Сегодня снова пробую видеоформат: рассказываю, как собрать варган из говна палок и палок. Писал одним дублем без сценария, поэтому прошу прощения заранее и предупреждаю: смотрите на свой страх.
@Brainy, братишка, я тебе варган принёс. Пластиковый, чтобы ты не порезался.
Всем привет! В посте про бамбуковую казу я обещал, что когда-нибудь покажу ещё один вариант её изготовления. Думаю, что время пришло.
Для этой версии казы нам понадобится текстовыделитель. В магазине a'la "1000 мелочей" нашёл самый дешёвый за 30 рублей. То, что надо!
1 из 2
Ищем по закромам пассатижи и нож.
Опционально можно так же взять ножницы покрупнее
Пассатижами выдёргиваем перо (не знаю, как называется эта рисовательная часть у маркеров).
А ножом отрезаем жопку. Супер-ровности не нужно, но помните, что эту часть нам предстоит в дальнейшем в рот пихать, поэтому немного аккуратности не повредит.
1 из 2
После этого вынимаем потрошки с пигментом и выкидываем нахрен. Потрошки, а не корпус. Корпус оставляем.
Прям по центру буквы "Си" ковыряем ножом отверстие.
1 из 2
Затем раздракониваем его. Можно ножом. Можно сверлом (осуждаю). Я использую ножницы.
Когда отверстие получается около 1-1,5 сантиметров, оставляем его в покое и идём на кухню за полиэтиленовым пакетом. Если есть пищевая плёнка, то берём её, она даже лучше подходит. В оригинале используется папиросная бумага, если вдруг у вас она есть, можете взять её.
1 из 2
Затем нитками или маленькими резиночками фиксируем кусок пакета на отверстии. У меня, как видите, резиночки.
Вставляем казу в рот и дудим. В предыдущем посте я уже говорил, но, полагаю, не лишним будет повторить: в казу нужно именно дудеть. Не просто выдыхать, как во флейту, а "выть" у-у-у у-у-у.
Ну и по традиции видеодемонстрация. Сегодня без разговоров, поэтому смотреть можно всем.
Давненько у нас не было всратых звуков. Надо исправлять. Иду я на работу. Что характерно, никого не трогаю. Вдруг, бац! Вижу одуванчик.
Красивый. Я такой трогать не буду, тем более, что он нам не очень подходит. Ищу спелый.
Вот такой подойдёт. Срываю и разбрызгиваю семя сдуваю семена. А от ствола отрываю небольшой кусок. Ствола одуванчика, разумеется.
С одного краю делаю двухсторонний надрез. Неглубокий, сантиметр-два, больше не нужно. Надеюсь, на фото видно.
Собственно всё. Пихаем той стороной, на которой разрез, в рот и издаём любимые нами всратые звуки.
П.С. Почему я выбрал одуванчик, который уже отцвёл. Дело в том, что у одуванчиков в цветении, как правило, стебель ещё не набрал жёсткость и при попытке его разрезать, он скорее всего начнёт "кудрявиться". Если начал, то смело выбрасывайте, таким стеблём не подудишь.
Я устал. Устал вставать в шесть утра и спешить на работу. Устал просиживать штаны в душном офисе, занимаясь никому не нужным перекладыванием бумажек, пусть даже и виртуальных. Устал считать рубли до зарплаты. Устал подглядывать через экран телефона за насыщенной личной жизнью порномоделей, утешая себя мыслью, что когда-нибудь я познакомлюсь с девушкой и тогда...
Сегодня в переходе было на удивление пусто, поэтому мой взгляд невольно зацепился за впереди идущую женщину. Невысокая, среднего возраста, худощавая. Ничего особенного, и, если бы не тот факт, что нас здесь было только двое, я вряд ли бы обратил на неё внимание. В какой-то момент, доставая телефон, она незаметно для себя выронила из сумочки кошелёк.
Первым моим порывом было окликнуть её и указать на потерю. Я даже вскинул руку, но молча её опустил, вспомнив, что у меня в кошельке осталось всего чуть больше тысячи, а до зарплаты ещё целая неделя. Мне стало невыносимо стыдно, и я снова собрался позвать хозяйку кошелька, но снова промолчал, вместо этого подняв кошелёк и быстренько сунув его в задний карман брюк. После чего развернулся и пошёл в другую сторону.
Завернув за угол, я остановился и достал находку. Сердце гулко ухало где-то в районе кадыка. Открыл кошелёк и достал небольшую пачку денег, впрочем скромный размер пачки с лихвой компенсировался содержимым: сорок две тысячи семьсот пятьдесят рублей. В отдельном кармашке лежало несколько пластиковых карт разных банков. Мне стало нехорошо. Я огляделся: вдалеке показался прохожий. Судорожно смяв банкноты, я запихал их в тот же карман, в который до этого прятал кошелёк, а сам кошелёк вместе с кредитками швырнул в сторону урны. Попал.
Придя на работу, я в раздевалке расправил мятые банкноты и уже гораздо аккуратнее сложив их, убрал в свой лопатник. Вечером нужно будет дойти до банкомата. А ещё можно заглянуть в бар и пропустить кружечку другую пива. Сегодня, знаете ли, могу себе позволить. Я нервно хихикнул и повторил, смакуя: "могу себе позволить".
Сидя на рабочем месте, я залез в интернет на предмет поиска девушки лёгкого поведения. Хватит с меня этого рукоприкладства. Могу себе позволить! Однако, увидев расценки, возмущённо присвистнул: "Семь тыщ за час! Да они охренели что ли? Я за день столько не зарабатываю!" Пришлось скручивать настройки фильтра: добавить вес, уменьшить рост, расширить возрастные рамки. После этого удалось найти индивидуалку недалеко от моего дома за вдвое меньшую цену. Сохранил в телефоне как Марселину.
Шёл с работы я в весьма приподнятом настроении. От утренних моральных терзаний не осталось и следа: половина месячной зарплаты — достаточная цена для сделки с совестью.
Решил повременить с зачислением денег на карту, а вместо этого сперва зайти в бар, который находился в подвале соседнего дома. Спустился по ступенькам так легко, словно бы уже принял на грудь. В баре по причине середины рабочей недели было немноголюдно: два мужика играли в бильярд, за столом в углу сидела парочка, да ещё трое посетителей стояли у стойки. Над головой бармена телевизор транслировал какой-то древний футбольный матч. Пахло табаком и алкоголем.
Подойдя к стойке, я поднял руку, привлекая внимание бармена, и спросил: — Крафтовое есть? — Есть стаут "Чёрный принц". Есть лагер "Золото партии". Ещё сливочное есть "Потный Гарри". — Бокал "Чёрного принца" и гренки с чесноком.
Дождавшись заказа, я сел за свободный столик. Пригубив пиво, покатал его на языке, наслаждаясь благородной горечью. Взял с блюда гренку.
— Привет. Угостишь скучающую девушку коктейлем?
Я поднял взгляд. Рядом стояла и улыбалась девушка. Блондинистые волосы забраны в высокий хвост. Лицо круглое, на щеках ямочки. Верхняя губа слегка приподнята, придавая некую "кошачесть" лицу девушки. Клечатая ковбойская рубашка и узкие в облипку джинсы завершали образ. Она стояла, выпятив вперёд грудь, и держа руки за спиной. Выглядело это весьма игриво.
— Почему бы и нет? Могу себе позволить, — утренняя фраза словно бы сама собой сорвалась с языка.
— Отлично! Меня Ира зовут, — собеседница жеманно протянула мне руку для рукопожатия.
Я встал, насколько смог галантно взял протянутую руку и помог девушке усесться.
— Тебе какой коктейль заказать?
— Маргариту. И орешков возьми, пожалуйста, — она улыбнулась, скромно потупив глазки.
Вернулся с напитком я довольно быстро. Поставил бокал на высокой ножке перед Ирой и присел на свой стул.
— Миндаль подойдёт? — рядом с бокалом я поставил орешницу. Девушка восторженно захлопала в ладоши:
— Обожаю миндаль! Спасибо... мммм?
— Иван.
— Спасибо, Ваня! Ты настоящий джентльмен!
Она снова улыбнулась. Она вообще охотно улыбалась. Я отхлебнул пива и отодвинул гренки в сторону. Вдруг Ира из тех девочек, что легко разводятся за пару коктейлей. Не хотелось бы профукать момент из-за запаха чеснока. Вместо этого я взял пару зёрен миндаля.
— Что такая очаровательная девушка забыла в этой забегаловке? С твоей внешностью ты должна быть завсегдатаем в самых дорогих ресторанах, — в ход пошли дежурные комплименты.
— Ой, ну что ты! Какие рестораны? Я просто тут живу неподалёку. Иногда захожу. А тут вижу парень. Красивый. Незнакомый. Совсем один. Ну, думаю, Ирка, не упусти свой шанс.
— Одна?
— Иногда одна, иногда с подругой.
— А парня нет что ли? — я почувствовал приятную тесноту в районе паха. Вероятно, Марселина мне сегодня не понадобится.
— Месяц назад расстались. Ни одной юбки не пропускал, кобелина!
— Имея такую прекрасную девушку, смотреть "налево"? Он или дурак, или круглый дурак. — я положил свою ладонь ей на запястье.
***
Из бара мы вышли во втором часу ночи. Во мне плескалось около полутора литров пива. Ира ещё два раза заказывала Маргариту.
— Вань, пойдём ко мне. Тут недалеко, — она крепко стиснула мою руку и потянула за угол. Я не сопротивлялся. Мы быстрым шагом прошли под фонарём и свернули на тёмную аллею, густо заросшую по обочине кустарником. Я остановился и резко притянул девушку к себе. Нежно обнял и попытался поцеловать...
— Эй, петушок! Деньжатами не поможешь?
Я обернулся на голос. Из кустов вышел здоровый, как шкаф, лысый мужик в тренировочном костюме. Ира вырвалась из моих объятий и поспешила скрыться в темноте. Проходя мимо гопника, она вполголоса сказала:
— Сильно не бей. Думаю, что этот ссыкун сам тебе всё отдаст. Жду у машины, не задерживайся.
Мужик усмехнулся и вновь повернулся ко мне:
— Ну так что? Отдашь сам или повыделываешься?
Я сглотнул.
— Мужик... Это... Нет у меня денег.
— Да, ну? — наигранно удивился шкаф. — А бабу мою ты весь вечер в долг поил, что ли?
— Да там и было-то всего две Маргариты! — голос предательски дал петуха.
— А мне много и не надо, — осклабился мужик. — Отдаёшь всё, что у тебя есть, и уматываешь отсюда на своих двоих. Усёк?
— Помоги... — попытался закричать я, но резкий удар под дых заставил меня задохнуться. Я согнулся пополам, и меня вырвало. Второй удар прилетел в затылок, и я ткнулся лицом в дурно пахнущую лужу. Лёжа, я чувствовал, как бандит неспешно шарит по моим карманам. Вот он нашёл кошелек. Вот телефон. Вот ключи от квартиры.
Телефон он со всей дури шарахнул об асфальт, кошелёк положил в карман своих штанов, а ключи уронил рядом с моим лицом.
— Прощевай, казанова хренов, — он заржал и, не переставая смеяться, скрылся в той же стороне, куда ушла моя несостоявшаяся любовь.
Я с трудом перевернулся на спину и, лёжа в луже пива, вылившегося из меня, судорожно хватал ртом воздух. Внутри всё болело. Этот гад знал, как ударить так, чтобы жертва даже не пыталась сопротивляться. Я лежал, смотрел в небо и думал о том, что из всех сделок, совершённых мной когда-либо, эта оказалась самой невыгодной. Сделка с совестью.
Сальве, лиспубликанцы! Так или иначе, а темы варганов я уже несколько раз касался. Думаю, что пора раскрыть её подробнее, тем более, что инструмент этот весьма древний, а, главное, распространённый. Наверное, нет такого народа (но это не точно), у которого не было бы некоего инструмента, который вставляли в рот и дёргали за язычок.
Китайские коусяны часто собираются в своеобразные вееры.
Самые древние инструменты, которые можно классифицировать как "варганоподобные" нашли в Китае и датировали девятнадцатым веком... до нашей эры. Китайцы любят приукрасить свою древность, но даже, если они и накинули пару-тройку сотен лет, то древность всё равно впечатляет. Дальше через Монголию и Алтай они попали к славянам, а позже через Карпаты ушли в Европу.
Внешний вид может сильно разниться от модели к модели. Некоторые буквально являются произведениями искусства.
Называют их везде по разному. Китайцы зовут коу сян. Вьетнамцы дан мои (или дан мой). На бо́льшей части современной России варган. У тюрок комуз, хомуз, кубыз и прочие варианты произношения. На (в) Украине дрымба или доромб. Германцы зовут маультроммель, а англичане jаw's harp. @Alenari выручай, как читается эта "челюсть арфа" по русски?
Основных разновидностей варганов два:
Рамный (от слова рама).
1 из 3
Мой первый варган, купленный лет 15 назад в тогда ещё специализированном интернет-магазине этнических инструментов. Как видите, имеет латунную раму (поэтому и рамный) и стальной язычок. Рама прижимается к зубам (это важно) и обхватывается губами. Язычок дёргается указательным или большим пальцем и проходит в щель между неплотно сомкнутых зубов. Через зубы вибрация передаётся на кости черепа, которые, резонируя, подключают твой мозг напрямую к астралу (но это не точно). Звучит варган всегда на одной ноте (бурдон), однако, изменяя геометрию и объём ротовой полости, а так же "подключая" нижние дыхательные пути, мы можем усиливать те или иные обертоны и тем самым менять звук. То есть варган по сути своей — это обертоновый инструмент.
Пластинчатый.
1 из 2
Вьетнамская разновидность варгана, подаренная мне @Brainy. Делается из цельной пластины (в данном случае) латуни, поэтому пластинчатый. В отличии от рамного к зубам не прижимается совсем, а только обхватывается губами или вовсе прижимается к ним. Язычок ходит между губ.
Латунные дан мои имеют несколько менее глубокий, но зато гораздо сильнее насыщенный обертонами звук.
Бамбуковый вариант дан мои. У меня был когда-то, но дочь решила, что он лишний, и больше у меня его нет.
Ранее пластинчатые варганы изготавливались из дерева, бамбука и даже кости. Звук у них был более перкуссионным и менее насыщенным. Примерное их звучание можно послушать в моём посте про варган из пластиковой карты. Ссылка на него дана в самом начале☝️.
А для тех, кто не любит читать, экспресс видеоролик. С голосом😱 П.С. Диктор картавит, поэтому тем, кто не любит деффективных, слушать противопоказано. Смотреть можно всем, т.к. во внешности диктора изъянов нет.
Тихого стука в окошко было достаточно для того, чтобы Генка проснулся. Он выглянул в окно, увидел лохматую голову Васяна и, кивнув, показал ему три пальца. Три минуты.
Запрыгнуть в штаны, ухватить подготовленный ещё с вечера бумажный свёрток с тремя ломтями хлеба, переложенного кусками сала, и выпрыгнуть в окно — дело как раз трёх минут. Уже на дворе он пошарил в лопухах под окном, нащупал ореховое удилище и аккуратно достал снасть так же заготовленную с вечера.
Васян ждал его за калиткой. В руке он так же держал удочку, а на плече висел самодельный холщовый вещмешок.
— Червя накопал? — первым делом вполголоса спросил Генка.
Васян кивнул и похлопал себя левой ладонью по лямке мешка на правом плече:
— Самых жирных выбирал. Ещё две личинки хруща попались, тоже взял на всякий случай. Идём.
Они свернули на просёлочную дорогу, ведущую к обрыву реки. Остывшая за ночь пыль приятно холодила босые ступни. Небо медленно меняло цвет, из серо-фиолетового становясь голубым.
— Как думаешь, поймаем что-нибудь сегодня?
— Должны. Я с Колькой поспорил на ножик, который мне батя на прошлой неделе подарил, что поймаю леща больше, чем он, а его лещ чуть не в две ладони. Сам видел. Если я нож проиграю, то батя мне потом такого леща выделит...
— Ну это ты, конечно, не подумал, — хмыкнул Генка, — но, если вдруг я поймаю нужного лещика, то одолжу его тебе, чтобы ножик твой спасти. Только вернуть не забудь.
— Генка, блин! Ты — настоящий друг!
— Базаришь...
Парни на ходу пожали друг другу руки.
***
К тому моменту, когда они добрались до обрыва, солнце уже показалось над горизонтом. Метров за пять до края сосны уступали место невысокой траве, а та, в свою очередь смазывала острую грань берега, столетиями подмываемого упорной рекой. Зная эту особенность, местные жители здесь не ходили, предпочитая "дать крюка" и спуститься к реке ниже по течению, где холм мягко переходил в низину. Туда же направились и юные рыбаки, собираясь, однако, уже по берегу вернуться обратно.
Обрыв был по своему красив, обнажая причудливо изогнутые слои красной и белой глины, песка, слюды и иных незнакомых деревенским ребятам минералов. Однако, ни Генка ни Васян особо на эту красоту внимания не обращали, так как привыкли к ней за свою недолгую жизнь.
Вбив в полоску прибоя, вырезанные по дороге рогатины, мальчишки поставили удочки, а сами расположились на деревянной скамейке, сделанной из широченной доски, аккуратно вкопанной в берег. Генка достал хлеб с салом, Васян — несколько отварных в мундире картофелин, луковицу и два больших красных яблока, явно прошлогодних, так как до свежих ещё месяца полтора ждать. Пока друг чистил картошку и резал луковицу, Генка развёл небольшой костерок в импровизированной глиняной "печурке", слепленной опытными рыбаками сбоку от скамьи. Сверху на огонь встали две битые жизнью армейские кружки с речной водой. Оба знали, что бывает с теми, кто пьёт сырую воду из реки.
Завтрак удался на славу. Ни одна поклёвка его не прервала, зато сразу после — клёв пошёл. Ловился в основном окунь, рыба костистая, но вкусная, особенно в ухе. Мелочь ребята отпускали, а экземплярам покрупнее продевали через жабры самодельный кукан из гибкого соснового корня, и только после этого погружали обратно в воду. Ваське попался язь, который был даже на вид куда крупнее того самого злосчастного леща. Однако, Колька наверняка придерётся к тому, что это не лещ, поэтому несчитово.
Решили остаться до вечера.
***
Ближе к полудню клёв прекратился. Ребята разделились. Васька остался следить за костром и кипятить воду для ухи, а Генка решил подняться выше по течению, чтобы набрать на уху черемши и корней рогоза.
Идти вдоль берега было легко, и парень почти совсем не смотрел под ноги, избегая только явно торчащих из песка веток. Вероятно, поэтому он и не заметил коварно торчащий острой гранью вверх странно-треугольный плоский камень. Белый на белом песке.
— Ох, ты ж, блин поминальный! — Генка неловко плюхнулся на бок и схватился за пропоротую ногу. Из широкой раны на пятке хлестала кровь. Генка плотно прижал ладонь к порезу и огляделся. Никого.
— Ваааася! Васька! Помоги, братишка, я ногу пропорол!
Прислушался. Тишина. Крикнул снова. Прислушался. Стало не по себе: так и кровью истечь недолго. Попробовал отнять руку от раны, кровь продолжала течь, образовав уже небольшую лужицу на песке.
Генка рванул штанину вдоль по шву. Ткань была уставшей (штаны были перешиты из отцовских) и легко поддалась. Кое-как мальчишка изобразил повязку и попрыгал обратно.
***
Каждый прыжок отдавался в больной пятке пульсациями. По щеке скатилась слеза. Генка стиснул зубы и тряхнул головой:
— Васяяяян! Спасай, помирааааю!
— Ээээй! Ау! Генка, ты что ли? — из-за поворота донёсся голос друга, а чуть позже показался и он сам. Генка без сил опустился на задницу и тихо сказал:
— Пятку пропорол. Кровищи как с порося. Помогай.
Увидев пропитаную кровью повязку, Васян сглотнул и рванулся к другу.
— Щас, Ген... Щас... Потерпи немного. Я сейчас промою рану и перевяжу как следует.
Он быстро размотал пропитавшуюся кровью повязку, приспустил свои штаны, и тёплая струйка потекла на рану. Генка мучительно застонал. Ощущение было, что порез поливают уксусом. Стряхнув последние капли в сторону, Вася достал нож, тот самый, и примерился резать свою штанину.
— Стой! — едва успел Генка, — мои режь. Их уже всё равно не спасти.
Согласно кивнув, Вася вырезал длинную широкую полосу ткани, прополоскал её в реке и плотно перебинтовал ногу другу. Затем помог встать и подставил плечо. Вдвоём идти было заметно легче, и они довольно скоро добрались до лагеря.
— Сиди тут, а я в деревню за подмогой.
Генка согласно кивнул и махнул рукой, мол, иди. Голова кружилась, и он прекрасно понимал, что будет другу лишь обузой. Сам же, не спеша, перебрался ближе печурке и подкинул пару веток в огонь.
***
До деревни было недалеко, но Васька бежал изо всех сил. Поэтому в дом Генкиных родителей он вбежал мокрым и запыхавшимся:
— Тёть, Глаша! Там Генка... На реке... Ногу порезал!
— А что он там забыл? — нарочито холодно спросила Генкина мама, не отрываясь от вязания.
— Рыбу мы ловили. Он по течению пошёл и на камень напоролся. Крови литра три уже потерял.
— К... как три литра? — спицы выпали из рук женщины
— Так говорю же, пятку пропорол! Бежим скорее!
— Отца... Отца надо! Васенька! Беги на ток! Скажи Филиппу...
Что сказать, Васька не расслышал так, как со всех ног дёрнул на ток. Но там и без слов всё было понятно.
***
Ясное дело, что со свежими силами врослый мужчина оставил мальчишку далеко позади. Васька нагнал их, когда отец уже нёс Генку обратно. Генка что-то тихо сказал отцу и повернулся к другу:
— Вась, там это... — он кивнул в сторону реки, — к твоей рогатке кукан привязан. Пока ты бегал, на твою удочку клюнул. Твой.
Вообще о другом думавший в ту минуту, Васька впал в ступор, а потом просиял:
— Да ну!
— Ну, да, — улыбнулся Генка в ответ.
Дядя Филипп, молча стоявший всё это время, благодарно кивнул Ваське:
— Спасибо, тебе. Беги давай. И мы пойдём.
***
Две недели спустя друзья неспешно шли берегом. Всё ещё хромающий Генка во чтобы то ни стало решил найти злосчастный камень и оставить у себя. Обнаружить место недавней трагедии не составило труда, а чуть погодя нашёлся и камень. Или не камень? Ребята изумлённо передавали из рук в руки не иначе как клык дракона. На ощупь словно каменный, но форма... Форма не оставляла никаких сомнений в том, что это нечто когда-то было частью живого организма.
— В город его нужно везти. В музей, — первым опомнился Васян, — Там быстро определят, что это за невидаль. На следующей неделе дед Игнат едет. Нужно с ним напроситься.
***
Смотритель городского краеведческого музея только рот открыл при виде ребят и их добычи. Он охотно рассказал, что это зуб гигантской (больше колхозного ЗИЛа) доисторической акулы Мегалодона и так истово просил разрешения оставить зуб в музее, что Генка сдался. В благодарность смотритель вручил ему гильзу от зенитного патрона, переделанную в бензиновую зажигалку.
Напоследок он потрепал Генку по голове и, рассмеявшись, сказал:
— Внукам рассказывать будешь, что тебя за пятку Мегалодон тяпнул.
Сегодня мне приснился дом. Не та квартира, которую я на излёте четвёртого десятка оформил в ипотеку, а старый барачного типа, в который мы с семьёй переехали в середине 90-х, спасаясь от ужасов оголтелого национализма одной из бывших союзных республик.
Во сне отец, ещё живой и здоровый, говорит: "Что-то мы давно не готовили пельменей!"
Роли распределены уже давно: отец готовит фарш, а я, как старший сын, замешиваю тесто. Вымешивать приходится долго, тщательно, давая в перерыве "отдохнуть". Рецепт прост, даже ребёнок справится: соль, вода, мука. Иногда, когда есть возможность, яйцо для крепости. В фарше тоже ничего лишнего: мясо (какое есть), жир или сало (при необходимости), лук (много), соль и чёрный перец.
Мама отрезает от настоявшегося теста кусок и раскатывает его в длинную колбаску, которую шинкует на пятачки. Младший брат обваливает эти пятачки в муке и плющит их, подготавливая к формовке. Только так. Исключительно руками. Никаких пельменниц.
Мама, смеясь, рассказывает, как отец в первый же месяц после свадьбы выкинул пельменницу в окно и запретил даже думать о ней. Рассказ этот мы слышим уже не в первый раз, но всё равно улыбаемся.
Параллельно рассказу мама раскатывает получившиеся пятачки пустой стеклянной бутылкой. Скалка потерялась при переезде, а на новую нет денег, зарплату в деревне выдают (когда выдают) молоком, мукой и сахаром.
Опытные руки делают почти идеально круглые блинчики, в которые мы упаковываем фарш. Это работа уже для всех. Лепить нужно тщательно, иначе пельмень при варке распадётся, а виновник получит "леща" от отца. Чей пельмень развалился, угадать несложно: у родителей оказий не случается, а брат лепит такие кривые и несуразные пельмени, что их с лёгкой руки отца иначе как "лизунами" мы не называем.
Незаметно леплю пельмень с кусочком теста вместо начинки. Это "сюрприз". Опытным путём проверено, что этот пельмень всплывёт первым, и без сомнения именно его отец выловит, когда будет проверять партию на готовность. Хихикаю в предвкушении.
Готовые пельмени выкладываются в огромное металлическое блюдо "лаган". Прямо на пол стелится простыня, и мы все садимся вокруг импровизированного "дастархана". Рядом с блюдом стоит пиала с фирменной отцовской примочкой: свежевыдавленный красный перец маленький но очень злой (он всегда растёт у нас на подоконнике), уксус и вода. Без неё пельмени — не пельмени.
Не знаю, как я здесь оказался, но это место мне определённо не нравится. Низкое небо, затянутое густыми тучами, голый кустарник, уходящий куда-то вдаль, по обеим сторонам дороги и, собственно, дорога. Необычная, покрытая не асфальтом, а словно бы пористой резиной поверх каменных плит. В наличии последних, впрочем, я не уверен.
Я не помню, как давно я иду по этой дороге. Не помню, откуда начал, и куда должен прийти. Однако, почему-то уверен, что идти нужно, и нужно именно туда, куда я иду.
Пейзаж вокруг не меняется. Солнца не видно, а рассеянный свет, пробивающийся сквозь тучи, не даёт никакого представления о времени суток: то ли ранний вечер, то ли позднее утро, то ли облачная пелена настолько густая, что полдень похож на сумерки. Продолжаю идти.
***
Обратил внимание, на свою одежду. Не знаю, что я ожидал увидеть, но то, что увидел, меня удивило. Кусок ткани, похожий на простыню, в который я завёрнут от плеч и примерно до колен. На ногах только сандалии из плотной вроде бы кожаной подошвы и сплетённых из растительных волокон ремешков. Больше ничего, но ощущение, что чего-то не хватает. Странно.
Несмотря на пасмурную погоду, я не мёрзну. Впрочем сказать, что мне жарко, тоже не могу. Мне... Хм... Пожалуй, самое правильное слово будет "никак". Словно бы тело утратило возможность чувствовать температуру окружающей среды. Почему-то я уверен, что раньше эта возможность у меня была.
***
Продолжаю идти. Начал чувствовать усталость, но тоже как-то странно. Вроде как головой понимаю, что устал. Ноги при этом не болят (а должны?) и не заплетаются. Решил, что успею отдохнуть позже, а пока идётся, буду идти.
****
Начал чувствовать жажду. Огляделся. Ничего похожего на воду не увидел: лужи, если они есть, надёжно скрывает кустарник. Он вообще скрывает всё. Колодца, водоколонки или хотя бы бутылки, которыми вроде бы должны быть усыпаны обочины, тоже не видно. Бутылка. Откуда я знаю, что это такое?
Начинаю уставать от глобального непонимания. Мозг пытается анализировать окружение, но в том то и беда, что анализировать попросту нечего. Дорога максимально ровная, даже выбоин нету. Кусты однообразны и бесконечны. Небо над головой демонстрирует градации серого и больше ничего. Где я? ГДЕ Я?!?
***
Ноги переставляю машинально. Настоящей усталости всё ещё нет, но и смысла, кроме как в тупой уверенности, что я должен идти, тоже нет. Жажда становится почти невыносимой. Слюна настолько густая, что при сглатывании застревает липким комком в горле. Кажется, что я всё готов отдать за глоток воды. Однако есть две проблемы:
1. У меня ничего нет;
2. Вокруг меня никого нет.
От злости кричу в месиво туч. Крик получается хриплым и обрывается кашлем. Однако, внезапно это помогает: чувствую облегчение, жажда постепенно проходит. Недоумение долго не оставляет меня. К нему примешивается смутное ощущение, что помимо жажды я должен испытывать ещё какое-то чувство. Но какое? Не могу вспомнить.
***
Чёрная вспышка, родившаяся в тучах, заливает всё вокруг тьмой. Что это? Ночь? Почему-то уверен, что там, где я был раньше, ночи были иными. Из ушей словно вынули беруши: слышу громкое однотонное пищание и чьи-то голоса. Кто-то всхлипывает.
***
Лежу. Смотрю в небо. Ощущаю затылком упругую твёрдость дороги. Что произошло? Не помню.
Пытаюсь встать, однако понимаю, что не могу пошевелиться. Тело меня не слушается. Единственное доступное мне движение — это смыкание век, хотя... Нет. Даже этого я, оказывается, сделать не могу. Странно, разве это не должно вызывать дискомфорт? Не вызывает.
***
Спина начинает болеть. Испытываю нестерпимое желание перевернуться на бок. Снова пытаюсь пошевелиться. По прежнему не могу.
Замечаю, что дорога подо мной словно продавливается. Спина в таком положении затекает ещё сильнее. Боль усиливается.
***
Я определённо проваливаюсь в дорогу. Или сквозь дорогу? Не уверен, как правильно. Ноги задираются выше головы и в какой-то момент, не контролируемые мной, складываются в коленях, почти ложась на живот. Голову всё сильнее пригибает к груди. Я лежу словно на дне гигантского мешка. Как бы в доказательство того, что я в мешке, горловина постепенно смыкается.
***
Я лежу согнутый в три погибели в багровой пустоте. Издалека практически на грани слышимости доносится гул. Он нарастает и постепенно заполняет собой всё пространство вокруг. Его основу составляет ритмичный низкий грохот, но поверх этого грохота слышатся шуршание, плеск, бульканье и другие звуки, названия которым я даже подобрать не могу.
***
Всё тело затекло и болит. В отчаянии я дёргаю ногой и с облегчением понимаю, что конечности вновь меня слушаются. Неуверенно и едва-едва, но я могу шевелиться. Первым делом я пытаюсь разогнуть ноги, но радость моя длится недолго, я упираюсь во всё ту же упругую твёрдость. Путём запредельных усилий умудряюсь таки перевернуться на бок. От этого, казалось бы несложного действия, накатывает усталость. Вместе с ней накатывает и злость. Я бью пяткой по стенке моей тюрьмы, и она вся внезапно приходит в движение, превратившись в гигантские качели. Меня мутит, но, как будто этого мало, усиливается гул. Он ввинчивается мне в уши, выдавливая остатки связных мыслей. Я открываю рот, чтобы закричать, но с ужасом понимаю, что в лёгких нет воздуха. Судорожно дёргаюсь в приступе неконтролируемого ужаса. Руками и ногами стучу в стенки ловушки пытаясь нащупать выход. В глазах плывёт. В уши с запредельной скоростью бьёт пульс.
Внезапно стенки моей странной тюрьмы расходятся. В глаза бьёт синий свет, а кожу обжигает космический холод. Я вдыхаю полной грудью и кричу. Кричу изо всех сил...
***
— Ну, что, пацан? У тебя получилось! Поздравляю и добро пожаловать в этот мир!
Жалкие оправдания. Переходите лучше сразу к статье, там интереснее.
Решил я тут немного попрокрастинировать, поэтому некоторое время не публиковал ничего. Прошу прощения, но не обещаю, что подобного не повторится. А теперь закончили с предисловиями и возвращаемся к теме.
Теперь, когда мы узнали, что такое тональность и какие ступени в ней бывают, пора поговорить о том, что такое диез или бемоль, и зачем они нужны.
Диез — это знак, который говорит музыканту, что ноту, которая записана на нотном стане, нужно повысить на полтона. То есть сыграть не До, а До-диез. Выглядит он вот так:
и сильно напоминает всем известный хэш (да-да, тот самый, который из хэштега). Однако, различия есть, и они, хоть и не радикальны, но, если знать, куда смотреть, то вполне очевидны.
У хэша по диагонали располагаются вертикальные палочки, а у диеза — горизонтальные.
Однако, я и сам за неимением выделенного под диез значка на клавиатуре, зачастую использую хэш в качестве очевидной замены. Например, тот же До-диез в таком случае записывается так: До#.
А ещё эту решётку шарпом зовут и, если хотите по быстрому проверить, кто перед вами, блоггер, музыкант или программист, просто покажите ему вот это: C#
Блоггер скажет, что хэш ставится перед тегом.
Программист уважительно спросит: "О! На Си-шарпе кодишь?".
А музыкант скажет, что это мажорный аккорд от ноты До-диез.
Бемоль делает ровно то же самое, но в обратную сторону: он говорит музыканту, что ноту нужно понизить на полтона. Выглядит вот так:
и на письме часто заменяется латинской строчной b. То есть Ре-бемоль можно записать как Реb, и те, кто "в теме", тебя скорее всего поймут.
Бекар отменяет действие диеза или бемоля и как бы намекает, что ноту нужно играть ровно так, как написано без повышений или понижений.
Ну и коль пошли у нас знаки альтерации, давайте тут же и про дубли поговорим. А именно дубль-диез
И дубль-бемоль
Они соответственно повышают и понижают ноту на тон.
Раньше был ещё специализированный дубль-бекар, который их отменял, но со временем до музыкантов дошло, что отмена, она и в Африке отмена. В результате его упразднили, оставив только одиночный. Теперь, если вы вдруг посчитаете, что ваша жизнь потеряла смысл, просто вспомните про дубль-бекар, и больше не грустите, а то музыканты и вас упразднят.
Одна и та же нота может быть как диезом предыдущей ноты, так и бемолем последующей. Всё зависит от того, откуда считать. Таким образом звук, находящийся между До и Ре может быть как До-диезом, так и Ре-бемолем.
Как же определить, когда какой знак ставить? Очень просто: если у нас уже есть нота До, то, следующая за ней, будет Ре, а, если она пониженная, то Ре-бемоль. Иными словами, в одной тональности не может быть нот с одинаковым названием.
Пример.
Тональность До мажор начинается с ноты До. Это первая ступень. Вторая ступень - Ре, а третья - Ми.
В тональности До минор первая ступень тоже До, иначе это была бы другая тональность. Вторая без изменений Ре. А третья - как бы Ре#, но Ре у нас уже есть. Значит, это Миb.
P.S.
А для тех, кому мало, объявляю продлёнку.
В литературе (неважно художественной или обучающей) записывать ноты как До, Ре, Ми и т.д. правильно и одобряемо. Однако, общепринятой является так же и альтернативная запись заглавными буквами латинского алфавита.
До — C
Ре — D
Ми — E
Фа — F
Соль — G
Ля — A
Си — B
Раньше в европейской традиции Си обозначалась буквой H, а буквой B обозначалась Си-бемоль, но на сегодняшний день вслед за американцами Си практически всегда стали записывать как B, а H осталась в основном в старой литературе. Ну и сторонники олдскула (я, например), скрипя потёртым седлом, пишут в тетрадочках над текста́ми:
чо за борзота пошла?
да!!!