#Длиннопост

Задание непростое, потому что первым делом хочется написать о базовых ценностях, таких как здоровье, крыша над головой и семья (а ещё воздух, еда и вода, да). Но ведь это самое важное для каждого первого человека, а мы рассуждаем о важном для лиспубликанца, а это вам не баран чихнул.

Я как человек чем только в жизни не занимавшийся ценю и свободу самовыражения, и возможность заниматься тем, что любишь, будь то за деньги или за так. И семью свою из мужа и трёх кошек невероятно ценю. А больше всего ценю не внешние, а внутренние опоры, потому что когда они есть, ты можешь быть счастлив (ну или хотя бы в максимально нейтральном состоянии, если вокруг полный абзац) в любое время и в любом месте, что бы не происходило во внешнем мире.

Если подрубить внешние опоры, а внутренних нет, то может никакой опоры не остаться.

В дом или машину может что-нибудь прилететь (без дальнейших комментариев).

Здоровье может закончиться в любой момент (поверьте, я это хорошо знаю), и тогда можно всю оставшуюся жизнь ныть и жить прошлым (и таких тоже много знаю), а можно делать то, что тебе позволяет делать оставшееся, ну и следить за ним так, чтобы дальше не ухудшалось по возможности. И от того, что ты делаешь даже на этих неполных ресурсах, получать максимум кайфа. Я вот тут писала про выставку одной художницы, которая именно так и действовала. Мы про неё теперь знаем, а про тех, кто ныл, вспомнит ли сейчас кто-нибудь?

Благосостояние и доход тоже меняется, и можно расстраиваться, потому что соседка по-прежнему ездит отдыхать в Европу, а можно найти возможность максимально круто отдохнуть на то, что у тебя есть. Да так, что соседка будет завидовать.

Семья и близкие это невероятно круто и ценно, но не забываем, что вечных людей нет, да и по другим причинам можно утратить когда-то хорошие отношения. Но когда твои опоры - внутри тебя, а не во внешнем мире, будет легче пережить расставания и потери.

Где их взять? Строить, долго и кропотливо. Лучше с психологом (потому что не знаю, возможно ли это сделать самостоятельно, если это даже с психологом очень сложно и требует большого вложения времени и сил). Потому что возможность быть максимально счастливым с тем, что у тебя есть и там, где ты есть, - огромная ценность.

Дратути, я продолжаю путешествовать по старым комиксам, и следующей остановкой в этом путешествии станет Super-Mystery Comics, антология, примечательная тем, что следовала правилам нумерации бульварного чтива, а потому вместо одного крупного тома имеем 8 «томов» по 6 выпусков каждый – комикс выходил раз в два месяца, 1 том в год как раз.

Главгероем антологии является Магно, Магнитный Человек. Издательство Ace решило не заморачиваться с такими несущественными мелочами, как история обретения способностей, или там, скажем, тайна личности, так что ничего этого у Магно нет. Просто Магно, и всё тут. Откуда взялся, как стал Магнитным Человеком, да хотя бы как его зовут и является ли «Магно» его настоящим именем? Информации об этом в комиксе нет.

Что известно о Магно: он весьма известный герой, его уважает полиция, его ненавидят преступники, и он обладает магнитными способностями. Не до уровня Магнето из комиксов Марвел, правда, а более реалистичными. Скажем, свободно летать, как Магнето, он не может - может только примагничиваться к тяжёлым или хорошо закреплённым металлическим предметам. Зато вполне успешно отражает любое металлическое оружие. Сложнее объяснить способность Магно проецировать своё лицо на любые поверхности для связи. Ну типа, полиция обсуждает волну преступности, и тут раз, в ближайшей лампочке, окне или пожарном гидранте появляется лицо Магно, и он такой «Я этим займусь».

Как и многие другие герои того времени, Магно довольно быстро обзавёлся малолетним помощником. Как часто бывало в 1940-е, прозвища малолетнему помощнику не выдали, так что этот динамический дуэт называется «Магно и Дэйви». Маска или какой-либо иной вариант для сохранения тайны личности Дэйви тоже не полагается (ведь Магно сам маску тоже не носит), но его почему-то всё равно не узнают на каждом углу. А вот что отличает эти комиксы от многих других, так это наличие у Магно «фирменного» врага – многие герои 1940-х до такого не доросли, перебиваясь одноразовыми врагами. Архизлодеем в комиксах про Магно является Клоун, подчистую списанный с Джокера, но умудрившийся перещеголять раннего Джокера в плане жестокости. Есть ещё Кобра, злодей со змеиной тематикой, который появляется в нескольких выпусках, но вот Клоун появляется едва ли не в каждом выпуске. Два не-одноразовых злодея для героя такого канувшего в Лету комикса это реально редкий случай.

Ну да ладно. Вторым примечательным героем этого комикса является Маслян Маслянович Маслов, а точнее, и вот сейчас я не преувеличиваю, а пересказываю всю его суть без передёргивания, Вулканический Человек Вулкан, живущий в вулкане потомок бога Вулкана. И это уже гораздо больше, чем известно о Магно. Да, Вулкан - потомок бога Вулкана (римского Гефеста) и он живёт в вулкане. Но однажды ему становится любопытно, что там на улице нового, и он выходит наружу. А снаружи 1940-е, разгул преступности и пятой колонны. Вулкану сразу становится нескучно и он начинает бороться с преступностью.

В плане способностей Вулкан – натуральный хозяин огня. Он может источать жар и пламя и управлять уже имеющимся огнём, а также раскаляться настолько, что пули плавятся, не причиняя ему вреда. И это приходится как раз кстати, ибо по счастливому совпадению, Вулканическому Вулкану приходится очень часто иметь дело с поджигателями, огнемётчиками, пироманами и изобретателями раскаляющих лучей (и демонстрировать свои способности, гася пожары). Но не только – в частности, он несколько раз сталкивается с вражеской «верхушкой» и надирает зад лично Гитлеру, Муссолини, Герингу и Хирохито.

В плане способностей Вулкан – натуральный хозяин огня. Он может источать жар и пламя и управлять уже имеющимся огнём, а также раскаляться настолько, что пули плавятся, не причиняя ему вреда. И это приходится как раз кстати, ибо по счастливому совпадению, Вулканическому Вулкану приходится очень часто иметь дело с поджигателями, огнемётчиками, пироманами и изобретателями раскаляющих лучей (и демонстрировать свои способности, гася пожары). Но не только – в частности, он несколько раз сталкивается с вражеской «верхушкой» и надирает зад лично Гитлеру, Муссолини, Герингу и Хирохито.

Герои без суперсил в комиксе тоже есть, и один из них – Чёрный Паук. По жизни – прокурор Ральф Нельсон. Как нередко бывает с героями комиксов с юридическим образованием, Ральф недоволен тем, что злодеи избегают правосудия, так что он берёт дело в свои руки. Суперсил у него, как уже сказал, не водится, зато есть стиль... и пауки. Да – Ральф Нельсон носит с собой коробочку с пауками. Причём ядовитыми, что неоднократно подчёркивает даже в монологах наедине с собой. Бросить во врагов горстку пауков порой более действенно, чем метнуть батаранг. А если кажется, что пауки не помогут, у Чёрного Паука есть тупо пистолет. Недостаток чисто боевой мощи он компенсирует стилем и постоянными «паучьими» отсылками, типа «Ты попал в сети правосудия» или «Руки вверх, а то ощутишь на себе жало Чёрного Паука!». С такой театральностью ему бы в токусацу, к Всадникам в Маске, но их тогда ещё не изобрели.

Ещё один герой без суперсил – Бакскин, что вообще переводится примерно как «Оленья шкура», на крайняк «Замша». Почему он так прозвался? Потому что у него костюм из этого материала. Да, всего-то. Звать Робертом Блейком, по жизни – директор школы. Костюм и маску напялил, дабы вдохновлять молодёжь. Вот посмотрят дети на то, как Бакскин надирает зады бандитам да представителям пятой колонны, и такие сразу «Хотим быть такими же крутыми, а преступниками быть совсем не круто, бандиты все лохи и получают по голове от героев». Суперсилами не обладает, зато обладает дрессированным орлом и широким спектром навыков выживания (рукопашка, метание лассо, его дедушка был большим другом местного племени индейцев, всему внука научил).

Ещё один герой без суперсил примечателен своей историей. Звать его Доктор Немезис, или же Джеймс Брэдли, и он врач, да ещё и химик-энтузиаст. Однажды он разрабатывает сыворотку правды и становится линчевателем в хирургической маске. Ширнёт преступника, тот мигом чистосердечное признание выдаёт. От остальных героев этого комикса Доктора Немезиса отличает то, что он не забыт. Его выкупила компания Марвел и внедрила в свою вселенную, сделав мутантом-супергением, долгожителем и тем ещё мудаком, олицетворением архетипа «наука без этики». Технически большую часть времени он за хороших парней, но чисто в плане характера – мудак. Эта версия запатентована компанией Марвел, но оригинальная версия, где он добрый чел, не супергений, не мутант и не мудак, находится в общественном достоянии.

Возвращаясь к суперсилам, стоит упомянуть Меча и Копейщика (Sword and Lancer), хотя обычно я бы не стал, ведь это гости из другого комикса того же издательства, стоит подождать, когда до того комикса руки дойдут...но это моё правило, сам создал, сам нарушил. В общем, жил да был паренёк по имени Артур Лейк, и однажды он взял да и нашёл Экскалибур, меч в камне. И из камня его достал. И оказалось, что когда он достаёт меч из камня, то превращается в сверхчеловечески сильного взрослого воина. Причём меч этот – сродни Мйольниру из комиксов Марвел, кто попало его ни из камня не достанет, ни даже украсть не сможет, нокаутировав героя.

В целом весьма неплохой ориджин для Меча, и даже фирменный враг у него есть в лице Морганы (той самой, и она периодически берёт в оборот то немцев, то японцев), и сайдкик появляется, Копейщик – друг Артура, Лэнс, который становится таким же сильным и получает в своё распоряжение копьё, стоит ему прикоснуться к мечу (а иногда и без этого - Артур прикасается к мечу, а на другом конце города Лэнс становится Копейщиком и такой "Опа, где-то заварушка"). Но похождения Меча и Копейщика выглядят весьма топорно – в 1940-е большинство героев не заморачивается с правилом «не убивать», а вот герои, вооружённые колюще-режущим оружием, очень дажде заморачиваются, так что Меч использует свой меч преимущественно как дубинку, а Копейщик не тычет врагов копьём, а бьёт, словно палкой. И толку с такого оружия тогда? Кроме того, меч с собой тайком не потаскаешь, так что Артуру приходится припрятать и его, и камень в кустах, и каждый раз, когда надо геройствовать, он бежит туда, где оставил меч в камне, и достаёт его из камня, чтобы стать Мечом. Не особо-то удобно.

Под конец своего существования комикс избавился от супергероев (я это почти в каждом посте говорю, но в 50-х супергерои растеряли популярность) и временно превратился в комикс чисто на тему детективщины и лёгких ужастиков, но в таком виде долго не протянул и закрылся.

Ланселот сидел в гильдии на трёх стульях, поскольку два не выдерживали его вес, и вёл опрос эльфа, клирика, пришедшего в себя лысого гнома и администратора— Для начала, я привёз рога дракона, как символ того, что задание выполнено. — Рыцарь положил рога на стол, что заставило администратора встать и пойти отсчитывать награду.

Ланселот же посмотрел на троицу приключенцев и продолжил:

— Смотрите, я связался со своей знакомой, она сказала, что дракон больше никого не побеспокоит и оставит компенсацию за ущерб в своей пещере, когда выздоровеет и уедет. — Ланселот положил присланную ведьмой расписку с подписью Щи и заверяющей международной печатью. — Она сказала, что мне нужно совершить ещё один подвиг.

— О, я тут давеча слышал об отличном варианте подвига! — встрял пьющий эль гном. — Один из древних героев совершил подвиг, переспав с целым гаремом!

— Да что вы все озабоченные такие? — Ланселот раздражённо отмахнулся от гнома. — Я уже знаю от ведьмы, что в подвиге мне поможет Глотайэль.

— Глатиэль, сэр Ланселот. Меня зовут Глатиэль, — пробурчал покрасневший от возмущения эльф.

— Ну я так и сказал, Гладьибей. — Ланселот пожал плечами и посмотрел на гнома. — Разве нет?

— Всё точно, сэр! — ответил, еле сдерживая улыбку, гном, пряча лицо в большой кружке эля.

— А что вам нужно от нашего эльфа, уважаемый? — вмешался в разговор клирик.

— А кто его знает. Мне сказано ехать в земли эльфов, будто там спряталось что-то, что поможет мне совершить подвиг и получить гордость эльфов, что бы это ни значило. — Тесный рыцарь взял со стола кусок запечённого поросёнка, а точнее его половину, и начал есть, сгрызая даже кости, чем вызвал уважительные и испуганные взгляды окружающих. — Что? Хороший воин должен есть всё, чтобы силы были!

— Сударь, что вы имели в виду под гордостью эльфов? — настороженно спросил Глатиэль.

— А вот это я и хотел узнать у тебя, Гладитьель. — Ланселот догрыз копыто поросёнка и посмотрел на эльфа. — Что бы это могло быть? Может, я должен стать вашей гордостью?

— Сомневаюсь, сударь. И, боюсь, это мы сможем узнать только в моём королевстве.

Эльф раздражённо сжал остатки лука. Те рассыпались углём по столу.

За столом стало тихо. Глатиэль посмотрел на чёрную пыль, потом молча смёл её ладонью на пол.

Ланселот успел разглядеть его руку. Мозоли от тетивы никуда не делись, только размякли за ненадобностью, а один ноготь был обломан у самого края. Руки лучника, который давно не стрелял.

— О, ну тогда поехали! — Ланселот взял эльфа за шиворот и, выйдя с ним на улицу, посадил его на страуса, после чего сел в седло сам.

К ужасу страуса, к ним присоединился клирик, но того стащил гном, покрутив пальцем у лысого виска и указав на лошадей и осла у привязи.

Покрасневший клирик быстро отвязал своего ослика и, сбегав в гильдию, принёс вещи товарищей, чтобы навьючить животное.

— А кастрюля с пеплом тебе зачем? — удивился гном, пока эльф, будучи в шоке от такого обращения, просто сипел, смотря на товарищей.

— Не знаю, но Глатиэль ей очень дорожит.

— Ладно, клади в рюкзак и садись, нельзя заставлять сэра Ланселота ждать!

После того как клирик закончил с вещами и сел в седло на осла, который даже не пошевелился от нагрузки, уязвлённый в достоинстве страус помчался по дороге в сторону королевства эльфов. Но это не помешало ослу нагнать его и даже пойти с ним вровень. За обоими невозмутимо ехал конь с гномом верхом.

В королевство эльфов приехали очень быстро, поскольку уязвлённый страус и целеустремлённый ослик не хотели сдавать позиции до конца.

— Кажись, ослик и страус недееспособны, — заметил запыхавшийся гном, чей конь пал ещё на половине пути, отчего гному пришлось бежать за товарищами оставшуюся дорогу.

— Да, даже моя магия им не поможет, — согласился клирик, поглаживая ослика по голове.

— Сделаем колбасу и купим новых животных, — ответил Ланселот таким голосом, что после него ослик и страус тут же вскочили и сделали вид, что всё в порядке. Даже конь, который считался погибшим, прискакал в стойло и начал есть овёс вместе с кормушкой. — Во, сразу видно, умные животные.

— Да вы мастер мотивации, сэр рыцарь! — воскликнул клирик. — Дадите пару уроков?

— Я подумаю, а пока веди нас к правителю, Голыйшмель! — Ланселот подтолкнул эльфа в спину.

— Глатиэль! Меня зовут Глатиэль, сэр Ланселот!

— Да как скажешь, Глистоел. — Тесный рыцарь ткнул пальцем в спину эльфа, и тот полетел на пять шагов вперёд.

Обиженный эльф вёл своих спутников по дорогам, где их встречали эльфы, которые тут же расходились и делали вид, что всё нормально.

У дворца их встретила стража и, что самое странное, король эльфов.

— Итак, дитя моё, тобой приведены ко двору гном, клирик и рыцарь, который по комплекции скорее огр, чем человек.

— То, что я широк в кости, не значит, что меня можно обзывать! — Возмущению рыцаря не было предела. — Я, вообще-то, пришёл совершить подвиг.

— Считай, что подвиг зачтён. Ты вернул блудного ребёнка обратно домой, — ответил король эльфов, стискивая Глатиэля за ухо. — Итак, дочь моя, не стыдно тебе позорить королевский род, путешествуя в одиночку в компании мужчин?

— Дочь? — хором переспросили гном, клирик и рыцарь.

— Ну да, моя старшая дочь, решившая, что способна совершать подвиги, как настоящая героиня.

— Так. — Ланселот посмотрел на нагрудник, где тускло светились шесть красных рун. — Всё равно не понимаю, как эти подвиги совершаются. А ещё мне нужен артефакт эльфов, что связан с вашей гордостью, многоуважаемый отец Глатиэль.

Услышав своё имя, принцесса эльфов удивлённо вскинула бровь. В это же время её подешедший отец достал из рюкзака на ослике кастрюльку с пеплом, отодвинув клирика, который скромно промолчал, и начал ругать дочь за то, что та превратила семейное дерево Иггдрасиль в кучу пепла.

— Ты уничтожила живой лук из великого дерева?! — Король яростно тряс кастрюлькой над головой дочки. — Ты погубила гордость всей королевской семьи эльфов!

— Но пап!

— Не папкай мне тут! Что я твоей маме скажу? Она же будет в ярости! Да она тебя в бордель к гномам сошлет!

— Да зачем она там? — Удивлённо спросил гном Бородо. — Если только вешалкой работать?

— Заткнись! — хором крикнули отец с дочкой и в гнома полетела кастрюлька.

Ланселот, перехвативший кастрюльку, подошёл к эльфам и, посмотрев на пепел в кастрюльке, опустил в него руку и достал два семечка.

— Слышь, король, тут семена какие-то, на куриные яйца похожи.

— О, прошу вернуть реликвии нам, господин рыцарь! — На лице замершего короля эльфов отобразилась какая-то странная эмоция. Будь эльф тёмным, Ланселот сказал бы, что это алчность.

— Да, Ланселот, верните, пожалуйста, семена! — запричитала Глатиэль, протянув руки в сторону рыцаря.

Пожав плечами, тесный рыцарь отдал семена принцессе эльфов, после чего на его доспехе загорелась ещё одна руна.

— Что? Я совершил подвиг? — удивлённо пробормотал Ланселот, потрогав руну.

— Ещё какой, жирный дурак! — засмеялась Глатиэль, чье лицо исказило презрение и алчность. — Ты отдал два редчайших артефакта, которые способны оживить мёртвого или дать истинное бессмертие любому живому существу!

— Твоя глупость воистину щедра, тупой рыцарь! Любая часть дерева способна воскресить недавно убитое существо, а семена способны возродить даже самые древние кости к жизни! — Смеясь согласился с дочкой король эльфов, алчно глядя на семена, после чего замертво упал на пол, получив в лоб прилетевшей кастрюлей с пеплом. Кастрюля, рассыпая пепел, отрикошетила и угодила прямиком в голову Глатиэль.

— Поделом вам, нечего обзываться. — Ланселот подобрал оба семечка и оглядел лежащих эльфов. — А семена я забираю как компенсацию за моральное оскорбление личности. Всё по закону!

Он покосился на нагрудник. Руна горела золотом как ни в чём не бывало.

— Вот, даже руна согласна, что я прав!

Развернувшись, рыцарь ушёл, смахнув набежавшую стражу из двух десятков гвардейцев одним взмахом руки. Идущие за ним гном и клирик ошарашенно смотрели, как на полу садятся принцесса и король, воскрешённые пеплом сгоревшего Иггдрасиля, а рядом стонут в помятых доспехах гвардейцы короны.

— Да ты реально сильнейший воин, Ланселот! — Восторженно воскликнул клирик.

— Да уж, ты достоин легенд! — Улыбаясь во весь рот, согласился гном. — Наказать эльфов за спесь и алчность одним броском кастрюли! Обхохочешься!

Сев на страуса и подождав гнома с клириком, рыцарь, строго посмотрев на других эльфов, двинулся в сторону города людей.

Это произошло 14 июня 2015 года. Международная сеть автоматических роботизированных телескопов ASAS-SN, предназначенная для непрерывного мониторинга всей видимой небесной сферы, зафиксировала в созвездии Индейца вспышку чудовищной яркости.

Нечто, получившее обозначение ASASSN-15lh, вспыхнуло так ярко, что с лихвой затмило свою родительскую галактику — целиком, с миллиардами звезд. При подсчете были получены невообразимые цифры: в пике светимость превосходила светимость нашего Солнца примерно в 570 миллиардов раз. Для сравнения: светимость Млечного Пути превосходит солнечную "всего" в 20 миллиардов раз.

В январе 2016 года команда ученых, которую возглавил профессор Субо Донг из Института астрономии и астрофизики имени Кавли при Пекинском университете, опубликовала в журнале Science исследование, в котором событие ASASSN-15lh было названо "самой яркой сверхновой в истории наблюдений". Однако вскоре начались сомнения, и уже через несколько месяцев было опубликовано несколько исследований, опровергающих вывод команды Донга.

Но обо всем по порядку.

Дешевая, но эффективная система

ASAS-SN — это сеть небольших роботизированных телескопов с диаметром зеркал всего 14 сантиметров, расположенных в разных точках Земли. Их задача проста и грандиозна одновременно: каждую ночь сканировать все доступное небо в поисках малейших изменений яркости. Сверхновые, вспышки в ядрах галактик, переменные звезды — любое событие, нарушающее привычный покой ночного неба.

Система работает автоматически. Камеры снимают один и тот же участок неба несколько раз за ночь, а алгоритмы сравнивают кадры в поисках новых ярких точек. Если изменения выявлены, то астрономы тут же получают уведомление и начинают наблюдения с помощью больших наземных и космических телескопов, доступных в тот момент. Именно так нашли ASASSN-15lh: на снимках участка неба появилась яркая точка там, где раньше была лишь едва заметная тусклая галактика, удаленная примерно на 3,8 миллиарда световых лет от нас.

Почему решили, что это сверхновая

Изначально все указывало на сверхяркую сверхновую типа SLSN-I — очень редкий класс взрывов массивных звезд, светимость которых в десятки раз ярче обычных сверхновых. Событие ASASSN-15lh демонстрировало запредельную светимость, спектр без водорода, плавный рост яркости, который достиг пика примерно через 30 дней, а затем начал медленно угасать. Все это в общем-то ничем не отличалось от поведения известных сверхярких сверхновых. Вот только мощность была несоизмеримо больше.

И эту аномалию команда Донга связала с тем, что в центре взрыва родился магнетар — быстро вращающаяся нейтронная звезда с невероятно сильным магнитным полем. Вращаясь, магнетар теряет энергию и подсвечивает выброшенную взрывом оболочку изнутри, подобно гигантской космической лампочке внутри расширяющегося газопылевого облака. Этот механизм объяснял и долгое свечение, и невероятную яркость. Но ученые признали, что это, по сути, костыль. Гипотеза звучала складно, однако реальные концы с концами в ней не сходились.

Фундамент гипотезы дал трещины

Сверхяркие сверхновые достигают пика и за несколько недель-месяцев стремительно тускнеют. Событие ASASSN-15lh падало в яркости гораздо медленнее и даже на какое-то время зависло на максимальном уровне светимости. Кроме того, спектр тоже был странным — линии оказались слишком широкими, а скорости выброса вещества казались аномально высокими. Проще говоря, при внимательном рассмотрении событие ASASSN-15lh не вписывалось в рамки сверхяркой сверхновой.

И еще одна любопытнейшая деталь, которая настораживала с самого начала: местоположение. Большинство сверхярких сверхновых взрываются в карликовых галактиках с низкой металличностью и активным звездообразованием — там рождаются очень массивные и горячие звезды, которые, проживая очень короткую — по астрономическим меркам — жизнь, становятся кандидатами на такой взрыв. Событие ASASSN-15lh было зафиксировано в крупной, старой галактике. И самое важное: объект располагался точно в центре галактики. Не на краю, не в спиральном рукаве, а в ядре — там, где обычно прячется сверхмассивная черная дыра.

Дубль два

В конце 2016 — начале 2017 года уже погасший было объект неожиданно вспыхнул снова. Яркость выросла примерно на 10%. Не секрет, что сверхновые так себя не ведут, ибо гибель звезды — одноразовое событие. Можно наблюдать, как оболочка сброшенного вещества расширяется и остывает, как взаимодействует с окружением, но взрыв происходит один раз. Так что данное событие стало весомым аргументом в руках тех, кто изначально сомневался в верности интерпретации данных команды Донга.

Несколько международных команд ученых независимо друг от друга предложили радикально иное объяснение: событие приливного разрушения (англ. Tidal Disruption Event, TDE). Это принципиально иной тип катастрофы, инициатором которого является не звезда, а черная дыра.

Представьте звезду, которая однажды подлетела слишком близко к сверхмассивной черной дыре массой в миллионы или даже миллиарды солнечных. Пересекая так называемый радиус приливного разрушения, светило сталкивается с настолько сильным гравитационным градиентом, что ее буквально разрывает на части. Та сторона звезды, что находится ближе к черной дыре, испытывает притяжение во много раз сильнее, чем противоположная — и звезда начинает растягиваться.

Часть вещества, что падает в черную дыру, попадает сначала в аккреционный диск, раскручивается и разогревается до миллионов градусов, излучая в рентгеновском, ультрафиолетовом и видимом диапазонах. Это может продолжаться месяцы и годы, постепенно затухая по мере того, как вещество поглощается черной дырой.

TDE — редкое явление. В типичной галактике такая "гравитационная мясорубка" разрывает звезду в клочья примерно раз в 10–100 тысяч лет. В наблюдаемой Вселенной около двух триллионов галактик, а астрономы наблюдали лишь несколько десятков событий такого рода, и большинство из них были относительно тусклыми. Так что если ASASSN-15lh действительно является TDE, то перед нами несравненный рекордсмен.

Весомые аргументы

Команды астрофизиков во главе с Йоргосом Лелудасом и Питером Брауном провели детальный анализ спектра, кривой блеска и положения объекта. Локация в самом центре галактики, где находится сверхмассивная черная дыра массой примерно 100 миллионов масс Солнца, перестала быть просто совпадением. Изменения в спектре выдали характерные признаки именно аккреционного диска, а не остывающей оболочки сверхновой.

Все, абсолютно все указывало на то, что перед нами TDE — но только при одном условии: черная дыра должна вращаться очень быстро. Вращение черной дыры напрямую определяет, сколько энергии высвободится при поглощении материи. И чтобы объяснить колоссальную светимость события ASASSN-15lh, сверхмассивная черная дыра, разорвавшая звезду, должна вращаться практически с максимально возможной скоростью.

Кстати, повторная вспышка тоже вписывается в эту картину: вещество падает в черную дыру неравномерно, образуя в аккреционном диске сгустки, которые время от времени приводят к всплескам излучения. Это нормальное поведение в случае с TDE, но нетипичное для сверхновой.

Спор не закончен

Дебаты продолжаются до сих пор. Некоторые астрономы по-прежнему считают, что ASASSN-15lh — экзотическая сверхновая. Спектр на ранних стадиях, по их мнению, больше похож на взрыв звезды, чем на приливное разрушение. Эволюция цвета объекта сначала была типичной для сверхярких сверхновых — от синего к красному, хотя позже появились аномалии. А повторная вспышка, что была зафиксирована в конце 2016 — начале 2017 года, может быть связана со спецификой взаимодействия сброшенной оболочки с окружающим веществом.

Есть и еще один аргумент: даже для TDE ASASSN-15lh — слишком яркое событие. Чтобы получить такую светимость, нужны крайне специфические условия: экстремальная скорость вращения черной дыры, очень массивная исходная звезда и, вероятно, узкий релятивистский джет, направленный почти точно на нас в момент наблюдения с помощью системы ASAS-SN. Все это делает сценарий маловероятным, но не невозможным.

Если ASASSN-15lh однажды вновь вспыхнет, это станет железобетонным аргументом в пользу TDE-гипотезы. А пока остается лишь ждать и наблюдать.

Ана облокотилась о спинку кресла и присмотрелась:

— Ой, — сказала она, выпрямилась, и ее круглые глаза уставились на Мирэ.

Мире тоже заглянула за кресло. И тоже выпрямилась. С неестественно прямой спиной развернулась и двинулась к лестнице. По пути схватила Ану за руку и потащила за собой.

У лестницы остановилась и сказала каменным голосом.

— Надо звонить в полицию.

Наверху послышались торопливые шаги. Мире глянула вверх и побежала по лестнице, Ана — за ней.

Они взбежали на второй этаж. Никого.

— Ты же слышала? — шепотом спросила Мирэ. — Тут кто-то бежал… В наш коридор или в соседний?

Ана пожала плечами. Они еще раз оглядели коридор, где был их номер. Пусто. Двери закрыты. Или нет? Вроде бы одна дверь приоткрыта.

— Только не вздумай туда идти! — сурово прошептала Мирэ. — Надо спуститься вниз и позвонить в полицию, — Мирэ решительно развернулась. — Это место преступления.

Они спустились, подошли к телу. Слава богу, тело было скрыто креслами.

Мирэ рылась в сумочке в поисках телефона. Ана не моргая смотрела на торчащие из-за кресла ноги в ботинках.

— Алло, полиция? Тут убили человека… Ножом… Не знаю…

Ана снова наклонилась над креслом и оглядела то, что еще утром было Виктором: тело лежало на спине, в свитере, коричневых фланелевых брюках и ботинках. В груди торчал нож со светлой резной рукояткой в виде оскалившегося барса или другого кошачьего. Ни сумки рядом, ни телефона.

Ана отвернулась от тела.

— Кто же там все-таки ходил? — посмотрела она на лестницу. — Может, это убийца?

— Он что, идиот? Куда он скроется оттуда?

— А если он тут живет и теперь сделает вид, что и не выходил? А? Или на галерею вышел и потом… А куда ведет галерея?

Мирэ тоже посмотрела наверх.

— Там четыре двери… И дверь на галерею. Интересно, оттуда есть выход куда-то? или просто лоджия какая-нибудь?

— Может и есть, я не проверяла… — ответила Ана. — Но вроде бы хозяйка не говорила про это… Про веранду говорила, а про галерею — нет.

— Ладно, — подытожила Мирэ, — полиция разберется. Надо ждать.

— И где мы будем ждать? Тут? Около покойника? — ужаснулась Ана.

— Конечно, а где же еще, — невозмутимо кивнула Мирэ. — Давай сядем вот тут. Нам уходить нельзя — это место преступления. Вдруг убийца вернется и захочет что-то изменить. Например, забрать свой нож! — Мирэ решительно села в кресло подальше от места преступления. — Да выключит кто-то эту чертову музыку?

Сейчас играла какая-то тягучая композиция. Ана не знала, что это, да и знать не хотела.

— Может, позвать хозяйку? Спросила Ана и глянула в сторону стойки администратора. — Что она там говорила? Как ее надо позвать?

— Ничего она не говорила. Может, звонок какой есть? Пошли, посмотрим.

Они вдвоем встали, взялись за руки и, стараясь не смотреть в сторону покойника, пошли к стойке.

Звонок на стойке, действительно, был. Мирэ нажала на него пальцем: он противно задребезжал. Казалось, звук расползался по сумраку холла и лез во все незанятые цветами и диванами места.

Но никто не пришел. Мирэ оглядела стойку: нигде никаких дополнительных сигнальных приспособлений не наблюдалось.

— Может, надо к ней зайти? Где ее найти? — неуверенно предложила Ана.

Мирэ пожала плечами:

— Представления не имею, да и неважно это: скоро будут собираться люди в столовую. Все равно никому нельзя уходить. Ты же не хочешь тут остаться один на один с этим? — Мирэ кивнула в сторону кресла и того, что там лежало. — Или хочешь пойти одна на поиски хозяйки? Туда, где гуляет убийца?

— А он тут гуляет? — подняла бровь Ана.

— А где ж еще? Мы вошли и никого не видели. Значит, он еще тут. Гуляет или сидит в номере.

— А может, он давно сбежал. Может, он до нас сбежал.

Мирэ подумала и согласилась:

— Такое сможет быть. Может, он где-то во дворе спрятался: вон, дверь есть у стойки администратора, и вон там под лестницей можно спрятаться, а потом идти куда угодно. А может, он и не прятался, а ушел через ту дверь в рощу и теперь уже далеко. А может и нет, может, он где-то тут. Рисковать не будем. Будем просто ждать. Вдвоем безопаснее. Сейчас кто-нибудь придет, и мы попросим его найти хозяйку.

Они вернулись к диванчику и сели.

Послышались шаги и голоса. В холл вышли мужчина и женщина средних лет, которых они видели вчера на ужине, чета Мошеску, кажется. Они выглядели беззаботными и вряд ли предполагали, какое продолжение вечера их ждет.

Супруги подошли ближе к сидящим Мирэ и Ане.

— Добрый вечер, — мелодичным голосом сказала мадам Мошескэ, — Мы вам не помешаем? Я — Фелиция Мошескэ, а это мой муж, Георге. — И они приземлились на соседние кресла. Ног покойника супруги пока не видели.

Мирэ сверлила их взглядом, прикидывая, как преподнести новость об изменениях в планах на вечер. Мелодия в холле сменилась на более мягкую, романтичную.

— Вивальди, кантата какая-то там. Про Дорилу, в общем, — сообщила она семейной паре крайне важную информацию. — Исполняет, кажется, Андреас Шолль… А вы боитесь покойников?

Супруги Мошеску пришли в себя не сразу. Сначала переглянулись: а не сошла ли девочка с ума? Потом нахмурились: а не издевается ли она? А потом недоуменно глянули по сторонам.

— Какого покойника? — спросил муж.

— Вон, он там лежит, — показала Мирэ в сторону фланелевой ноги в ботинке.

Супруги недоверчиво глянули в сторону необычного объекта, снова переглянулись и встали. Супруга приготовилась упасть в обморок, но не успела.

— Добрый вечер! — раздалось от входной двери.

Все повернулись на голос: у входной двери стояла хозяйка, Мария, в расстегнутой шубе, шапке, раскрасневшаяся и радостная. На воротнике блестели снежинки.

Супруга Мошеску, мадам Фелиция, передумала падать в обморок, зарядила высокую ноту, простерла вперед руки и двинулась к хозяйке. С лица Марии медленно сползла улыбка. Мадам Мошескэ достигла Марии, заключила ее в объятия и, устроившись на богатом, присыпанном снегом воротнике шубы, дала волю чувствам.

— Знаете, там… — неуверенно начал господин Мошеску, но продолжить не решился, только беспомощно посмотрел в сторону ноги.

— Там покойник, — закончила за него Мирэ.

Хозяйка сняла с шеи прилипчивые руки мадам Мошескэ и оглядела присутствующих.

— Это шутка какая-то? Как на Хэллоуин? — строго спросила она Мирэ.

Мирэ не ответила, отошла в сторону и показала на торчащую из-за кресла ногу в ботинке.

Мария со строгим лицом прошла к ноге и заглянула за кресло.

Повернулась ко всем с побледневшим лицом. Отошла подальше от злополучного кресла к стойке администратора. Взяла телефонную трубку и повертела ее в руках.

— Вы позвонили в полицию? — повернулась она к присутствующим.

— Я позвонила, — ответила Мире и помахала мобильным.

Мария положила трубку телефона на место. Запахнула шубу и прошлась по холлу. Села в кресло.

— Нам остается только ждать. Но, думаю это не помешает вам поужинать, — добавила она.

Мадам Мошескэ издала снова протяжный звук, но Мария не дала ей разойтись вовсю.

— Господин Мошеску, пожалуйста, успокойте жену. Ни к чему беспокоить всех остальных. Это делу не поможет, а вот людям отдыхать помешает.

— Как будто покойник — не отдыхающий и ему никто не помешал, — проворчала Ана.

— Дорогие мои, не усугубляйте ситуацию. Приедет полиция и во всем разберется. А ужин, я думаю, уже готов, — посмотрела Мария на свои часики. — Проходите все в столовую, садитесь. И спокойно ужинайте. Все остальное — дело полиции. Будьте благоразумны.

Ана с Мирэ переглянулись. Мирэ кивнула. Они обошли кресло, где сидела Мария, и прошли в столовую за ними потянулись супруги Мошеску.

Ужин прошел в напряжении. Те, кто приходил позднее — заходили с самым разным выражением лиц. Незнакомый молодой человек вошел с испуганным лицом. Другой, тот, которого они видели вчера на ужине, высокий, с очаровательной улыбкой, зашел совершенно спокойный, впрочем, одна бровь была вопросительно приподнята. Пожилая дама, которая накануне сидела у окна, вошла с таким же, как и всегда, суровым лицом, но брови, кажется, были сведены чуть больше, чем обычно. Мариус зашел с обескураженным выражением лица.

— Какие разные люди, — глубокомысленно бормотала Мирэ, — там труп, а все реагируют по-разному. Интересно, а как мы сами выглядели тогда?

— Когда? — Ана отвлеклась от созерцания постояльцев отеля и повернулась к Мирэ.

— А тогда, когда пришла хозяйка. Мы, наверное, тоже выглядели, как перепуганные глупые курицы.

Ана попробовала вспомнить, как выглядела Мирэ… Ничего глупого, а тем более — куриного, она не вспомнила.

Мариус сел к ним за стол.

— Разрешите, я с вами сяду… Вы не против?

Мариус, не дождавшись ответа, отодвинул стул и тяжело опустился на него.

— Что случилось, Мариус? — сочувственно спросила Мирэ. — Вы сегодня как-то не так выглядите. Заболели?

Мариус вздохнул и покачал головой.

— Так вон какие дела творятся, — кивнул он в сторону прикрытой двери столовой.

Там, в холле, слышались негромкие разговоры, топали люди. Но в соловую никто не входил.

— А еще, знаете… — Мариус помедлил. — Хотя нет, это не имеет отношения к делу.

— Что не имеет? — спросила Мирэ. — Что у вас нож пропал?

Мариус вскинул голову и разинул от удивления рот.

— А откуда вы знаете? Или… Или это вы…

— Мы? — Мирэ пожала плечами. — А что — мы?

Мариус еще подумал, посмотрел на девушек, как будто прикидывал, стоит ли им доверять, и все же решил пояснить:

— Вы нож мой не брали?

— Когда бы мы его успели взять? — подняла бровь Мирэ.

— Да, когда? Утром вы уехали очень рано, а когда мы вернулись… А где вы были, когда мы вернулись? — с подозрением прищурилась Ана.

— Я не знаю… Я не знаю, когда вы вернулись, — развел руками Мариус. — А кто же тогда взял? И потом, я не знаю, когда пропал нож — вчера он был, а сегодня его уже нет. Может, его вчера взяли…

— Мы и вчера не могли, — решительно отвергал инсинуации Мирэ.

Мариус задумчиво теребил вилку, хотя ужина еще не подали. Потом оглядел Ану и Мирэ:

— Так откуда вы узнали про нож?

— Как откуда, — Мирэ повернулась в сторону кухни: негромко скрипнула дверь и в плавание по столовой отправился не только Лонуц, но и сама Каталина. — Вашим же ножом убили Виктора.

Мариус уронил вилку и с ужасом уставился на Мирэ.

— Что вы сказали? Убили? Виктора? Когда?

Мире снова повернулась к Мариусу.

— А мы откуда знаем? Мы приехали, а он уже убит. Там, в холле, — Мире оглянулась на Лонуца и Каталину: вдвоем они расставляли тарелки с ужином в два раза быстрее и уже приближались к ним. — А вы когда вернулись?

— Я? — Мариус растерянно смотрел на Мирэ. — Я вернулся часов в шесть. Примерно. Я не смотрел на время. А хотя нет, смотрел, — радостно встрепенулся он, — я хотел знать, опаздываю я на ужин или нет. Я тогда шел по нижней дороге из деревни. Свернул на дорожку, вышел на шоссе… Наверное, минут пятнадцать точно шел. Значит, тогда было около половины седьмого… А ближе к семи я и пришел…

— То есть как раз перед нами, — констатировала Мирэ. — А какая музыка играла?

— Музыка? Я не помню, какая. Я не очень разбираюсь в музыке, я бы и не запомнил.

— А если я вам включу, вы ее узнаете?

— Нет, — покачал головой Мариус, — я вообще не уверен, что слышал эту музыку. Она тут всегда, я даже ее не замечаю.

— А жаль, — вздохнула Мирэ, — мы бы узнали точное время, когда вы пришли. Наверняка же запись включает хозяйка. А даже если это и радио — всегда можно узнать, во сколько была та или другая композиция. Жаль, жаль. А скажите, Мариус … — спросила снова Мирэ, но договорить не успела: справа у ее плеча появилась Каталина и ловко поставила перед ними тарелки с ужином: сегодня были колбаски без оболочки из рубленного мяса и соленья. Колбаски пахли восхитительно.

Каталина еще раз крутанулась у их стола и разложила хлеб и соус.

— Я больше люблю салат из свежих овощей, — вздохнула Ана и поковыряла соленья вилкой.

Каталина мгновенно отреагировала:

— Свежие салаты у нас каждый день, а соленья очень полезны для пищеварения, уж поверьте! Еще никто не жаловался на наши соления! Мы их берем в деревне…

— А разве это так можно — брать соленья у населения? — удивилась Мирэ. — Это же запрещено в пунктах общественного питания.

— Вы не так поняли, — очаровательно заулыбалась Каталина. — В деревне есть небольшой цех, они производят консервированные продукты, соления. У них все, как положено. Хозяйство небольшое, но все документы у них есть. Так что ешьте, не сомневайтесь! Все самое качественное.

Каталина медлила и не уходила.

— Скажите, а это вы нашли… ну… — начала, наконец, разговор Каталина.

— Мы, — коротко ответила Мирэ, чтоб прекратить мучения Каталины.

Та обрадовалась, втиснулась на пустой стул, осиротевший без Виктора, и изо всех сил постаралась сделать вид, что она в ужасе. Получилось не очень.

— И что? Он там прямо лежал? — зашептала Каталина, не обращая внимания на прочих посетителей, которые то ли с любопытством, то ли с опаской оглядывались на их стол.

— Прямо лежал, — снова коротко ответила Мирэ.

— С ножом в сердце? — с нескрываемым любопытством, но все еще пытаясь сохранить ужас на лице, прошептала Каталина.

— Да, прямо с ножом, — кивнула Мирэ.

— А вот скажите, — влезла в неспешную беседу Ана, — вот там звоночек для посетителей… А кто должен приходить, если я, к примеру, позвонила?

Каталина подняла брови и попыталась соединить в голове труп с ножом в груди и звоночек. Получилось, видимо, не очень.

— Какой звоночек? — осторожно спросила повариха и вопросительно посмотрела почему-то на Мирэ, как будто это она была ответственна за неожиданный вопрос.

— А тот, на стойке администратора, — кивнула Ана в сторону холла. — А то мы звоним, звоним, а никто и не приходит. А если мне срочно надо?

Каталина немного подумала.

— Мария, кто ж еще? — пожала она плечами.

— И что, она вечно сидит и ждет? И даже никуда не отлучается? — не отставала Ана.

— Да нигде она не сидит. И вообще — раньше звоночка не было. Это она и поставила…

P.S. Это последняя глава тут, на сайте. Ссылку на всю книгу целиком дам в комментариях под этим постом. Хотела сегодня ссылку дать - возникли некоторые технические трудности.

Картинка родилась случайно... Цепочка вообще странная: я делал этюд по пейзажам. Сделал какой-то набросок, потом попросит чат ГПТ мне его переработать как-то интересно. Он сделал вариант вот такой

Я подумал: сойдёт, на основе этого можно потренировать рисование окружения. Но что-то пошло не так и я сочинил кусок текста:

Глава 1. Иногда нужно отдыхать.

Прогнивший до самого основания город кишел мразью разных сортов. Здесь никогда и никого не заботило ничего, кроме сиюминутной выгоду и быстрого взрывного удовольствия. Что там будет завтра? Этот вопрос если мог задать себе хоть кто-то, так только в ситуациях, когда всё пошло коту под хвост. Но тогда обычно уже поздно задавать вопросы.

Промозглый ветер в обнимку с дождём заставлял всех, включая и меня самого, укутываться поглубже в плащи и куртки, задирать воротники, натягивать посильнее шляпы или расчехлять зонты. Сотни и сотни раз я уже видел подобное. День за днём одни и те же улицы, одни и те же маршруты, одни и те же сюжеты: кому-то плохо, кому-то хорошо, кто-то просил милостыню, а кто-то лежит лицом в глубокой луже, наполовину состоящей из его же мочи и блевотины. Менялись в этих сюжетах только лица актёров.

А я привычно шагаю сквозь всё это великолепие в тринадцатый участок центрального отделения милиции на свою любимую работу. Где я должен буду хранить и защищать всех этих бедолаг, чтобы в их жизни, не бай Бог, ничего не изменилось.

Но именно сегодня что-то изменилось в моей жизни. Интересно, почему все истории начинаются именно с того момента, когда что-то идёт не по плану? Наверное, потому что тогда и истории никакой бы не случилось...

Краем глаза я заметил, как кто-то юркнул в ближайшую подворотню. Молодая девчушка, как я могу судить по утончённой фигурке и развивающейся от бега косе по пояс. Она бежала легко, почти по-детски, радостно. Будучи одетой в широкие лёгкие штаны и короткую маечку, это бельмо на глазу мрачного тухлого города двигалось мягко и почти игриво.

Я повернулся и пошёл за ней. В какой-то момент я потерял её из виду, но стоило мне зайти за очередной угол, как я увидел очень странную картину: девушка стояла с закрытыми глазами и задранными вверх лицом, широко раздвинув ноги и потягиваясь, она вытянула руки к нему. Девчушка будто делала зарядку и готовилась забежать на стену, стоящую перед ней. Простояв так полминуты, она открыла глаза, опустила голову и посмотрела прямо на меня. Наверное, заметив мою отвисшую от непонимания и удивления челюсть, мило улыбнулась и тут же рухнула на землю, получив прицельный выстрел прямо в центр лба.

Я тут же кинулся к ней, но, конечно, спасать тут было уже некого. Какой же мразью надо быть? Что она могла успеть сделать в своём возрасте, чтобы заслужить такое? Я вопил внутри, но на деле я лишь схватился за табельный пистолет и пытался понять, откуда произошёл выстрел.

Прошло две, может быть, три минуты. Я повернулся к телу девушки и попытался найти в карманах её штанов какие-то зацепки, документы, хоть что-то.

– Подвинься, здоровяк, – раздался низкий уставший голос у меня за спиной, – мне нужно забрать трофей.

– А ты? – я обернулся и увидел двухметровых шкаф с обезображенным всеми ветрами севера и юга лицом, испещрённым не только глубокими морщинами, но и шрамами разной степени давности.

Передо мной стоял Игорь «Всё ещё живой» Павлов. Друзья называли его просто «Живчик». Признан погибшим уже семь раз, но почему-то снова и снова появляющийся на улицах города. Самый известный и самый эффективный наёмный убийца в стране. Если это сделал он, значит в городе есть кто-то, кто всей душой ненавидит радость, раз готов искоренять её даже таким образом.

Я медленно встал и сделал шаг в сторону. Сам не могу сказать наверняка, зачем. Скорее всего, просто хотел посмотреть, что будет дальше. Живчик сделал пару тяжёлых шагов, присел на одно колено и вонзил в центр грудной клетки девчушки охотничьих нож. Раздался неприятный скрип металла и треск пластика. Игорь Павлов расширил отверстие пальцами, сунут внутрь руку и через мгновение вынул её, держа в руках небольшой чип.

Я не мог поверить своим глазам: андроид? Создание человекоподобных роботов было запрещено третьей резолюцией конгресса ещё десять лет назад. Мы неделями бегали по городу выслеживая их, пока не уничтожили всех. А это... Я ещё раз посмотрел на тело. Молодое, упругое, красивое, живое, даже не смотря на дыру в груди. Это был новодел, такой качественной работы я не мог представить даже в фантазиях.

Живчик встал, молча кивнул мне и пошёл к выходу из подворотни. Высокий, уставший, и такой тяжёлый. Он упал в лужу грязи, зацепив по дороге мусорный бак, с таким грохотом, что а радиусе квартала, должно быть, затихни все наркоманы. Я убрал ещё дымящийся пистолет в кобуру. Действовать по протоколу? Остановить и обезвредить такую махину я не смог даже если бы вспомнил все уроки боевых искусств, на которые я ходил последний раз лет пятнадцать назад. Уже через полминуты в моём внутреннем кармане лежал чип, вытащенный Живчиком из груди девушки-андроида, а сам Живчик лежал внутри ближайшего мусорного бака. Тело девушки я упаковал в портативный мешок для трупов и на такси с автопилотом оправил к себе в загородный дом. Удобное место для подобных мероприятий. Официально оформлен на мою бывшую жену, которая без вести пропала семь лет назад. Мы к тому моменту не общались уже с десяток лет, но замок она так и не поменяла. Родню растеряла, близкими не обзавелась. Милиция даже не стала её искать.

Наверное, возьму ка больничный...

---

А потом вернулся к ГПТ и отдал ему это текст. В итоге попросил его придумать то, как бы могла выглядеть обложка для этой книги. Он придумал, мне понравилось и вот я нарисовал. Ещё немного схитрил и фигуру девушки и главного героя сделал векторными формами на основе того, что генерировала нейросеть. Вот такой вот хитрожопых подход к дизайну.

В общем... Теперь я пишу новый роман.

Всем хороших книг!

SergeyRY - местный столяр, который в окрестностях городка и внутри по контракту с мэрией устанавливает и чинит всякие деревянные скамейки, указатели тропинок, столики, урны для мусора и арт объекты в виде резных из брёвен птиц, гномов, часовенок... Руки крепкие, натруженные, платок на шее, темно-зеленая тирольская фетровая шляпа с пером, крепкие ботинки с кантами.

NapalmRain — Активный, работает художником оформителем (плакаты, стенгазеты, объявления). Чуть эксцентричный.

Итог:

В фарватере грозного мужичка двигалась группа поддержки: высокая, стройная и худая дама в шубе, коренастый мужик с платком на шее и в темно-зеленой тирольской фетровой шляпе с пером, и мужчина в черном плаще и черном странном головном уборе.

— Это у него цилиндр на голове? — прошептала Ана прямо в ухо Мирэ: не приведи господи, кто услышит!..

…— Никаких понедельников! — возмутился Пауль в тирольской шляпе. — Или вы мне платите, или я разбираю вот это вот все! — обвел он рукой площадь. — А то, как построить — так давай, господин Войку, торопись и чтоб к сроку успел! А как платить — так понедельник? Разберу! — погрозил он кулаком ларькам.

***

Лида: И вечно обивает порог мэрии и задалбывает мера со своими идеями по организации очередного фестиваля лиловых крендельков

Итог:

— Как что?! Как утвержден! — видно, что искренне возмутился мужчина в цилиндре. — Я же вам говорил, и в заявке писал: «Праздник лилового кренделя»! Это традиционная зимняя выпечка и игрища! Это же каждый год в наших краях. По легенде…

***

Сегодня решила добавить музыкальные файлы из предыдущих глав и из этой.

Глава 2 . Ария Далилы из оперы «Самсон и Далила», Камиль Сен-Санс

Глава 6. Уже знакомая Ария Ледяного гения (Cold Song) из оперы «Король Артур»,
Перселл в исполнении Клауса Номи

Впереди шел мужичок приятной пухлости, в верблюжьем драповом пальто и шляпе. Лицо у мужичка было розовощеким и недовольным. Брови сурово сдвинуты. В фарватере грозного мужичка двигалась группа поддержки: высокая, стройная и худая дама в шубе, коренастый мужик с платком на шее и в темно-зеленой тирольской фетровой шляпе с пером, и мужчина в черном плаще и черном странном головном уборе.

— Это у него цилиндр на голове? — прошептала Ана прямо в ухо Мирэ: не приведи господи, кто услышит!

— Да они тут все странные… — прошептала в ответ Мирэ и сделала пару шагов назад: — Давай отойдем от греха подальше… Это банда какая-то что ли?

— Банда фриков? — с подозрением оглядела необычную группу Мирэ.

— Кто их тут знает? Может, у них модно ходить в цилиндрах…

— Я тут никого в цилиндре пока не видела, — не согласилась Ана. — Нам пока все нормальные встречались.

— Ты не можешь говорить, что все они нормальные. Может, они выглядят, как обычные люди, а в голове у них неладно.

— Тогда вот эти… — кивнула Ана на колоритную группу, которая уже подошла совсем близко, — …эти тогда нормальные — они же выглядят как ненормальные…

— Тссс! — зашипела Мирэ.

Возглавляющий группу мужчина в верблюжьем драповом пальто остановился у прилавка нелюбезного парня.

— Здравствуй, Тони, — как-то язвительно произнес мужчина, что совсем не вязалось с его пухляшной наружностью.

Парень, который Тони, усмехнулся и, поигрывая деревяшкой, ответил:

— Здравствуйте, господин Бурча.

— Все готово? — спросил означенный Бурча.

— Покупатель… — шепнула Мирэ Ане. — Недовольный покупатель, — уточнила она.

Недовольный покупатель глянул за плечо парня, но там был только брезентовый задник ларька. Тони тоже туда глянул и отложил деревяшку.

— Да все готово, господин мэр. Вы же меня знаете!

— Вот именно — знаю! — начал кипятиться мэр в пальто, — Поэтому и спрашиваю: точно сделал? Или будет как неделю назад? И как месяц назад? И как в августе?! — с каждым словом мэр кипятился все больше.

Тони снисходительно глянул на градоначальника и повел широким жестом в сторону брезентового задника ларька:

— Пойдите и посмотрите сами, раз не верите… — благосклонно разрешил он.

Ана и Мирэ посмотрели туда, куда указывал Тони, но тоже ничего не увидели. Или нет? Вон между ларьками что-то видно… Что-то, обернутое темной пленкой и обвязанное веревкой.

— Ну, смотри, Тони! Если обманул, я тебе… Я не разрешу тебе тут торговать!

А между тем, стали подходить другие люди, среди них продавцы горшков и металлических фигурок. Подошел и какой-то молодой паренек.

— Смотри, — снова ткнула Мирэ Ану в бок, — это тот, из отеля.

Ана пригляделась: действительно, именно этот персонаж провожал их до двери номера, а потом они видели его в столовой. Как его там звали? Лонуц?

— А, к примеру, господин мэр, когда мне заплатят за работу? — задиристо спросил мужик в тирольской шляпе.

— Да что ты за мной все ходишь, Пауль, — недовольно отмахнулся мэр. — Я же сказал тебе, что оплата пройдет в понедельник. Да, Санда? — обратился он к сопровождающей его даме в шубе. Дама кивнула, — Сегодня понедельник? — снова обратился мэр к мужику в шляпе.

— Н-нет, — неуверенно ответил мужик и вопросительно оглядел присутствующих.

— Сегодня пятница, — вмешался Тони. — А завтра — суббота!

— Никаких понедельников! — возмутился Пауль в тирольской шляпе. — Или вы мне платите, или я разбираю вот это вот все! — обвел он рукой площадь. — А то, как построить — так давай, господин Войку, торопись и чтоб к сроку успел! А как платить — так понедельник? Разберу! — погрозил он кулаком ларькам.

Тони оглянулся на свой брезентовый задник и пожал плечами:

— Разбирай, Пауль, я себе свой поставлю.

— А вот и не поставишь! — погрозил ему пальцем мэр. — У тебя разрешения нет! Не имеешь права без разрешений никаких конструкций тут ставить. А я тебе разрешения не дам! Да, Санда? — Санда кивнула. — Потому что суббота и вся канцелярия закрыта! Вот так! — злорадствовал мэр.

— Ну, так пусть все с пола торгуют! — не сдался Пауль и топнул крепким ботинком с кантом. — А только не будет денег — я и трибуну разберу! И праздновать будете с одним фонтаном!

— Который еще неизвестно, есть или нет, — хихикнул до того молчавший мужчина в цилиндре.

— Есть, — гордо сказал Тони и снова оглянулся в направлении чего-то, обмотанного пленкой и веревками.

— Не может быть! — язвительно всплеснул руками мэр. — Не прошло и полгода!

— А я вам все сделаю быстро! — вставил мужчина в цилиндре. — Я всегда и все делаю быстро! Вот как только дадите разрешение на празднование, скажем, в первое воскресенье нового года — так я уже и готов! Да я уже и сейчас готов! Вот, смотрите… — мужик в цилиндре попытался сунуть под нос мэру папку с бумагами.

— Да отстань ты от меня, Николае, — поморщился мэр и отодвинулся от папки. — Что ты опять собрался праздновать? Бюджет на новый год давно утвержден!

— Как что?! Как утвержден! — видно, что искренне возмутился мужчина в цилиндре. — Я же вам говорил, и в заявке писал: «Праздник лилового кренделя»! Это традиционная зимняя выпечка и игрища! Это же каждый год в наших краях. По легенде…

— Отстань со своей легендой, — морщился мэр. — Хорошо, я почитаю твою заявку. Я даже сегодня почитаю. Ты сначала в том отеле стену дорисуй, а потом о кренделях думай! А то будет как с Тони! Санда, запиши, чтоб я в понедельник посмотрел…

— Вы же обещали сегодня!

— Хорошо, сегодня. Санду, запиши.

Санда выудила из глубины шубы телефон и старательно забегала пальчиком по экрану. Кивнула и с готовностью снова уставилась на мэра: ждала указаний.

— Очень, очень хорошо! А у меня все и готово! Только ваше разрешение — и завтра можно праздновать, — потирал руки мужик в цилиндре и с крендельками. — Ну, вы сравнили меня с ним! — недоброжелательно глянул он в сторону Тони. — У кого угодно спросите: обманывал ли кого-то Николае Брическу? И послушайте ответ!

— А я что, обманывал? — надулся Тони и снова взял в руки увесистую деревяшку. — Я все сделал, посмотрите сами. А потом обзывайтесь…

— Это они про фонтан? — спросила Ана. — Который завтра откроют? Давай глянем, — потянула она Мирэ в сторону от недружелюбной компании.

Они отошли немного в сторону, туда, где не было ларьков и можно было разглядеть конструкцию в центре площади. Это была не особенно большая бетонная чаша, пустая, без воды (зима же). В центре чаши наблюдался небольшой постамент. И на постаменте стояло что-то. Это было то самое, завернутое в темную пленку.

— Как ты думаешь, что это? Это человек? — шепотом спросила Ана.

Мирэ внимательно присмотрелась к объекту на постаменте.

— Не похоже. Вон там что выпирает?

Они еще присмотрелись.

— Может, это рука? — с сомнением предположила Мирэ.

— Может и рука. Это типа человек вот так отставил руку? — изобразила Ана предполагаемую позу фигуры. Получилось хоть и несколько манерно, но интересно. — Ну, допустим, это человек. А кто это? Местная знаменитость?

— Дракула что ли? — хмыкнула Мирэ.

— Или просто какая-то местная, вот прямо здешняя знаменитость. Может, какой-то актер или политик…

— Для политиков ставят памятники, а не фигуры в фонтане, — решительно возразила Мирэ и отвернулась от фонтана. — Что тут гадать: завтра приедем и посмотрим, что тут установлено.

— И не обязательно завтра, завтра его откроют, и он никуда не убежит. Можно в любой день посмотреть.

— Нет, я хочу посмотреть… — глянула Мирэ в сторону мэра и компании, — …как они запустят в мороз водопровод! Это аттракцион похлеще Дракулы.

— А что тут такого? — пожала плечами Ана. — Водопровод подземный, мороз не очень сильный. У людей же в домах есть водопровод зимой? Есть. Ну и тут будет.

— Видела, что с водонапорной башней зимой происходит? Там лед намерзает во всю высоту!

— Ну и тут намерзнет, и будет ледяная скульптура. Даже интересно! — фантазировала Ана.

Мирэ вздохнула и покачала головой: детский сад какой-то.

— Интересно, а этот, который из отеля… Он что тут делает? Тоже что-то продает или, как мы, гуляет? — задумчиво смотрела Мирэ в сторону компании, которая начала двигаться вокруг площади.

— Пошли, посмотрим, — Ана тоже проводила взглядом компанию, которая теперь свернула в сторону двухэтажного розового здания — мэрии. — Эти вроде ушли.

Паренек нашелся скоро: он и в самом деле что-то продавал: стоял у прилавка с кожаными изделиями.

— Ого, смотри… — восхищенно оглядывала вывешенное и выложенное богатство Ана.

Посмотреть было на что: тут было все, начиная с ремней и заканчивая мелкими сувенирами и подвесками.

— Куртку не хочешь? — спросила Мирэ, рассматривая странное произведение кожевенного ремесла: черная куртка, расшитая белыми и красными нитками. — Будет забавно смотреться с твоими красными волосами…

Ана фыркнула и отвернулась от провокационной куртки. Паренек вздохнул, но промолчал.

— Или вот — кошелек. Смотри, какой забавный, — хихикнула Мирэ и протянула Ане прямоугольный предмет, на рисунке четко просматривались звериные клыки.

— Я не фанат Дракулы, себе возьми, все равно его у тебя скоро украдут, — парировала Ана: всем было известно, что кошельки у Мирэ воровали с завидной регулярностью.

Парнишка молча наблюдал за ними.

— А вот гляди, какие милые кошечки, — засюсюкала Ана. — Давай вот эту кожаную подвесочку возьмем? — схватила Ана с прилавка небольшую розовую подвеску из кожи. — Гляди! Я ее на телефон прицеплю. Молодой человек! — обратилась она к парнишке. Тот хмуро повел глазом в ее сторону. — Дайте мне вот это!

Ана упаковывала розового котика в свой рюкзачок, Мирэ рассматривала большого черного паука.

— Берите, последний остался, — вдруг заговорил парнишка.

Мирэ даже вздрогнула от неожиданности.

— А вы сами это делаете? — спросила парнишку. — А как вас зовут? Вы же в отеле работаете?

Парнишка открыл рот и тут же его закрыл. Видимо, начал думать, на какой вопрос отвечать.

— Лонуц его зовут. Забыла что ли? — влезла Ана. — И он работает в отеле, да. Так ты сам делаешь это все… — помахала Ана ручкой над столом с товаром, — …или просто продаешь?

Парнишка молчал, только переводил взгляд с одной на другую.

— Постой, — отодвинула Мирэ Ану, — дай я спрошу. Ты сам это все делаешь?

Парнишка кивнул. Потом помотал головой отрицательно.

Мире подумала и решила диалог свернуть: слишком противоречив результат первого контакта. Она сказала «спасибо» и потащила Ану прочь с площади.

Перед тем, как заказывать такси, обсудили свои перспективы.

— То есть первое — завтра приезжаем на открытие фонтана.

— А как же по объектам ЮНЕСКО? — перебила Ана.

— Это же не завтра, это послезавтра. Так, завтра мы что собирались делать?

— А завтра собирались в пеший тур. Мирэ, я не выдержу пеший тур… Давай поездим хоть на автобусе.

— Автобусы по историческому центру не ходят, не ной. Ездить на автобусе будешь дома. А тут надо испытать все прелести туризма, — Мирэ приняла у официанта чашку кофе и ковригу, скрученную косичкой, обсыпанную маком и крупной солью. — Вот, скушай ковригу.

Ана недоверчиво посмотрела на крупинки соли и покачала головой:

— Нет уж, я заказала себе свои мученики, их и буду есть. По крайней мере, соль на зубах хрустеть не будет…

Несколько минут молчали и ели. Еда примирила Ану с пешей прогулкой, а Мирэ — с желанием Аны отправиться в бар как-нибудь.

— А то что мы как бабки старые — будем только по экскурсиям ходить. Нам надо и другую культурную программу, — выступала ободренная теплом кафе Ана. — Вот и посмотрим, какие у них тут бары. Только бы в отель вечером пустили.

— Ночью, — поправила Мирэ. — Мы вернемся ночью. Если вернемся…

— Что ты имеешь в виду?

— А то, что мы можем и не найти такси в такое позднее время! Сто раз надо подумать, прежде чем идти в этот твой бар. Потому что возвращаться будем ночью!

Мирэ махнула рукой: какие бары, если они и так после прогулок ног не чувствуют.

В отель возвращались в темноте. В деревне кое-где горели фонари, пара человек бродили по вечерним деревенским улицам.

Отель встретил яркими огнями во дворе. Машина Виктора стояла на парковке. В нескольких номерах горел свет.

Входная дверь была открыта.

В холле горел свет, играла мягкая негромкая музыка.

— Это Перселл, — снова с ходу определила Мирэ, — из оперы «Король Артур». И, конечно, Ледяная песня — Cold Song. Странно, — она пожала плечами, — снова классика. У хозяйки изысканный вкус. Обычно музыка какая-нибудь попсовая бывает.

— А ты что, часто в отелях бывала?

— Не часто, но иногда, когда с концертами ездили. И в кафешках же иногда фоном что-то играет. Меблировочная музыка называется.

— Лаунж? — уточнила Ана.

— Что-то вроде того, — согласилась Мирэ. — Сейчас такую музыку искусственный интеллект пишет. Но это все равно похоже на попсу. Но чтоб классическая музыка… Такого я не встречала.

Лестница мерно поскрипывала под ногами, внизу страдал Ледяной гений…

— Смотри, — остановилась Мирэ и показала вниз, в холл. — Там что-то лежит. Или кто-то?..

Они переглянулись.

— Кому-то плохо стало? Идем, надо помочь…

Они снова спустились в холл и пробрались между горшками и креслами. Заглянули за кадки справа, почти у самой стены…

Там лежал Виктор.

— А вы надолго приехали? — Виктор ловко рулил по узкой дороге, не страшась крутых поворотов.

— Дней на десять. Пока, а там посмотрим, — Ана смотрела по сторонам: одни горы и деревья. Первые дома появились только минут через пять езды.

— Да что тут смотреть-то больше десяти дней? — пожал плечами Виктор. — Тут замок, там замок. Еще деревня аутентичная… Даже много деревень. Этнографические музеи под открытым небом.

— Да, мы смотрели в интернете, — мрачно отозвалась Мирэ, — куда можно съездить посмотреть. И если без машины, как мы — то есть чем заняться и десять, и пятнадцать дней.

— Тут соглашусь, машиной удобнее. Не скучновато вам тут будет? Приехали бы на Новый год…

— Надеюсь, хоть какие-то развлечения тут есть, — вздохнула Ана. — На Новый год не получилось взять отпуск. А вы тут были раньше? — поинтересовалась она у Виктора, лишь бы поддержать разговор.

— Был, давно, еще студентом. А теперь по делам приехал, — Виктор засмеялся.

Ана удивленно подняла бровь:

— Какие дела в горах? Вы такой… Интеллигентный. Я думала, может, вы инженер. А вы — по делам. В такую глушь?

— А я по личным делам. Семейным…

Воцарилось молчание. Ана подумала, что неудобно выспрашивать человека о личных, а тем более — о семейных делах. Мирэ, видимо, считала так же. Молчание затянулось.

— А вы же видели рисунок в холле? — спросила, наконец, Ана. — Как вы думаете, это хозяйка свой портрет заказала?

— Скорее всего. Я не особо вглядывался. Это может быть и какая-нибудь королева. Или даже историческое лицо.

— Зачем тут историческое лицо? — удивилась Мария. — Разве что оно тут останавливалось…

— Может, и останавливалось, — согласился Виктор. — Но я думаю, это хозяйка. Она тут недавно, до этого другая была, Сорина.

— А вы откуда знаете? Вы же когда приехали? Вчера? Позавчера? Или вы тут уже долго?

— Нет, я позавчера приехал. Но вот знаю, — хитро глянул на них Виктор.

— А сколько лет Марии, знаете? — спросила Мирэ.

— Думаю, ей лет шестьдесят, — слегка поколебавшись, ответил Виктор.

— Да, молодо выглядит, — задумчиво пробормотала Мирэ. — Такая величественная… Прямо дворянская осанка.

— Это да, — хохотнул Виктор, — именно дворянская!

Виктор высадил их в центре города. Центр оказался не так уж и плох: церкви, соборы, яркие дома, брусчатка.

— А сфотографируй меня тут! — обрадовалась Ана. Был у нее бзик: он должна была сфотографироваться на каждой брусчатке, которая попадалась ей на жизненном пути. И не имело значения: зима это или весна, машины тут ездят или трамваи. Это было святое: фото на брусчатке.

И сейчас Ана тоже села на мостовую и вольготно раскинулась посреди проезжей части. Мирэ поспешила сделать несколько фотографий, пока их перфоманс не становил движение транспорта и не привлек внимание полицейских. Слава богу, пока полицейских не было видно, одни туристы сновали туда-сюда с фотоаппаратами.

День был солнечный, тихий. Город украшен к рождеству: в центре площади у старой ратуши, там, где был рынок, стояла огромная украшенная орнаментами и огоньками елка, рядом с елкой — вертеп «Рождение Иисуса» в натуральную величину. Было где фотографироваться и помимо мостовой.

Народ гулял по площади у ратуши, по соседним улочкам. Ана с Мирэ тоже пошли гулять.

— Заодно поищем то место, где лучше всего экскурсии заказывать. То, про которое Иоанка говорила. Вот их сайт. Но лучше поговорить лично.

Они гуляли по узким мощеным улицам, поднимались по длинной лестнице к Евангельскому Собору Святой Марии. Шли долго, минут пятнадцать, за это время Ана умудрилась упасть раз пять.

— Я же говорила тебе, что я не хочу идти! — хныкала Ана, стряхивая снег с колен.

— Ничего, зато посмотрели достопримечательность. И в кафе зашли. Тебе разве не понравилось кафе?

Ана вспомнила тушеное мясо из свинины, копченой и свежей колбасы, смоченной в томатном соусе — точитура. Ее подали с мамалыгой и вином (свинина просто плавала в вине). Ана до сих по ощущала на губах терпко-сладкий вкус мяса и вина. После него даже не хотелось выходить на холод и снова куда-то идти.

— Вот смотри, — рассуждала Мирэ, пока они шли вниз от собора к центру города, — послезавтра мы поедем по объектам ЮНЕСКО в Трансильвании. Познавательно. Но это послезавтра. А завтра нам предложили пеший тур по старому городу. Пойдем?

Ана еле тащилась по лестнице и не была склонна к беседе. Ей даже не хотелось фотографироваться на мостовой, не хотелось садиться на ледяные камни. Ей хотелось в теплое помещение и попить чаю. Или хотя бы кофе. А лучше — горячий шоколад…

— В конце концов, можно приехать утром и сразу записаться на экскурсию. Туристов еще много, скоро Новый год. Ну, не то чтобы скоро, но уже все украшено и по городу приятно ходить, — рассуждала на ходу Мирэ. — Думаю, туристы будут! Так что не в одну, так в другую группу нас запишут.

Они вышли на городскую площадь.

— Вот, смотри, можно сувениров купить. Давай тебе череп купим? — старалась Мирэ поднять Ане настроение.

Ана приободрилась. Череп — это прекрасно. Ана с детства любила черепа. Сначала на заколках, потом на футболках. А потом пошли ручки, кружки, бутылки… В виде черепа были даже формочки для замораживания льда. Ана давно выросла из детских пристрастий, уже и волосы красила в яркий и радостный красный цвет, но черепа…

Временные трудности в лице легкого морозца и падений на лестнице отступили, хотя и отказались пока сдаваться навсегда: колено еще болело, руки стыли от холода, горячего шоколада все еще хотелось.

— Вон, смотри, сколько лавок. Неужели да в самом центре владений самого Дракулы не найдем завалящего черепа? Идем! — И Мирэ потащила Ану в торговые ряды.

Площадь выглядела нарядно, как будто не было снега, мороза и плохого настроения Аны. Ларьки и навесы стояли вокруг центра площади, торчали у каждой стены вкруг площади, некоторые еще были полупустые: торговцы и торговки только начинали выкладывать товар.

— Ну что ж, пойдем, поглядим, чем тут порадуют, — потирала руки Мирэ.

Поглядеть было на что. Перво-наперво — Дракула. Дракула присутствовал в самых разных формах и размерах: на кружках и на тарелках, на футболках и в гробиках. Особенно мило смотрелась голова Дракулы в виде леденцов на палочке.

— Давай тебе купим, — усмехнулась Мирэ. — Будешь вечером наслаждаться черепом Дракулы в прямом смысле слова.

Ана глянула вокруг.

— А тебе давай купим во-о-он ту маску. На твоего бывшего похожа: глазки, волосики… Половины зубов нет и нос красный.

— А тебе тогда вону ту: такой же красавец да еще с рогами.

— Я ему не изменяла! — возмутилась Ана.

— Я к тому, что он козел.

С этим Ана не могла не согласиться. Пошли осматривать базар дальше.

— Вот посуда, смотри. Тебе нужна посуда? — Мирэ крутила в руках расписное нечто.

— Что это? — Ана оглядела полки. — Вон сахарница, чайничек. А это что?

— Это салфетница.

Ана оглядела фигуру на тонкой ножке. Да, расписана красиво.

— Так она же упадет. Потянешь салфетку – оно и грохнется. И прощай… Сколько оно там стоит? Ого, еще и двадцатку стоит! Не, мне это не надо.

— А вот, смотри, это надежная посуда. Это керамика? — спросила Мирэ продавца.

Продавец оглядел Мире с головы до ног. Потом обратил свое внимание на Ану. Видимо, они ему не понравились, потому что он вздохнул, глянул куда-то в сторону и сказал себе в усы:

— Глина это.

— Глина… — Мирэ наклонилась над стоящими прямо на мостовой горшками и кувшинами. — Что тут у нас? Горшок. Ана! — выпрямилась Мирэ. — Посмотри, это что, ночная ваза?

— Это горшок, — мрачно проинформировал продавец и теперь уже с подозрением оглядел Мирэ еще раз.

— Как скажете, — легко согласилась Мирэ. — Это ночной горшок?

До продавца стало понемногу доходить, что имела в виду Мирэ. Спина стала выпрямляться, усы затопорщились, глаза почти выкатились из орбит. Он был готов вцепиться Мирэ в горло, но первой успела Ана:

— У ночного горшка одна ручка, а тут две. Это обычный горшок, я у бабушки такой видела в деревне. Она там мясо тушит.

Продавец зыркал выпученными глазами то на одну, то на другую покупательницу, но его уже отпускало.

Мирэ недоверчиво оглядела спорную продукцию:

— Ну не знаю… Может и горшок. Сколько ж туда мяса входит?

— Мяса не знаю, а прикинь, сколько туда войдет… — Ана спохватилась и глянула на продавца, — …супа!

Ана схватила Мирэ за руку и потащила дальше:

— Пошли, пока нас не побили.

— А что я такого сказала-то? — упиралась Мирэ.

— Идем-идем, вон, давай фигурки из металла посмотрим. Какая прелесть!

Они остановились у прилавка с металлическими фигурками. Тут тебе и кошечки, и собачки, и мухи, и лошади, и гномы. И Дракула, конечно. И гробики: металлические, деревянные, керамические. Были мрачноватые совы, были ножи с волчьими мордами на ручке, были топоры…

— О, смотри, ножи такие же, как у Мариуса, — обрадовалась Ана.

Мирэ подошла ближе. Продавец, мужик лет тридцатипяти, никак не отреагировал на их интерес к ножам. Он сидел за прилавком на стуле и хмуро смотрел на любопытствующих туристов. Но ровно до того момента, пока Мирэ не сказала:

— Я хочу вот это! — Мирэ крутила в руках металлического таракана размером почти со спичечный коробок. — Наверное, мадагаскарский… Нет, тот потолще.

Вот теперь продавец вскочил с места и принялся предлагать:

— А вот у нас еще муха есть, а вот тут — краб.

— А я хочу вот это! — схватила Ана котика на веревочке. —Смотри, какой миленький!

Металлический котик, перетянутый шнурком поперек грудной клетки, выглядел попавшимся преступником. И морда у него была грустная. Мире с сомнением посмотрела на произведение искусства.

— Ну, не знаю… Вон там еще кошечки есть, - неуверенно ткнула она в сторону прилавка.

— Нет, мне этот нравится! — Ана решительно повернулась к продавцу — молодому парню лет тридцати. — Сколько стоит?

— Три лея.

Ана немного стушевалась, но тут же решительно вытащила деньги.

— Да погоди ты… — Мирэ никак не могла наглядеться на таракана, — …еще посмотри, может, кому-то подарок выберешь. Ты же кошечку себе? Ну вот…

— А ты таракана кому планируешь подарить? – полюбопытствовала Ана. — Не себе же?

— Нет, конечно, себе… Ха-ха. Не смешно. Такую гадость — себе. Это я маме.

Ана кивнула: мама у Мирэ — биолог, всякие тараканы ее восхищают. Они, видите ли, ядерную зиму переживут. Они, видите ли, столько пережили, что человеку и не снилось. И что, целовать их за это? Ну, давайте каждый по тихоходке заведем — те вообще бессмертны.

— А тихоходки у вас есть? — спросила Ана продавца: а вдруг есть? Тогда и она купит маме Мирэ сувенир. Не Дракулу же ей дарить?

Но тихоходок не оказалось. Продавец немного опешил от вопроса и попросил повторить. Но и так ничего не понял. Поэтому просто сказал: «Нет». И даже немного обиделся, что у него спрашивают такую ерунду.

Мирэ тщательно пересмотрела всех предложенных насекомых и прочих экзотов и вернулась к большому таракану.

— Нет, вот это, все-таки это…

Они двинулись вдоль рядов дальше.

— А вот смотри — деревянная посуда, — Мирэ покрутила в руках огромное деревянное блюдо.

— Ой, не надо, меня от слова «посуда» корежит, как Дракулу от чеснока.

— Меня тоже от чеснока корежит, — согласилась Мирэ. — Но я не вампир. Я серебро люблю. Так, а что у нас тут?

Они остановились у прилавка с самыми разнообразными вещами: тут и лакированная невысокая этажерка, и игрушечный деревянный кабриолет. Тоже лакированный. И стульчик из спила дерева (не лакированный), какие-то вещички из керамики…

— Смотри: что это? — Ана потрогала пальцем изделие.

— Это палка, — ответила Мирэ, но это не упростило дело. — Палка для тех, кому она нужна. Кто старый или хромает.

— Да-а-а… — протянула Ана, — …и вот эта бутылочка очень правильно пристегнута к палке. Идет такой человек еле-еле… И вдруг захотел пить. Остановился. И думает — вот сейчас попью. И начинает отстегивать вот эти ремешки. Одной рукой, потому что второй надо держать палку. Или держаться за стену, чтоб не упасть. Человек же хромой? Да… И вот он одной рукой отстегнул бутылочку. И она что? Она падет. Потому что рука же одна. Прохожий наклоняется…

— И тоже падает. Потому что хромой, и потерял равновесие. А потом он полезет вот в эту аптечку, которая тоже к палке прикреплена, смотри. Вот. А тут так просто тоже не откроешь: тут надо одной рукой держать коробку, второй открывать крышку, видишь? И как он будет это делать?

— Очень просто! — Ана чуть не улеглась на мостовую, чтоб показать процесс. — Он же к тому времени упал, да? И руками больше держаться не надо. Вот и свободны две руки! Как все продумано!

— Это если он сначала воду решит отстегнуть. А если он сначала таблетку хохочет взять?

— А тогда он тем более упадет и уже бутылку откроет лежа! Все сходится, — констатировала Ана.

— А как он пить лежа будет?

— А он сядет! Скажи лучше, а это зачем? — показала Ана на клаксон. Настоящий, самый что ни на есть натуральный клаксон тоже был прикреплен к палке выше бутылки и коробочки для лекарств.

— А вот это хорошо придумано! — одобрила Мирэ. — Это для привлечения внимания. Смотри, его можно нажать, не отпуская палку. Да, в этом все дело. Вот смотри: берет это хромой человек и отстегивает бутылку, потом падает, потом достает таблетку и дудит в клаксон для привлечения внимания прохожих. Они ему помогают сесть — и он спокойно пьет лекарство! — торжествующе закончила Мирэ.

— Как хорошо все продумано, — еще раз оглядела удивительную палку Ана. — Тебе надо?

— Мне? Пока нет. Я пока не хромая и не старая. Я потом себе такую куплю.

— Ой, какие тут маски страшные! — ткнула Ана в большие, с метр высотой поделки из дерева.

Мире повернулась в ту сторону и столкнулась с неприветливым взглядом продавца. Здоровый молодой парень в овчинном полушубке нелюбезно смотрел на них, поигрывая какой-то неаккуратно обработанной деревяшкой.

— Ой, — сказала Мирэ и сделала шаг назад.

Парень тоже сделал шаг вперед и собрался выйти из-за прилавка. Ана и Мирэ попятились и хотели было незаметно скрыться среди прочих туристов…

— Смотри, это он не нас собирается того… дубиной, — прошептала Мирэ.

И вправду, парень вышел из-за прилавка, облокотился на ту самую лакированную тумбочку и продолжал смотреть нелюбезно, но мимо девчонок.

К ларьку шла небольшая группа граждан.

Я выбрал в социальных сетях 100 случайных человек в возрасте от 30 до 60 лет и задал им вопрос: "кто из современных животных ближе всего к динозаврам?". Большинство ответили, что это крокодилы. На втором месте оказались ящерицы. На третьем — черепахи. И я могу понять логику отвечающих: рептилии, чешуя и некий "древний вид".

Но все эти ответы неверны.

Ближайшие родственники динозавров живут не в болотах и не в террариумах. Они летают над вашей головой, клюют семена подсолнуха в парках и поют по утрам (а иногда и ночью) за окном. Как вы могли догадаться — это птицы. Более того, птицы не просто родственники динозавров. Они сами являются динозаврами. Буквально.

Птицы — это динозавры, которые выжили

Согласно современной кладистической систематике (системе, основанной на эволюционном родстве), птицы относятся к кладе динозавров (лат. Dinosauria). Это не метафора и не популяризаторское упрощение, а таксономический факт. Птицы — прямые потомки группы динозавров, называемых тероподами (двуногие хищники), и единственные представители этой группы, пережившие массовое вымирание, случившееся около 66 миллионов лет назад.

Тираннозавр, велоцираптор, аллозавр — все они тероподы. И все они ближе к современному воробью, чем к стегозавру или трицератопсу, которые принадлежали к другим ветвям динозавров.

Доказательства накапливались десятилетиями. Сначала палеонтологи установили, что многие тероподы имели полые кости — как у птиц. Позже стали находить окаменелости с отпечатками перьев — сначала у мелких динозавров, потом у крупных. В 1990-х годах строительный бум и массовая добыча ресурсов в Китае привели к обнаружению десятков видов оперенных динозавров, часть из которых была размером с современную курицу.

Граница между "динозавром" и "птицей" стремительно размывалась. Археоптерикс, которого долгое время считали "первой птицей", на самом деле оказался лишь одним из многих оперенных динозавров.

Крокодилы — дальние родственники динозавров

Крокодилы принадлежат к группе архозавров (древних ящеров), которая включает и динозавров, и птерозавров, и самих крокодилов. Но общий предок крокодилов и динозавров бродил по Земле около 250 миллионов лет назад, в раннем триасе.

После этого эволюционная ветвь пустила побеги и их пути разошлись навсегда: крокодилы остались крокодилами — их облик почти не менялся сотни миллионов лет. Динозавры же активно эволюционировали — и часть из них превратилась в птиц. Иными словами, крокодил и курица — родственники примерно в той же степени, в какой человек и мышь. Общий предок есть, но жил он очень давно.

А что с ящерицами, черепахами и змеями?

Ящерицы и змеи вообще не архозавры. Они относятся к группе чешуйчатых (лат. Squamata). Их эволюционный путь разошелся с ветвью, ведущей к динозаврам, еще раньше — примерно 270 миллионов лет назад. Черепахи — тоже самостоятельная и очень древняя ветвь рептилий. Они отделились от общего предка примерно 250–260 миллионов лет назад.

Курица и тираннозавр

Факт, который стоит осмыслить: обычная курица генетически и эволюционно ближе к грозному тираннозавру, чем современный крокодил. Курица — прямой потомок тероподов, той же группы, к которой принадлежал тираннозавр. Крокодил — родственник из другой ветви архозавров, которая отделилась задолго до появления первых динозавров.

Если эволюционный путь земной жизни представить как ветвящееся древо, то курица и тираннозавр окажутся на одной ветви. Крокодил — на соседней, но отдельной. Ветви ящериц, черепах и змеи вообще будут где-то на противоположном конце ствола.

В 2007 году палеонтологи даже обнаружили белок коллаген в окаменелостях тираннозавра — и его структура оказалась ближе к куриному, чем к крокодильему. Это открытие — прямое биохимическое подтверждение родства.

Пища для размышлений

Массовое вымирание не уничтожило всех динозавров. Одна их ветвь — тероподы — пережила катаклизм планетарного масштаба и смогла адаптироваться к новому миру. Сегодня на Земле проживает около 10-11 тысяч видов птиц. Это заметно больше, чем всех млекопитающих вместе взятых (примерно 6 500 видов).

Поэтому, когда в следующий раз вы увидите голубей, забавно снующих в парке, или ворон, перекрикивающих друг друга, то вспомните, что перед вами не просто родственники динозавров, а самые настоящие динозавры. Просто теперь они маленькие и густо оперенные, но крайне эффективно приспособленные к миру, пережившему катастрофу.