Здравствуйте, сограждане. Сегодня -- продолжение детектива.
Напомню - труп уже есть, пока только один. Следствие началось (приношу свои извинения @Colonel_Brom -- отрывок с ним не попал сюда. но скоро будет другой отрывок)) и уж там-то ты будешь точно!).
Сегодня -- начало знаменательной и долгожданной истории с фонтаном.
Итак, участники сегодня:
@moortnelis - Ана, турист.
@Kukabara — Иоанка Болбочана, владеет пекарней в деревне.
@vervolph — Штефан Бурча мэр городка.
@kimpokom — Василе Апостол, староста деревни.
@Brainy — Тони Думитраке, скульптор деревенский.
Упомянуты, хотя и не появились в этих сценах:
@BespiriL — Драгос, старый садовник в отеле.
@NapalmRain - Николае Брическу, художник.
@jewellerpotato - Лонуц, и подмастерье, и помогает в отеле.
Участники действа выделены в тексте подчеркиванием.
Напоминаю -- это просто отрывки, не ищите тут смысла и связи. Смысл и связи будут в полном тексте. Могут поменяться и некоторые детали.
"...Кофейку они, конечно, не успели попить. Потому что уж очень много новых нового появилось на развалах вдоль боковых улочек. Среди нового было и приличное количество цыган. Торговали они кожаными куртками и другим тряпьем.
— Смотри, настоящий лен! — восторженно теребила подол юбки Мирэ. — И недорого!
— А может это и не лен вовсе, — скептически хмыкнула Ана. — Гляди… — зашептала она Мирэ и дернула ее за рукав, — …тут цыгане! Они разве что-то приличное будут продавать?
Мирэ отцепилась от юбки.
— А как можно подделать лен? Его же сразу видно!
Цыганка-продавщица, почуяв заинтересованную покупательницу, коршуном кинулась уговаривать. Еле отбились и пошли дальше.
— А я бы, может, купила бы себе юбку, — ворчала Мирэ.
И было непонятно, кто виноват в этом фиаско: Ана, которая постаралась ее оттуда утащить, или цыганка, которая уж слишком активно принялась впаривать если не эту юбку, то другую, не юбку, то вон то платье!
— Юбка никуда не денется, — Ана оглядела переулок. — Погляди, сколько тут всего этого. И потом, говорят, надо сначала обдумать покупку и не покупать спонтанно, — рассудительно поучала она Мирэ.
Впрочем, Мирэ не требовалось поучений, она и сама могла кого угодно поучить.
— И то правда, — согласилась она. — Я и не ношу таких юбок даже. Просто удивилась, что они вот так свободно и в таком количестве на прилавке лежат.
Без покупок, однако, не ушли: Ана купила себе бутылочку в кожаном футляре на крученом шнуре. И повесила через плечо.
— В следующий раз налью туда кофе и буду ходить спокойно по экскурсиям, и не ждать, когда же нам разрешат попить кофе.
— Тогда лучше термос брать, — покачала головой Мирэ.
— Термос большой и не такой удобный.
— Зато чай там горячий!
Доругаться не успели, потому что на них налетел ураган.
— Привет-привет! Мои дорогие, а что в гости не заходите? — с ходу кинулась обниматься Иоанка.
Мирэ еле отбилась от приветствий хозяйки деревенской пекарни, и настала очередь Анны быть жертвой Иоанки.
— А что вы тут делаете? Гуляете? Или тоже приехали фонтан смотреть? — глазки Иоанки блестели, длинная мягкая юбка колыхалась на ветру, а тело пыталось найти удобное положение в пространстве.
— А мы тут тоже… — Иоанка глянула за плечо: там обнаружился худощавый, высокий мужчина. Он несколько настороженно наблюдал за сценой. — Празднуем, хи-хи.
Мужчина вздохнул, а Иоанка оторвалась от Аны и кинулась обниматься с мужчиной. Или она просто хотела за него подержаться?
— Она что, того? — как можно незаметнее постаралась прошептать в ухо подруге Ана.
Мирэ кивнула:
— Празднует…
Слегка нетрезвая Иоанка, впрочем, не особо и замечала переглядываний Мирэ и Аны. Она снова качнулась в их сторону, широко раскрыла глаза и спросила трагическим, но очень громким шепотом:
— А что, правда, что у вас кого-то убили?
Стоявшие недалеко торговцы разом отвлеклись от своих прилавков и повернули головы к Иоанке. Она вздохнула, схватила девчонок под руки и потащила в сторону площади. Спутник Иоанки, ни говоря ни слова, пошел следом.
На площади уже было прилично народу, люди вроде бы гуляли вокруг будущего фонтана со странной, все еще замотанной в темную пленку скульптурой. Но понемногу все стягивались к трибуне из свежеструганных досок, наспех обшитых пластиком: там уже суетились несколько молодых парней, протягивали провода, бегали к стоявшему поодаль грузовику и проверяли микрофон. Поэтому время от времени над площадью проносился жуткий загробный вой и скрежет.
Переждав очередной микрофонный вой, Иоанка снова вернулась к главной теме:
— Так у вас убили кого-то?
Пришлось признаться, что да, убили.
— А нам Драгос сказал! Он вечером вернулся и сказал. А еще пришел Лонуц. Он рассказал все Василе… — Иоанка глянула в сторону спутника. — Василе, иди сюда, это вот эти девчонки труп нашли!
Мирэ и Ана вздрогнули, как по команде. И как по команде половина площади посмотрели в их сторону.
— Что ты говоришь, Иоанка, зачем ты всем-то рассказываешь? — прошипела Мирэ.
— А я ничего и не рассказываю! Мне самой рассказали. Вот, Василе и рассказал. Вы знакомы? Я вас сейчас познакомлю! Василе, иди сюда.
Высокий мужчина тяжело вздохнул и подошел ближе, косясь на зевак вокруг. А зеваки внимательно следили за ним и их компанией.
— Я чувствую, сегодня не фонтан будут открывать, а нас допрашивать, - проворчала Мирэ.
— А чего удивляться, — усмехнулась Ана, — такое событие! Некоторые за всю жизнь не могут ни одного покойника найти! А нам, то есть тебе, просто повезло! Ты, то есть мы, теперь звезды. Терпи. Это издержки известности, — Ана улыбнулась подошедшему Василе: — здравствуйте, я — Ана, — она протянула ему руку, — приятно познакомиться.
Василе помедлил секунду, но тоже протянул руку:
— Очень приятно, Василе Апостол.
Ана кивнула с милой улыбкой и чуть ли книксен не сделала. Мирэ тоже коротко представилась, но руки подавать не стала. Мужчина не расстроился.
— Ну, давайте, говорите, что там было, а то уже скоро мэр придет, — подергала Иоанка Ану за рукав.
— А что я-то? Вон, это Мирэ нашла, — отмахнулась Ана.
Над площадью снова пронесся свист и визг из микрофона. Иоанка поморщилась, но не отступила:
— Где он лежал? Его правда зарезали?
Выяснить все подробности происшествия она не успела: группы людей заволновались и двинулись к трибуне.
— Иоанка, пошли, сейчас начнется, — потянул ее за руку Василе.
— Точно! Потом поговорим, — не стала возражать Иоанка, и махнула рукой девчонкам: — Пошли, он сейчас речь толкнет. Он любит поговорить. Но долго ему говорить не дадут, а потом кто-нибудь…
— Да пошли уже, — нетерпеливо подтолкнул ее к трибуне Василе.
Мирэ и Ана тоже стали пробираться к трибуне.
А там уже собралась приличная толпа. Все ждали выступления мэра.
— Какой настырный… — шептались женщины где-то за спиной Мирэ и Аны, — …вот, говорит, прямо зимой и открою!
— Да, он настырный. У него дворники и коммунальные службы только и делают, что улицы метут, да цветы высаживают. Лишают премии за каждый листочек на тротуаре!
— А чего же он тогда этого Тони не штрафанул? Который фонтан ему делал?
Мирэ ткнула Ану в бок:
— Это тот парень с палкой? С которым мэр в тот раз разговаривал?
— Кто?
— Да Тони этот.
— Откуда я знаю! Наверное… Они же тоже про фонтан говорили…
— То есть его Тони зовут… Скульптор…
— А чего же он тогда тумбочки деревянные продает?
Толпа вокруг заволновалась и стихла: на трибуну взошел тот самый мужичок приятной пухлости, в верблюжьем драповом пальто и шляпе, который пару дней назад ругался с Тони и обещал мужику в цилиндре праздник каких-то фиолетовых бубликов. Сегодня брови у него не были сурово сдвинуты, а на розовощеком лице сияла ослепительная улыбка. Шейный платок причудливой расцветки слегка выбился из-под воротника пальто и торчал у правого уха рыже-фиолетовым пятном. Мэр торжественно возложил руки на трибуну и начал речь:
— Уважаемые сограждане!..
Ана не особенно внимательно слушала мэра, она больше смотрела по сторонам и прислушивалась к разговорам.
— А обещали-то, обещали! Еще в апреле обещали открыть. И что туристы прямо повалят к нам смотреть на новую достопримечательность! — говорил кто-то справа.
— Кто тут повалит? Все в Брашов повалят, а тут им что? На рынок цыганский смотреть? Или вон, на озера поедут. А у нас и сроду такого не было, чтоб толпа туристов…
— Ну, тут, конечно, не скажи. Летом бывает и много туристов…
— И цены тогда сразу до небес взлетают! Я прошлым летом свату куртку хотела купить, так…
Что там случилось в прошлом году с курткой свата, Ане не дали дослушать: голос мера возвысился и перекрыл прочие звуки. Или это снова забарахлил микрофон.
— …Закон и порядок! Я повторю: закон и порядок правят миром. Только так мы сможем вместе противостоять современным вызовам…
— Это он про фонтан? — спросила Ана у Мирэ.
— А черт его знает… Я уже запуталась. То у нас общая цель и общий праздник, то у нас наблюдаются негативные элементы…
— А, ну то есть все как обычно. Политики обычно так и говорят, — кивнула Ана. — Иоанка, скоро он к фонтану перейдет? — повернулась она в сторону Иоанки, но Иоанки там уже не стояло. Ана повертела головой: нет Иоанки. Ана пожала плечами. Кто ее разберет, эту Иоанку, семь пятниц на неделе. Очень нестабильная натура. Ана вернулась к прослушиванию речи мэра.
— Зима нам не помеха! — громыхал мэр с трибуны. — Мы всегда выполняем обещания, чего бы нам это не стоило, — он демонстративно посмотрел в сторону фонтана.
Ана тоже посмотрела туда: там стоял Тони с выражением лица «ну, и что дальше?» и пинал какой-то камешек на мостовой.
— … И давайте скажем «спасибо» нашему замечательному мастеру, чей талант сделал возможным сегодняшний праздник! – мэр осклабился и протянул руку в сторону Тони: — Тони Думитраке!
Толпа радостно захлопала и заулюлюкала, предвкушая окончание речи и концерт силами местного центра культуры. Кто-то начал скандировать: «Тони! Тони!», но мэр прервал только-только начавшееся народное ликование:
— Давайте же запустим наш новый фонтан – символ нашего города, нашего прошлого, наших легенд!..
— Спорим, там или гроб, или Дракула? — сказала Ана.
— Мы уже говорили об этом, — отмахнулась Мирэ. — Сейчас все узнаем.
— Тогда мы так и не решили, что там! А сейчас можно поспорить. На что спорим, там какой-нибудь Дракула? Или… Там оборотень! — не отставала Ана.
— Да какой оборотень! Смотри, она высокая, Мирэ критически оглядела замотанную в пленку фигуру. — Наверняка это какая-нибудь дамочка… Они так красиво смотрятся среди льющейся воды! Какая-нибудь легендарная личность. Которая, конечно же, коварно убита. Спорим на кофе и рогалик!
Они ударили по рукам и стали ждать самого главного: открытия памятника.
Мэр между тем закончил речь и простер руки к памятнику. Двое молодых парней прыгнули в чашу фонтана и споренько отрезали веревки, стащили с фигуры черный, похожий на мусорный пакет. Площадь замерла. Пакет сполз с фигуры…
— Цветок?.. — недоуменно и растерянно спросил кто-то за плечом Аны.
Тони горделиво взирал на свое творение: темно-зеленый каменный тюльпан с лихо завернутым листочком.
— Это символ чего? — тихонько спросила Ана у стоявшей рядом женщины.
Женщина глянула на Ану обалделыми глазами и снова повернулась к цветку.
— Может, это типа символ любви? — предположила Мирэ.
— Зеленый? Да какой зеленый! Он же серый почти… И тюльпан…
На трибуне тоже произошла заминка. Мэр так же недоуменно, как и толпа зевак, смотрел на странное произведение искусства. И, наверное, планировал казнь этого злосчастного Тони. Потом вздрогнул, посмотрел на бумажку, которую ему вложили в руку, и продолжил речь:
— …Тюльпан — символ… э… женский символ, его изображения отражают жизнь женщины на всех её периодах — от рождения до смерти! — патетически воскликнул мэр и, как показалось Ане, зарыдал, уткнувшись в бумажку.
Народ радостно зашумел, и придвинулся к чаше фонтана. Кто-то крикнул «запускай!» и все уставились на фонтан. Тони так и стоял с видом триумфатора."
про засаживание
я ваще про скот щитай не знамо нихуа)
ну... с мясом кости то. так-то курицу можно разделать. я даже разделывал, делал суп, плов и норм. Разделывать только не понравилось. нож нужен хороший, а у меня не было подходящего.
А я совсем никакой суп не понимаю. Для меня суп это вода, в которой плавает немного еды) живот набит, а всё равно голодный)) а ещё его, а именно борщ, заставляли есть в детстве. Варю иногда борщ для м...