#70-е

По такому случаю вспомним их самый тяжёлый концертный саунд: 1971-начало 1974 года, когда Айомми опустил строй гитары, но ещё не победил зубодробительный фидбек звукоснимателей P90. Печально, что он считал это проблемой, а не фичей.

Black Sabbath - Supernaut (из попурри Wicked World)

Rainbow Theatre, Лондон, 16 марта 1973 года.

Black Sabbath - Tomorrow's Dream

Hardrock Concert Theatre, Манчестер, 11 марта 1973 года

Превью этого ролика много раз попадалось мне на глаза, и я даже думал, что дед подозрительно похож на Бобби Либлинга. Но он же на гастролях с Pentagram сейчас, и о роспуске группы новостей, вроде, не было.

Наконец, любопытство победило, глянул. Да, это новая группа Либлинга - The Limit, основанная с Сонни Винсентом из Testors в 2020 году. Звучание описывают как заряженный сплав панка и тяжёлого рока «от людей, для которых это дело всей жизни». По-видимому, она является сайд-проектом и не мешает существованию Pentagram. Они уже выпустили один альбом и, вроде как, готовят второй.

Многие их ролики запрещены к встраиванию на российские сайты, поэтому желающим послушать остальное придётся сходить на ютуб.

О недооценённости Lucifer's Friend говорят с разных сторон: у Кристи они открывают перечень предтеч дум-метала, а журнал Prog в 2016 году вынес в заголовок разговора с группой её собственное объяснение неуспеха - вышли слишком рано.

Предыстория укладывается в несколько месяцев. В 1970 году пятеро музыкантов выпустили в Гамбурге пластинку под именем Asterix, к ноябрю сменили название на Lucifer's Friend и записали под ним дебютный альбом, и всё это время у микрофона стоял один и тот же человек - англичанин Джон Лоутон. Впрочем, в этой компании он оказался почти случайно.

Британец приехал в Гамбург с группой Stonewall - той самой, где играли Джон Майлз, Вик Малкольм из Geordie и Пол Томпсон из Roxy Music, - отработал ангажемент в клубе Top Ten и, в отличие от коллег, домой не вернулся. Приняли его гитарист Петер Хесслайн, клавишник Петер Хехт и басист Дитер Хорнс - остатки бит-группы German Bonds, из которой весной 1970 года «выросла» первая версия Lucifer's Friend; за барабаны сел Йоахим Ритенбах. По словам Хесслайна, все они играли в гамбургском Star Club ещё в 60-е, а переломом он называл знакомство с музыкой The Nice: после неё группа перестала довольствоваться чужим репертуаром и взялась за собственный материал.

Дальше пошла череда пластинок, каждая из которых опровергала предыдущую: мрачный органно-гитарный дебют (1970), психоделический и почти бесформенный «...Where the Groupies Killed the Blues» (1972), намеренно грубоватый «I'm Just a Rock 'n' Roll Singer» (1973), оркестровый «Banquet» (1974), компромиссный «Mind Exploding» (1976), две коммерческие работы для Elektra. И, наконец, «Mean Machine» (1981) - возвращение к металлу в духе Rainbow и начинавшейся новой волны британского хеви-метала.

Хесслайн - музыкант с завидной сессионной биографией. Его гитару можно услышать в оркестре Джеймса Ласта и в «Паник-оркестре» Удо Линденберга, он же спродюсировал первые три альбома Мариуса Мюллера-Вестернхагена; о собственной студийной работе он говорил как о сотнях, если не тысячах сессий, причём заказчика в большинстве случаев не помнил. Лоутон в те же годы пел в ансамбле Les Humphries Singers - вплоть до Евровидения 1976 года. Дальше у него начиналась уже совсем другая биография: осенью 1976-го Лоутона позвали в Uriah Heep на место уволенного Дэвида Байрона...

Причём именно заработок на стороне и определил устройство группы. Она не жила на выручку от собственных пластинок, не подчинялась требованиям лейбла и меняла стиль от альбома к альбому, ни у кого не спрашивая разрешения. Оборотная сторона той же свободы - концертов практически не было. «Это было не трудно, это было невозможно», - описывал Хесслайн гастрольную ситуацию: немецкие промоутеры не понимали, в какую программу ставить коллектив, у которого каждая новая пластинка звучит как дебют другого состава. Он же называл и вполне прозаическую причину: платили мало, обманывали часто, долги росли - и от концертной работы отказались сознательно.

Из этой изоляции есть яркое исключение. В декабре 1978 года группа отыграла полноценный сет для телепрограммы Rockpalast в дортмундском Вестфаленхалле - уже с Майком Старрсом, сменившим Лоутона у микрофона.

Второй фактор биографии - дистрибуция. В Европе альбомы выходили на солидном Vertigo, в США их подбирали мелкие независимые фирмы - Billingsgate, Janus, Passport, - причём с опозданием на год и больше. При заметной ротации на американском радио пластинку было попросту негде купить: слушатели у группы в Штатах появились, покупатели - нет.

«Banquet» - это тридцать приглашённых музыкантов, духовая секция в одном углу студии и струнная в другом, вокалист в отдельной кабине и всё записанное живьём, одним заходом. Лоутон называл эту пластинку своей любимой; Малкольм Доум - обозреватель, работавший в Kerrang! со дня запуска журнала в 1981 году и которому приписывают авторство термина «трэш-метал», - писал в Prog, что она же, вероятно, и лучшая у группы. Тот же Лоутон признавал и обратное: «Banquet» перечеркнул единственный коммерческий задел, который у группы был в Америке. Годом раньше «I'm Just a Rock 'n' Roll Singer», сделанный в понятной тамошней публике манере Grand Funk Railroad, впервые нашёл в США аудиторию; оркестр и джазовые размеры следующего альбома эту аудиторию отпугнули.

Теперь о сравнениях, без которых разговор о Lucifer's Friend не обходится. Американской группе Pentagram, которую Кристи называет в том же перечне двумя строчками ниже, до первого полноформатного альбома понадобилось пятнадцать лет: до «Relentless» (1985) у Бобби Либлинга были только синглы, демонстрационные записи и репетиционные плёнки. На этом фоне семь студийных альбомов на солидных лейблах за одно десятилетие выглядят почти образцовой карьерой.

Если же мерить успех одними чартами, разговор не выйдет вовсе. Сингл «Fire» Артура Брауна в 1968 году занял первое место в Британии и второе в США и принёс золотой диск - и это было единственное его попадание в хит-парады за всю дальнейшую полувековую карьеру. У немцев не было ни того ни другого: ни хита, ни репутации подпольщиков. Их случай не сводится ни к первому, ни ко второму: профессиональный студийный коллектив с контрактом крупной фирмы, не совпавший ни с одной аудиторией своего времени.

Именно поэтому группа и стоит вне привычной системы координат: сравнивать её не с кем, а мерить общепринятыми мерками нечем. Это вовсе не значит, что её дискографию нужно слушать подряд. Скорее, наоборот: пять альбомов первой половины 70-х - это пять разных групп, и к каждой приходится привыкать заново.

История, начавшаяся в студии, там же и закончилась. В 2015 году музыканты собрались снова - выступление на Sweden Rock Festival, затем альбомы «Too Late to Hate» (2016) и «Black Moon» (2019); в декабре 2020-го умер Дитер Хорнс, в июне 2021-го - Джон Лоутон. Продолжения не последовало.

Этот ролик в своё время не пустили в эфир, потому что Оззи косякнул в одной строке (после второго куплета спел ...has got to be true вместо has got to be real)... Но использовали упомянутую ранее Blue Suede Shoes, в которой Оззи не знал полпесни и импровизировал, и это даже не их песня. Не знаю, были ли копии этого видео доступны ранее, но если нет, то мы видим его впервые за 56 лет.

Песню сыграли по приколу, пока операторы проверяли камеры. Оззи даже не знал слова дальше 1 куплета и сымпровизировал всё остальное. Beat-Club решили включить фрагмент саундчека в шоу.

Полная аудиозапись саундчека:

Песня изначально была записана Карлом Перкинсом в январе 1956 года. Первая в истории песня, вошедшая в топ-5 поп-, кантри-, вестерн и R&B-чартов одновременно (вестерн и R&B шли вместе).

Через несколько недель её перезаписал Элвис Пресли. Хотя его версия не выстрелила, его большая популярность в целом привела впоследствии к путаницам, кто исполнил песню первым.

Хожу на занятия к художнице, она снимает под мастерскую комнату в здании бывшего НИИ. Там такой советский дух внутри, в хорошем смысле, что хочется его показать, тем более что уже обещала это @jewellerpotato

Итак, Нижне-Волжский НИИ Геологии и геофизики, точнее то, что от него осталось (а осталась только оболочка куколки, как после выхода бабочки), находится на самой-самой центральной площади Саратова - Театральной. Кстати, Театральной она называется по причине наличия на ней Театра оперы и балета, который уже несколько лет закрыт на ремонт, и надежды на его открытие немного )

А ещё совсем недалеко отсюда находится вот этот дворик :) Как я и писала - рядом со зданием правительства области и самым большим Лениным города ) Здание правительства - вот то высокое слева.

Пересекаю раскалённую на солнце площадь, чтобы попасть в здание НИИ

Провожу ещё несколько секунд на жаре, чтобы сделать это фото лестницы снаружи здания

И попадаю внутрь, где не очень прохладно, но хотя бы не печёт солнце, и стоит запах старого советского здания 60-70-х годов.

Прохожу мимо бабушки-вахтёрши, поднимаюсь. Такие же перила были в корпусе университета, где я училась. Правда лестница там была ещё более лихая, с прорехами между ступеньками.

Мне на третий этаж. По ощущениям это как на шестой, потому что потолки высоченные.

Ступеньки с мраморной плиткой, протёртой тысячами пользователей. Лифта тут нет.

Зато есть оставшиеся со времём функционирования НИИ картинки, нарисованные безвестным советским художником

В коридорах вот такая плитка из кусочков мрамора

Ура, я наконец на третьем этаже. Тут длинный-предлинный коридор

Со старыми деревянными дверями, за одной из которых мастерская моей чудесной преподавательницы.

После занятия (оно заканчивается в девять вечера) выйти там же, где зашла, не получится: вахтёрша уходит и запирает этот вход. Иду через чёрный ход, который проходит через смежное здание (на первом фото видно, что НИИ - это длинная-предлинная кишка).

Хочется верить, что содержимое последний раз проверялось не при советской власти

Здесь не была, тот который по указателю на 2 звезды пожалуй тянет, а может даже и на 3 ))

Спускаюсь. Здесь намного более низкие потолки и поэтому вдвое больше этажей

Такая же плитка, но других оттенков

Перила тоже деревянные, но победнее чем в парадной части здания

Это конечно не витражи, плёнкой оклеено, но красиво, особенно в сочетании с решёткой

Видавшие виды ступеньки

Показывает, что правильно иду )

Нужно смотреть под ноги, а то вот

Уходя гасите свет, если найдёте выключатель конечно )

Последние два этажа очень низкие, надо наклоняться, чтобы не врезаться головой. Преодолев их, выходишь вот в этот чудесный дворик

Я его уже показывала, но не помню где, и кажется без освещения

Лестница за освещёнными окнами выглядит заманчиво и уютно

Но туда я уже не попаду )

И в это здание тоже меня не пустят ) хотя выглядит тоже очень атмосферным.

Ой, я уже про следующее здание на этой улице (кстати, выход через чёрный ход ведёт не на ту же улицу, где заходишь, а на соседнюю)

Так что кажется пора закругляться )

Но выглядит оно интересно, так что ещё пару фоточек )

И на этом всё. Кто осилил - спасибо за внимание!

Jerry Butler - Only The Strong Survive (1968)

Одна из первых соул-песен, скомпонованных по формуле strings + horns + groove (струны - духовые - ритм-секция), которую унаследовала филадельфийская школа диско.

The O'Jays - One Night Affair, 1969

Одна из первых песен с дискообразным битом (но ещё не four-on-the-floor). Заимствованный из фанка октавный бас. Кружащиеся вокруг ритма струнные позже станут отличительной чертой филадельфийской школы диско.

Isaac Hayes - Theme From Shaft (1971)
«Шипящий» ритм на хай-хэте - парной тарелке ударной установке, по которой барабанщик выбивает частую дробь (так называемые шестнадцатые — удары вдвое чаще основной доли), - и гитара с эффектом «wah-wah».

Jerry Butler - One Night Affair, 1972

Кавер на вышеупомянутую песню The O'Jays, содержащий 14 секунд настоящего four-on-the-floor бита в начале. Одна из первых песен с идеологически правильным диско-битом.

Eddie Kendricks - Girl You Need A Change Of Mind (1972)

Ещё один пример прото-диско c элементами бита four-on-the-floor.

Manu Dibango - Soul Makossa (1972)

Первый популярный клубняк с элементами диско. Впоследствии именно клубы (The Loft, Sanctuary) будут решать, что относится к диско, а что нет

Harold Melvin & The Blue Notes - The Love I Lost (1973)

Официально считается первой записью с полноценным «four-on-the-floor» битом.

В 1974 году раннее диско начинает попадать в топы поп-чартов:

BARRY WHITE & Love Unlimited Orchestra - Love's Theme

MFSB (Mother Father Sister Brother) - T.S.O.P. (The Sound of Philadelphia)

The Hues Corporation - Rock the Boat

George McCrae - Rock Your Baby

26 октября 1974 года Billboard опубликовали первый чарт, посвящённый диско - Disco Action. Можно считать, что это дата признания жанра.

В первом Disco Action Топ-1 отдали Глории Гейнор с песней Never Can Say Goodbye

Причем его музыкальная карьера пришлась на 70-е, на лучшие годы в рок-музыке.

Нуно Беттенкур пригласил его сыграть вместе кавер на Thin Lizzy - The Boys Are Back in Town.

Сейчас она вокалистка и гитаристка группы Castle Rat.