Да, у меня большие проблемы с рисованием людей 😅
Здравствуйте мои дорогие мальчишечки и девчоночки! Если вы думали, что плесень или, скажем, ленточные черви - это предел мерзости, то пристегнитесь: наши сегодняшние гости заставят вас с опаской смотреть на каждую пролетающую муху и почёсываться в самых неожиданных местах. Встречайте - оводы. Берите что-нибудь вкусненькое поесть и попить, если вам полезет кусок в горло, а я начинаю просвещение.
з.ы. специально сдерживаю себя с сильно сочными картинками, чтобы не шокировать сильно впечатлительных. Особо сильно желающие всякой жести могут наяндексить себе все сами.
Кстати, вы также можете подписаться на меня в телеге: Дичь в Природе (ссылочка в профиле)
Оводы (лат.Oestridae) - семейство паразитических двукрылых из инфраотряда круглошовных мух. Эти ребята - не просто назойливые жужжалки, а высокоспециализированные мастера подкожного террора, чья единственная цель в жизни - найти для своего потомства уютный, тёплый, мясной домик. И этим домиком, дружище, можешь стать ты, или твоя корова, если она у тебя есть, или олень, или даже, обезьяна, да мало ли интересных животных могут стать жертвами оводов.
Кто они и откуда?
Начнём с основ: оводы - это семейство двукрылых насекомых, то есть, по сути, мухи, но не те безобидные, что трут лапки на твоём бутерброде, хотя они тоже не сильно полезные. Эволюция превратила их в идеальные машины для паразитирования, и пока обычные мухи откладывали яйца в гниющие трупы или фрукты, или фекалии, предки оводов подумали: "А зачем ждать, пока мясо испортится? Можно ведь использовать свежее!" (вопрос с фекалиями у них даже не поднимался, наверное брезгуют).
Так и появились эти гении эндопаразитизма (жизни внутри хозяина). За миллионы лет они отточили свои навыки до совершенства, разделившись на три основные "специализации", от которых волосы встают дыбом (ну, у меня нет, а вот у вас точно должны. Есть же тут впечатлительные?):
Подкожные оводы. Не устаревающая классика: их личинки живут и растут прямо у тебя под кожей.
Носоглоточные оводы. Эти предпочитают селиться в носовых проходах и глотке. Ну вот травятся им слизистые оболочки.
Желудочные оводы. Самые отбитые из всей троицы. Их детишки кайфуют, плавая в желудочном соке (на самом деле они больше любят зацепиться где-нибудь за стенку кишечника, но это звучит не так эпично).
Распространены эти черти практически по всему миру, кроме, разве что, Антарктиды. Где есть теплокровные млекопитающие - там есть и оводы, готовые превратить их в живой инкубатор на ножках.
Не верь глазам своим
Взрослый овод выглядит обманчиво. Часто они крупные (до 25 мм в длину), мохнатые и похожи на шмелей или пчёл: такая мимикрия помогает им спокойно летать и не быть съеденными птицами, но есть один нюанс, который выдаёт в них чудовище: у взрослого овода полностью отсутствует ротовой аппарат. Утерян в процессе эволюции. Вы спросите меня: "А как же так вышло?" А я вам отвечу: "Дело в том, что ему не нужно есть". Вся взрослая жизнь овода - это короткий спринт длиной в несколько дней или недель, где единственной целью является - найти партнёра, спариться и найти жертву для откладки яиц. Все питательные вещества он накопил, будучи жирной, мерзкой личинкой внутри какого-нибудь дачника, ну или лошади, не знаю. Главное, что взрослый овод (самка, естественно) - живой, летающий контейнер с яйцами, как бомбардировщик, работающий на запасах из прошлой жизни, и, когда топливо кончится, этот бомбардировщик разобьется, поэтому так важно успеть "отбомбиться" до этого момента.
А вот личинка - это квинтэссенция отвращения, размеры которой могут достигать 25 мм, в зависимости от вида. Представьте себе толстого, ребристого, бочкообразного червяка, усеянного рядами крючьев и шипов, а нужны они совсем не для красоты. С их помощью личинка надёжно закрепляется в тканях хозяина, чтобы её не вымыло и не вытолкнуло. Цвет варьируется от грязно-белого до тёмно-коричневого, в зависимости от стадии развития и вида, и эта штука растёт, питаясь твоими тканями или содержимым твоего желудка.
Симфония мерзости
А теперь переходим к самому интересному: как эта мерзость попадает внутрь, развивается и превращается во взрослую мерзость?
Акт I: Заражение
Разберем на разных примерах для наглядности и для пущего нагнетания отвращения.
Подкожные: Самка не кусает, а подлетает к корове или оленю, или лосю и, как заправский снайпер, на лету отстреливает свои яйца в волосы на ногах животного. Тихо, безболезненно, профессионально, а главное - животное даже не замечает, что его только что "заминировали".
Желудочные: Эти действуют ещё хитрее: самка садится на шерсть условной лошади, обычно на передних ногах, и откладывает желтоватые яйца, похожие на семена кунжута. Дальше лошадь, как и любое чистоплотное животное, начинает себя вылизывать, соответственно, слизывая и яйца овода. Яйца попадают в тёплую, влажную среду рта, и тут срабатывает триггер: из них мгновенно вылупляются крошечные личинки, да, прямо во рту!
Носоглоточные: Эти ребята - мастера бомбометания, а в нашем случае - яйцеметания. Самка на бреющем полёте подлетает к морде овцы, например, и буквально "выстреливает" ей в ноздри струйкой жидкости, в которой уже находятся живые, готовые к действию личинки первой стадии. Да, некоторые оводы являются живородящими, и никаких тебе яиц, только хардкор, только немедленное внедрение (ладно, яйца все же есть, но созревают они внутри самки, так что не считается).
Человеческий овод: А вот тут многие напряглись, "в смысле человеческий"? Эта тварь из Южной Америки слишком крупная и шумная, чтобы незаметно подлететь к человеку, но заразить же его как-то нужно, да? Так вот, она ловит комара или другого кровососущего летучего гада: прямо хватает его в воздухе, переворачивает и, удерживая, приклеивает свои яйца ему на брюшко, а затем отпускает. Комар, ничего не подозревая (хотя и немного в шоке), летит дальше по своим делам - искать, кого бы укусить. Когда он садится на тебя, то тепло твоего тела даёт сигнал яйцам овода, и из них вылупляются личинки, которые падают на твою кожу и через ранку от укуса комара (или любую другую царапину) зарываются внутрь. И нет, у нас такие не летают, можете выдыхать.
Акт II: Оккупация и откорм
Личинка внутри, но что же она теперь будет делать, спросите вы? Конечно же питаться своим новым домиком, т.е. хозяином.
Подкожный вариант: Вылупившись из яйца на шерсти, личинка прогрызает кожу и начинает своё долгое, многомесячное путешествие по телу хозяина. Она мигрирует сквозь соединительные ткани, вдоль нервных стволов, иногда пробираясь в спинномозговой канал (что, кстати, может вызвать паралич у животного). Её цель - спина, вот там она останавливается, прогрызает в коже дыхательное отверстие (свищ) и устраивается поудобнее, выставив наружу задний конец с дыхальцами. Вокруг неё формируется соединительнотканная капсула.
И вот в этой уютной мясной квартирке, дыша через дырку в коровьей спине, она будет жить несколько месяцев. Питается она не кровью, как можно подумать, а продуктами воспаления и тканевой жидкостью, которую организм хозяина любезно поставляет прямо к её "столу". По сути, тело само кормит своего мучителя. Периодически личинка линяет, растёт, жиреет, достигая размеров крупной фасоли или даже грецкого ореха (ну может не такого толстенького), и готовится к тому, чтобы в скором времени покинуть свою жилплощадь. Периодически из дыхательного отверстия может брызнуть струйка экскрементов. Приятного аппетита.
Желудочный вариант: Попав в рот лошади, личинки первого возраста вбуравливаются в слизистую языка и дёсен. Там они живут и развиваются около месяца, после чего открепляются и вместе со слюной проглатываются, поскольку их конечная цель - желудок. С помощью своих ротовых крючьев они намертво прикрепляются к его стенкам, так что иногда их там скапливаются сотни, если не тысячи. Представьте себе ковёр из копошащихся, шипастых червей, покрывающий всю внутреннюю поверхность желудка или кишечника. Они питаются тканями и кровью, вызывая язвы, гастриты и колики. Вот в этой кислотной бане они проведут почти год, спокойно переваривая твой обед вместе с тобой. Снова приятного аппетита.
Носоглоточный вариант: Личинки, впрыснутые в ноздри, немедленно цепляются своими крючьями за слизистую. Они ползут всё глубже - в носовые ходы, лобные пазухи, решетчатую кость, иногда добираясь до самой глотки. Их шипы постоянно раздражают нежные ткани, вызывая дикое воспаление, отёк и постоянное выделение слизи и гноя. Животное трясёт головой, чихает кровавой слизью, трётся мордой обо всё подряд в тщетной попытке избавиться от невидимого врага. Это состояние называется - "ложная вертячка", а личинки сидят себе в тепле и безопасности, пожирая слизь и продукты распада тканей.
Акт III: Эвакуация
Нажравшись до состояния "больше не лезет", личинка готовится покинуть свой гостеприимный домик, и все это делают по-своему.
Подкожные: В один прекрасный солнечный день созревшая личинка, растолкав края своего дыхательного отверстия, просто вываливается из спины хозяина и падает на землю. Все, никакого изящества, и никаких хитростей, а просто "плюх" и все, до свидания.
Желудочные: Проведя зиму в желудке, личинки открепляются и вместе с каловыми массами отправляются в путешествие по кишечнику. Выход, как вы понимаете, у них один и выходят наружу личинки вместе со свежей порцией навоза.
Носоглоточные: Эти ребята выбирают самый эффектный путь. Созрев, они отцепляются от слизистой и во время очередного яростного чихания хозяина вылетают из его ноздрей наружу вместе с облаком кровавых соплей. Хотя, если рассматривать все три способа, то первый мне кажется наименее мерзким.
Так или иначе личинка попадает на землю, после чего она быстро зарывается в почву или под лесную подстилку. Её гладкая, упругая кожица темнеет, твердеет и превращается в пупарий - прочный защитный кокон. Внутри этого саркофага происходит превращение: бесформенный, слепой червь-паразит перестраивает каждую клетку своего тела, чтобы превратиться в крылатое, мохнатое насекомое с огромными глазами. Этот процесс занимает от нескольких недель до месяца, в зависимости от температуры и влажности. Круг замкнулся.
Что насчет людей?
Хотелось бы сказать, что нас эта зараза не касается, но нет, тем более я уже выше писал про человеческого овода. Человек для большинства оводов - случайный, тупиковый хозяин, но некоторым видам на это плевать. Самый известный "любитель" человечинки - это уже упомянутый Dermatobia hominis, человеческий кожный овод.
Заражение им называется кожный миаз. Личинка под кожей - это не просто косметический дефект, а достаточно болезненный попутчик. По мере роста она шевелится, и эти движения ощущаются как покалывание, пульсация или резкие уколы. Дыхательное отверстие, которое она проделывает в коже, выглядит как фурункул или укус насекомого, но с маленькой дырочкой в центре. Из этой дырочки периодически сочится серозная жидкость с примесью крови и экскрементов личинки. Если присмотреться, можно увидеть, как в отверстии периодически появляется и исчезает тёмная точка - это задница паразита, высовывающаяся подышать.
Ночью личинка становится активнее, и ощущения усиливаются, мешая спать, а попытки выдавить её, как прыщ, обычно обречены на провал, ведь её шипы, направленные назад, работают как гарпун - чем сильнее давишь, тем крепче она держится.
Удаление - это отдельная песня. Врачи могут удалить её хирургически, но есть и народные методы, такие что один другого краше. Например, отверстие заклеивают пластырем или заливают вазелином, перекрывая личинке кислород. Задыхаясь, она начинает высовываться наружу в поисках воздуха, и в этот момент её можно ухватить пинцетом и медленно, с мерзким хрустом, вытянуть. Другой способ - приложить к отверстию кусок сырого мяса. Личинка, видимо, думает, что принесли обед, и начинает переползать в мясо, после чего всю конструкцию выбрасывают.
Иногда личинки могут поселиться в крайне неприятных местах: задокументированы случаи миаза век, кожи головы (где она живёт под волосами и там вообще фиг что разберешь: только бриться) и даже мошонки (здесь могла бы быть шутка, но я все же воздержусь).
Другие виды оводов тоже не брезгуют человечиной. Так, например, личинки лошадиного овода могут случайно попасть в рот человеку и развиваться в дёснах, а личинки овечьего носоглоточного овода, случайно "выстреленные" в глаз человеку, вызывают офтальмомиаз - дикое воспаление, конъюнктивит и ощущение, будто в глазу копошится сотня иголок. К счастью, в глазу они долго не живут и погибают, но приятного всё равно мало.
Закругляемся
Полагаю, что на сегодня с вас хватит всех этих сочных подробностей про житье-бытье наших маленьких друзей-паразитов. Если вам интересно, то мне тоже было не очень приятно описывать некоторые моменты. Надеюсь, что вам все же было интересно и познавательно почитать об очередном обитателе нашей с вами планеты.
Всем спасибо, все свободны!
Сограждане. Те, кто заинтересован.
Сегодня я выкладываю еще несколько отрывков из детектива. Сегодня каки-то герои появились во всей красе, кто-то мелькнул и пропал, а кого-то просто упомянули. Участвующих выделила подчеркиванием.
Итак, кто сегодня участвуют:
@moortnelis -- Ана, турист
@Alenari — Адина Албу, местная дама лет 45
@Kukabara — Иоанка Болбочана, ну вы помните -- владеет пекарней
@SergeyRY — сегодня ты Мариус Лупу, турист
@etoshtrudel — Каталина Урсу, повариха в отеле
@BespiriL — Драгос, старый садовник в отеле
Упомянуты, хотя и не появились в этих сценах:
@kimpokom — Василе Апостол, староста деревни
@vervolph — Штефан Бурча мэр
@Aid314 —Михей Кодряну, повар в отеле
Появился еще большой белый волк (или собака?) -- типа оборотень. И кто бы это мог быть?
Отрывки:
…— Представь, как нам повезло,— отвлекла ее Мирэ, — Иоанка проводит нас, а еще в деревне есть классная пекарня, и она говорит, что готовят в отеле хорошо, она лично знает повариху.
Ана удивленно глянула на радостную Иоанку.
— Да-да-да, — закивала та головой. — Вам понравится. Не знаю, как вас занесло к нам, но кормят тут точно хорошо! Правда, шеф-повар там… Ну, неважно, вы его и видеть-то не будете, — снова заулыбалась она. — А вот и наш автобус, пошли поскорее, тогда еще и сидячие места успеем занять. Здравствуй, Адина! — кивнула она той самой мрачной женщине, — А в «Марии» новые гости!
Мирэ с Аной переглянулись: Иоанка что, собралась представлять их всем местным жителям?
Адина, видимо, тоже сочла это излишним, так как ее недовольный взгляд скользнул по подругам, плавно перетек на Иоанку, а потом на двери автобуса.
— Я очень рада, — холодно сказала она автобусным дверям и вошла в автобусное чрево.
Иоанка подмигнула подругам и тоже заторопилась занять свободные сидячие места. Мирэ с Аной потащили свои чемоданы к автобусу.
…………………………………………………………
…— Смотри! — внезапно остановилась Мирэ около какого-то столба. — Не может быть! в декабре?!
Ана подошла ближе и глянула на столб, так удививший подругу.
— Что тут?
— Представляешь, они фонтан открывают! В декабре!
— Да, небось объявление старое, — отмахнулась Ана и устало побрела дальше за Иоанкой.
— Да как оно может быть старым, оно бы от дождя и снега размокло. И вообще, листочек выглядит как новый.
Ана пожала плечами: мало ли что тут происходит, тем более, что…
— А может, правда говорят, что тут привидения есть? и оборотни…
— Ага, — усмехнулась Мирэ, — и вампиры с ведьмами. А чего ты про привидений вспомнила?
— Странно у них тут как-то. Вон та, которая Адина, она на ведьму, между прочим, похожа. — Ана поискала глазами хмурую женщину: та тоже уже вышла с автостанции и теперь стояла у края дороги и оглядывалась: искала такси?
— Или на школьную учительницу, — пожала плечами Мирэ. — Идем, вон, Иоанка нам машет рукой.
— Ехать недалеко, минут пятнадцать, — обнадежила их Иоанка, когда она загрузились в такси. — И хорошо, что эта Адина с нами не напросилась. Она такая, у-у-у… — Иоанка покрутила головой, — в общем, Мама Пэдурий целая.
— Я тебе говорила! — зашипела Ана в ухо Мирэ, — это ведьма!
— Как есть ведьма! У нас ее никто не любит. Но, конечно, не в этом смысле. А в смысле что она странная. И злая. Вечно такая мрачная ходит… И ни с кем не разговаривает. Потому и говорят, что она ведьма. Да нет, конечно, — махнула рукой Иоанка и демонстративно стала смотреть в окно.
— На пустом месте слухи не рождаются, — попыталась Ана подтолкнуть Иоанку к разговору.
— А, наверное. Там что-то такое было. Ну и брат, конечно, погиб. Давно это было…
Мирэ ткнула Ану в бок. Ана вздохнула и сменила тему:
— А что за фонтан у вас тут открывают зимой?
Иоанка немного стушевалась, но ответила:
— Так просто фонтан. Обыкновенный, на площади.
— А почему зимой-то? весной обычно фонтаны открывают…
— Там такое дело… В общем, так получилось. Знаете, не всегда так получается как задумали. Вот и тут не получилось. То есть получилось, по позднее. В общем — открывают, и хорошо. И вы сходите на открытие: там весело бывает. И концерт какой-нибудь, и сувениры всякие. И может даже от мэрии угощение. Мэр у нас хороший, добрый. Поэтому и фонтан зимой… — непонятно закончила Иоанка и загрустила.
— А еще на что тут можно посмотреть? — отвлекла ее от неизвестной грусти Мирэ.
— Так тут много всего, я сейчас расскажу…
……………………………………………………………
…— Мрачновато, — пробормотала Ана. — И что, тут отель?
— Да нет, отель дальше, как через деревню проедете — еще километр и вы на месте! ну, может даже два километра. А если идти по тропинке вниз — то можно срезать дорогу и тогда еще меньше идти, — болтала Иоанка беззаботно. — И ничего у нас не мрачновато, это потому что вечер уже. Вон, смотрите, какая церковь красивая!
Ана глянула, куда показала Иоанка. И действительно, церковь была красивая: веселенькая, беленькая, пятиглавая. Как будто вышла погулять в треугольном платке-куполе и в белом пальто.
— А с того конца еще часовня есть, — показала вперед Иоанка, — там могила старого то ли графа, то ли графьего сына. Старая могила, ей лет сто уже. Вот там оборотня и видели, — закончила она.
Ана, конечно, уже готова была к тому, что разговор Иоанка разворачивает в любой момент и в любую сторону, но такого пассажа все равно не ожидала.
— Какой оборотень? — опередила с вопросом Мирэ.
— А обыкновенный, белый.
Ничего обыкновенного в белом оборотне Ана не видела. Но, может это у них, в Констанце, это не практикуется — оборачиваться в белых… А в кого, собственно тут принято оборачиваться?
— Кто белый? — снова была первая с вопросом Мирэ.
— Да волк же. Волк. Такой огромный, белый. И сразу в лес!
— Небось, обычный волк, — засомневалась Ана. — Или собака.
— Да что мы тут, собак не видели? И волки иногда встречаются. А этот, говорят такой огромный, что когда прыгает — кусты ломает. И пасть у него огнем горит! Правда-правда, мне Василе рассказал. Он его видел.
— А кто такой Василе? — с подозрением спросила Мирэ. Она была дама с критическим складом ума и сходу таким россказням не верила. А подозревала, что этот Василе — человек со странностями. Например, алкоголик.
— Это староста наш. Очень уважаемый человек.
— А что, пьет он? — как можно равнодушнее спросила Мирэ.
— Да вы что, думаете, ему волк привиделся? Ну уж нет, уж все знают, что Василе зря болтать не будет. Да вы сами можете с ним поговорить: приходите ко мне — я вас познакомлю. И сразу поймете — это очень уважаемый человек. И так рассуждает всегда умно. Образованный, что тут говорить. Он образование хорошее получил, его отец у графа работал…
— Да про каких графов вы все тут говорите? Графов нет давно.
— Это у вас нет, — даже немного обиделась Иоанка. — А у нас они есть. Вот вы в отель едете, а он как раз графам и принадлежит. Ну, то есть их родственниками. А старый граф в колхозе, говорят, учетчиком работал. То есть тоже был образованный. Ему тогда уж лет шестьдесят было. А те, которые сейчас хозяева — они были не хозяева…
Ана помотала головой: она уже запуталась, кто, где, когда и почему. Она стала смотреть в окно. Такси уже свернуло с шоссе аккуратно рулило по узким деревенским проулка.
— А мы точно куда надо едем? — засомневалась она.
— Точно-точно, — успокоила Иоанка. — Вот сейчас за тем поворотом я выйду — вы увидите мою пекарню, а там прямая дорога как раз к вашему отелю…
…………………………………
…По лестнице кто-то затопотал. Все повернули голову. Сверху спускался дядька лет пятидесяти. Крепкий, бородатый и в крепких кожаных ботинках на толстом ходу.
— Добрый вечер, — поздоровался дядька и глянул в сторону столовой.
— Вижу, я вовремя. И к тому же, в компании с такими милыми дамами, — галантно шаркнул ногой мужик и представился: — Я Мариус Лупу. Я тут уже неделю. Вы не представляете, какая тут красота! — он восторженно обвел руками потолок холла. — Ну, то есть не тут, а там, — махнул он в сторону глухой стены, — в горах. Но и деревня — хороша!
Мариус вопросительно глянул на девчонок.
Ана вспомнила, что надо быть вежливой и постаралась мило улыбнуться:
— Я Ана, это моя подруга — Мирэ. Да, мы недавно приехали, с час назад.
Мире коротко кивнула и на этом ее старания быть вежливой закончились. Впрочем, она всегда была такой: ее милую и открытую улыбку надо было еще заслужить. Некоторым это не удавалось никогда.
— Очень рад, очень рад, — все еще расшаркивался Мариус. — Вы правильно сделали, что приехали именно сюда! Тут прелестно. Не то что эти туристические маршруты с Дракулой в главной роли. Этот «Трансильванский путь»… Нет уж, увольте. Мне нравятся дикие горы, маленькие деревни, неизведанные тропы…
Ана подумала, что Мариус напоминает их старого школьного географа: тот тоже был восторженно очарован дикой природой и каждый год собирал несколько человек и тащил их то в горы, то в леса, то на какие-то озера…
— … А вы знаете, что тут недалеко есть Окна Сибиулуй? Это купальный курорт примерно. Когда-то там были древние соляные шахты, их затопило и теперь на их месте — соленые озера. В некоторых вода совершенно черная и непрозрачная. Заманчиво, не правда ли?
Мариус болтал без перерыва, почти как их странный географ. Виктор слушал его с интересом и кивал головой.
— Больше всего мне нравится ночевать вот в таких маленьких отелях: тут тихо, можно дойти до деревни, а оттуда — в лес по ту сторону долины, а там и до озер дойти. Это если, конечно, знать дорогу. Вы одни не вздумайте идти!
Ана с Мире переглянулись: им бы в голову не пришло рвануть по горам в сторону курорта, хоть и купального. Да и что там делать? Купаться? Но, наверное, надо было тогда именно там снимать номер?
— …а потом я планирую в этом году на Фэгэрэш… — делился планами Мариус.
Двери столовой раскрылись, на пороге появилась невысокая женщина в сером платье и белоснежном фартучке. Она вся была мягкая, улыбчивая, казалось, с ней пришел запах свежего хлеба.
— Прошу вас, — мягко сказала женщина и отошла вглубь столовой.
— Каталина! — восхищенно сказала Мариус и покрутил кистью в воздухе: вот, мол, вот такая она… — Готовит — лучше не встречал! Вы сами увидите!
……………………….
…Мирэ наблюдала, как парнишка ловко передвигается между столов. Подошел он и к их столу, быстро расставил тарелки и растаял в дверях кухни.
— Какие официанты! — махнул рукой Мариус. — Отельчик небольшой, всего-то десять-двенадцать номеров. Зачем тут столько обслуживающего персонала? Тут и двое справятся. А их тут не двое. Вот считайте… — Мариус принялся загибать пальцы: — Хозяйка. Ну, она только бумажками занимается, ни разу не видел, чтоб она что-то делала. Потом, кончено, повар. Колоритная личность, знаете ли. Он тут на кухне главный. Так. Теперь — Каталина, тоже повариха. Но, если честно, мне кажется, что всем тут заправляет как раз она — Каталина. Я тут бывали раньше, и не раз… Так вот — все держится на ней! Так, кто еще? — Мариус оглядел столовую. — Ну, вот Нелу, Ионел то есть. Ну, он мальчишка совсем. Еще какая-то женщина приходит убирать в номерах. А, еще же садовник! Садовника-то я забыл. Видели, сколько тут цветов и деревьев?..
Ана подумала, что увидеть цветы почти в сумерках на заснеженном дворе в декабре — небывалое дело. Но, допустим, они там есть…
— Он тут и дорожки чистит, и вообще следит за двором и по хозяйству. Так, кто еще? А, пожалуй, и все. Ну и то немало насчитал.
………………………………………………………………………
…Они вышли из номера. Прошли по коридору до поворота на лестницу. Тут, слева, тоже было окно. Они остановились.
— Смотри, — показала Мирэ на маленькую фигуру человека внизу, среди снега, — это, наверное, садовник. Что он там делает?
Ана тоже присмотрелась: фигура мужчины махала лопатой в снегу ниже дороги к отелю.
— Не знаю… Может, он что-то потерял.
………………………………………………………………………
…— А кто тут ходит? Зачем чистить?
— Как кто? Местные, которые в отеле работают. На машине тут только шеф-повар приезжает. Иногда кого-нибудь подвозит. Но он, говорят, живет тут, в отеле чаще, чем дома. Так ему удобнее. Я считаю, что это удобно, болтал Виктор, глядя на фигуру ниже по тропинке.
Фигура прекратила махать лопатой и обернулась. Ана и Мирэ получили возможность разглядеть садовника: высокий костистый угрюмый мужик в безрукавке на меху. Смотрит неприветливо из-под густых бровей.
— Поехали, а то стоим тут смотрим, как человек работает, — подтолкнула Мирэ Ану к машине.
Да!
принято))
будем следить)
Класс! У меня мама делает на двух чугунных сковородках и точно так же смазывает их салом. А потом каждый блин маслом (после чего есть их становится невозможно, но кого это волнует - маме главное чтобы...