#Рассказ

Ланселот сидел в гильдии на трёх стульях, поскольку два не выдерживали его вес, и вёл опрос эльфа, клирика, пришедшего в себя лысого гнома и администратора— Для начала, я привёз рога дракона, как символ того, что задание выполнено. — Рыцарь положил рога на стол, что заставило администратора встать и пойти отсчитывать награду.

Ланселот же посмотрел на троицу приключенцев и продолжил:

— Смотрите, я связался со своей знакомой, она сказала, что дракон больше никого не побеспокоит и оставит компенсацию за ущерб в своей пещере, когда выздоровеет и уедет. — Ланселот положил присланную ведьмой расписку с подписью Щи и заверяющей международной печатью. — Она сказала, что мне нужно совершить ещё один подвиг.

— О, я тут давеча слышал об отличном варианте подвига! — встрял пьющий эль гном. — Один из древних героев совершил подвиг, переспав с целым гаремом!

— Да что вы все озабоченные такие? — Ланселот раздражённо отмахнулся от гнома. — Я уже знаю от ведьмы, что в подвиге мне поможет Глотайэль.

— Глатиэль, сэр Ланселот. Меня зовут Глатиэль, — пробурчал покрасневший от возмущения эльф.

— Ну я так и сказал, Гладьибей. — Ланселот пожал плечами и посмотрел на гнома. — Разве нет?

— Всё точно, сэр! — ответил, еле сдерживая улыбку, гном, пряча лицо в большой кружке эля.

— А что вам нужно от нашего эльфа, уважаемый? — вмешался в разговор клирик.

— А кто его знает. Мне сказано ехать в земли эльфов, будто там спряталось что-то, что поможет мне совершить подвиг и получить гордость эльфов, что бы это ни значило. — Тесный рыцарь взял со стола кусок запечённого поросёнка, а точнее его половину, и начал есть, сгрызая даже кости, чем вызвал уважительные и испуганные взгляды окружающих. — Что? Хороший воин должен есть всё, чтобы силы были!

— Сударь, что вы имели в виду под гордостью эльфов? — настороженно спросил Глатиэль.

— А вот это я и хотел узнать у тебя, Гладитьель. — Ланселот догрыз копыто поросёнка и посмотрел на эльфа. — Что бы это могло быть? Может, я должен стать вашей гордостью?

— Сомневаюсь, сударь. И, боюсь, это мы сможем узнать только в моём королевстве.

Эльф раздражённо сжал остатки лука. Те рассыпались углём по столу.

За столом стало тихо. Глатиэль посмотрел на чёрную пыль, потом молча смёл её ладонью на пол.

Ланселот успел разглядеть его руку. Мозоли от тетивы никуда не делись, только размякли за ненадобностью, а один ноготь был обломан у самого края. Руки лучника, который давно не стрелял.

— О, ну тогда поехали! — Ланселот взял эльфа за шиворот и, выйдя с ним на улицу, посадил его на страуса, после чего сел в седло сам.

К ужасу страуса, к ним присоединился клирик, но того стащил гном, покрутив пальцем у лысого виска и указав на лошадей и осла у привязи.

Покрасневший клирик быстро отвязал своего ослика и, сбегав в гильдию, принёс вещи товарищей, чтобы навьючить животное.

— А кастрюля с пеплом тебе зачем? — удивился гном, пока эльф, будучи в шоке от такого обращения, просто сипел, смотря на товарищей.

— Не знаю, но Глатиэль ей очень дорожит.

— Ладно, клади в рюкзак и садись, нельзя заставлять сэра Ланселота ждать!

После того как клирик закончил с вещами и сел в седло на осла, который даже не пошевелился от нагрузки, уязвлённый в достоинстве страус помчался по дороге в сторону королевства эльфов. Но это не помешало ослу нагнать его и даже пойти с ним вровень. За обоими невозмутимо ехал конь с гномом верхом.

В королевство эльфов приехали очень быстро, поскольку уязвлённый страус и целеустремлённый ослик не хотели сдавать позиции до конца.

— Кажись, ослик и страус недееспособны, — заметил запыхавшийся гном, чей конь пал ещё на половине пути, отчего гному пришлось бежать за товарищами оставшуюся дорогу.

— Да, даже моя магия им не поможет, — согласился клирик, поглаживая ослика по голове.

— Сделаем колбасу и купим новых животных, — ответил Ланселот таким голосом, что после него ослик и страус тут же вскочили и сделали вид, что всё в порядке. Даже конь, который считался погибшим, прискакал в стойло и начал есть овёс вместе с кормушкой. — Во, сразу видно, умные животные.

— Да вы мастер мотивации, сэр рыцарь! — воскликнул клирик. — Дадите пару уроков?

— Я подумаю, а пока веди нас к правителю, Голыйшмель! — Ланселот подтолкнул эльфа в спину.

— Глатиэль! Меня зовут Глатиэль, сэр Ланселот!

— Да как скажешь, Глистоел. — Тесный рыцарь ткнул пальцем в спину эльфа, и тот полетел на пять шагов вперёд.

Обиженный эльф вёл своих спутников по дорогам, где их встречали эльфы, которые тут же расходились и делали вид, что всё нормально.

У дворца их встретила стража и, что самое странное, король эльфов.

— Итак, дитя моё, тобой приведены ко двору гном, клирик и рыцарь, который по комплекции скорее огр, чем человек.

— То, что я широк в кости, не значит, что меня можно обзывать! — Возмущению рыцаря не было предела. — Я, вообще-то, пришёл совершить подвиг.

— Считай, что подвиг зачтён. Ты вернул блудного ребёнка обратно домой, — ответил король эльфов, стискивая Глатиэля за ухо. — Итак, дочь моя, не стыдно тебе позорить королевский род, путешествуя в одиночку в компании мужчин?

— Дочь? — хором переспросили гном, клирик и рыцарь.

— Ну да, моя старшая дочь, решившая, что способна совершать подвиги, как настоящая героиня.

— Так. — Ланселот посмотрел на нагрудник, где тускло светились шесть красных рун. — Всё равно не понимаю, как эти подвиги совершаются. А ещё мне нужен артефакт эльфов, что связан с вашей гордостью, многоуважаемый отец Глатиэль.

Услышав своё имя, принцесса эльфов удивлённо вскинула бровь. В это же время её подешедший отец достал из рюкзака на ослике кастрюльку с пеплом, отодвинув клирика, который скромно промолчал, и начал ругать дочь за то, что та превратила семейное дерево Иггдрасиль в кучу пепла.

— Ты уничтожила живой лук из великого дерева?! — Король яростно тряс кастрюлькой над головой дочки. — Ты погубила гордость всей королевской семьи эльфов!

— Но пап!

— Не папкай мне тут! Что я твоей маме скажу? Она же будет в ярости! Да она тебя в бордель к гномам сошлет!

— Да зачем она там? — Удивлённо спросил гном Бородо. — Если только вешалкой работать?

— Заткнись! — хором крикнули отец с дочкой и в гнома полетела кастрюлька.

Ланселот, перехвативший кастрюльку, подошёл к эльфам и, посмотрев на пепел в кастрюльке, опустил в него руку и достал два семечка.

— Слышь, король, тут семена какие-то, на куриные яйца похожи.

— О, прошу вернуть реликвии нам, господин рыцарь! — На лице замершего короля эльфов отобразилась какая-то странная эмоция. Будь эльф тёмным, Ланселот сказал бы, что это алчность.

— Да, Ланселот, верните, пожалуйста, семена! — запричитала Глатиэль, протянув руки в сторону рыцаря.

Пожав плечами, тесный рыцарь отдал семена принцессе эльфов, после чего на его доспехе загорелась ещё одна руна.

— Что? Я совершил подвиг? — удивлённо пробормотал Ланселот, потрогав руну.

— Ещё какой, жирный дурак! — засмеялась Глатиэль, чье лицо исказило презрение и алчность. — Ты отдал два редчайших артефакта, которые способны оживить мёртвого или дать истинное бессмертие любому живому существу!

— Твоя глупость воистину щедра, тупой рыцарь! Любая часть дерева способна воскресить недавно убитое существо, а семена способны возродить даже самые древние кости к жизни! — Смеясь согласился с дочкой король эльфов, алчно глядя на семена, после чего замертво упал на пол, получив в лоб прилетевшей кастрюлей с пеплом. Кастрюля, рассыпая пепел, отрикошетила и угодила прямиком в голову Глатиэль.

— Поделом вам, нечего обзываться. — Ланселот подобрал оба семечка и оглядел лежащих эльфов. — А семена я забираю как компенсацию за моральное оскорбление личности. Всё по закону!

Он покосился на нагрудник. Руна горела золотом как ни в чём не бывало.

— Вот, даже руна согласна, что я прав!

Развернувшись, рыцарь ушёл, смахнув набежавшую стражу из двух десятков гвардейцев одним взмахом руки. Идущие за ним гном и клирик ошарашенно смотрели, как на полу садятся принцесса и король, воскрешённые пеплом сгоревшего Иггдрасиля, а рядом стонут в помятых доспехах гвардейцы короны.

— Да ты реально сильнейший воин, Ланселот! — Восторженно воскликнул клирик.

— Да уж, ты достоин легенд! — Улыбаясь во весь рот, согласился гном. — Наказать эльфов за спесь и алчность одним броском кастрюли! Обхохочешься!

Сев на страуса и подождав гнома с клириком, рыцарь, строго посмотрев на других эльфов, двинулся в сторону города людей.

После долгих уточнений, Ланселот понял, что печать можно защитить семью артефактами. Первой в списке артефактов, выданном Морганой, значилась кровь дракона, причем кровь Чи была сразу объявлена как неподходящая.

Вот только собирать артефакты мог теперь один Ланселот: ведьма привязала проклятье к нему.

Ланселот, долго пререкался с Морганой, но всё же добился пяти новых кинжалов, ста серебряных монет и разрешения выбрать служебный транспорт.

Доспехи Моргана осветлила, как и обещала. Теперь они сверкали белизной, а по панцирю тянулась вязь из семи красных рун. Смотреть на всё это было больно.

После каждого засчитанного подвига одна руна должна была стать золотой. Пока все семь оставались красными.

Проходя мимо дракона, Ланселот остановился, припомнив, что среди светлых часто говорят о каких-то подвигах, связанных с драконами.

— Эй, Чи, ты случайно не знаешь, как совершают подвиги?

— А то. Вот, например, один светлый герой переспал с целым гаремом!

— Э, нет. Кто же меня в гарем пустит?

— Ладно, вот ещё вариант. Один из героев переспал с драконшей!

— Слушай, ты бы себе жену завёл, что ли. А то тебя всё к размножению клонит. Ты лучше расскажи, как мне совершить добрый подвиг. Да еще ведьма просила кровь дракона, но твоя, говорит, не подходит.

— Ну, тут я тебе вряд ли помогу. Хотя…

Чи посмотрел на поле перед воротами и кивнул собственным мыслям.

— Есть у меня конкурент по теме философии. Зовут его Щи. Он мой четырёхюродный внучатый племянник по линии маминой трёхсотюродной сестры. Обитает в горах возле светлого городка Бухгалрест. За его голову назначена награда, да только мало кто сумел его победить. Убьёшь Щи — и станешь героем, совершившим подвиг. Ну а с тебя его рога за наводку.

— Слушай, а отличная идея! Заодно казну пополню!

Ланселот радостно потёр руки и отправился в конюшню, где его ждал боевой страус.

Дорога заняла двое суток. Птичка была вездеходная и полноприводная: ног у неё имелось всего две, зато обе ведущие.

Для начала Ланселот приехал в город, который встретил его сломанными воротами, закопчёнными стенами и мрачными лицами горожан.

— Эй, служивый! — позвал Тесный рыцарь ближайшего стражника. — Я пришёл взять в гильдии приключенцев задание на дракона!

— А, очередной самоубийца.

Стражник лениво потянулся и показал пальцем на большое белокаменное здание, покрытое копотью.

— Вон она. Идёшь прямо, потом налево. У аптеки сворачиваешь к борделю, за ним — направо. Через квартал красных упырей — налево, а за мостом Святого Укупника — направо.

— Квартал красных фонарей?

— Нет, упырей. Там живут легализованные нашим обществом вампиры, но выходить за пределы квартала ночью им запрещено.

— А-а, понятно, — протянул Ланселот.

Рыцарь провёл железной рукавицей по усам, вызвав мелодичную какофонию, и направил скакуна по указанному маршруту.

Он трижды возвращался к стражнику, поскольку сбивался с пути. На четвёртый раз Ланселот всё-таки остановил страуса у гильдии, привязал его и вошёл внутрь.

В холле было относительно тихо, пока рыцарь не опрокинул очередной декоративный доспех. Тот, падая, снёс две вазы, а отскочивший шлем макушкой угодил прямо в глаз гному, обернувшемуся на шум.

Рассвирепевший гном бросился на Ланселота, но, врезавшись в прикрытый кирасой живот, стёк по панцирю подобно воде и оказался у ног рыцаря.

Ланселот недоумённо посмотрел вниз.

— Сударь, что это было?

— Да не обращай внимания. Это Бородо. У него котелок слегка посвистывает после того, как дракон спалил ему бороду, — ответил длинноухий спутник гнома, печально полируя тряпочкой чёрную деревяшку.

Ланселот отметил, что гном действительно был идеально выбрит и совершенно лыс.

— А ты кто такой?

— Я эльф Глатиэль, лучший лучник в этих землях. Точнее, был им, пока дракон не сжёг мой лук.

Эльф кивнул на деревяшку в руках, а потом указал на железную кастрюльку, стоявшую рядом.

— А это Марти, наш целитель. Точнее, то, что от него осталось.

— Да, не повезло вам. А я как раз хочу совершить подвиг и убить дракона.

— А не слишком ли ты толстоват для таких подвигов? — раздался голос из-за стойки администрации.

— Толстый, да могучий!

Ланселот подошёл к стойке и обиженно стукнул по ней ладонью. У стойки подломились ножки, после чего она с грохотом рассыпалась.

— Упс.

— Ладно, верю, — невозмутимо ответил администратор. — Как вас записать, сэр рыцарь?

— Запиши меня как светлого рыцаря Ланселота.

Он ударил себя кулаком в белоснежный панцирь, покрытый красными рунами, и гордо задрал голову.

— Я принесу вам голову любой твари, какую пожелаете!

— Ну, допустим.

Администратор кивнул и продолжил заполнять документы уже на коленке.

— Вы хотите попытать счастья в убийстве дракона?

— Да. Мне нужно его точное местоположение.

— Вот ордер на охоту, а подробности спросите у тех доходяг.

Администратор вручил Ланселоту маленький клочок бумаги и кивнул на печального эльфа.

— Благодарю!

Ланселот взял ордер и подошёл к Глатиэлю.

— Итак, господин эльф, вы знаете, как попасть к дракону?

— Знаю. Вот карта, на ней отмечен маршрут.

Эльф меланхолично пододвинул карту. Поверх неё лежал оплавленный кристалл.

— Это кристалл памяти. В нём сохранилось всё, что произошло возле пещеры. Больше привезти оттуда было нечего. Марти вон тоже весь здесь, в кастрюльке.

Дотронувшись до кристалла, Ланселот почувствовал, что куда-то проваливается.

Пустыня под ним была из стекла, а обугленные пни ещё помнили, что когда-то являлись лесом.

Трое шли ко входу в пещеру: эльф с натянутой тетивой, гном с топором наперевес и молодой клирик, договаривающий молитву.

Пламя вырвалось из пещеры раньше, чем прозвучало последнее слово.

Мир снова дёрнулся, и Ланселот оказался у стола с картой.

Несколько секунд он задумчиво смотрел на кристалл, после чего свернул карту и убрал в рюкзак и то и другое.

Пещера дракона находилась совсем недалеко. Правда, пришлось сделать изрядный крюк: мост через ущелье оказался обрублен и висел вдоль скалы жалкими деревянными ошмётками.

Судя по ровному разрубу, топором поработал гном.

Добравшись до пещеры, Ланселот первым делом закинул внутрь камень.

Ну как закинул…

Булыжник размером с детскую голову с грохотом пронёсся по пещере, несколько раз отрикошетил от стен, вылетел обратно и врезался в ближайший ствол сгоревшего дерева, расщепив его на тучу щепок.

Не услышав ничего подозрительного, Ланселот двинулся внутрь, оставив страуса у входа.

В пещере было светло и пыльно. В самом центре в позе лотоса сидел и медитировал мужичок лет пятидесяти.

Стоило рыцарю сделать ещё шаг, как тот чихнул.

Изо рта мужчины вырвалась мощная струя пламени, ударила Ланселота в панцирь и откатила его назад, словно бочку. Рыцарь рухнул на спину и несколько секунд молча смотрел в потолок.

Затем перекатился обратно к мужичку, положил руку ему на плечо и хорошенько потряс.

— Сударь, вы случайно не родственник дракона Щи?

— А? Что?

Мужчина резко открыл глаза и снова чихнул, но на этот раз успел прикрыть пламя ладонью.

— Прошу прощения, сэр рыцарь. Родственник? Я и есть Щи. Простудился и пытался медитацией привести здоровье в порядок.

— То есть это вы не нападали на город и не сжигали авантюристов специально?

— Что? Да я уже две недели как на больничном! Они сами сюда лезут, кричат, размахивают оружием и поднимают пыль. А потом удивляются, что я чихаю огнём!

— А Чи сказал, что ты любишь нападать на деревни.

— Он много чего говорит! Так вы знаете моего родственника?

— Буквально работаем на одного хозяина. Хотите к нам? Соцпакет, высокая зарплата и медицинская страховка, включая диспансеризацию.

— О, это интересно!

Щи задумчиво почесал нос.

— Я к вам в конце недели подойду, как больничный закрою. Вы не против?

— Не против. Тогда ещё одна просьба: крови бы вашей, примерно полкружки. Для дела.

— Кровь — это пожалуйста, я донор со стажем.

Щи порылся в котомке и достал потрёпанную книжицу с печатями.

— Только справку выпишу. Без справки её нигде не примут.

Через несколько минут в рюкзаке Ланселота лежали плотно закупоренная фляга с драконьей кровью и справка в двух экземплярах.

Первый артефакт был добыт подозрительно законным способом.

— И ещё мне нужно показать людям что-нибудь, доказывающее, что опасности больше нет.

— А вон, в углу мои старые рога валяются. От предыдущего брака.

Дракон в человеческом облике указал на огромные ветвистые рога. Ланселот поднял их, взвесил в руке, привязал к рюкзаку и направился к выходу, напоследок кивнув уже снова погрузившемуся в медитацию Щи.

Проезжая мимо полуобгоревшей рощи, Тесный рыцарь услышал плач и возню на ближайшем уцелевшем дереве.

На ветке сидел клирик из кристалла памяти.

— Я так рад, что вы меня нашли! — закричал он. — Меня вчера взрывной волной забросило в эту рощу! Я уже второй день здесь торчу!

Ланселот подъехал ближе, протянул руку, снял клирика с дерева за воротник и поставил перед собой.

— Вы герой! — воскликнул тот. — Я всем расскажу про ваш подвиг!

— Подвиг? Да я просто снял тебя с дерева!

— Ещё и скромный! Я точно закажу балладу о ваших приключениях у лучших бардов!

В этот момент одна из красных рун на белом панцире Ланселота вспыхнула золотым светом.

Рыцарь посмотрел на неё и пожал плечами.

— Ну, раз руна говорит, значит, подвиг, хотя подвига-то никакого не было, он просто снял мужика с ветки, и если это подвиг, то чем тогда всю жизнь занимались светлые?

Страус недовольно покосился на дополнительного пассажира, но всё же двинулся в обратный путь.

Ланселот молча ехал, держа перед собой опалённого, слегка почерневшего, но совершенно счастливого клирика.

Через некоторое время рыцарь задумчиво спросил:

— Слушай, а в кастрюльке у эльфа тогда кто?

Марти задумался и промолчал.

Поделюсь с вами своим новым интересным фотоопытом! Как-то так вышло, что за 20 лет увлечения фотографией я ни разу целенаправленно не фотографировал звёзды. Каждый раз в последнее время обливался слюной, когда наши крутые лиспубликанские фотографы постили фото с Млечным путём. Так что, пока не кончилось лето, и в предпоследний день своих загородных каникул, решил и я поэкспериментировать. К тому же, вчера были идеальные условия. Ясно, безоблачно, и полное безлуние.
Основательно подготовившись, выдвинулся вечером на велосипеде на один из местных прудов, расположенный отдалённо от крупных населённых пунктов (дабы свет от них не мешал созерцать звёзды). Ехать относительно недалеко, чуть больше 10 км. И почти половина пути, к счастью, по трассе.

Но, зараза, с постоянными крутыми подъёмами, что с нагрузкой сильно выматывает.

Через пол-пути нам надо повернуть туда, где заканчивается асфальт и начинается ралли.

Через 40-50 минут накручивания педалей мы на месте. Местные называют этот пруд "Мелиорация". Очевидно, раньше из него брали воду для сельхозугодий. Вообще, согласно карте, это часть реки "Карнабуга"

На пруду достаточно симпатично. В прошлом году я уже был здесь на рыбалке с отцом и делал пару кадров.

@vervolph всё хотел сюда съездить, но так и не собрался:) Когда-то на берегу пруда находился пионерский лагерь. Сейчас от него остались только ржавые качели

Сюда нередко приезжают отдыхающие, в том числе городские. На одном из берегов целую зону отдыха соорудили:)

Приехал я слишком рано. До темноты было ещё далеко. Ну что же, будет время поизучать берег. К тому же я взял с собой перекусить и пару банок безалкогольного пива. Так что сидим, слушаем музыку и дышим воздухом.

Когда начало темнеть, начал подготавливать аппаратуру. Крутого самопального астротрекера, как у @kimpokom у меня нет. Крутой аппаратуры как у Мараташи тоже. Поэтому сделаем ставку на то, что старенький восьмисотый Никон всё ещё торт, и на светосильную оптику. За годы занятия фотографией у меня скопилось много светосильных объективов. Но так как снимал я, примущественно людей, это всё достаточно длиннофокусные фиксы. Есть у меня и пара крутых шириков, но они, зараза, не светосильные. А для съёмки ночного неба нам нужно что-то, с достаточно большим относительным отверстием и при этом с большим углом обзора. Так что я плюнул, и решил попробовать поснимать на отечественный "фишай" Зенитар 16 мм. К тому же он даёт весьма оригинальную картинку, за счёт геометрических искажений (бочкообразной дисторсии). Для подстраховски ещё взял цейсовский полтинник со светосилой 1.4.

Когда стало совсем темно, у воды послышались странные звуки. Рычание/кряхтение, треск веток и всплески. Я сначала отложил кирпичик, и подумал что утопцы какие-то лезут на берег в полночь. А я, как назло, серебряный ведьмачий меч не захватил:) Короче, оказалось выдры ночью на воде резвятся. Или бобры, хрен их знает. Громко ныряют, и плавают на спине, стуча по воде лапами:)

Вы уже таки спросите: "Кирюха! Сколько можно душнить? Показуй давай фотки!" Ну что ж, поглядим что получилось.

Пришлось выставлять ISO не ниже 1600 чтобы полноценно получить фото звёзд и чтобы при этом выдержка была достаточно короткой. Дабы избежать смазывания звёзд в кадре из-за движения планеты. Обычно я снимаю на ISO 100-200, поэтому такие шумящие значения при обычной съёмке считаю недопустимыми. Но, тут можно. Хотя, конечно, я не очень доволен качеством. Скорее, я получил опыт и понимание, чем отличные кадры.

Почти на всех кадрах присутствуют полосы от падающих звёзд. Мне "посчастливилось" ещё и застать метеоритный дождь, т.н "Персеиды":)

В общем и целом результатом я не очень удовлетворён. Шума получилось довольно много, и качество фото не на высоте. Нужна работа над ошибками.
Но очень понравилось ловить Млечный путь, направив фишай прямо в небо!

Особое удовольствие возвращаться ночью домой после такой прогулки!

Маршрут тот же самый. Но в тишине, с ночным холодом, и звёздным небом над головой! В отличии от мотоцикла или автомобиля, тебе не мешает рёв мотора. И съезжая под горочку на трассе ты прям бесшумно летишь в ночи😁

Такие вот фотоэксперименты и велопрогулочка. Спасибо за внимание:)

Когда-то давно, когда cклады с трусами не горели, а я ничем полезным, кроме алкоголизма, не занимался, моё представление о творчестве было весьма посредственным. Вот взять фантастику. Тогда мне казалось, что авторы-фантасты берут и выдумывают всё с нуля. Хоба и создали новый мир, колдунство, куколдство, волшебные расы и всё такое прочее. ВСё новоё и уникальное! Ну Толкин же мог? Значит и другие должны соответствовать! Писатель = творец! Гений мысли! Не?

С тех пор мои навыки в алкоголизме и писательстве значительно выросли, а осознание реальности достигло совсем неприятной величины. И выяснилась вот какая штука: оказывается автор ничего не придумывает. Вообще нихуя. Всё его творчество и фантазия - это всего лишь компиляция и переработка накопленной за жизнь информации. Информации полученной из других книг, фильмов, личной жизни и всего остального. Всё вторично.

И знаете, как-то это удручает. Хочется быть творцом, а ты - хуй. Да, переработав информацию ты добавляешь что-то новое, развиваешь идеи и мысли, создаешь сюжеты со своими персонажами. Но ты же не делаешь ничего уникального. Ты не творец. Ты просто бионеройсеть, перерабатывающая инфу. Вот только у компьютерных нейросетей данных больше.

Петя купил зонт. Красивый, черный, как вздувшийся труп героинового наркомана. Здоровенный! На "бляберрисе" самый большой нашёл! Диаметр купола аж полтора метра! Охренеть! Под таким не то что человека можно спрятать, а то и какой-нибудь матиз или, не дай пресвятая сотона, "оку"!

Петя радовался, ходил по дому с бутылкой "9ти хлебов", отхлёбывал и периодически трогал свою прелесть. То откроет, то закроет! Ухх какой здоровенный! Ежели в туалете раскрыть, то и не помещается целиком - в стены упирается! Вот это да-а! А ручка-то какая приятная! Кожаная! Мягенькая! Да кожа не простая, не с какой-нибудь дряхлой пролетарской свиньи, а с цельной мраморной коровы! Элитной!

Омрачало Петькину радость лишь одно обстоятельство - на улице стояла лютая июльская жара. Опробовать зонт в настоящем деле не представлялось возможным. Солнце шпарило, как умалишенное уже вторую неделю и сдаваться было не намерено. Трава и деревья вяли, земля сохла и трескалась, люди трусливо прятались по квартирам с кондиционерами.

Петя часто задумывался: а куда ж вода-то деётся? С земли всё наверх испаряется! А где дождь? Должно ведь обратно с неба упасть! Но дождя всё не было и не было, прогноз погоды обещал поганое чистое небо ещё на добрых две недели. Петя хмурился и нежно трогал кожаную ручку.

Ещё вот беда - воду горячую отключили. Дескать итак жарко - нехер жизни радоваться! Нагревайтесь до нужной температуры на солнышке, а уж дома холодной ополаскивайтесь! Петька так и делал, хотел было под водичку с зонтом встать, да тот в душевой кабине тоже не помещался.

Двум Петькиным котам - Матросу и Железобетонной Шпале зонт не очень нравился. Вернее сказать, совсем не нравился - пахло от него как-то хреново, по чужому. Будто бы паленый дагестанский бензин разбавили химическим китайским молоком. Да сверху ещё шинелью №5 сбрызнули. Гадость несусветная!

Коты кружились вокруг зонта, тыкались в него волосатыми носами, трогали когтистыми лапами. Вражеский объект нужно было нейтрализовать! Приобщить, так сказать, к домашней обстановке. Однако сделать это не удавалось, хитрый хозяин постоянно передислоцировал объект. Убирал на полку, в шкаф или носился с ним по дому. На поддиванном совете было решено дождаться более благоприятного времени.

Наконец наступила ночь. Петька употребил кефир, закутался в простыню и, забыв почистить зубы, нежно захрапел. Рыжая Шпала, вывернулась из-под его руки, спрыгнула на пол и поспешила к зонту. Полосатый Матрос был уже на месте. Умывался лапой и хитро сверкал зелеными окулярами. Переглянувшись и, ударив лапой о лапу, они приступили к делу. Через полчаса операция была завершена, а вражеский запах полностью уничтожен.

Наутро Петька проснулся в благодушном настроении, потянулся, посмотрел в окно на пылающее солнце, поморщился и сразу побежал к зонту. Взял его в руку и тут же почувствовал неладное - дорогая кожаная ручка разбухла от влаги, а черная водоотталкивающая ткань неиллюзорно воняла мочой. Петька сразу смекнул в чём дело и перевел взгляд на котов. Железобетонная Шпала и Матрос были тут же и с интересом наблюдали за хозяином.

Петька разозлился, как никогда в жизни. Буквально с ума сошёл!

- Ах, вы...Да вы! Да он же новый! Да я вас...

Схватив зонт, он с яростью кинулся на котов. Те сразу смекнули, что есть время вылизывать бубенцы, а есть время спасаться бегством. И побежали.

Петька бушевал. Размахивая зонтом, он несся по квартире, сшибая все окрестные предметы. Рухнула гардина, разбила стеклянный чайник и миску с конфетами. Табуретка вылетела из-под ног и угодила в компьютерный монитор. Зонт зацепил люстру и та рухнула вниз погребая под собой новенький планшет и старые командирские часы. Коты не отставали - прыгая по столам и тумбочкам, они сбивали вниз всё, что попадалось им под лапы. Вазочки, стаканы, дезодоранты и баночки с витаминками летели под ноги Петру, мешая передвигаться.

Через три минуты погони квартира со свежим ремонтом превратилась в полноценный хламовник, а коты оказались загнаны в угол. Шерстяные злодеи прижались друг к другу и жалобно запищали. Петька замахнулся на них зонтом и нечаянно проткнул натяжной потолок. Пузырь лопнул. Сверху немедленно хлынул поток тепленькой, обогащенной известкой и прочими минералами из межэтажных перекрытий, воды. Как оказалось, соседи уехали на дачу и забыли закрыть краны. Подлые водоканальи были начеку и тут же пустили по трубам свежий кипяток. Вода наполнила ванную и раковину, перелилась через край и радостно зажурчала в гости к Петру.

Петька не сплоховал: пропустив за шиворот первый залп, он мгновенно сориентировался и отлепил липучку. Нажал на кнопку и распахнул зонт. Кипяченый дождь весело забарабанил по здоровенному куполу.

Аварийка ехать не спешила. Вода всё пребывала и пребывала. Погиб новенький телевизор. Диван сварился и уже начал плесневеть. Брызнул искрами и сгорел пожилой холодильник "Зил". 118й айфон выскользнул из руки и потонул в мутной воде.

Петька не унывал, по колено в воде он бродил из комнаты в комнату и наслаждался. В правой руке он держал здоровенный зонт с мягкой ручкой, а левой прижимал к груди двух испуганных, слегка влажных котов. По куполу барабанил теплый дождь, по Петькиному лицу блуждала мягкая добрая улыбка.

— ...Это похоже на секту, если честно, — заметил помощник Смерти.

— И куда нас только штормом занесло? — Оскар обнюхал ногу гуру, читавшего какую-то проповедь перед прихожанами.

— Она самая и есть. — Смерть посмотрела на часы и кивнула своим мыслям. — В общем, тут будет много интересного, но самое важное будет в конце.

— Что, неужели мы наконец-то увидим, как эти сухопутные обезьяны приносят друг друга в жертву? — Оскар от предвкушения даже попытался потереть лапы друг о друга.

— Ты самый кровожадный скелет кота в моей практике. — Смерть покачала головой. — Нет, тут даже денег с прихожан не берут, что удивительно.

— А что тогда тут будет? — Помощник привычным жестом пролистал форму 7-Д.

— Нет, на этот раз я не буду портить сюрприз. — Смерть просто села на косу, которую повесила в воздухе, и молча начала ждать.

Обряд шёл своим чередом — свечи, монотонное пение, гуру в белом балахоне с воздетыми руками, — когда двери молельни распахнулись так, что одна из них слетела с петли.

Внутрь ввалилась толпа женщин. Их было много, они кричали разом, и в общем гуле помощник разобрал только одно слово, повторявшееся чаще прочих: «беременна».

— Ты говорил, что я избранная, а в итоге я беременна от тебя!

— И я!

— И я!

Гуру побледнел так, что на фоне белого балахона стал казаться серым.

Оскар издал звук, который у скелета кота, вероятно, заменял хохот, — сухой дребезжащий треск, будто кто-то тряс коробку с домино.

— Полундра-а! — простонал он, сползая с плеча помощника от смеха. — Юнга, ты видел его лицо? Это же не лицо, это же пробоина ниже ватерлинии!

Помощник тоже прыснул — на секунду. А потом посмотрел на прихожан.

Они не кричали. Они молчали. Полсотни человек, которые ещё минуту назад пели, стояли и смотрели, как их пастырь тонет в собственной пастве, и на их лицах медленно проступало одно и то же выражение — будто из каждого разом вынули что-то, чему не было названия. Одна женщина в первом ряду не двигалась вовсе. Она не обвиняла, не плакала. Просто смотрела в пол, туда, где только что лежала её вера, и уже понимала, что подобрать её не выйдет.

Смех застрял у помощника в горле.

— Что здесь сейчас умерло? — тихо спросил он.

— Многое. — Смерть, воспользовавшись всеобщим замешательством, аккуратно стянула с жертвенного столика непочатую пачку печенья и сунула куда-то в складки балахона. — Секта, например. К вечеру разбегутся все, даже те, кто глубоко верил этому гуру, но это ерунда, это просто вывеска. А вот их вера в него и его проповеди... вера умерла прямо сейчас. У каждого по отдельности и у всех разом. Полсотни маленьких смертей за десять секунд. Хорошая выработка, между прочим.

— А в форме что писать? — Помощник беспомощно листал 7-Д. — Тут нет графы на... на такое.

— «Прочее». Как всегда — «прочее». — Смерть надкусила печенье и кивнула на выход. — Идём. Это ещё цветочки. Через полчаса тут будут журналисты, потом полиция, потом адвокаты, а это уже совсем другой отдел, и работать с ним я отказываюсь принципиально.

Они вышли на улицу, где утро было до неприличия солнечным.

— Капитанша, — Оскар всё ещё похрюкивал, устраиваясь на плече, — а печеньки-то с жертвенника. Это, получается, тоже трофей?

— Это был бы конфискат, — с достоинством ответила Смерть, — а поскольку оно просто испортилось бы, то чего добру пропадать?

Вчера были просто чудесные облака, и полное отсутствие дымки. Да ещё и лёгкий прохладный ветерок. Идеальная погода для того, чтобы прогуляться по сопкам!

Наверное, Кирюха уже надоел вам со всей этой деревенской романтикой. Но, думаю, это одна из последних прогулок на природу в этом году. Так что вам осталось потерпеть ещё немного:) Сильно извиняться не буду, а то Кука ворчит:)
Захватил с собой в т.ч. два широкоугольных объектива, Мир-20Н и большой толстый Nikkor 16-35mm f4G ED VR. С этим относительным мажористым новичком в моей коллекции я пока ещё не очень сдружился и не нашёл в нём вкусных изюминок. Но, безусловно, картинка с него высочайшего качества, даже против солнца.

Прогулка оказалась не то чтобы лёгкой. Несколько литров воды в рюкзаке, +все эти сраные объективы, да ещё и ребёнок, который 80% времени требовал тащить его на плечах, потому что "Мне так ньявиться". В общем, я немного задолбался. Но определённо надышался свежим воздухом:)

Основной целью была сопка "Лысая". Довольно популярное туристическое место. Даже когда-то на Капибаре уже рассказывал про неё.

Второстепенным квестом было насобирать грибов для супчика (и, конечно, поста с ним на Лиспублике). Так что мы периодически сворачивали с маршрута в лес и прочёсывали приглянувшиеся поляны. Но улов оказался достаточно скромным. Попадались либо не очень интересные с точки зрения кулинарии грибы, либо вообще несъедобные, либо старые и червивые. Особенно много было червивых груздей. При этом здоровенных. Грусть-печаль.

Тем не менее, небольшой, но увесистый пакет лисичек мы всё же набрали!:)

@Nataalika сначала вроде как заартачилась подниматься на вершину и хотела начать поскуливать, как она это любит делать в дальних прогулках😘. Но я настоял:)

На вершине устроили небольшой перекус Красноярск-стайл. И, конечно, немного пощёлкал виды.

Почилив наверху, мы вновь спустились к подножию и заглянули в лесистую часть сопки, в поисках ещё грибочков.

Побродив ещё немного, стали выдвигаться в сторону дома

И тут, внезапно, я нашёл в траве у полевой дороги смартфон, неплохой "китаец". Видимо свежеобронённый. Никакой блокировки на нём не было. Поэтому я зашёл в телефонную книгу, и набрал один из последних номеров. И культурно сказал что владелец телефона растяпа, а свой телефон может забрать в посёлке, когда я вернусь туда после прогулки. Позже мне позвонила сама владелица телефона с номера подруги. Оказалось что она в составе группки туристов аж прям из Москвы (sic!) ходила нюхала цветочки по сибирским сопкам и пролюбила телефон, который ей жизненно важен по работе:)) Видимо, это была та самая группа, которую мы видели с вершины. Эти туристы уже успели уехать в сторону Новосибирска, так что условились вернуться за смартфоном вечером. Когда мы вернулись в посёлок, часа через полтора в назначенное место на автомобилях действительно подъехала группка тёток среднего возраста, которым я телефон и отдал. Меня долго благодарили, несправедливо обозвали "очень порядочным человеком" и даже сунули тыщу рублей на вкусняшки:)

Так вот, и воздухом подышал, и плюсик в карму добавил и нахаляву напитков домой накупил:)

А собранных лисичек хватило только на жареную с ними картошку. Так что рецепт супа для Лиспублики потом:) Вот такая проогулочка. Напоследок небольшая панорамка из трёх кадров с видом Лысой сопки

Спасибо за внимание, лисятки!:)

— ...Госпожа, в отличие от тебя, не спит! — Оскар с кошачьей непритязательностью уселся на голову помощника и тыкал костлявой лапой ему в нос.

Помощник поморщился и, смахнув недовольно мяукнувшего кота, встал с гостиничной кровати.

Этот номер Смерть оплатила, дожидаясь его с собрания. Одноместный, маленький и тесный. Но помощник привык к спартанским условиям и был даже доволен.

— Что молчишь, юнга? У нас сегодня куча адресов, госпожа хочет тебе всё показать!

— Оскар, не слишком ли ты активен для кота?

— Слышь, салага, не тебе обсуждать начальство! Живо в гальюн и на камбуз, день будет тот ещё!

— Хорошо, хорошо. Только не ори! — Помощник неохотно потянулся и отправился в душевую приводить себя в порядок.

После завтрака, выйдя на улицу, они увидели, как Смерть, сидя на корточках, изучает что-то на асфальте тротуара.

— О, вы уже пришли! А я тут готовлюсь работать. — Смерть ткнула в две шевелящиеся точки на асфальте.

— Это... Это же муравьи?

— Именно! — Смерть с энтузиазмом потёрла руки. — Formica sanguinea. Кровавый муравей-рабовладелец. Идут на Formica fusca — воровать куколок. Те вылупятся уже в чужом гнезде и будут всю жизнь работать на захватчиков, искренне считая их семьёй.

— Это... вы серьёзно?

— Природа, юнга. У неё регламенты пожёстче ваших. — Смерть кивнула чуть в сторону, где по трещине в асфальте разворачивалась настоящая баталия. Рыжая армия наступала широким фронтом, и чёрные подавались назад: их было меньше, они были мельче — а рыжие шли как шли всегда, тысячи поколений подряд, эволюционно наточенные на одно-единственное ремесло. — Вот, посмотри. Эти, рыжие, пришли за будущими рабочими, которые вырастают из похищенных куколок, а чёрные защищаются. Много жизней прервётся в этой битве за свободу, — тихо добавила она.

— Мы что, всей командой встали на якорь ради букашек? — Оскар, слегка оторопев, сел возле помощника, который, достав планшет, уже заполнял форму: количество погибших с обеих сторон.

— Котик, иногда мелочь может оказаться важнее, чем смерть знаменитости.

Ближе к концу второго часа помощник, не отрываясь от формы, уронил планшет на армию рыжих. Совершенно случайно. Извинился, поднял, записал ещё троих в графу погибших.

А потом в битву вмешались воробьи и разогнали обе армии. Те, кто был ранен или недостаточно расторопен, были съедены.

— Техническая ничья! — Смерть встала и, осмотревшись, кивнула своим мыслям. — Бодрое начало дня! Ну что, команда, готовы к местам поинтереснее?

— Так точно, капитан! — Оскар вытянулся по струнке и приложил лапу к тому месту, где у котов обычно ухо.

Помощник просто кивнул, понимая, что сегодня он увидит намного больше невероятного, чем вчера.

Следующей их точкой оказалась автомастерская, где трое мужчин ковырялись в двигателе старого уазика.

— Что, сейчас кто-то из этих салаг напортачит и тут будет полный аврал? — Голос Оскара приобрёл мурчательные нотки в ожидании кровопролития.

— Боюсь, Оскар, не сегодня. Сегодня мы увидим прощание со старым другом.

— Это как? Тут же никого, кроме трёх механиков?

— Удивительно, как люди и животные зациклены на своих жизнях! — Смерть покачала головой. — Нет, сейчас они закончат сборку двигателя и попробуют завести его. Что и спровоцирует дальнейшую трагедию.

— Но если никто не пострадает, то в чём будет трагедия?

— Смотрите внимательно!

После того как механики закончили, один из них завёл машину и, выезжая, задел колесом палку, и та ударила по ящику с инструментом; ящик, упав, натянул трос, на котором держалась лампа, а лампа при падении уронила под колесо старую детскую машинку.

Хруст пластика и осознание, что произошло, вызвали у водителя крик и брань.

— Эту машинку подарил мне папа, когда я стал механиком! — Всхлипы и неуклюжие попытки стереть слёзы заставили помощника Смерти отвернуться и тоже смахнуть слезу.

— Смерть игрушки? — Кот с недоумением уставился на начальницу. — Серьёзно?

— Нет, Оскар. — Помощник проглотил ком в горле и, заполнив документ, продолжил: — Это смерть друга. Эта машинка была памятью об отце и, ты не поверишь, о детстве.

— Верно подмечено. — Смерть флегматично кивнула и, хлопнув помощника по плечу, пошла прочь от мастерской. — Ладно, идём дальше, тут мы уже закончили.

— ...Моя работа с агентом показывает её достаточно фривольное отношение к отчётности, но чёткое — к исполнению своих обязанностей. — Помощник Смерти стоял посреди большого кабинета, окружённый несколькими десятками существ, которых смертные обычно называют ангелами и демонами. — Но поскольку я только начал работать, моё суждение будет не объективным, а субъективным, что противоречит моей задаче наблюдателя и помощника.

— Всё верно, агент. Однако мы вызвали вас потому, что совет постановил: одного наблюдателя будет мало. К вам в команду назначается агент Оскар

Помощник Смерти удивлённо взял в руки коробку с наклейкой «Личная собственность Э. Шрёдингера. Не вскрывать до наблюдения», которую поднесла ему миловидная представительница бесов. Открыв её, он удивился ещё больше: в коробке лежали кости животного, а точнее — кошачьи.

— Но это просто скелет кошки!

— Сам ты кошка, сухопутная ты крыса! — раздался возмущённый голос из коробки, и скелет, собравшись в единое целое, забрался ему на плечо.

— Э-э-э... ладно. Но зачем нам кот-скелет? — Помощник покосился на кота, который делал вид, что вылизывает заднюю лапу.

— Агент Оскар будет отвечать за отчётность по животным. Да, мы в курсе, что существо рода кролики К-417×10¹⁰⁰⁰, которое должно было умереть, выжило.

— Кто?

— Кролик, агент. Кролик. И хотя отчётность по количеству не нарушена, нарушен принцип фатализма! Впредь, если подобное произойдёт снова, будьте добры сообщить нам незамедлительно, агент!

— Да, сэр! Конечно, сэр! — Помощник вытянулся по струнке, чувствуя, как пот течёт ручьём по спине.

— На данный момент вы свободны. Совет объявляется закрытым до завтра.

Вспыхнувший свет перенёс помощника с котом-скелетом к гостинице, где их ждала Смерть — попивая чай и заедая его печеньками.

— Первый рабочий день — и сразу к председателю. Пропесочили за отчётность? — спросила она, увидев бледное лицо помощника.

— Они знают, что кролик выжил!

— О, не только выжил, но и проживёт ещё четыре года: так понравился детям, что руководство зоопарка решило усилить за ним ветеринарный контроль.

— А ещё...

— А ещё, мяу, вам выдали помощника! — не дал ему договорить кот. — Отныне я на этом корыте старпом по живности! Штаб поручил мне вести рапорты по всей хвостатой части, и чтоб без самодеятельности у меня на борту, юнга, а то...

— Оскар, ты ли это? — Смерть обрадованно подхватила кота и пару раз подбросила в воздух. — Сам Непотопляемый Сэм в моей команде! Помню, как ты молил, чтобы сказки о девяти кошачьих жизнях оказались правдой.

— Погоди... так это с тобой я должен работать? — Кот-скелет разом поник, растеряв всю спесь и половину морского словаря.

— А с кем ещё? Я же помню, как ты трижды спасался с подбитых кораблей, — Смерть провела рукой над котом, будто поглаживая шерсть, которой давно не было. — Думаю, в плане отчётности один кот может и ошибиться в паре цифр. Правда, дорогой?

— Для моей — мур — капитанши хоть на дно и обратно!

Так помощник понял, что совет совсем не понимает его новую начальницу. А ещё — что «юнга» теперь, судя по всему, его официальная должность.

— Поверь, за людьми мы еще находимся, а вот увидеть все аспекты моей работы тебе будет полезно. — Смерть задумчиво повесила косу в воздухе и села на нее, как на табуретку.

— Да, но что мы делаем тут, под мостом? — помощник удивлённо посмотрел по сторонам.

— Сегодня тут умрет некогда знаменитая детская песенка. Ее последний носитель будет сожжён как обычная бумага.

— Какая песенка?

— Ты думаешь, если я назову её, ты вспомнишь? Последний человек, который помнил её ушел в вечность два столетия назад.

— Ого, и как песня так долго просуществовала без памяти о ней?

— Самое банальное — её записал в блокнот один из знающих её.

Помощник достал термос и начал разливать чай по кружкам, когда увидел, что его начальница надела нечто странное.

— Зачем тебе эти нелепые очки с усами и старое рваное пальто? Стой, погоди, ты собираешься спасти песенку?

— Ну, в конце концов, подкину её какому-нибудь фольклористу. — Смерть пожала плечами и не дав ответить помощнику, подошла к бездомному, что собрался разводить костер в бочке.

— А как он тебя увидит? Это же нарушает правила? — помощник даже не мог определить, что больше его удивило, то, что Смерть опять нарушила протокол и спасает какую-то песенку или то, что ее увидит живой, чей срок еще не подошел.

— Он увидит не меня, а усатого бездомного мужчину средних лет. Маскировка, на случай, если надо контактировать с живыми, выдана верхним советом лет пятьдесят назад. Раньше был костюм чумного доктора, да только мода меняется быстрее, чем реагирует совет.

Усатый бездомный средних лет подошёл к бочке, что-то сказал, и настоящий бездомный засмеялся. Дальше произошёл обмен, старый как мир: полпачки печенья против стопки бумаги на растопку. Обе стороны остались в уверенности, что обманули друг друга.

Смерть вернулась, на ходу снимая нелепые очки с усами, и протянула помощнику старую мятую желтую страницу в с текстом. Чернила выцвели до цвета слабого чая.

— Подержи. Только не читай вслух.

— Почему?

— Потому что прочитаешь — запомнишь. А запомнишь — станешь носителем. Это уже не спасение объекта, это передача, другая форма, другой отдел, — она задумалась. — Хотя...

Помощник посмотрел на страницу. Потом на Смерть. Потом снова на страницу. В графе «способ спасения» его планшет предлагал варианты «архивация», «передача третьим лицам» и «прочее». Графы «выучить наизусть, потому что жалко» там не было и не могло быть.

Он прочитал вслух.

— Свиристел свиристель —

На полянке ель,

Под елью пень,

На пне лень,

Ты водишь целый день!

Считалочка оказалась короткой, глупой и прекрасной — из тех, под которые двести лет назад кого-то водили, кого-то ловили и кто-то жульничал. Слова легли в память сразу и навсегда, как ложатся только бесполезные вещи.

— Поздравляю, — Смерть отпила чаю. — Теперь она живёт в тебе. Оформи как «прочее».