#Текст

Трансильвания-2

детектив на общественных началах-2

38
Читалка

Сегодня -- второй кусок. Допрос Иоанки. меня интересует тот же вопрос, что и инспектора: кто покусился на репортера? и как он оказался в фонтане? @kimpokom @Pepels @Kukabara и все, кnо хочет - прошу ваши варианты.

Действующих лиц сегодня двое:

@Kukabara - Иоанка Болбочана – хозяйка местной пекарни.

@Colonel_Brom - Думитру Апостол. полицейский инспектор.

Иоанка сидела в комнате для допросов, сложив руки на коленях. Не плакала. Не дрожала. Только нервно теребила мягкую бархатную ткань на коленке. И широко открытыми глазами смотрела на инспектора Думитру Апостола. Словно он гигантский богомол, а она в жизни таких огромных не видела. Еще чуть-чуть — и она протянет нервный пальчик и потрогает его за нос.

Думитру мотнул головой и отогнал дурацкие мысли. Эта Иоанка Болбочана всегда его немного пугала и раздражала этой непредсказуемостью.

— Иоанка Болбочана, — сказал майор. — Скажите, пожалуйста, где вы были 15 и 16 января?

Иоанка открыла рот и оглянулась. За спиной никого не было, подсказать никто не мог, и она принялась со всей серьезностью вспоминать:

— Дома была. Потом пошла в пекарню.

—Подробнее, пожалуйста, — уточнил Инспектор. — Во сколько была, во сколько пошла.

— Пятнадцатого, да? С самой ночи дома была. А потом в пекарне часов с шести утра. Потом пришел Мирче, я с ним поговорила. Потом проводила его до дому… Это часов в 10. Потом вернулась. А к двенадцати стаи собираться люди. Так до четырех и не выходила. Потом закрыла пекарню, прибралась и в семь была дома.

Инспектор записал.

— Продолжайте.

Иоанка продолжила:

— Вот. А потом я смотрела телевизор и легла спать.

— Во сколько?

— Легла спать? Часов в десять.

Инспектор отложил авторучку, взял карандаш и постучал карандашом по столу.

— Кто-нибудь может подтвердить?

— Кто может подтвердить что? — заволновалась Иоанка. Она всегда волновалась, когда не понимала, что от нее хотят.

— Что вы были одни, — уточнил инспектор и нахмурился: ему кажется, или уточнение выглядит несколько нелогично?

Иоанка еще больше выпучила глаза и совсем перестала моргать. Вот теперь она точно выглядела, как сумасшедшая. А Думитру давно подозревал, что эта особа несколько не в себе: такое творить… Месяц назад и в фонтан прыгнула, и корреспондента душила, и мэра практически согнала с трибуны. И даже одного из деревенских мужиков покалечила велосипедом. Беда ходячая, а не Иоанка. И что его брат, Василе, в ней нашел? Ходит, страдает по этой дуре… Хотя, сам он тоже хорош!

Инспектор вздохнул и повторил:

— Так кто может подтвердить?

— Никто, — отмерла, наконец, Иоанка. — Я ж одна была.

— Так, — инспектор положил карандаш на стол и снова взял ручку. — А дальше? Что вы делали утром шестнадцатого января?

— Так того… — неуверенно похлопала глазами подозреваемая. — Снова в пекарне была. Хлеб же надо печь. И этот… Василе же приедет с Каталиной за булочками и хлебом, надо успеть. Ну вот, к восьми они приезжают. А в половине девятого — завтрак в отеле. Чтоб, значит, прямо теплые булочки. Да, — уверенно кивнула Иоанка головой.

— Что — «да»? — поднял глаза от протокола инспектор.

— Я успела. И к восьми приехали Василе с Каталиной, забрали хлеб и булочки. Каталина теперь сама-то не ходит ножками, такая цаца стала! Теперь ее Василе возит, — обиженно и, как показалось Думитру, немного ревниво сказала Иоанка.

Инспектор хотел было сказать, что обижаться тут нечего, надо было бы — Василе возил бы Иоанку по первому ее требованию, просто ее пекарня рядом с домом, и возить ее никуда не надо. А Каталине по метели ходить не так-то приятно… Но ничего не сказал, не его это дело — воспитывать гражданку Иоанку Болбочану. Его дело — выяснять обстоятельства преступления: нападения на этого злосчастного корреспондента. Поэтому он отбросил посторонние мысли и устало сказал:

— Не отвлекайтесь, гражданка. То есть никто не может подтвердить, что утром шестнадцатого января вы были в деревне?

— Как никто? А булочки? Булочки могут подтвердить. Они же теплые были.

Инспектор положил ручку на стол. Но карандаш не взял, а вытащил из ящика стола пакет и положил на стол.

— Посмотрите внимательно, вам знаком этот предмет?

Иоанка потянулась к пакету. Похлопала глазами.

— Знаком. Это молоток.

— Это ваш молоток? — уточнил инспектор.

Иоанка пальцем пошевелила пакет, чтоб получше рассмотреть.

— Я не знаю. А ты где его взял?

Инспектор поморщился от фамильярности, но ответил:

— Отвечайте на вопрос, пожалуйста.

Иоанка откинулась на спинку стула, склонила голову набок и хмыкнула. Инспектор мысленно поежился: такая Иоанка могла отбрить кого угодно: хоть его, инспектора, хоть генерала, хоть мэра. Такое ее настроение означало, что ее кто-то вывел из себя. И кто же это, а? надо держать ухо востро и не вестись на ее провокации.

Иоанка теперь уже не стесняясь взяла в руки пакет с молотком и покрутила его, рассматривая со всех сторон.

— А что это он грязный?

— Это ваш молоток? — настаивал инспектор. Он уже начал злиться. Отправить эту Иоанку под стражу на пару дней — сговорчивей станет!

— А я откуда знаю! — возмутилась та. — Может и мой! Ты же не говоришь, где его взял! А может, пока я одевалась, ты в мой сарай залез!

— Но вы, по крайней мере, можете сказать, похож он на ваш или нет?

Думитру сам не знал, зачем это спросил. Какая разница, узнала она молоток или нет? Не хочет отвечать — проведут обыск!

Иоанка еще глянула на молоток еще раз и положила на стол.

— Может и мой. Я что, запоминаю, как он выглядит? Молоток и молоток. Вот если бы ты спросил у меня сразу: где, мол, твой молоток, Иоанка, то я бы дома поискала его. А так — откуда мне известно? Так я не могу.

Инспектор сжал зубы, чтоб не сорваться и не нагрубить этой невыносимой женщине.

— Хорошо, — сказал он и взял ручку, записал что-то в протоколе. — Тогда нам придется поехать и проверить — на месте ваш молоток или нет.

— А в чем дело-то? — недоумевала Иоанка. — На черта тебе мой молоток? Я-то думала…

— Что вы думали? — ухватился за новую Иоанкину мысль Думитру.

— Ну, что он пожаловался... — обиженно поджала губы подозреваемая. — Как начал ходить — так и нажаловался! А я его порядочным считала!

Иоанка надулась и демонстративно отвернулась к окну.

— Кто нажаловался? — рискнул уточнить Думитру, несмотря на явное раздраженное состояние подозреваемой.

— Как кто? Не прикидывайтесь! Все вы, мужики, одинаковые! Сначала одно говорите, а потом вон — заявления пишите! — всхлипнула Иоанка, вытерла нос и вздохнула. — Ну, значит, не судьба.

Инспектор давно потерял нить рассуждений Иоанки, как мог корреспондент нажаловаться, если его, предположительно, убили? Да, не до конца, но по словам врача — его же били остервенело и после того, как он упал! То есть, скорее всего, собирались именно убить. И что значит — не судьба? Иоанка надеялась крыть преступление, а теперь смирилась с судьбой?

— Как давно вы видели Якоба Дину? — зашел он с другой стороны.

Подозреваемая вскинула голову и удивленно посмотрела на инспектора:

— Кого? Какого Якоба?

— Корреспондента газеты «Культурный наблюдатель».

— Корреспондента?.. Наблюдатель?.. Я не знаю никакого корреспондента!

— Как это не знаете? — Думитру пошелестел бумажками и достал нужный листок. — Вот, 19 декабря вы напали на него в редакции газеты. Не помните?

— А, это этот… Я вот тогда его и видела, глаза б мои его не видели!

Думитру подумал, что это может быть правдой: Иоанка не того сорта барышня, чтоб таиться и поджидать. Она придет и нападет при свете дня и при свидетелях, ее это не остановит. С другой стороны — этот чертов репортер изрядно подпортил Иоанке репутацию. Она могла затаить злобу. Но как она его смогла вытащить в фонтан? Как смогла убедить прийти именно туда ночью?

Или это не она?

— Так кто же, как вы думаете, мог на вас нажаловаться? — снова вернулся он к важному вопросу.

— А то вы не знаете? Вот и скажите ему, что меня арестовали, что может жить теперь спокойно, а я больше ничего не скажу!

Думитру скрипнул зубами. И что с этой ненормальной делать?

Авито? Обувь на зиму? Да :)

45

Здравствуйте.

Читал анадысь, что ищут обувь на зиму. Знаете и я искал. Так вот есть фирма Фарадей!!! Ее используют для рыбалки/ ходьбы и пр. Цена на Авито очень хороша!!!

Главное знать какая модель обуви вам нужна. Поверьте Фарадей это не паритет/ БТК/ воинторг и пр. Токо Фарадей покупайте , а остальные фирмы только если даром дадут.

На Авито бывает и доставка кстати( сдэк/ Авито/ Яндекс и пр). Поэтому Авито даёт много преимуществ я считаю

Так вот к нашим баранам.

Вот 3 модели . Да они на морозы рассчитаны -10..-40. Иначе нога вспотеет сильно. Знаете с кожей и мембраной за 2500-3500₽, то особо и выбора нет в интернете или магазине. Поэтому Фарадей( про другие фирмы уже писал. Купите не Фарадей , и поиграете в лотерею в Н сумму...)

Самое в них это.. разносить на ноге. Зато потом пишут мол удобны.
_____

К сожалению у меня есть зимняя обувь, и Фарадей не нужен. Поэтому сам только рекламирую их за бесплатно 🤣. Фарадей = Авито= цена хорошая. ( В интернете Фарадей дороже в 1.5-4 раза!)

----Мембрана живёт не более 5 лет.--- Поэтому ищите Фарадей с 2024 года выпуска или 2025-2026 года!!!!!

Началось...-2

детектив на общественных началах-2

42
Читалка

Да-да, мы сегодня начинаем. Сограждане, заинтересованные и не очень. Сегодня - начало. Самое-самое, но кто в теме - увидят свои идеи, и куда все начало двигаться. (@kimpokom, вот короткое, но начало)

Напоминаю, что весь текст выкладывать не буду, только кусочки, из которых невозможно узнать всю интригу. Выкладываю, чтобы показать, что из ваших комментариев попало в сюжет и в текст. Конечно, вся книга будет доступна потом, когда я ее закончу. Если, конечно, закончу.

В любой момент можно заявить себе роль. Новую или уже существующую и свое видение развития сюжета. Обычно в комментариях творится ад и израиль, там сложно что-то понять, но вот то, что именно туда сыплются предложения и идеи -- это очевидно.

Для тех, кто не знает: дело происходит в глубинке Трансильвании, деревня Цапу и небольшой городок - административный центр.

Сегодня участвуют:

@Kukabara - Иоанка Болбочана – хозяйка местной пекарни

@Colonel_Brom - Думитру Апостол. полицейский инспектор

@Pepels - Доктор Брынски, врач.

Глава 1

Думитру Апостол, инспектор полиции, вышел из машины, поежился от утреннего мороза и двинулся к чаше недавно открытого фонтана. Правда, потом его снова закрыли: кто ж запускает фонтан в декабре?

В чаше фонтана суетились медики. Между мелькающих ног и чемоданчиков виднелось тело. Местами окровавленное. Доктор Брынски увидел Думитру, вздохнул, махнул рукой в сторону медиков и направился к инспектору. Доктора вызывали, когда в экстренные службы городка сообщали о наличии трупа. Доктор был судмедэксперт. Нет, не только, конечно. В свободное от трупов время он лечил и вполне живых граждан.

Доктор с трудом перелез через бортик пустой чаши фонтана, отряхнулся и покачал головой.

Думитру снова глянул в сторону медиков.

— Жив, что ли? — спросил доктора.

— Жив. Пока жив.

— Ну, хоть так. Мои ребята осмотрели место? — кивнул думитру в сторону оперативной группы, торчавшей там же, у фонтана.

— Да, они и сказали медикам, что он жив. Но — я уже приехал. Пока я тут не нужен, я, пожалуй, поеду домой, позавтракаю и на работу: в девять у меня прием больных. Звони, если что.

Доктор удалился. А Думитру Апостол пошел к оперативникам. Утро, конечно, не удалось, но хотя бы пока не труп.

Иоанка готовилась к свадьбе.

Не то чтобы вот прямо готовилась и подбирала платье. Нет, она готовилась морально. Раньше ей и в голову не могло прийти, что она будет готовиться к свадьбе именно морально. Она думала, что будет летать от счастья и радостных ожиданий.

Но не летает… И никак не может понять, почему?

Может, ей не хочется покидать свой любимый зеленый домик? Или она не хочет бросать свою пекарню?

Да, пекарня была ее любовью и призванием. Пекарню ей передала бабушка. Мама Иоанки вышла снова замуж лет двадцать назад и уехала в Австрию. С новым мужем. А Иоанку оставила своей матери. Иоанка выросла, приняла из слабеющих бабушкиных рук пекарню и до недавнего времени наслаждалась свободой и предпринимательством.

И вот же, угораздило собраться замуж… Да еще –а кого! За хмурого и молчаливого Мирче! Ну и пусть у него есть сыроварня. Но он же требует, чтоб Иоанка забыла о своей пекане и стала следить за домом. За его, Мирче, домом! А дом Иоанки — продать! А пекарню — не продавать, в пекарню надо нанять повариху, Каталину, например!

Какой глупый Мирче! Да чтоб ее вражину Каталину, да в свою пекарню!! Ни за что! Да чтоб сидеть дома и варить Мирче похлебки?! Да ни за что!!

И Иоанка сидела и страдала.

Кто-то постучался в дверь. Иоанка вздохнула и пошла открывать.

На пороге стоял Думитру Апостол.

— А, привет, — Иоанка отстранилась, чтоб пропустить Думитру в дом. — Заходи.

Но Апостол не зашел. Он дернул подбородком и отчеканил:

— Гражданка Болбочану, вы задерживаетесь в связи с подозрением в покушении на человека.

Иоанка замерла. Какое покушение? Это на Мирче что ли? Ах, он все-таки нажаловался?! Каков, а? Не только лишить ее пекарни и дома собрался, а еще и в тюрьму упрятать!

— Какой он гад! — в сердцах сказала он и ткнула пальцем в грудь представителю власти. — Пусть скажет спасибо, что еще легко отделался!

Думитру удивленно поднял бровь, но сдержался и только сдержанно сказал:

— Собирайтесь. Я жду вас в машине.

Какая обувь хороша ?

46

Здравствуйте.

Давно я желал это написать. Вот и время пришло. Мембрана или кожа или синтетика в обуви хороша? Все хорошо токо под свои цели!! Остальное от толщины денег в кармане.

Не отчаивайтесь если купите обувь не удобную. Зато будет опыт 🤣🤗. Многие через это прошли. Лучше готовьтесь к зиме сейчас, а особенно к гололеду. Позже покажу 🦔...
-_-_-_-_-_
В моем детстве было хорошо, когда на хлеб сахара и водичкой полить. Деликатес. Мы тогда не знали про мембраны/ кожу и пр. Просто ходили в чем есть. Да далеко ходили. Также велосипеды помогали хорошо нам.
_-_-_-_-_

При жёсткой подошве, можно купить или сделать мягкую стельку.

Задник натирает? Кусочек кожи приклеить внутрь обуви.

Ноги потеют? Купите кожаные стельки. Токо из кожи, а не кожзам . Цена 200₽-350₽ примерно.

Шнурки плохие? Купите получше.

Обувь синтетическая быстро мокнет? Купите спреи от влаги. Помогают , только не будет защита как в сапогах резиновых.

(Поэтому разношенная и удобная обувь ... намного победит новые ботинки неразношенные. Совет!)

Продолжение поста 10 fuсkтов

Ответ на пост: 10 fuсkтов

46
Читалка

❌1. Изучаю литовский и валлийский языки.

Многих подловила 😏 Нет, я их не изучаю и даже нельзя сказать, что изучала. Максимум, пощупала немного. В литовском остановилась на фонетике, а из валлийского запомнила только, что merch — девочка, а madarch — гриб.

✅2. Имею больше десятка автографов от музыкантов, на чьих концертах я была.

Ну тут просто правда. Есть и отечественные, и зарубежные. Это у меня увлечение такое — ловить музыкантов после концерта и просить расписаться. На концерт всегда хожу с маркером. Стараюсь ещё диск брать, если есть, но есть автографы и на билетах, и на сет-листе, и на постере. Что под рукой будет.
Вот часть из них:

✅3. Больше полугода проходила с неудачным окрашиванием волос.

Тоже правда. В прошлом году стукнуло в голову краситься в тёмно-синий. Он лёг только на корни и никак не хотел прокрашивать длину. Ни одна краска не справилась. В итоге у меня синие корни и выгоревшая русо-соломенная длина. А когда ещё корни свои отрастали, ммм, красота. Недавно я смирилась и просто перекрыла длину иссиня-чёрным. Перед покраской успела сфоткать свой позор.

❌4. Люблю заниматься огородом.

Почти никто не обманулся. Не-не, я люблю кушоть вкусные ягодки и огурчики с дачи, а собирать два ведра смородины, поливать все грядки под атаками комаров и рвать траву я не люблю! Зато комнатные растения — это моя любовь. Вот "семейное фото" ^_^

✅5. Начала седеть в 17 лет.

Перед школьным выпускным я пошла впервые красить волосы в парикмахерскую. Парикмахер меня расчёсывает и говорит "ой, а у вас тут седой волос" О_О Сейчас, к 30 годам, я на треть седая. Мама тоже довольно рано начала седеть, но позже меня. Просто вот такие шутки генетики.

✅6. Мужик 50+, которого я никогда не видела, прислал мне большой вибратор весьма реалистичного вида в подарок.

Звучит, как офигительная история, но на самом деле это довольно скучно. В TESO у меня есть в друзьях один чел, с которым мы просто иногда общаемся на общие темы, но вообще без тормозов. То есть, можем рассказать любую фигню. Он мне рассказывал, что работал проституткой в 90-х, например. Ну и как-то он сказал, что его подруга заказала прибор, но там не работала вибрация, и она отдала сей девайс на починку другу, а сама заказала другой. Он хотел подарить вибратор мне, но в итоге не смог починить, купил новый и отправил мне новый, потому что уже пообещал! Вибратор успел даже поучаствовать в фотофоксе.

❌7. Еврофан с детства.

Нет, в детстве Евровидением абсолютно не интересовалась, а победители, о которых я знала, меня скорее раздражали (привет Рыбаку с его сраной скрипкой). Увлеклась я уже в универе, с тех пор у нас с подругами ежегодная традиция вместе смотреть финал. Оказалось, что на конкурсе можно выцепить очень много интересной и необычной музыки, если готов рыться в говне. Кстати, посты потихоньку начинаю готовить, так что вам рыться не надо :)

❌8. За пределами родного Крыма бывала только в Москве.

Нееет, в Москве я просто бываю чаще всего. А так в детстве мама возила меня к родственникам в Уфу, а в 17 лет я гоняла в Харьков на концерт.

❌9. Ужасно боюсь водорослей на дне моря.

Не боюсь водорослей вообще, они даже омерзения не вызывают. Но на большие скопления стараюсь не наступать, потому что под ними могут прятаться всякие осколки бутылок, острые камни и прочая травмоопасная дичь.

✅10. Флиртовала с несколькими ментами на работе.

Да, я же работала в ментовке, всякое бывало. Там много молодых и симпатичных. Но дальше слов это не заходило, мы-то знали, что все менты — алиментщики.

Получают по е-баллу:

4 — @Rian

3 — @estydaven, @evgenycheshirecat, @Porked, @Alida, @jewellerpotato, @Moonshine

2 — @Thefoxinmyheart, @capybarystic, @Kukabara, @AlNiKo (ага, 1:1)

1 — @Hippopofox

Из относительно угадавших не участвовала Потата, передаю тебе. Porked отказывается, но всё равно тоже двачую вызов.

10 fuсkтов

38

5/5, как положено. Почти без подвохов.

1. Изучаю литовский и валлийский языки.

2. Имею больше десятка автографов от музыкантов, на чьих концертах я была.

3. Больше полугода проходила с неудачным окрашиванием волос.

4. Люблю заниматься огородом.

5. Начала седеть в 17 лет.

6. Мужик 50+, которого я никогда не видела, прислал мне большой вибратор весьма реалистичного вида в подарок.

7. Еврофан с детства.

8. За пределами родного Крыма бывала только в Москве.

9. Ужасно боюсь водорослей на дне моря.

10. Флиртовала с несколькими ментами на работе.

Императорский XYII

44

Многие люди видя надпись ХУЙ на различных объектах считают это ребячеством и детским садом, но правда такова, что магическое начертание "ХУЙ" это часть нашей традиции и великое культурное наследие!

Вот к примеру была такая история - в 2020м году решили отреставрировать памятник Николаю I на Исаакиевской площади.

Нагнали туда всяких фотографов и один из них запечатлел страшное: на подбородке императора был выцарапан ХУЙ! Как оказалось, для историков это вовсе не новость. ХУЙ обнаружили ещё при Советах, но трогать не стали - дескать это тоже часть культурного наследия.

По одной из легенд эта надпись появилась в 1917м, когда трое пьяных матросов решили выразить своё почтение давно почившему императору. Однако другая легенда гласит, что ещё в советское время с помощью пожарной машины и лестницы физики по металлам взяли соскобы с надписи и выяснили, что возраст надписи совпадает с возрастом самой отливки. А значит, вполне вероятно, что хуй накарябал сам Клодт, который эту статую и ваял.

К несчастью современники не ценят такие культурные артефакты и хуй был замазан(зачеканен), но мы верим, что однажды Россия вспрянет ото сна и на обломках бескультурья снова накарябают ХУЙ.

Каникулы в Трансильвании

Глава 7. Убийство: шок и волнения.

47
Читалка

Ана облокотилась о спинку кресла и присмотрелась:

— Ой, — сказала она, выпрямилась, и ее круглые глаза уставились на Мирэ.

Мире тоже заглянула за кресло. И тоже выпрямилась. С неестественно прямой спиной развернулась и двинулась к лестнице. По пути схватила Ану за руку и потащила за собой.

У лестницы остановилась и сказала каменным голосом.

— Надо звонить в полицию.

Наверху послышались торопливые шаги. Мире глянула вверх и побежала по лестнице, Ана — за ней.

Они взбежали на второй этаж. Никого.

— Ты же слышала? — шепотом спросила Мирэ. — Тут кто-то бежал… В наш коридор или в соседний?

Ана пожала плечами. Они еще раз оглядели коридор, где был их номер. Пусто. Двери закрыты. Или нет? Вроде бы одна дверь приоткрыта.

— Только не вздумай туда идти! — сурово прошептала Мирэ. — Надо спуститься вниз и позвонить в полицию, — Мирэ решительно развернулась. — Это место преступления.

Они спустились, подошли к телу. Слава богу, тело было скрыто креслами.

Мирэ рылась в сумочке в поисках телефона. Ана не моргая смотрела на торчащие из-за кресла ноги в ботинках.

— Алло, полиция? Тут убили человека… Ножом… Не знаю…

Ана снова наклонилась над креслом и оглядела то, что еще утром было Виктором: тело лежало на спине, в свитере, коричневых фланелевых брюках и ботинках. В груди торчал нож со светлой резной рукояткой в виде оскалившегося барса или другого кошачьего. Ни сумки рядом, ни телефона.

Ана отвернулась от тела.

— Кто же там все-таки ходил? — посмотрела она на лестницу. — Может, это убийца?

— Он что, идиот? Куда он скроется оттуда?

— А если он тут живет и теперь сделает вид, что и не выходил? А? Или на галерею вышел и потом… А куда ведет галерея?

Мирэ тоже посмотрела наверх.

— Там четыре двери… И дверь на галерею. Интересно, оттуда есть выход куда-то? или просто лоджия какая-нибудь?

— Может и есть, я не проверяла… — ответила Ана. — Но вроде бы хозяйка не говорила про это… Про веранду говорила, а про галерею — нет.

— Ладно, — подытожила Мирэ, — полиция разберется. Надо ждать.

— И где мы будем ждать? Тут? Около покойника? — ужаснулась Ана.

— Конечно, а где же еще, — невозмутимо кивнула Мирэ. — Давай сядем вот тут. Нам уходить нельзя — это место преступления. Вдруг убийца вернется и захочет что-то изменить. Например, забрать свой нож! — Мирэ решительно села в кресло подальше от места преступления. — Да выключит кто-то эту чертову музыку?

Сейчас играла какая-то тягучая композиция. Ана не знала, что это, да и знать не хотела.

— Может, позвать хозяйку? Спросила Ана и глянула в сторону стойки администратора. — Что она там говорила? Как ее надо позвать?

— Ничего она не говорила. Может, звонок какой есть? Пошли, посмотрим.

Они вдвоем встали, взялись за руки и, стараясь не смотреть в сторону покойника, пошли к стойке.

Звонок на стойке, действительно, был. Мирэ нажала на него пальцем: он противно задребезжал. Казалось, звук расползался по сумраку холла и лез во все незанятые цветами и диванами места.

Но никто не пришел. Мирэ оглядела стойку: нигде никаких дополнительных сигнальных приспособлений не наблюдалось.

— Может, надо к ней зайти? Где ее найти? — неуверенно предложила Ана.

Мирэ пожала плечами:

— Представления не имею, да и неважно это: скоро будут собираться люди в столовую. Все равно никому нельзя уходить. Ты же не хочешь тут остаться один на один с этим? — Мирэ кивнула в сторону кресла и того, что там лежало. — Или хочешь пойти одна на поиски хозяйки? Туда, где гуляет убийца?

— А он тут гуляет? — подняла бровь Ана.

— А где ж еще? Мы вошли и никого не видели. Значит, он еще тут. Гуляет или сидит в номере.

— А может, он давно сбежал. Может, он до нас сбежал.

Мирэ подумала и согласилась:

— Такое сможет быть. Может, он где-то во дворе спрятался: вон, дверь есть у стойки администратора, и вон там под лестницей можно спрятаться, а потом идти куда угодно. А может, он и не прятался, а ушел через ту дверь в рощу и теперь уже далеко. А может и нет, может, он где-то тут. Рисковать не будем. Будем просто ждать. Вдвоем безопаснее. Сейчас кто-нибудь придет, и мы попросим его найти хозяйку.

Они вернулись к диванчику и сели.

Послышались шаги и голоса. В холл вышли мужчина и женщина средних лет, которых они видели вчера на ужине, чета Мошеску, кажется. Они выглядели беззаботными и вряд ли предполагали, какое продолжение вечера их ждет.

Супруги подошли ближе к сидящим Мирэ и Ане.

— Добрый вечер, — мелодичным голосом сказала мадам Мошескэ, — Мы вам не помешаем? Я — Фелиция Мошескэ, а это мой муж, Георге. — И они приземлились на соседние кресла. Ног покойника супруги пока не видели.

Мирэ сверлила их взглядом, прикидывая, как преподнести новость об изменениях в планах на вечер. Мелодия в холле сменилась на более мягкую, романтичную.

— Вивальди, кантата какая-то там. Про Дорилу, в общем, — сообщила она семейной паре крайне важную информацию. — Исполняет, кажется, Андреас Шолль… А вы боитесь покойников?

Супруги Мошеску пришли в себя не сразу. Сначала переглянулись: а не сошла ли девочка с ума? Потом нахмурились: а не издевается ли она? А потом недоуменно глянули по сторонам.

— Какого покойника? — спросил муж.

— Вон, он там лежит, — показала Мирэ в сторону фланелевой ноги в ботинке.

Супруги недоверчиво глянули в сторону необычного объекта, снова переглянулись и встали. Супруга приготовилась упасть в обморок, но не успела.

— Добрый вечер! — раздалось от входной двери.

Все повернулись на голос: у входной двери стояла хозяйка, Мария, в расстегнутой шубе, шапке, раскрасневшаяся и радостная. На воротнике блестели снежинки.

Супруга Мошеску, мадам Фелиция, передумала падать в обморок, зарядила высокую ноту, простерла вперед руки и двинулась к хозяйке. С лица Марии медленно сползла улыбка. Мадам Мошескэ достигла Марии, заключила ее в объятия и, устроившись на богатом, присыпанном снегом воротнике шубы, дала волю чувствам.

— Знаете, там… — неуверенно начал господин Мошеску, но продолжить не решился, только беспомощно посмотрел в сторону ноги.

— Там покойник, — закончила за него Мирэ.

Хозяйка сняла с шеи прилипчивые руки мадам Мошескэ и оглядела присутствующих.

— Это шутка какая-то? Как на Хэллоуин? — строго спросила она Мирэ.

Мирэ не ответила, отошла в сторону и показала на торчащую из-за кресла ногу в ботинке.

Мария со строгим лицом прошла к ноге и заглянула за кресло.

Повернулась ко всем с побледневшим лицом. Отошла подальше от злополучного кресла к стойке администратора. Взяла телефонную трубку и повертела ее в руках.

— Вы позвонили в полицию? — повернулась она к присутствующим.

— Я позвонила, — ответила Мире и помахала мобильным.

Мария положила трубку телефона на место. Запахнула шубу и прошлась по холлу. Села в кресло.

— Нам остается только ждать. Но, думаю это не помешает вам поужинать, — добавила она.

Мадам Мошескэ издала снова протяжный звук, но Мария не дала ей разойтись вовсю.

— Господин Мошеску, пожалуйста, успокойте жену. Ни к чему беспокоить всех остальных. Это делу не поможет, а вот людям отдыхать помешает.

— Как будто покойник — не отдыхающий и ему никто не помешал, — проворчала Ана.

— Дорогие мои, не усугубляйте ситуацию. Приедет полиция и во всем разберется. А ужин, я думаю, уже готов, — посмотрела Мария на свои часики. — Проходите все в столовую, садитесь. И спокойно ужинайте. Все остальное — дело полиции. Будьте благоразумны.

Ана с Мирэ переглянулись. Мирэ кивнула. Они обошли кресло, где сидела Мария, и прошли в столовую за ними потянулись супруги Мошеску.

Ужин прошел в напряжении. Те, кто приходил позднее — заходили с самым разным выражением лиц. Незнакомый молодой человек вошел с испуганным лицом. Другой, тот, которого они видели вчера на ужине, высокий, с очаровательной улыбкой, зашел совершенно спокойный, впрочем, одна бровь была вопросительно приподнята. Пожилая дама, которая накануне сидела у окна, вошла с таким же, как и всегда, суровым лицом, но брови, кажется, были сведены чуть больше, чем обычно. Мариус зашел с обескураженным выражением лица.

— Какие разные люди, — глубокомысленно бормотала Мирэ, — там труп, а все реагируют по-разному. Интересно, а как мы сами выглядели тогда?

— Когда? — Ана отвлеклась от созерцания постояльцев отеля и повернулась к Мирэ.

— А тогда, когда пришла хозяйка. Мы, наверное, тоже выглядели, как перепуганные глупые курицы.

Ана попробовала вспомнить, как выглядела Мирэ… Ничего глупого, а тем более — куриного, она не вспомнила.

Мариус сел к ним за стол.

— Разрешите, я с вами сяду… Вы не против?

Мариус, не дождавшись ответа, отодвинул стул и тяжело опустился на него.

— Что случилось, Мариус? — сочувственно спросила Мирэ. — Вы сегодня как-то не так выглядите. Заболели?

Мариус вздохнул и покачал головой.

— Так вон какие дела творятся, — кивнул он в сторону прикрытой двери столовой.

Там, в холле, слышались негромкие разговоры, топали люди. Но в соловую никто не входил.

— А еще, знаете… — Мариус помедлил. — Хотя нет, это не имеет отношения к делу.

— Что не имеет? — спросила Мирэ. — Что у вас нож пропал?

Мариус вскинул голову и разинул от удивления рот.

— А откуда вы знаете? Или… Или это вы…

— Мы? — Мирэ пожала плечами. — А что — мы?

Мариус еще подумал, посмотрел на девушек, как будто прикидывал, стоит ли им доверять, и все же решил пояснить:

— Вы нож мой не брали?

— Когда бы мы его успели взять? — подняла бровь Мирэ.

— Да, когда? Утром вы уехали очень рано, а когда мы вернулись… А где вы были, когда мы вернулись? — с подозрением прищурилась Ана.

— Я не знаю… Я не знаю, когда вы вернулись, — развел руками Мариус. — А кто же тогда взял? И потом, я не знаю, когда пропал нож — вчера он был, а сегодня его уже нет. Может, его вчера взяли…

— Мы и вчера не могли, — решительно отвергал инсинуации Мирэ.

Мариус задумчиво теребил вилку, хотя ужина еще не подали. Потом оглядел Ану и Мирэ:

— Так откуда вы узнали про нож?

— Как откуда, — Мирэ повернулась в сторону кухни: негромко скрипнула дверь и в плавание по столовой отправился не только Лонуц, но и сама Каталина. — Вашим же ножом убили Виктора.

Мариус уронил вилку и с ужасом уставился на Мирэ.

— Что вы сказали? Убили? Виктора? Когда?

Мире снова повернулась к Мариусу.

— А мы откуда знаем? Мы приехали, а он уже убит. Там, в холле, — Мире оглянулась на Лонуца и Каталину: вдвоем они расставляли тарелки с ужином в два раза быстрее и уже приближались к ним. — А вы когда вернулись?

— Я? — Мариус растерянно смотрел на Мирэ. — Я вернулся часов в шесть. Примерно. Я не смотрел на время. А хотя нет, смотрел, — радостно встрепенулся он, — я хотел знать, опаздываю я на ужин или нет. Я тогда шел по нижней дороге из деревни. Свернул на дорожку, вышел на шоссе… Наверное, минут пятнадцать точно шел. Значит, тогда было около половины седьмого… А ближе к семи я и пришел…

— То есть как раз перед нами, — констатировала Мирэ. — А какая музыка играла?

— Музыка? Я не помню, какая. Я не очень разбираюсь в музыке, я бы и не запомнил.

— А если я вам включу, вы ее узнаете?

— Нет, — покачал головой Мариус, — я вообще не уверен, что слышал эту музыку. Она тут всегда, я даже ее не замечаю.

— А жаль, — вздохнула Мирэ, — мы бы узнали точное время, когда вы пришли. Наверняка же запись включает хозяйка. А даже если это и радио — всегда можно узнать, во сколько была та или другая композиция. Жаль, жаль. А скажите, Мариус … — спросила снова Мирэ, но договорить не успела: справа у ее плеча появилась Каталина и ловко поставила перед ними тарелки с ужином: сегодня были колбаски без оболочки из рубленного мяса и соленья. Колбаски пахли восхитительно.

Каталина еще раз крутанулась у их стола и разложила хлеб и соус.

— Я больше люблю салат из свежих овощей, — вздохнула Ана и поковыряла соленья вилкой.

Каталина мгновенно отреагировала:

— Свежие салаты у нас каждый день, а соленья очень полезны для пищеварения, уж поверьте! Еще никто не жаловался на наши соления! Мы их берем в деревне…

— А разве это так можно — брать соленья у населения? — удивилась Мирэ. — Это же запрещено в пунктах общественного питания.

— Вы не так поняли, — очаровательно заулыбалась Каталина. — В деревне есть небольшой цех, они производят консервированные продукты, соления. У них все, как положено. Хозяйство небольшое, но все документы у них есть. Так что ешьте, не сомневайтесь! Все самое качественное.

Каталина медлила и не уходила.

— Скажите, а это вы нашли… ну… — начала, наконец, разговор Каталина.

— Мы, — коротко ответила Мирэ, чтоб прекратить мучения Каталины.

Та обрадовалась, втиснулась на пустой стул, осиротевший без Виктора, и изо всех сил постаралась сделать вид, что она в ужасе. Получилось не очень.

— И что? Он там прямо лежал? — зашептала Каталина, не обращая внимания на прочих посетителей, которые то ли с любопытством, то ли с опаской оглядывались на их стол.

— Прямо лежал, — снова коротко ответила Мирэ.

— С ножом в сердце? — с нескрываемым любопытством, но все еще пытаясь сохранить ужас на лице, прошептала Каталина.

— Да, прямо с ножом, — кивнула Мирэ.

— А вот скажите, — влезла в неспешную беседу Ана, — вот там звоночек для посетителей… А кто должен приходить, если я, к примеру, позвонила?

Каталина подняла брови и попыталась соединить в голове труп с ножом в груди и звоночек. Получилось, видимо, не очень.

— Какой звоночек? — осторожно спросила повариха и вопросительно посмотрела почему-то на Мирэ, как будто это она была ответственна за неожиданный вопрос.

— А тот, на стойке администратора, — кивнула Ана в сторону холла. — А то мы звоним, звоним, а никто и не приходит. А если мне срочно надо?

Каталина немного подумала.

— Мария, кто ж еще? — пожала она плечами.

— И что, она вечно сидит и ждет? И даже никуда не отлучается? — не отставала Ана.

— Да нигде она не сидит. И вообще — раньше звоночка не было. Это она и поставила…

P.S. Это последняя глава тут, на сайте. Ссылку на всю книгу целиком дам в комментариях под этим постом. Хотела сегодня ссылку дать - возникли некоторые технические трудности.

Каникулы в Трансильвании

Глава 6. Страсти по Фонтану.

39
Читалка

Впереди шел мужичок приятной пухлости, в верблюжьем драповом пальто и шляпе. Лицо у мужичка было розовощеким и недовольным. Брови сурово сдвинуты. В фарватере грозного мужичка двигалась группа поддержки: высокая, стройная и худая дама в шубе, коренастый мужик с платком на шее и в темно-зеленой тирольской фетровой шляпе с пером, и мужчина в черном плаще и черном странном головном уборе.

— Это у него цилиндр на голове? — прошептала Ана прямо в ухо Мирэ: не приведи господи, кто услышит!

— Да они тут все странные… — прошептала в ответ Мирэ и сделала пару шагов назад: — Давай отойдем от греха подальше… Это банда какая-то что ли?

— Банда фриков? — с подозрением оглядела необычную группу Мирэ.

— Кто их тут знает? Может, у них модно ходить в цилиндрах…

— Я тут никого в цилиндре пока не видела, — не согласилась Ана. — Нам пока все нормальные встречались.

— Ты не можешь говорить, что все они нормальные. Может, они выглядят, как обычные люди, а в голове у них неладно.

— Тогда вот эти… — кивнула Ана на колоритную группу, которая уже подошла совсем близко, — …эти тогда нормальные — они же выглядят как ненормальные…

— Тссс! — зашипела Мирэ.

Возглавляющий группу мужчина в верблюжьем драповом пальто остановился у прилавка нелюбезного парня.

— Здравствуй, Тони, — как-то язвительно произнес мужчина, что совсем не вязалось с его пухляшной наружностью.

Парень, который Тони, усмехнулся и, поигрывая деревяшкой, ответил:

— Здравствуйте, господин Бурча.

— Все готово? — спросил означенный Бурча.

— Покупатель… — шепнула Мирэ Ане. — Недовольный покупатель, — уточнила она.

Недовольный покупатель глянул за плечо парня, но там был только брезентовый задник ларька. Тони тоже туда глянул и отложил деревяшку.

— Да все готово, господин мэр. Вы же меня знаете!

— Вот именно — знаю! — начал кипятиться мэр в пальто, — Поэтому и спрашиваю: точно сделал? Или будет как неделю назад? И как месяц назад? И как в августе?! — с каждым словом мэр кипятился все больше.

Тони снисходительно глянул на градоначальника и повел широким жестом в сторону брезентового задника ларька:

— Пойдите и посмотрите сами, раз не верите… — благосклонно разрешил он.

Ана и Мирэ посмотрели туда, куда указывал Тони, но тоже ничего не увидели. Или нет? Вон между ларьками что-то видно… Что-то, обернутое темной пленкой и обвязанное веревкой.

— Ну, смотри, Тони! Если обманул, я тебе… Я не разрешу тебе тут торговать!

А между тем, стали подходить другие люди, среди них продавцы горшков и металлических фигурок. Подошел и какой-то молодой паренек.

— Смотри, — снова ткнула Мирэ Ану в бок, — это тот, из отеля.

Ана пригляделась: действительно, именно этот персонаж провожал их до двери номера, а потом они видели его в столовой. Как его там звали? Лонуц?

— А, к примеру, господин мэр, когда мне заплатят за работу? — задиристо спросил мужик в тирольской шляпе.

— Да что ты за мной все ходишь, Пауль, — недовольно отмахнулся мэр. — Я же сказал тебе, что оплата пройдет в понедельник. Да, Санда? — обратился он к сопровождающей его даме в шубе. Дама кивнула, — Сегодня понедельник? — снова обратился мэр к мужику в шляпе.

— Н-нет, — неуверенно ответил мужик и вопросительно оглядел присутствующих.

— Сегодня пятница, — вмешался Тони. — А завтра — суббота!

— Никаких понедельников! — возмутился Пауль в тирольской шляпе. — Или вы мне платите, или я разбираю вот это вот все! — обвел он рукой площадь. — А то, как построить — так давай, господин Войку, торопись и чтоб к сроку успел! А как платить — так понедельник? Разберу! — погрозил он кулаком ларькам.

Тони оглянулся на свой брезентовый задник и пожал плечами:

— Разбирай, Пауль, я себе свой поставлю.

— А вот и не поставишь! — погрозил ему пальцем мэр. — У тебя разрешения нет! Не имеешь права без разрешений никаких конструкций тут ставить. А я тебе разрешения не дам! Да, Санда? — Санда кивнула. — Потому что суббота и вся канцелярия закрыта! Вот так! — злорадствовал мэр.

— Ну, так пусть все с пола торгуют! — не сдался Пауль и топнул крепким ботинком с кантом. — А только не будет денег — я и трибуну разберу! И праздновать будете с одним фонтаном!

— Который еще неизвестно, есть или нет, — хихикнул до того молчавший мужчина в цилиндре.

— Есть, — гордо сказал Тони и снова оглянулся в направлении чего-то, обмотанного пленкой и веревками.

— Не может быть! — язвительно всплеснул руками мэр. — Не прошло и полгода!

— А я вам все сделаю быстро! — вставил мужчина в цилиндре. — Я всегда и все делаю быстро! Вот как только дадите разрешение на празднование, скажем, в первое воскресенье нового года — так я уже и готов! Да я уже и сейчас готов! Вот, смотрите… — мужик в цилиндре попытался сунуть под нос мэру папку с бумагами.

— Да отстань ты от меня, Николае, — поморщился мэр и отодвинулся от папки. — Что ты опять собрался праздновать? Бюджет на новый год давно утвержден!

— Как что?! Как утвержден! — видно, что искренне возмутился мужчина в цилиндре. — Я же вам говорил, и в заявке писал: «Праздник лилового кренделя»! Это традиционная зимняя выпечка и игрища! Это же каждый год в наших краях. По легенде…

— Отстань со своей легендой, — морщился мэр. — Хорошо, я почитаю твою заявку. Я даже сегодня почитаю. Ты сначала в том отеле стену дорисуй, а потом о кренделях думай! А то будет как с Тони! Санда, запиши, чтоб я в понедельник посмотрел…

— Вы же обещали сегодня!

— Хорошо, сегодня. Санду, запиши.

Санда выудила из глубины шубы телефон и старательно забегала пальчиком по экрану. Кивнула и с готовностью снова уставилась на мэра: ждала указаний.

— Очень, очень хорошо! А у меня все и готово! Только ваше разрешение — и завтра можно праздновать, — потирал руки мужик в цилиндре и с крендельками. — Ну, вы сравнили меня с ним! — недоброжелательно глянул он в сторону Тони. — У кого угодно спросите: обманывал ли кого-то Николае Брическу? И послушайте ответ!

— А я что, обманывал? — надулся Тони и снова взял в руки увесистую деревяшку. — Я все сделал, посмотрите сами. А потом обзывайтесь…

— Это они про фонтан? — спросила Ана. — Который завтра откроют? Давай глянем, — потянула она Мирэ в сторону от недружелюбной компании.

Они отошли немного в сторону, туда, где не было ларьков и можно было разглядеть конструкцию в центре площади. Это была не особенно большая бетонная чаша, пустая, без воды (зима же). В центре чаши наблюдался небольшой постамент. И на постаменте стояло что-то. Это было то самое, завернутое в темную пленку.

— Как ты думаешь, что это? Это человек? — шепотом спросила Ана.

Мирэ внимательно присмотрелась к объекту на постаменте.

— Не похоже. Вон там что выпирает?

Они еще присмотрелись.

— Может, это рука? — с сомнением предположила Мирэ.

— Может и рука. Это типа человек вот так отставил руку? — изобразила Ана предполагаемую позу фигуры. Получилось хоть и несколько манерно, но интересно. — Ну, допустим, это человек. А кто это? Местная знаменитость?

— Дракула что ли? — хмыкнула Мирэ.

— Или просто какая-то местная, вот прямо здешняя знаменитость. Может, какой-то актер или политик…

— Для политиков ставят памятники, а не фигуры в фонтане, — решительно возразила Мирэ и отвернулась от фонтана. — Что тут гадать: завтра приедем и посмотрим, что тут установлено.

— И не обязательно завтра, завтра его откроют, и он никуда не убежит. Можно в любой день посмотреть.

— Нет, я хочу посмотреть… — глянула Мирэ в сторону мэра и компании, — …как они запустят в мороз водопровод! Это аттракцион похлеще Дракулы.

— А что тут такого? — пожала плечами Ана. — Водопровод подземный, мороз не очень сильный. У людей же в домах есть водопровод зимой? Есть. Ну и тут будет.

— Видела, что с водонапорной башней зимой происходит? Там лед намерзает во всю высоту!

— Ну и тут намерзнет, и будет ледяная скульптура. Даже интересно! — фантазировала Ана.

Мирэ вздохнула и покачала головой: детский сад какой-то.

— Интересно, а этот, который из отеля… Он что тут делает? Тоже что-то продает или, как мы, гуляет? — задумчиво смотрела Мирэ в сторону компании, которая начала двигаться вокруг площади.

— Пошли, посмотрим, — Ана тоже проводила взглядом компанию, которая теперь свернула в сторону двухэтажного розового здания — мэрии. — Эти вроде ушли.

Паренек нашелся скоро: он и в самом деле что-то продавал: стоял у прилавка с кожаными изделиями.

— Ого, смотри… — восхищенно оглядывала вывешенное и выложенное богатство Ана.

Посмотреть было на что: тут было все, начиная с ремней и заканчивая мелкими сувенирами и подвесками.

— Куртку не хочешь? — спросила Мирэ, рассматривая странное произведение кожевенного ремесла: черная куртка, расшитая белыми и красными нитками. — Будет забавно смотреться с твоими красными волосами…

Ана фыркнула и отвернулась от провокационной куртки. Паренек вздохнул, но промолчал.

— Или вот — кошелек. Смотри, какой забавный, — хихикнула Мирэ и протянула Ане прямоугольный предмет, на рисунке четко просматривались звериные клыки.

— Я не фанат Дракулы, себе возьми, все равно его у тебя скоро украдут, — парировала Ана: всем было известно, что кошельки у Мирэ воровали с завидной регулярностью.

Парнишка молча наблюдал за ними.

— А вот гляди, какие милые кошечки, — засюсюкала Ана. — Давай вот эту кожаную подвесочку возьмем? — схватила Ана с прилавка небольшую розовую подвеску из кожи. — Гляди! Я ее на телефон прицеплю. Молодой человек! — обратилась она к парнишке. Тот хмуро повел глазом в ее сторону. — Дайте мне вот это!

Ана упаковывала розового котика в свой рюкзачок, Мирэ рассматривала большого черного паука.

— Берите, последний остался, — вдруг заговорил парнишка.

Мирэ даже вздрогнула от неожиданности.

— А вы сами это делаете? — спросила парнишку. — А как вас зовут? Вы же в отеле работаете?

Парнишка открыл рот и тут же его закрыл. Видимо, начал думать, на какой вопрос отвечать.

— Лонуц его зовут. Забыла что ли? — влезла Ана. — И он работает в отеле, да. Так ты сам делаешь это все… — помахала Ана ручкой над столом с товаром, — …или просто продаешь?

Парнишка молчал, только переводил взгляд с одной на другую.

— Постой, — отодвинула Мирэ Ану, — дай я спрошу. Ты сам это все делаешь?

Парнишка кивнул. Потом помотал головой отрицательно.

Мире подумала и решила диалог свернуть: слишком противоречив результат первого контакта. Она сказала «спасибо» и потащила Ану прочь с площади.

Перед тем, как заказывать такси, обсудили свои перспективы.

— То есть первое — завтра приезжаем на открытие фонтана.

— А как же по объектам ЮНЕСКО? — перебила Ана.

— Это же не завтра, это послезавтра. Так, завтра мы что собирались делать?

— А завтра собирались в пеший тур. Мирэ, я не выдержу пеший тур… Давай поездим хоть на автобусе.

— Автобусы по историческому центру не ходят, не ной. Ездить на автобусе будешь дома. А тут надо испытать все прелести туризма, — Мирэ приняла у официанта чашку кофе и ковригу, скрученную косичкой, обсыпанную маком и крупной солью. — Вот, скушай ковригу.

Ана недоверчиво посмотрела на крупинки соли и покачала головой:

— Нет уж, я заказала себе свои мученики, их и буду есть. По крайней мере, соль на зубах хрустеть не будет…

Несколько минут молчали и ели. Еда примирила Ану с пешей прогулкой, а Мирэ — с желанием Аны отправиться в бар как-нибудь.

— А то что мы как бабки старые — будем только по экскурсиям ходить. Нам надо и другую культурную программу, — выступала ободренная теплом кафе Ана. — Вот и посмотрим, какие у них тут бары. Только бы в отель вечером пустили.

— Ночью, — поправила Мирэ. — Мы вернемся ночью. Если вернемся…

— Что ты имеешь в виду?

— А то, что мы можем и не найти такси в такое позднее время! Сто раз надо подумать, прежде чем идти в этот твой бар. Потому что возвращаться будем ночью!

Мирэ махнула рукой: какие бары, если они и так после прогулок ног не чувствуют.

В отель возвращались в темноте. В деревне кое-где горели фонари, пара человек бродили по вечерним деревенским улицам.

Отель встретил яркими огнями во дворе. Машина Виктора стояла на парковке. В нескольких номерах горел свет.

Входная дверь была открыта.

В холле горел свет, играла мягкая негромкая музыка.

— Это Перселл, — снова с ходу определила Мирэ, — из оперы «Король Артур». И, конечно, Ледяная песня — Cold Song. Странно, — она пожала плечами, — снова классика. У хозяйки изысканный вкус. Обычно музыка какая-нибудь попсовая бывает.

— А ты что, часто в отелях бывала?

— Не часто, но иногда, когда с концертами ездили. И в кафешках же иногда фоном что-то играет. Меблировочная музыка называется.

— Лаунж? — уточнила Ана.

— Что-то вроде того, — согласилась Мирэ. — Сейчас такую музыку искусственный интеллект пишет. Но это все равно похоже на попсу. Но чтоб классическая музыка… Такого я не встречала.

Лестница мерно поскрипывала под ногами, внизу страдал Ледяной гений…

— Смотри, — остановилась Мирэ и показала вниз, в холл. — Там что-то лежит. Или кто-то?..

Они переглянулись.

— Кому-то плохо стало? Идем, надо помочь…

Они снова спустились в холл и пробрались между горшками и креслами. Заглянули за кадки справа, почти у самой стены…

Там лежал Виктор.

Каникулы в Трансильвании

Глава 5. Рыночки, сувенирчики…

37
Читалка

— А вы надолго приехали? — Виктор ловко рулил по узкой дороге, не страшась крутых поворотов.

— Дней на десять. Пока, а там посмотрим, — Ана смотрела по сторонам: одни горы и деревья. Первые дома появились только минут через пять езды.

— Да что тут смотреть-то больше десяти дней? — пожал плечами Виктор. — Тут замок, там замок. Еще деревня аутентичная… Даже много деревень. Этнографические музеи под открытым небом.

— Да, мы смотрели в интернете, — мрачно отозвалась Мирэ, — куда можно съездить посмотреть. И если без машины, как мы — то есть чем заняться и десять, и пятнадцать дней.

— Тут соглашусь, машиной удобнее. Не скучновато вам тут будет? Приехали бы на Новый год…

— Надеюсь, хоть какие-то развлечения тут есть, — вздохнула Ана. — На Новый год не получилось взять отпуск. А вы тут были раньше? — поинтересовалась она у Виктора, лишь бы поддержать разговор.

— Был, давно, еще студентом. А теперь по делам приехал, — Виктор засмеялся.

Ана удивленно подняла бровь:

— Какие дела в горах? Вы такой… Интеллигентный. Я думала, может, вы инженер. А вы — по делам. В такую глушь?

— А я по личным делам. Семейным…

Воцарилось молчание. Ана подумала, что неудобно выспрашивать человека о личных, а тем более — о семейных делах. Мирэ, видимо, считала так же. Молчание затянулось.

— А вы же видели рисунок в холле? — спросила, наконец, Ана. — Как вы думаете, это хозяйка свой портрет заказала?

— Скорее всего. Я не особо вглядывался. Это может быть и какая-нибудь королева. Или даже историческое лицо.

— Зачем тут историческое лицо? — удивилась Мария. — Разве что оно тут останавливалось…

— Может, и останавливалось, — согласился Виктор. — Но я думаю, это хозяйка. Она тут недавно, до этого другая была, Сорина.

— А вы откуда знаете? Вы же когда приехали? Вчера? Позавчера? Или вы тут уже долго?

— Нет, я позавчера приехал. Но вот знаю, — хитро глянул на них Виктор.

— А сколько лет Марии, знаете? — спросила Мирэ.

— Думаю, ей лет шестьдесят, — слегка поколебавшись, ответил Виктор.

— Да, молодо выглядит, — задумчиво пробормотала Мирэ. — Такая величественная… Прямо дворянская осанка.

— Это да, — хохотнул Виктор, — именно дворянская!

Виктор высадил их в центре города. Центр оказался не так уж и плох: церкви, соборы, яркие дома, брусчатка.

— А сфотографируй меня тут! — обрадовалась Ана. Был у нее бзик: он должна была сфотографироваться на каждой брусчатке, которая попадалась ей на жизненном пути. И не имело значения: зима это или весна, машины тут ездят или трамваи. Это было святое: фото на брусчатке.

И сейчас Ана тоже села на мостовую и вольготно раскинулась посреди проезжей части. Мирэ поспешила сделать несколько фотографий, пока их перфоманс не становил движение транспорта и не привлек внимание полицейских. Слава богу, пока полицейских не было видно, одни туристы сновали туда-сюда с фотоаппаратами.

День был солнечный, тихий. Город украшен к рождеству: в центре площади у старой ратуши, там, где был рынок, стояла огромная украшенная орнаментами и огоньками елка, рядом с елкой — вертеп «Рождение Иисуса» в натуральную величину. Было где фотографироваться и помимо мостовой.

Народ гулял по площади у ратуши, по соседним улочкам. Ана с Мирэ тоже пошли гулять.

— Заодно поищем то место, где лучше всего экскурсии заказывать. То, про которое Иоанка говорила. Вот их сайт. Но лучше поговорить лично.

Они гуляли по узким мощеным улицам, поднимались по длинной лестнице к Евангельскому Собору Святой Марии. Шли долго, минут пятнадцать, за это время Ана умудрилась упасть раз пять.

— Я же говорила тебе, что я не хочу идти! — хныкала Ана, стряхивая снег с колен.

— Ничего, зато посмотрели достопримечательность. И в кафе зашли. Тебе разве не понравилось кафе?

Ана вспомнила тушеное мясо из свинины, копченой и свежей колбасы, смоченной в томатном соусе — точитура. Ее подали с мамалыгой и вином (свинина просто плавала в вине). Ана до сих по ощущала на губах терпко-сладкий вкус мяса и вина. После него даже не хотелось выходить на холод и снова куда-то идти.

— Вот смотри, — рассуждала Мирэ, пока они шли вниз от собора к центру города, — послезавтра мы поедем по объектам ЮНЕСКО в Трансильвании. Познавательно. Но это послезавтра. А завтра нам предложили пеший тур по старому городу. Пойдем?

Ана еле тащилась по лестнице и не была склонна к беседе. Ей даже не хотелось фотографироваться на мостовой, не хотелось садиться на ледяные камни. Ей хотелось в теплое помещение и попить чаю. Или хотя бы кофе. А лучше — горячий шоколад…

— В конце концов, можно приехать утром и сразу записаться на экскурсию. Туристов еще много, скоро Новый год. Ну, не то чтобы скоро, но уже все украшено и по городу приятно ходить, — рассуждала на ходу Мирэ. — Думаю, туристы будут! Так что не в одну, так в другую группу нас запишут.

Они вышли на городскую площадь.

— Вот, смотри, можно сувениров купить. Давай тебе череп купим? — старалась Мирэ поднять Ане настроение.

Ана приободрилась. Череп — это прекрасно. Ана с детства любила черепа. Сначала на заколках, потом на футболках. А потом пошли ручки, кружки, бутылки… В виде черепа были даже формочки для замораживания льда. Ана давно выросла из детских пристрастий, уже и волосы красила в яркий и радостный красный цвет, но черепа…

Временные трудности в лице легкого морозца и падений на лестнице отступили, хотя и отказались пока сдаваться навсегда: колено еще болело, руки стыли от холода, горячего шоколада все еще хотелось.

— Вон, смотри, сколько лавок. Неужели да в самом центре владений самого Дракулы не найдем завалящего черепа? Идем! — И Мирэ потащила Ану в торговые ряды.

Площадь выглядела нарядно, как будто не было снега, мороза и плохого настроения Аны. Ларьки и навесы стояли вокруг центра площади, торчали у каждой стены вкруг площади, некоторые еще были полупустые: торговцы и торговки только начинали выкладывать товар.

— Ну что ж, пойдем, поглядим, чем тут порадуют, — потирала руки Мирэ.

Поглядеть было на что. Перво-наперво — Дракула. Дракула присутствовал в самых разных формах и размерах: на кружках и на тарелках, на футболках и в гробиках. Особенно мило смотрелась голова Дракулы в виде леденцов на палочке.

— Давай тебе купим, — усмехнулась Мирэ. — Будешь вечером наслаждаться черепом Дракулы в прямом смысле слова.

Ана глянула вокруг.

— А тебе давай купим во-о-он ту маску. На твоего бывшего похожа: глазки, волосики… Половины зубов нет и нос красный.

— А тебе тогда вону ту: такой же красавец да еще с рогами.

— Я ему не изменяла! — возмутилась Ана.

— Я к тому, что он козел.

С этим Ана не могла не согласиться. Пошли осматривать базар дальше.

— Вот посуда, смотри. Тебе нужна посуда? — Мирэ крутила в руках расписное нечто.

— Что это? — Ана оглядела полки. — Вон сахарница, чайничек. А это что?

— Это салфетница.

Ана оглядела фигуру на тонкой ножке. Да, расписана красиво.

— Так она же упадет. Потянешь салфетку – оно и грохнется. И прощай… Сколько оно там стоит? Ого, еще и двадцатку стоит! Не, мне это не надо.

— А вот, смотри, это надежная посуда. Это керамика? — спросила Мирэ продавца.

Продавец оглядел Мире с головы до ног. Потом обратил свое внимание на Ану. Видимо, они ему не понравились, потому что он вздохнул, глянул куда-то в сторону и сказал себе в усы:

— Глина это.

— Глина… — Мирэ наклонилась над стоящими прямо на мостовой горшками и кувшинами. — Что тут у нас? Горшок. Ана! — выпрямилась Мирэ. — Посмотри, это что, ночная ваза?

— Это горшок, — мрачно проинформировал продавец и теперь уже с подозрением оглядел Мирэ еще раз.

— Как скажете, — легко согласилась Мирэ. — Это ночной горшок?

До продавца стало понемногу доходить, что имела в виду Мирэ. Спина стала выпрямляться, усы затопорщились, глаза почти выкатились из орбит. Он был готов вцепиться Мирэ в горло, но первой успела Ана:

— У ночного горшка одна ручка, а тут две. Это обычный горшок, я у бабушки такой видела в деревне. Она там мясо тушит.

Продавец зыркал выпученными глазами то на одну, то на другую покупательницу, но его уже отпускало.

Мирэ недоверчиво оглядела спорную продукцию:

— Ну не знаю… Может и горшок. Сколько ж туда мяса входит?

— Мяса не знаю, а прикинь, сколько туда войдет… — Ана спохватилась и глянула на продавца, — …супа!

Ана схватила Мирэ за руку и потащила дальше:

— Пошли, пока нас не побили.

— А что я такого сказала-то? — упиралась Мирэ.

— Идем-идем, вон, давай фигурки из металла посмотрим. Какая прелесть!

Они остановились у прилавка с металлическими фигурками. Тут тебе и кошечки, и собачки, и мухи, и лошади, и гномы. И Дракула, конечно. И гробики: металлические, деревянные, керамические. Были мрачноватые совы, были ножи с волчьими мордами на ручке, были топоры…

— О, смотри, ножи такие же, как у Мариуса, — обрадовалась Ана.

Мирэ подошла ближе. Продавец, мужик лет тридцатипяти, никак не отреагировал на их интерес к ножам. Он сидел за прилавком на стуле и хмуро смотрел на любопытствующих туристов. Но ровно до того момента, пока Мирэ не сказала:

— Я хочу вот это! — Мирэ крутила в руках металлического таракана размером почти со спичечный коробок. — Наверное, мадагаскарский… Нет, тот потолще.

Вот теперь продавец вскочил с места и принялся предлагать:

— А вот у нас еще муха есть, а вот тут — краб.

— А я хочу вот это! — схватила Ана котика на веревочке. —Смотри, какой миленький!

Металлический котик, перетянутый шнурком поперек грудной клетки, выглядел попавшимся преступником. И морда у него была грустная. Мире с сомнением посмотрела на произведение искусства.

— Ну, не знаю… Вон там еще кошечки есть, - неуверенно ткнула она в сторону прилавка.

— Нет, мне этот нравится! — Ана решительно повернулась к продавцу — молодому парню лет тридцати. — Сколько стоит?

— Три лея.

Ана немного стушевалась, но тут же решительно вытащила деньги.

— Да погоди ты… — Мирэ никак не могла наглядеться на таракана, — …еще посмотри, может, кому-то подарок выберешь. Ты же кошечку себе? Ну вот…

— А ты таракана кому планируешь подарить? – полюбопытствовала Ана. — Не себе же?

— Нет, конечно, себе… Ха-ха. Не смешно. Такую гадость — себе. Это я маме.

Ана кивнула: мама у Мирэ — биолог, всякие тараканы ее восхищают. Они, видите ли, ядерную зиму переживут. Они, видите ли, столько пережили, что человеку и не снилось. И что, целовать их за это? Ну, давайте каждый по тихоходке заведем — те вообще бессмертны.

— А тихоходки у вас есть? — спросила Ана продавца: а вдруг есть? Тогда и она купит маме Мирэ сувенир. Не Дракулу же ей дарить?

Но тихоходок не оказалось. Продавец немного опешил от вопроса и попросил повторить. Но и так ничего не понял. Поэтому просто сказал: «Нет». И даже немного обиделся, что у него спрашивают такую ерунду.

Мирэ тщательно пересмотрела всех предложенных насекомых и прочих экзотов и вернулась к большому таракану.

— Нет, вот это, все-таки это…

Они двинулись вдоль рядов дальше.

— А вот смотри — деревянная посуда, — Мирэ покрутила в руках огромное деревянное блюдо.

— Ой, не надо, меня от слова «посуда» корежит, как Дракулу от чеснока.

— Меня тоже от чеснока корежит, — согласилась Мирэ. — Но я не вампир. Я серебро люблю. Так, а что у нас тут?

Они остановились у прилавка с самыми разнообразными вещами: тут и лакированная невысокая этажерка, и игрушечный деревянный кабриолет. Тоже лакированный. И стульчик из спила дерева (не лакированный), какие-то вещички из керамики…

— Смотри: что это? — Ана потрогала пальцем изделие.

— Это палка, — ответила Мирэ, но это не упростило дело. — Палка для тех, кому она нужна. Кто старый или хромает.

— Да-а-а… — протянула Ана, — …и вот эта бутылочка очень правильно пристегнута к палке. Идет такой человек еле-еле… И вдруг захотел пить. Остановился. И думает — вот сейчас попью. И начинает отстегивать вот эти ремешки. Одной рукой, потому что второй надо держать палку. Или держаться за стену, чтоб не упасть. Человек же хромой? Да… И вот он одной рукой отстегнул бутылочку. И она что? Она падет. Потому что рука же одна. Прохожий наклоняется…

— И тоже падает. Потому что хромой, и потерял равновесие. А потом он полезет вот в эту аптечку, которая тоже к палке прикреплена, смотри. Вот. А тут так просто тоже не откроешь: тут надо одной рукой держать коробку, второй открывать крышку, видишь? И как он будет это делать?

— Очень просто! — Ана чуть не улеглась на мостовую, чтоб показать процесс. — Он же к тому времени упал, да? И руками больше держаться не надо. Вот и свободны две руки! Как все продумано!

— Это если он сначала воду решит отстегнуть. А если он сначала таблетку хохочет взять?

— А тогда он тем более упадет и уже бутылку откроет лежа! Все сходится, — констатировала Ана.

— А как он пить лежа будет?

— А он сядет! Скажи лучше, а это зачем? — показала Ана на клаксон. Настоящий, самый что ни на есть натуральный клаксон тоже был прикреплен к палке выше бутылки и коробочки для лекарств.

— А вот это хорошо придумано! — одобрила Мирэ. — Это для привлечения внимания. Смотри, его можно нажать, не отпуская палку. Да, в этом все дело. Вот смотри: берет это хромой человек и отстегивает бутылку, потом падает, потом достает таблетку и дудит в клаксон для привлечения внимания прохожих. Они ему помогают сесть — и он спокойно пьет лекарство! — торжествующе закончила Мирэ.

— Как хорошо все продумано, — еще раз оглядела удивительную палку Ана. — Тебе надо?

— Мне? Пока нет. Я пока не хромая и не старая. Я потом себе такую куплю.

— Ой, какие тут маски страшные! — ткнула Ана в большие, с метр высотой поделки из дерева.

Мире повернулась в ту сторону и столкнулась с неприветливым взглядом продавца. Здоровый молодой парень в овчинном полушубке нелюбезно смотрел на них, поигрывая какой-то неаккуратно обработанной деревяшкой.

— Ой, — сказала Мирэ и сделала шаг назад.

Парень тоже сделал шаг вперед и собрался выйти из-за прилавка. Ана и Мирэ попятились и хотели было незаметно скрыться среди прочих туристов…

— Смотри, это он не нас собирается того… дубиной, — прошептала Мирэ.

И вправду, парень вышел из-за прилавка, облокотился на ту самую лакированную тумбочку и продолжал смотреть нелюбезно, но мимо девчонок.

К ларьку шла небольшая группа граждан.