#Текст

Каникулы в Трансильвании

Глава 4. Пока ничего интересного. Экспозиция.

36
Читалка

«Да ему бы книги писать, — подумала Ана, — страшные истории. Про вампиров и оборотней. И про ведьм. А кстати, что там про оборотней говорила их спутница — Иоанка?»

— А кстати, — прервала она интригующие пассажи Мариуса, — водятся тут волки?

Мариус удивленно уставился на Ану. Виктор тоже несколько удивился.

— Кстати?.. — переспросил Мариус.

— Да, кстати. Нам рассказали, что тут водятся оборотни. Но я думаю, что это просто волки. Волки же часто зимой появляются у жилищ?

— Это кто вам рассказал? — Мариус оглядел столовую и, не найдя подходящей кандидатуры, снова повернулся к Ане. — Вы тут всего-то… Сколько? Пару часов?

— Час, — мрачно ответила Мирэ. — А как тут все вообще происходит? — сменила она тему. — Нам самим надо что-то заказать, или…

— Или… — ответил Виктор. — Меню висит в холле, они меняют его каждый день. Сегодня на ужин сармале в сметане. Сейчас принесут. Каталина с помощником все сами разнесут. Помещение тут небольшое, кухня вон там, справа.

Дверь на кухню открылась, и из нее выскочил паренек, тот самый, который помогал им донести чемоданы. Он нес на подносе несколько тарелок.

— Это Лонуц, он тут помогает во всем: и дров нарубит, и чемоданы отнесет, и вот, ужин поможет подать.

— Я думала, этим официанты занимаются. — Мирэ наблюдала, как парнишка ловко передвигается между столов. Подошел он и к их столу, быстро расставил тарелки, зыркнул на Ану, на Мирэ, и растаял в дверях кухни.

— Какие официанты! — махнул рукой Мариус. — Отельчик небольшой, всего-то десять-двенадцать номеров. Зачем тут столько обслуживающего персонала? Тут и двое справятся. А их тут не двое. Вот считайте… — Мариус принялся загибать пальцы: — Хозяйка. Ну, она только бумажками занимается, ни разу не видел, чтоб она что-то делала. А вот старая хозяйка, Сорина, она всегда все знала и ничего без внимания не оставляла… Да-а-а, Сорина была очень въедливой. Бывало, гоняла персонал… Ух!

— А куда она делась? — спросила Мирэ.

— Умерла, старая уже была. А Мария ее родственница какая-то, по наследству получила отель. Местные переживали, что с отелем будет… Некоторые работают тут… Наследников, видишь ли, не было, все померли… Переживали очень. А потом вот — приехала Мария. Нашли ее, значит. Вот теперь она управляет отелем. А местные как работали, так и работают. Так, кто еще тут? Да вот, кончено, повар. Колоритная личность, знаете ли. Он тут на кухне главный. Так. Теперь — Каталина, тоже повариха. Но, если честно, мне кажется, что всем тут заправляет как раз она — Каталина. Я тут бывал раньше, и не раз… Так вот — все держится на ней! Так, кто еще? — Мариус оглядел столовую. — Ну, вот Лонуц, Ион то есть. Ну, он мальчишка совсем. Еще какая-то женщина приходит убирать в номерах. А, еще же садовник! Садовника-то я забыл. Видели, сколько тут цветов и деревьев?..

Ана подумала, что увидеть цветы почти в сумерках на заснеженном дворе в декабре — небывалое дело. Но, допустим, они там есть…

— Он тут и дорожки чистит, и вообще следит за двором и по хозяйству. Так, кто еще? А, пожалуй, и все. Ну и то немало насчитал.

Ана поковыряла содержимое тарелки: сармале — голубцы из виноградного листа. Ана не особо любила их. Но хотя бы без капусты. Капусту Ана просто ненавидела. Голубцы оказались нормальными на вкус, если есть с гарниром из мамалыги — то и ничего. Анна осторожно попробовала: да, очень даже ничего. И сметана такая жирная… Острый перчик Ана отложила в сторону.

— Вы не едите острое? — тут же среагировал Мариус. — Зря-зря! Это очень оттеняет мягкий вкус свинины и грудинки, вы не находите? И сметана тут как раз для того, чтоб компенсировать остроту перца!

Анна не находила. Немного мешал вкус лука. Лучше было бы и вовсе без него. Но ладно, никто не обязан готовить так, как нравится ей. Поглядим, что будет на завтрак.

А вот Мирэ, видимо, страдает: вон какое кислое лицо. Она бы предпочла рыбу, конечно. Интересно, а рыба тут вообще подается?

— А рыбу тут подают? — спросила она разговорчивого Мариуса.

— Рыбу? — Мариус выглядел потрясенным. — Вряд ли… Зимой, знаете ли, с рыбой проблемы.

Ана не считала, что зимой с рыбой могут быть проблемы. А тем более — Мирэ так не считала. В конце-концов, тунца и креветку ловят не в Румынии. Так в чем проблема?

Ана оглядывала постояльцев. Таки же, как они, не знавшие, что приедут в глушь, или сознательно выбрали этот заброшенный угол? Не такой уж этот угол и заброшенный, оказывается, если даже зимой тут кто-то есть… Вон, кстати, еще один идет.

В столовую вошел молодой мужчина лет тридцати. Он окинул взглядом помещение, улыбнулся Мариусу и пошел к свободному столу почти у хода.

— А это кто? — Анна кивком головы указала на новоприбывшего постояльца.

— Это? Я и не знаю, — обескураженно ответил Мариус. — Видите ли, я с ним мало разговаривал… И разговоры такие… такие… О погоде, куда я хожу гулять, почему один, а не в компании… А о нем я почти ничего не знаю: он уходит после завтрака и возвращается поздно. Сегодня он еще рано: вон, и на ужин успел. Правда, один день он никуда не уезжал. Это я случайно услышал, как ему Каталина, повариха говорила, мол, а что это вы сегодня, и на обед пришли? Видите ли, тут отель маленький, обед, завтрак и ужин надо заказывать. Ну, то есть заранее предупреждать, что вы будете есть. Чтобы на вас рассчитали порции. А то, знаете ли, выбрасывать много придется.

— Но ведь мы все равно заплатили за завтраки, — возразила Мирэ. — Какая разница, придем мы или нет: мы же уже заплатили.

— Для вас, может, и нет никакой разницы. А для хозяев — есть. Время сейчас такое — экономить надо.

— Но не за наш же счет! — кипятилась Мирэ.

— Конечно, не за ваш! Вы получите свой оплаченный завтрак по первому требованию.

— А если я не буду завтракать? Если я, допустим, рано уеду и не позавтракаю — мне вернут деньги?

— Нет, не вернут.

— То есть, мои деньги хозяева положат в карман, а мне не отдадут?

— Дорогая моя. Вот вы сняли номер на неделю. Например. И уехали на два дня в другой город. Ваш номер никто не займет, но и плату вам тоже не отдадут. Он ваш. Так и с завтраком.

Мирэ не ответила, но по всему было видно, что она недовольна подобным самоуправством и попытками сэкономить на ее завтраках и ужинах.

— Не принимайте так близко к сердцу, девушки, — примирительно улыбнулся Виктор. — Просто думайте о том, что выбрасывать хорошие продукты — безнравственно. И хозяйка всячески старается этого не делать.

— И кому надо говорить про завтрак? — Ану решила перевести разговор в практическую плоскость.

— А вот там… — Мариус показал на входную дверь, — …висит листочек. Если вы собираетесь завтракать, обедать или ужинать — ставьте «плюсик» напротив своей фамилии. И все.

— То есть, если мои планы изменятся — я не получу свой оплаченный ужин? — начала уже злиться Мирэ, попытки Аны отвлечь ее от неприятных мыслей, провалились.

Виктор пожал плечами, Мариус вздохнул. А Мирэ обернулась посмотреть, кому бы задать этот важный вопрос. В этот момент двери кухни распахнулись, и появилась улыбающаяся Каталина.

— Дорогие гости, все в порядке? Как вам нравится наши сармале? — Каталина перевела взгляд на недовольную Мирэ и двинулась к ней, лавируя между столиками. У нее получалось еще лучше, еще изящнее, чем у Лонуца. Она плыла между столами и стульями, как большая, румяная и добродушная гусыня по волнам неспокойного озера.

— Что случилось, моя дорогая? — полушепотом спросила она Мирэ и, положив руку на спинку ее стула, заглянула в глаза.

Мирэ не ожидала атаки и несколько отстранилась.

— Я… А если я приду на ужин, мне что, ничего не достанется? — невпопад спросила она.

Каталина мягко подняла брови и оглядела остальных.

— Девушка имеет в виду, что, например, если у нее изменятся планы и она придет на ужин, хотя не предупредила вас, что придет.

— А, вы переживаете, что останетесь голодной? Ну конечно нет, дорогая, — заворковала Каталина, не дав Мирэ возможности возразить или возмутиться. — На нашей кухне всегда найдется, чем покормить гостей, — она улыбнулась всем своим мягким и белым лицом (Ане показалось, что даже прядка волос на лбу улыбалась) и выпрямилась.

— Не переживайте дорогая, сразу говорите мне о своих затруднениях, если это касается кухни. Приятного отдыха. — И Каталина поплыла дальше.

— Вот видишь, все нормально, нас покормят. — Ана надеялась, что Мирэ перестанет переживать по мелочам и попробует, наконец, эти чертовы голубцы. Или хотя бы мамалыгу. Бедная Мирэ, так любит всю эту морскую живность. Не то, что Ана. Ей еще надо с рыбой угодить. Может, и хорошо, что тут нет рыбных блюд? А то подадут какого-нибудь морского окуня — голодай потом.

— Я всегда удивляюсь, как в таких мрачных местах расцветают такие розы! — восхищенно проговорил Мариус вслед Каталине.

— А почему тут мрачные места? — с интересом посмотрел на него Виктор. — Мне кажется, весной и летом, когда тут все зацветет — такие пейзажи будут, м-м-м, только фотографируй и в разные журналы посылай.

— Сейчас принято в соцсети выкладывать. Или на стоки, это если продавать захочешь. А в журналы сейчас, наверное, никто и не посылает, — покачала головой Мирэ.

— Не скажите, журналы сейчас есть и в электронном формате, и они вполне могут купить фото. Так почему места-то мрачные? — обернулся Виктор к Мариусу.

— Знали бы вы, сколько тут легенд и слухов! Один другого мрачнее. Говорят, тут убили хозяйского сына! И на том месте теперь появляется оборотень — огромный белый волк.

— Волк… — пробормотала Ана. И тут волк!

— А еще всякого, кто посягнет на благополучие хозяев этого места — ждет смерть! Это потому что его оберегает стафия.

— А кто это — хозяева? — Ана уже доела свои голубцы и посматривала в сторону кухни: не принесут ли кофе?

И действительно, скоро появился Лонуц с серебристыми кофейниками и чашками на подносе.

— Хозяева? А так вот… — Мариус обвел рукой столовую, — …хозяева этого поместья. Это ж старая легенда, тогда они были здесь хозяевами…

— Я вижу, вы не скучаете, — раздался над головой Аны знакомый глубокий голос.

Ана подняла голову: рядом с ней стояла хозяйка отеля. А кстати, как ее зовут? Она им, конечно, представилась вначале, но Ана уже забыла.

— Добрый вечер, Мария, — улыбнулся Мариус. — Я тут развлекаю девушек легендами. А то они что-то грустные.

— Очень хорошо, отдыхайте, — проворковала Мария и двинулась в обход столовой: поздороваться со всеми.

— Видите, у нас тут по-семейному. — Мариус взялся за кофейник. — Кофе?

Утро оказалось на удивление ясным и сверкающим. Чего вовсе не ожидалось после вчерашнего хмурого вечера. Из окна видны были белая долина и извилистая дорога к деревне. Засыпанные снегом горы нависали над долиной и деревней, как любопытные великаны.

— Ну, хоть метели нет, — удовлетворенно высказалась Мирэ и посмотрела на себя в зеркало. — Ну что, едем, как договаривались, после завтрака?

Вчера после ужина они основательно засели за поиск развлечений.

— Хорошо, интернет есть, — проворчала Ана, с третьего раза загрузив сайт с обзором туристических маршрутов Трансильвании. — А то я боялась, что в этой глухомани даже телефона не будет. Старорежимного.

Решили, что надо ехать в ближайший туристический центр. Сибиу? Сигишоара? Да какая разница! Расстояние примерно одинаковое. Перво-наперво — посмотреть, какие туристические маршруты есть. Хотелось бы в замок Дракулы, но разве кроме этого замка некуда поехать? Потом посмотреть достопримечательности ближайших городов. Замки там, церкви и соборы. Конечно, обязательно местную кухню попробовать.

— А кстати, не зайти ли к нашей знакомой — Иоанке? У нее вроде бы есть пекарня и магазин? — предложила Ана.

— Зайдем, если время будет, — хмуро ответила Мирэ. — Как мы будем добираться от нее до отеля? Вопрос… Такси в деревне, наверняка, нет. Идти по трассе два километра? Ночью? Зимой? По безлюдной местности? Еще и волки тут… Ну, уж нет. Причесалась? Пошли.

Они вышли из номера. Прошли по коридору до поворота на лестницу. Тут, слева, тоже было окно. Они остановились.

— Смотри, — показала Мирэ на маленькую фигуру человека внизу, среди снега, — это, наверное, садовник. Что он там делает?

Ана тоже присмотрелась: фигура мужчины махала лопатой в снегу ниже дороги к отелю.

— Не знаю… Может, он что-то потерял.

В столовой сидел Виктор.

— Доброе утро, — поприветствовал он. — Мариус уже давно утопал в свои горы. А вы куда сегодня планируете отправиться?

— Мы просто в город пока. Там посмотрим, — кратко ответила Мирэ и налила себе кофе.

— А нет тут чая? — покрутила головой Ана.

— Конечно, есть, вон там… — показал Виктор в сторону столика у стены, — …есть чашки и заварка. И термопот. Наливайте себе сами. Сколько угодно. А между прочим, — продолжил он, когда Ана вернулась с чашкой чая, — я тоже сейчас еду в город. Могу подвезти.

Это было очень кстати.

— Только дайте мне полчасика — мне надо поговорить кое с кем.

Полчаса так полчаса! Тем более, что им самим нужны были эти полчаса, чтоб собраться в первое отпускное приключение.

Ана с Мирэ приободрились и принялись за завтрак.

Они вышли из дверей отеля. Виктор уже ждал у машины и курил.

— Мы вон туда пройдем, посмотрим на горы, — сказала Ана Виктору. Мы ненадолго, просто посмотрим, что там.

Он кивнул и помахал рукой с сигаретой:

— Не спешите, я покурю.

Ана с Мирэ обошли башенку на углу территории отеля, вышли на шоссе.

— Вон там он копал, — сказала Мирэ и указала вправо. — Я думаю, это тот самый садовник.

Они прошли метров тридцать и увидели тропинку вниз.

— Мы оттуда приехали, — показала Мирэ. — Вон там дорога разворачивается и идет туда — там деревня. Смотри, если вот тут, где садовник чистит тропинку, спуститься на шоссе — то мы сократим путь до деревни. Может даже на целый километр сократим.

— Ты что, собираешься-таки тут пешком гулять? — удивилась Ана. — Я ни за что на свете не пойду по дороге в темноте.

— А днем? Днем пойдешь?

— Если будет очень надо — то пойду. А так… Не знаю даже.

Ане было непонятно это внезапное желание Мирэ непременно прогуляться по шоссе. Вообще-то Мирэ не страдала излишней активностью, и подобные спортивные подвиги были ей чужды. Но вот на тебе! Так и тянет на приключения.

Подъехал Виктор. Вышел из машины.

— Смотрите, можно ли тут пройти? А красиво тут, да? — огляделся он вокруг. — Тихо, спокойно. Не то, что в городе. Вы сами из города?

— Да, мы из Констанцы, — ответила Ана. — А кто тут ходит? Зачем чистить?

— Как кто? Местные, которые в отеле работают. На машине тут только шеф-повар приезжает, мне так сказали, поэтому автостоянка всегда свободна. Иногда кто-нибудь что-нибудь подвозит. Сторож, к примеру, живет тут, в отеле чаще, чем дома. Так ему удобнее, — болтал Виктор, глядя на фигуру ниже по тропинке.

Фигура прекратила махать лопатой и обернулась. Ана и Мирэ получили возможность разглядеть садовника: высокий костистый угрюмый мужик в безрукавке на меху. Смотрит неприветливо из-под густых бровей.

— Поехали, а то стоим тут смотрим, как человек работает, — подтолкнула Мирэ Ану к машине.

Ана подчинилась. Она почти всегда подчинялась Мирэ. Мирэ была рассудительной и методичной. И было приятно думать, что если ей довериться — все будет продумано до мелочей и самой Ане не придется беспокоиться.

Но в этот раз все пошло не так.

Каникулы в Трансильвании

Глава 3. «Вилла Мария»

40
Читалка

Такси ехало по дороге, с двух сторон засаженной деревьями. Уже начинало смеркаться, откуда-то снизу, может, от реки, поднимался ледяной туман. Дорога выглядела мрачно и угрожающе.

Въехали в деревню. Теперь вдоль дороги потянулись домики, от некоторых были видны только крыши. Сложенные из камня стены-заборы, деревянные запертые ворота…

— Мрачновато, — пробормотала Ана. — И что, тут отель? — спросила она Иоанку.

— Да нет, отель дальше, как через деревню проедете — еще километр и вы на месте! Ну, может даже два километра. А если идти по тропинке вверх — то можно срезать дорогу и тогда еще меньше идти, — болтала Иоанка беззаботно и путанно. — И ничего у нас не мрачновато, это потому что вечер уже. Вон, смотрите, какая церковь красивая!

Ана глянула, куда показала Иоанка. И действительно, церковь была красивая: веселенькая, беленькая, пятиглавая. Как будто вышла погулять в треугольном платке-куполе и в белом пальто.

— А с того конца еще часовня есть, — показала вперед Иоанка, — там могила старого то ли графа, то ли графьего сына. Старая могила, ей лет сто уже. Вот там оборотня и видели, — неожиданно закончила она.

Ана, конечно, уже готова была к тому, что разговор Иоанка разворачивает в любой момент и в любую сторону, но такого пассажа все равно не ожидала.

— Какой оборотень? — опередила с вопросом Мирэ.

— А обыкновенный, белый.

Ничего обыкновенного в белом оборотне Ана не видела. Но, может это у них, в Констанце, это не практикуется — оборачиваться в белых… А в кого, собственно тут принято оборачиваться?

— Кто белый? — снова была первая с вопросом Мирэ.

— Да волк же. Волк. Такой огромный, белый. И сразу в лес!

— Небось, обычный волк, — засомневалась Ана. — Или собака.

— Да что мы тут, собак не видели? И волки иногда встречаются. А этот, говорят такой огромный, что когда прыгает — кусты ломает. И пасть у него огнем горит! Правда-правда, мне Василе рассказал. Он его видел.

— А кто такой Василе? — с подозрением спросила Мирэ. Она была девушкой с критическим складом ума и сходу таким россказням не верила. И подозревала, что этот Василе — человек со странностями. Например, алкоголик.

— Это староста наш. Очень уважаемый человек.

— А что, пьет он? — как можно равнодушнее спросила Мирэ.

— Да вы что, думаете, ему волк привиделся? Ну, уж нет, уж все знают, что Василе зря болтать не будет. Да вы сами можете с ним поговорить: приходите ко мне — я вас познакомлю. И сразу поймете — это очень уважаемый человек. И так рассуждает всегда умно. Образованный, что тут говорить. Он образование хорошее получил, его отец у графа работал…

— Да про каких графов вы все тут говорите? Графов нет давно.

— Это у вас нет, — даже немного обиделась Иоанка. — А у нас они есть. Вот вы в отель едете, а он как раз графам и принадлежит. Ну, то есть их родственниками. А старый граф в колхозе, говорят, учетчиком работал. То есть тоже был образованный. Ему тогда уж лет шестьдесят было. А те, которые сейчас хозяева — они были не хозяева…

Ана помотала головой: она уже запуталась, кто, где, когда и почему. Она стала смотреть в окно. Такси уже свернуло с шоссе и аккуратно рулило по узким деревенским проулкам.

— А мы точно куда надо едем? — засомневалась она.

— Точно-точно, — успокоила Иоанка. — Вот сейчас за тем поворотом я выйду — вы увидите мою пекарню, а там прямая дорога как раз к вашему отелю.

Иоанка вышла около одноэтажного светлого, то ли серого, то ли белого здания с лепными наличниками и украшенной рождественским венком дверью. Потом такси выехало за деревню и покатило по угрюмой долине. Справа и слева высились почти голые отвесные скалы, кое-где виднелись жидкие кустики. Нет, может летом пейзаж и выглядел завлекательно, но сейчас это было, скорее, устрашающе. Такси петляло по горной дороге, как заяц по полю.

— Вон, смотри, я думаю, это он. — Мирэ указала вперед. — Вон, слева, видишь?

Ана посмотрела: действительно, впереди слева наблюдалось белокаменное здание с красной крышей. Хотя, нет: здание было серокаменным.

Такси еще раз крутанулось по дорожной петле и подъехало к отелю.

Они вышли из машины. Она развернулась и умчалась, оставив их один на один с серой громадой.

Отель впечатлял: обложенные диким камнем стены, по углам башенки, галерея, похожая на крепостную стену.

Из ворот с коваными петлями выплыла высокая дама в меховой накидке.

— Добро пожаловать, — с улыбкой сказала она и повела рукой в сторону отеля. — Мы ждем вас с утра. Я — Мария, хозяйка отеля, — она развернулась и двинулась вглубь двора.

Ана и Мире, волоча чемоданы по плитам подъездной дороги, двинулись следом.

Двор тоже был неплох.

— А я тебе говорила: смесь старины и современного дизайна. Есть прекрасный сад и терраса с видами. Все, как было на сайте, — зашептала Мирэ, подталкивая Ану локтем. — Смотри! Красиво же!

Ана смотрела: выложенные плиткой дорожки, горшки с кустами, альпийская горка… Вон, и скульптура какая-то имеется. Летом тут, наверное, чудесно. А пока все присыпано снегом. Кроме дорожек — дорожки старательно выметены чьими-то заботливыми руками.

— Вот тут, слева, можно пройти к калитке, она выводит на тропу к роще. Наши посетители иногда там гуляют, — указала рукой с тонкими бледными пальцами хозяйка. — Вот тут, по лестнице вверх — летняя веранда, зимой она закрыта, но с нее неплохие виды. Можно там фотографироваться. Просто снимите ленту заграждения, а потом снова ее повесьте, и все.

Ана и Мирэ послушно посмотрели в сторону веранды, переглянулись и кивнули друг другу.

Дама поднялась на крыльцо у высоких двустворчатых дверей. Оглянулась, улыбнулась и потянула на себя тяжеленную дверь. Удивительно, но дверь легко подалась. Все трое зашли в холл.

Холл оказался небольшим и был бы уютным, если бы не рисунок на стене прямо напротив двери. Это была женщина в каком-то историческом наряде, голова и плечи были нарисованы пятнами, без деталей, детально прописано было только платье и элементы интерьера. Впрочем, их было мало: темный фон, арочное окно за спиной женщины, свечи. Недорисованный портрет выглядел мрачновато, особенно с такой подсветкой: снизу и сверху по два небольших фонаря освещали стену с недорисованной дамой.

— Это наш местный художник рисует, — проинформировала Мария, поведя рукой в сторону портрета. — У нас тут много талантов… — и повернула направо.

Справа холл плавно перетекал в гостиную: деревянные столы, деревянные, с ковровой обивкой большие кресла, деревянная стойка администратора правее от входа, почти в углу. Канделябры с лампами-свечками, проемы дверей отделаны камнем в стиле рустик. Негромко играла музыка.

— Это ария Далилы, — определила Мирэ, музыкант по образованию и по профессии. — Из оперы «Самсон и Далила».

— Что, тоже как на сайте? — язвительно спросила Ана.

Ее услышала дама в мехах и медленно обернулась. Холодная улыбка снова озарила ее лицо:

— Лучше, моя дорогая, намного лучше… Вы увидите. Идемте, я запишу ваши данные.

Хозяйка отдала им ключи и кивнула куда-то в сторону. Оттуда материализовался высокий худенький парнишка лет семнадцати-восемнадцати, легко подхватил их чемоданы и застучал ботинками по деревянным ступенькам. Ана и Мире, осторожно ступая на скрипучие ступени, пошли следом.

Парнишка остановился у номера в конце коридора второго этажа.

— Смотри, — показала Мире на окно, — кажется, отсюда видно деревню. Или мне кажется?

Ана глянула: уже начало темнеть, что там, за окном на горизонте умудрилась увидеть Мирэ, было непонятно.

— Завтра посмотрим. Пошли. Я устала. А когда тут ужин? — спросила она парнишку.

Парнишка стоял как столб и смотрел на них темными глазами. В основном смотрел на ярко-красные волосы Аны. Потом буркнул:

— В семь. — И быстро-быстро пошел по коридору. На лестнице оглянулся на них и снова заспешил.

— Странный какой-то, — пожала плечами Ана. — Идем скорее. Надеюсь, душ тут есть.

Душ был, и через полчаса Ана и Мирэ, причесанные и нарядные, спустились в холл.

— И где тут столовая? — покрутила головой Ана. — Где тут ужин подают?

В гостиной обнаружились две двери: одна за стойкой администратора, и вторая слева, у лестницы на второй этаж.

— Какая столовая? — одернула подругу Мирэ. — Ресторан. В отелях бывают рестораны.

— Это в других отелях. А в этом дай бог и столовая! — начала злиться Ана. — Ну, хотя бы и ресторан? И где он?

— А вон там, девушки, вон за той кадкой, — сказал кто-то за их спиной.

Ана обернулась на голос: там, в большом кресле, почти скрытый небольшим фонтанчиком в каменной чаше и цветочными горшками, сидел мужчина лет сорока.

— И я согласен с вами, что лучше это называть именно столовой! — кивнул он с улыбкой Ане. — Тут, я смотрю, все по-домашнему, все уютненько. Рестораном это назвать сложно.

Незнакомец широко улыбнулся и привстал со своего кресла:

— Очень приятно, я — Виктор, Виктор Элвис Хаджи, если по паспорту, — он склонил голову с тонкой улыбкой.

— Ана. — Ана чуть не сделала книксен, до такой степени этот Виктор был галантен.

Мирэ оглядела незнакомца с ног до головы, осталась чем-то недовольна (фланелевые штаны и классические коричневые кожаные ботинки возмутили изысканный вкус Мирэ, догадалась Ана), поэтому вздохнула и вместо приветствия спросила:

— Вы тоже гость отеля? Или вы из хозяев?

Виктор Элвис Хаджи как будто на стену наткнулся.

— Я… Простите, а почему вы решили, что я, как вы выразились, из хозяев?

— Да я ничего и не решила, так просто спросила. Мария встретила на улице, вы — тут, всяко может быть… — пожала плечом Мире и повернулась в сторону столовой. — А на ужин уже можно проходить, не знаете?

Виктор знал:

— Пока нет. Я так понимаю, нас пригласят. Сейчас и другие спустятся, кто уже вернулся. Присаживайтесь, вот тут, у камина, теплее.

Ана с Мирэ сели в кресла и стали смотреть на камин. Виктор тоже сел.

— Он же не настоящий! — Ана разочарованно оглядела чудо современной технологии.

— Настоящие пожароопасны, я так понимаю. И их могут не разрешить в отелях. Я, конечно, не углублялся в этот вопрос, но…

По лестнице кто-то затопотал и заскрипел ступенями. Все дружно повернули головы: сверху спускался дядька лет пятидесяти. Крепкий, бородатый и в крепких же кожаных ботинках на толстом ходу.

— Добрый вечер, — поздоровался дядька и глянул в сторону столовой.

— Вижу, я вовремя. И к тому же в компании с такими милыми дамами, — галантно шаркнул толстым ботинком мужик и представился: — Я Мариус Лупу. Я тут уже неделю. Вы не представляете, какая тут красота! — он восторженно обвел руками потолок холла. — Ну, то есть не тут, а там, — махнул он в сторону глухой стены, — в горах. Но и деревня — хороша!

Мариус вопросительно глянул на девчонок.

Ана вспомнила, что надо быть вежливой и постаралась мило улыбнуться:

— Я Ана, это моя подруга — Мирэ. Да, мы недавно приехали, с час назад.

Мирэ коротко кивнула, и на этом ее старания быть вежливой закончились. Впрочем, она всегда была такой: ее милую и открытую улыбку надо было еще заслужить. Некоторым это не удавалось никогда.

— Очень рад, очень рад, — все еще расшаркивался Мариус. — Вы правильно сделали, что приехали именно сюда! Тут прелестно. Не то, что эти туристические маршруты с Дракулой в главной роли. Этот «Трансильванский путь»… Нет уж, увольте. Мне нравятся дикие горы, маленькие деревни, неизведанные тропы…

Ана подумала, что Мариус напоминает их старого школьного географа: тот тоже был восторженно очарован дикой природой, каждый год собирал несколько человек и тащил их то в горы, то в леса, то на какие-то озера…

— …А вы знаете, что тут недалеко есть Окна Сибиулуй? Это купальный курорт, отсюда на юго-восток примерно километров на… Ну, в общем тут недалеко. Когда-то там были древние соляные шахты, их затопило и теперь на их месте — соленые озера. В некоторых вода совершенно черная и непрозрачная. Заманчиво, не правда ли?

Мариус болтал без перерыва, почти как их странный географ. Виктор слушал его с интересом и кивал головой.

— Больше всего мне нравится ночевать вот в таких маленьких отелях: тут тихо, можно дойти до деревни, а оттуда — в лес по ту сторону долины, а там и до озер дойти. Это если, конечно, знать дорогу. Вы одни не вздумайте идти!

Ана с Мире переглянулись: им бы в голову не пришло рвануть по горам в сторону курорта, хоть и купального. Да и что там делать? Купаться? Но, наверное, надо было тогда именно там снимать номер?

— …а потом я планирую в этом году на Фэгэрэш… — делился планами Мариус.

Ана подумала, что Мариус сейчас расскажет все свои планы на ближайший год, как он сменил тему:

— А вы знаете, что я сегодня приобрел? Не могу не похвастаться!

Он вынул из кармана штанов нож в чехле, кажется, это «ножны» называется. Чехол бы черный, из толстой кожи, с выдавленным орнаментом. Из чехла торчала рукоятка ножа, тоже весьма примечательная: оскаленная морда барса или какой-то другой большой кошки.

— Вот! — гордо сказал Мариус и вытащил нож целиком.

Сверкнула сталь, присутствующие смогли детально рассмотреть и барса, и рисунок на лезвии.

— Видите, это травление, — хвастался Мариус, — химическим способом удаляется часть металла…

— Это как? — удивилась Ана. — Разве на ноже не одинаковый металл?

— Дело не в этом, — рассказывал Мариус, обрадованный, что его приобретение вызвало интерес, — перед травлением метал для защиты покрывают специальным составом. И опускают, например, в кислоту. Раньше использовали уксус или кислоту фруктов… Тут, знаете ли много фруктов. И местные мастера сохраняют старые традиции. Нет, можно вытравливать металл и плазмой, и электричеством, но тут, в деревне Цапу, делают все по старинке. Что возможно, конечно, сделать по-старинке…

Ана и Мирэ осматривали клинок, трогали пальцем рисунок на клинке, удивлялись.

— Электричеством… — бормотала Ана

— Да ладно, девушки, зачем вам эти подробности. Но красиво же? — довольно улыбался во все усы Мариус.

— Очень красиво, — погладила Ана барса по шершавой голове. — Это кость?

— Кость, — подтвердил Мариус.

— Как вы нашли такого мастера? — Виктор тоже с любопытством рассматривал нож.

— Да я ж тут хожу по окрестностям. Приезжаю иногда пару раз в год. А то и три раза. И вот как-то увидел, что ножи продают. Так и узнал. И заказал себе нож. А потом и второй! И вот — получил! — он любовно пристроил нож обратно в ножны и убрал в карман. — Сначала я налюбуюсь им, а потом возьму в поход! Пока он для меня как новая посуда для домохозяйки: любоваться можно, а на стол каждый день ставить жалко!

— Неправда, — возразила Ана, — вот я…

Двери столовой раскрылись, на пороге появилась невысокая женщина в сером платье и белоснежном фартучке. Она вся была легкая, улыбчивая, казалось, с ней пришел запах свежего хлеба.

— Прошу вас, — мягко сказала женщина и отошла вглубь столовой.

— Каталина! — восхищенно почти пропел Мариус и покрутил кистью в воздухе: вот, мол, вот такая она… — Готовит — лучше не встречал! Вы сами увидите!

Все прошли в столовую. Ана и Мирэ устроились за одним из столов, накрытых на четверых.

— Разрешите к вам присоединиться? — Мариус уже стоял рядом и отодвигал тяжелый деревянный стул.

Мирэ критически оглядела гостя.

— Да, конечно, — согласилась она, чем несказанно удивила Ану: чтоб Мирэ, да так просто пустила за свой стол чужака? Мирэ не из таких…

— О, я тоже к вам, — схватился за второй стул и Виктор.

В столовую понемногу собирались постояльцы. Не то чтобы их было сильно много. Кроме новых двух знакомых пришли еще, видимо, муж с женой, средних лет и средней комплекции (Мариус представил их как чету Мошеску) и дама лет шестидесяти: высокая, яркая, с прямой спиной и высокомерным взглядом. Она оглядела присутствующих и прошла к столику слева у самого окна.

— Писательница! — шепнул Мариус. — Приехала сюда для уединения. У нее творческий кризис.

Ана оглянулась на писательницу: та сидела за массивным столом на четверых одна и раскладывала на коленях салфетку.

— Но я бы сказал, что она приехала не из-за уединения! — Мариус поднял указательный палец. — Я подозреваю, что она тут собирает материал для книги. Я несколько раз видел ее в деревне. Да-а-а.

— И что она делала в деревне? — спросила Мирэ. — Сказки местные записывала?

— А может и не сказки… — интриговал Мариус. — Тут, знаете ли, много чего происходило. И убийства тоже были. Это я вам точно говорю!

— Ну, убийства-то повсюду бывают, — возразил Виктор. — Не обязательно забираться так далеко от цивилизации.

— А вот и нет! Тут, далеко от большого города, и происходит самое удивительное и тайное! — Мариус сделал страшные глаза и помотал бородатой головой.

Каникулы в Трансильвании

Глава 2. Милая деревенская пекуха

41
Читалка

Не кафешка, конечно, но небольшой продуктовый магазинчик и какой-то киоск попались сразу. Возможно, там найдется не только булочка, но и чашка кофе.

Но она не нашлась… Нет, продукты там были. И даже булочки в киоске нашлись. А вот кофе…

— Как будто я снова в деревне у тетки, — теперь уже несколько раздраженно заметила и Мирэ. — Там тоже только огурцы, хлеб и молоко продают. И макароны. А чтоб кафе какое — нет, такого там не водится. Ну что, всухомятку будем есть или еще поищем? Все-таки туристический центр… — спросила Мирэ у Аны.

Ана удивилась: обычно Мирэ все решает сама и в советах не нуждается. Видимо, и ее расстроила такая неопределенная ситуация: мрачное небо, неизвестно как добраться до отеля, даже кафе приличного не наблюдается… А Ана-то надеялась, что методичная и последовательная Мирэ все как всегда продумала и просчитала. Но нет же!

— Я и просчитала, — оправдывалась Мирэ. — Там написано, что билеты на автобус взять заранее нельзя. Они берутся на месте. Ну, вот я к бабушке езжу в деревню — всегда покупаю билет прямо в день поездки. Но что так мало рейсов! Этого я не ожидала.

Они пошли дальше.

— Вон, вроде кафе какое-то, — показала Мирэ на симпатичное здание метрах в ста впереди. — Пошли, все равно некуда больше идти.

Ана оглядела улицу, немногих прохожих, которые с сумками шли к автостанции, или шли без сумок по тротуару неширокой улицы. Пара человек стояла у машин, припаркованных недалеко. Тихо и мрачновато. Только цветные стены окрестных домов разбавляли серость мрачноватого зимнего предзакатного неба.

— Пошли, а то времени мало, да и снег может пойти, — поторопила Мирэ.

«Это», в самом деле, оказалось небольшим кафе. Посетителей почти не было, только одна молодая женщина за столиком у окна. Рядом с ней на свободном стуле стояла плетеная сумка, больше похожая на корзину.

Они сели за соседний столик, чтоб тоже смотреть на улицу. Им просто хотелось быть рядом с живым человеком.

— Суп: 6 лей, горячее: 15 лей, самое дешевое… — читала Мирэ меню.

— Какое горячее, нам времени только на кофе хватит. Кофе и закажи.

— О, да тут просто ресторан… — разглядывала меню Мирэ. — Надо как-нибудь сюда приехать специально, чтоб посидеть спокойно.

— Прямо специально ехать, чтоб посидеть в ресторане у вокзала? — усмехнулась Ана. — Ты думаешь, что это единственное кафе в городе? И больше нас нигде не покормят?

— Ну а почему нет? Надо же попробовать то, что готовят тут. Я смотрю, тут есть очень интересные блюда…

— Я бы предпочла что-то знакомое сегодня, — буркнула Ана. — И так день непростой, не хотелось бы сюрпризов с едой…

— Девочки, а возьмите папанаси, это пончики такие, объеденье, — раздался голос с соседнего столика.

Ана и Мирэ оглянулись. Женщина лет тридцати улыбалась им совершенно детской улыбкой и тыкала пальцем на строчку в меню. — Я обещаю, не пожалеете. Я сама почти успела их рецепт срисовать! Мда… — она вздохнула. — Тут их делают лучше всех в городе. Я Иоанка, — совершенно неожиданно сменила она тему. — А вы здесь впервые? Туристы?

Ана кивнула и отвлеклась на официантку:

— Мне пожалуйста, вот это — папанаси… Они с начинкой? А с какой?

Официантка глянула, куда указывала ей Ана и проинформировала слегка сонным голосом:

— Начинка из мягкого сыра с ягодами, а сверху — творожный пончик шариком. И клубничное варенье…

— Да, мне вот его. И чай.

Мирэ тоже согласилась на пончики с сырной начинкой. Вздохнула и отложила меню: потом можно посмотреть.

Принесли чай, кофе, пончики, и надо было срочно все съесть и спешить на автобус. А то, не приведи господи, еще и на него опоздают.

На автостанции народу прибавилось. Люди толклись у касс, спешили через другие двери на площадки к автобусам.

— Смотри, это та женщина, из кафе, — Мире показала в сторону, влево, там стоял автобус. — Это наш автобус. Мы, наверное, вместе поедем.

Они и вправду поехали вместе с той женщиной. Хотя она была не намного старше их, поэтому ей вполне подходило и «девушка».

— О, привет, а вы куда едете? — радостно защебетала она, поддернув свою немаленькую плетеную сумку.

— Мы в отель «Вилла Мария», — вздохнула Ана. — Только мы не знаем еще, где он и как добираться. Нам сказали, на такси можно. Но мы вот, пока на автобусе…

— А и правильно, что на автобусе, — кивнула Иоанка, — так же дешевле! А где отель, я вам скажу. Сначала мы приедем в Копша-Мику, потом на такси до моей деревни, а вам чуть дальше по дороге. Это совсем недалеко, когда нет метели, можно легко и пешком дойти, а через нашу деревню иногда и автобусы ходят… — щебетала Иоанка, — Так что приходите ко мне в магазин, — закончила она внезапно.

Ана уже стала привыкать, что Иоанка заканчивает свою болтовню совершенно неожиданно.

Мирэ, однако, выхватила из этой радостной болтовни самое главное:

— Вы хотите поехать на такси с нами? — осторожно спросила она Иоанку.

— Конечно! Это ж дешевле. И потом, кто еще покажет вам деревню?..

Ана вполуха слушала Иоанку, поглядывая на автобус и пассажиров. Пассажиры были разные: вот хмурая женщина лет сорока-сорока пяти. Худощавая, со строгим профилем и прямой спиной. Вот какая-то бабка с огромными сумками. Пара мужиков…

— Представь, как нам повезло,— отвлекла ее Мирэ, — Иоанка проводит нас, а еще в деревне есть классная пекарня, и она говорит, что готовят в отеле хорошо, она лично знает повариху.

Ана удивленно глянула на радостную Иоанку.

— Да-да-да, — закивала та головой. — Вам понравится. Не знаю, как вас занесло к нам, но кормят тут точно хорошо! Правда, шеф-повар там… Ну, неважно, вы его и видеть-то не будете, — снова заулыбалась она. — А вот и наш автобус, пошли поскорее, тогда еще и сидячие места успеем занять. Здравствуй, Адина! — кивнула она той самой мрачной женщине, — А в «Марии» новые гости!

Мирэ с Аней переглянулись: Иоанка что, собралась представлять их всем местным жителям?

Адина, видимо, тоже сочла это излишним, так как ее недовольный взгляд скользнул по подругам, плавно перетек на Иоанку, а потом на двери автобуса.

— Я очень рада, — холодно сказала она автобусным дверям и вошла в автобусное чрево.

Иоанка подмигнула подругам и тоже заторопилась занять свободные сидячие места. Мирэ с Аней потащили свои чемоданы к автобусу.

— Вот и приехали, — Иоанка, болтавшая всю дорогу, ничуть не выглядела уставшей. Терминатор какой-то.

А вот Мирэ выглядела смертельно уставшей. Она вообще не особо любила компании, а уж случайные и такие болтливые — тем более.

Зато они узнали много интересного и про отель, и по деревню, и про местные достопримечательности.

— Очень сложно управлять пекарней, знаете ли, — сокрушалась Иоанка. — Одной-то… И ведь никакого транспорта нет! Даже велосипеда! Конечно, можно попросить кого-нибудь отвезти и привезти все, что надо. Конечно, можно. Вот и Мирче возит. Иногда и Тони, и Василе. Но все это не то! Конечно, машину бы хотелось. Но денег нет совсем. Тут бы хоть велосипед купить… С корзинкой спереди, знаете?

Ана и Мирэ знали. Но не понимали, как это поможет с бизнесом.

— А вот так и поможет: я бы и доставку делала! — вздыхала Иоанка. — Тут мало кто сам доставляет. В город все ездят. А на велосипеде раз! И доставил!

Ана и Мирэ переглянулись: сомнительно, но ладно.

— Конечно, я опасаюсь воров… — продолжала страдать Иоанка.

— А что, тут и воры есть? — встрепенулась Ана. Еще не хватало! Мало того, что дыра деревенская этот отель, еще и воры!

— А где их нет? — философски изрекла Иоанка и вздохнула — А ведь у меня украли бабушкину статуэтку!

— Как украли? — опешила Ана. — Где? В дом залезли?

Иоанка еще раз горько вздохнула:

— В пекарне. Моя бабушка владела пекарней. А потом она досталась мне. И этот олень… Он помогал мне.

— Какой олень? — снова не поняла Ана. Мирэ предпочитала молчать и не пытаться разобраться в путаных Иоанкиных речах.

— Который бабушкин, — пояснила Иоанка.

Ана хотела снова что-то спросить, но передумала.

— Этого оленя она купила в Брашове, когда молодая была, это символ ее родного города, — рассказывала Иоанка. — И он всегда стоял у нее в пекарне.

— А, так это та статуэтка, — догадалась Ана. — Понятно…

— Да, эту статуэтку она так любила, так любила! — охала Иоанка. — Она всегда стояла там, на полке справа… И вот какая-то тварь ее украла!

— Может, кто-то из деревенских? Предположила Ана. — Может, давно присмотрел и нашел время прикарманить?

— Да нет, — мотнула головой Иоанка. — Она там стояла еще до моего рождения. Деревенские давно бы утащили. Кому она нужна-то? Нет, это чужие. И как раз в это время у Родики из кассы деньги утащили! Это кто-то посторонний.

— Не обязательно, — подала голов Мирэ. — Это вполне мог быть и деревенский. Мало ли, может, у человека внезапно появились финансовые проблемы. У кого в деревне появились финансовое проблемы в последнее время, Иоанка?

Иоанка вытаращила глаза и оглядела автобус. Покачала головой:

— Ни у кого, у меня только. Может, еще у Лучии… Она работу бросила.

— Ну вот, — удовлетворенно кивнула Мирэ, — вот тебе и кандидаты… Ой.

Иоанка хмуро глянула на Мирэ:

— А статуэтку-то зачем воровать? Ладно деньги… И что, я сама у себя украла?

— А это для конспирации, — решительно мотнула головой Мирэ.

— А зачем тогда я вам это сказала? — спросила Иоанка. — Сама же сказала, вы меня не спрашивали. Зачем, а?

Мирэ не смогла ответить на вопрос, Ана тоже предпочла не разворачивать тему и перешли к прежним темам: куда можно обратиться по поводу экскурсии, а куда лучше не обращаться.

— Я ничего не запомнила, — простонала Ана, — надо было записывать.

— Да не надо ничего записывать! — воскликнула Иоанка, — давайте обменяемся телефонами, и звоните мне в любой момент!

Они вышли из автобуса.

— Идемте-идемте, — внезапно заговорила шепотом Иоанка, — я знаю тут одного таксиста… Надо спешить, а то она вперед нас его наймет, — Иоанка глянула в сторону хмурой… как ее там? Адины?

Они прошли через маленькую автостанцию. Иоанка практически за руку вытащила их на улицу.

Вот это точно была деревня: пара двухэтажных домов, одноэтажные. Мимо автостанции по дороге меланхолично ехал мужик на телеге, лошадь понуро брела по присыпанной снегом дороге. Тучи, кажется, стали тяжелее и серее.

— Вон он! — Иоанка быстро пошла в сторону одиноко стоящей у тротуара машины.

Ана с Мирэ торопились за ней, с трудом перетаскивая свои чемоданы через бордюры и ямки на дороге.

— Смотри! — внезапно остановилась Мирэ около какого-то столба. — Не может быть! В декабре?!

Ана подошла ближе и глянула на столб, так удививший подругу.

— Что тут?

— Представляешь, они фонтан открывают! В декабре!

— Да, небось объявление старое, — отмахнулась Ана и устало побрела дальше за Иоанкой.

— Да как оно может быть старым, оно бы от дождя и снега размокло. И вообще, листочек выглядит как новый.

Ана пожала плечами: мало ли что тут происходит, тем более, что…

— А может, правда говорят, что тут привидения есть? И оборотни…

— Ага, — усмехнулась Мирэ, — и вампиры с ведьмами. А чего ты про привидений вспомнила?

— Странно у них тут как-то. Вон та, которая Адина, она на ведьму, между прочим, похожа. — Ана поискала глазами хмурую женщину: та тоже уже вышла с автостанции и теперь стояла у края дороги и оглядывалась: искала такси?

— Или на школьную учительницу, — пожала плечами Мирэ. — Идем, вон, Иоанка нам машет рукой.

— Ехать недалеко, минут десять, — обнадежила их Иоанка, когда она загрузились в такси. — И хорошо, что эта Адина с нами не напросилась. Она такая, у-у-у… — Иоанка покрутила головой, — в общем, Мума Пэдурий целая.

— Я тебе говорила! — зашипела Ана в ухо Мирэ, — это ведьма!

— Как есть ведьма! У нас ее никто не любит. Но, конечно, не в этом смысле. А в смысле что она странная. И злая. Вечно такая мрачная ходит… И ни с кем не разговаривает. Потому и говорят, что она ведьма. Да нет, конечно, — махнула рукой Иоанка и демонстративно стала смотреть в окно.

— На пустом месте слухи не рождаются, — попыталась Ана подтолкнуть Иоанку к разговору.

— А, наверное. Там что-то такое было…

Мирэ ткнула Ану в бок. Ана вздохнула и сменила тему:

— А что за фонтан у вас тут открывают зимой?

Иоанка немного стушевалась, но ответила:

— Так просто фонтан. Обыкновенный, на площади.

— А почему зимой-то? Весной обычно фонтаны открывают…

— Там такое дело… В общем, так получилось. Знаете, не всегда так получается, как задумали. Вот и тут не получилось. То есть получилось, но позднее. В общем — открывают, и хорошо, рубанула воздух рукой Иоанка. — И вы сходите на открытие: там весело бывает. И концерт какой-нибудь, и сувениры всякие. И может даже от мэрии угощение. Мэр у нас хороший, добрый. Поэтому и фонтан зимой… — непонятно закончила Иоанка и загрустила.

— А еще на что тут можно посмотреть? — отвлекла ее от неизвестной грусти Мирэ.

— Так тут много всего, я сейчас расскажу…

За следующие десять минут подружки снова прослушали лекцию и про экскурсии, и про отели, узнали про местные страшилки… И что оборотни чуть ли не по улицам рыщут, и что как метель — так это значит нечистая играет, и что, вероятно, самая наиглавнейшая ведьма живет у них в селе, и она, Иоанка, может девчонок с ней познакомить! Да они видели ее в автобусе! Адина Албу!

Иоанка развеселилась, шутила и хохотала.

— В наших краях — сплошь нечистая сила, потому сюда все и едут. А вы разве не за этим к нам приехали?

— Нет, — пожала плечами Мирэ. — Мы просто хотели посмотреть на старинные замки. На горы. А то живем в городе и не видели ничего.

— Странно, — недоверчиво оглядела их Иоанка. — Тогда все останавливаются в Брашове, или в Сигишоаре. Ну, в крайнем случае, в Сибиу. Но ехать в отель в горах, до которого и не добраться — это для особых случаев. У нас или совсем нелюдимые останавливаются, или вот прямо туристы, которые по окрестным горам лазают, а потом едут на другую гору лезть. Ну, или приезжают за всякими жуткими историями. А у нас тут тебе любой историю расскажет. Приходите ко мне в пекарню да поговорите с кем угодно — и такое понарасскажут! Приходите-приходите, сами узнаете.

Каникулы в Трансильвании (примерное название)

Глава 1. Здравствуй, Трансильвания!

44
Читалка

Утро в деревне Цапу началось со скандала: Тадеуш, ранняя пташка, как обычно, прогуливался со своей собакой по улице, когда все и случилось.

— Ты хотела меня убить! — прижимая руки к груди и с ужасом в глазах верещала Каталина Урсу — повариха из местного отеля, того, что на горе.

Ну, как отеля… Семейное дело, которое вот-вот отдаст концы. А как их не отдать? Год от года коммунальные платежи растут, а туристы не торопятся посетить мелкий семейный отель в горах. Тем более, что и автобусы сюда не ходят.

Конечно, никто не хотел, чтоб отель закрылся. Кто-то из местных работает там. Да вот хоть Каталина. Или, к примеру, старый Драгос — он там садовником работает. А Иоанка, например, поставляет туда свежий хлеб и булочки. Да что там — и пирожные тоже, если поступал заказ лично от хозяйки.

Как раз эта Иоанка, по мнению Каталины, и планировала ее убить. Вывеской.

— А нечего ходить тут, я же повесила предупреждение, что вывеска качается! — Иоанка ткнула пальцем в болтающийся на ветру листочек бумажки: он был приклеен скотчем к входной двери и в данный момент весело болтался на ветру.

— А там не видно! — резонно возразила Каталина и тоже ткнула пальцем в трепыхающийся листочек.

Они были чем-то похожи — Каталина и Иоанка. Обе бойкие, самостоятельные. Только Каталина слегка постарше и с двумя сыновьями. Иоанка была не замужем, как-то никто еще не успел попасться в ее гостеприимные руки. Обе занимались исконно мужским делом: одна держала пекарню, вторая работала поваром. А это, как известно, мужские профессии. Характерец у дам был тоже похожий: хохотушки, веселушки, но ровно до того момента, как (пока?) кто-то не рискнет перейти им дорогу. Тогда берегись, неосторожный: разнесут так, что перья по деревне полетят.

Но была у них обеих страстишка: секретные рецепты. Регулярно, минимум по одному разу зимой, весной, летом и осенью они обвиняли друг друга в краже рецептов. Или всеми силами пытались вытянуть друг из друга рецептуру какого-нибудь пирога. Сегодняшнее столкновение знаменовало начало зимнего противостояния.

— Все там видно! — не сдавалась Иоанка. — Не видишь что ли, вывеска шатается? Куда ты лезешь? Она уже неделю шатается, — Иоанка несколько осуждающе глянула в сторону Василе Апостола: он сидел в магазинчике за столиком и ждал кофе.

Ему не повезло, как раз когда Иоанка взяла у него деньги и собралась приготовить его традиционную чашку и подать к кофе пирог с дымоходом (сегодня, в четверг — начинка будет из шоколадной стружки с миндалем), разразилась ссора.

Василе едва успел сесть за стол, как за окном раздался неясный звук и потом крики Каталины: на нее упала вывеска Иоаниной пекарни. Василе поморщился: сам он был мужик мастеровитый, и такое отношение к имуществу его немного коробило. А ведь он еще в прошлом месяце, перед самыми ветрами, советовал Иоанке укрепить ее скрипящую вывеску. Но эта безалаберная Иоанка… Скорее бы уже мужа нашла, уж мужик-то не позволил бы вывеске просто свалиться на голову заказчика. Ну, то есть заказчик — хозяйка отеля, а Каталина просто пришла забрать булочки к завтраку посетителей отеля. И тут такая неприятность… Нет, надо все же самому повесить вывеску, и повесить как следует, чтоб не упала не то что от ноябрьских и декабрьских, а и от мартовских ветров! Да, он займется этим сам, как-нибудь убедит Иоанку починить вывеску немедленно. Вон, смотрит на него через окно. Вспомнила, что он ей говорил месяц назад? То-то же!

Каталина подняла со снега свою корзинку. Хвала всем святым, она была пустая. Каталина не успела еще забрать заказ, а тут такая неприятность! Это все потому, что Иоанка не может простить Каталине те пончики… Ну, ничего, Каталина отомстит!

— Давайте, я вам помогу, — ранняя пташка Тадеуш аккуратно взял Каталину под локоток и помог выпрямиться. Мелкий песик Лютик суетливо вертелся под ногами.

— Господи, уберите этого… Вот его… Лютика, а то он мне под ноги бросается. Я и так сегодня вся на нервах, — ворчала Каталина, поправляя шубку и платок на голове. — И это только утро! Никаких моих сил не хватит… — И она, поджав губы, осуждающе оглядела Иоанку с ног до головы: та выскочила на улицу, как была: в кофточке и фартуке и теперь начинала уже дрожать от холода. — Так и будешь стоять? А заказ мне кто отдаст?

Иоанка засуетилась и открыла дверь в магазинчик, пригласила Каталину, подождала, пока повариха, потопав красными полуботинками и отряхнув их от снега, прошествовала внутрь помещения. Потом пригласила и Тадеуша:

— Проходите, прошу вас.

Но галантный Тадеуш шаркнул ножкой, пропустил в теплое нутро магазинчика сначала хозяйку, подхватил лютика и только потом зашел следом сам.

Утро в деревне Цапу потекло своим чередом.

Ана Гроссу смотрела в окно поезда и немного злилась. Отпуск только начался, а уже столько проблем. А она-то планировала просто отдохнуть, просто расслабиться, просто ни о чем не думать и оттягиваться где-то подальше от родного города.

Иногда нужна такая перезагрузка. Иначе мозги закипят, а на сердце ляжет грусть.

Ана вздохнула: грусть и так слишком часто ложится на ее сердце. Такая она чувствительная натура, что тут сказать. То начальство расстроит, то мама выскажет свое ценное, но неуместное мнение, то жених бросит. И так всю ее недолгую жизнь. И так хочется уехать далеко-далеко, туда, где все другое, все неизвестное, таинственное и красивое… То есть, в дальние страны уехать. Вот и порт рядом — плыви за море, в другие страны.

Самое обидное, что при таких прекрасных возможностях за всю свою жизнь Ана дальше Бухареста не была. Как-то все не приходилось выезжать из родного городка. Все как-то занята.

А тут отпуск. И не просто отпуск, а одновременно с ее лучшей подругой, Мирэ. И что, сидеть дома?

Долго спорили, куда поехать. Время зимнее, куда можно податься? Тем более, с их зарплатой. Нет, им хватало на жизнь, но ехать, к примеру, на другой конец света несколько затруднительно. Да и страшновато. Решено было для начала по своей стране поездить. А то всякие иностранные туристы просто толпами ездят, а они нет! То есть эти туристы наслаждаются красотами и старинными замками, а они так и сидят в своем порту, в своей Констанце.

Нет! Так решительно заявила Мирэ. Она девушка вообще решительная, хоть и музыкантша. А может, все музыканты такие? У Аны больше не было знакомых музыкантов, и сделать правильные выводы она не могла.

Спорить с Мирэ себе дороже, и Ана согласилась прокатиться по стране, пожить в каком-нибудь шикарном отеле…

— Никаких шикарных отелей! — возразила Мирэ. — Это слишком дорого и скучно. Мы поселимся где-нибудь в небольшом отельчике в горах или на озере, чтобы утром в окна заглядывали сосны и облака…

Мирэ вообще была натура романтическая. Что не мешало ей иметь железную хватку и логику. А без железной хватки музыкантам никак: и инструмент надо держать крепко, и микрофон. Это Ана может безнаказанно выронить, например, мышку компьютерную из рук. И ничего не случится: у любого айтишника всегда есть запасная мышка. А вот если певица на концерте выронит микрофон… Много неприятностей может случиться. Или если, допустим, гитару выронит или арфу… Или нет, арфу как она выронит? Арфа же сама крепко стоит на полу.

Ну, неважно. Артистам нужно ухо держать востро. И слабостей не допускать. А то голос дрогнет и ноты не те посыпятся.

Вот и взяла Мирэ все в свои крепкие концертные руки: сама забронировала отель, сама рассчитала, как они будут добираться, сама заказала билеты.

И вот они едут в поезде. И Ана немного злится: она узнала, что они едут в деревню… Да, вот такой отпуск! И нет, чтобы раньше сказать! Эта хитрая Мирэ до последнего не говорила, где же, черт его побери, эта «Вилла Мария» (красиво-то как!) располагается. Ане и в голову не приходило, что это в самой настоящей деревне – в Цапу.

— Это прелестное место, посмотри фотографии, — убеждала Мирэ. — Это дворянский особняк конца девятнадцатого века (в стиле неоклассицизм), — зачем-то уточнила Мирэ, как будто Ана могла отличить простой классицизм от этого нео-… — …который принадлежал местной венгерской семье, — продолжала читать описание Мирэ. — Вид из окон — на холмы, пастбища и средневековую цитадель. Вот, это то, что нам и надо было. И отель не какая-то там пластиковая хижина, как сейчас строят, и вид из окна замечательный, а не как у тебя — на соседнее серое здание. Хоть глаза отдохнут на природе.

И Ана посмотрела на фотографию в рекламном проспекте: действительно, вполне себе красивое здание, как будто в сказке, а вокруг горы, из окна видна река. Все выглядело идеально.

А оказалось в деревне…

Ана не знала, на кого конкретно злиться: на этих хозяев отеля, которые так расписали свой медвежий угол, что он стал похож на модное место тусовки всех отпускников. Или это Мирэ виновата, что не проверила как следует отель? А может и проверила, да не сказала? Может, она сама хотела в тишине отпуск провести, потому что громкие звуки на работе ей надоели, и душа требовала тишины?

Или саму себя винить, что заранее не поискала информацию в интернете об отеле, а опомнилась только на вокзале в Бухаресте, когда надоело сидеть и ждать поезда, и руки сами полезли в телефон пошарить на предмет фоточек отеля? Реальных фото, а не рекламных… Тогда уж поздно было домой возвращаться, пришлось ехать дальше.

Что теперь думать об этом. Они едут в отпуск в деревню — и точка. Вот и обещанные красивые пейзажи за окном. Трансильвания. Страна легенд и оборотней.

Ана вздохнула. За окном пролетали горные склоны, заснеженные долины. Яркое солнце, яркое небо, снег искрится. Пока все выглядело и вправду сказочно и оптимистично.

В три часа дня поезд прибыл на конечную станцию их путешествия. Дальше только местный автобус или такси.

Они выгрузились из вагона и осмотрелись.

— Деревня начинается прямо тут… — грустно констатировала Ана.

Станция была небольшой. Почти сразу справа и слева тянулись дома, невысокие, двухэтажные, но веселенькие: все были выкрашены в желтый, розовый и зеленый цвет.

— Пошли думать, как добираться дальше, — вздохнула Мирэ. — Нам надо узнать, где автостанция и едет ли автобус хотя бы до Копша Мики, а там и на такси можно.

— А почему сразу на такси нельзя? — вредничала Ана.

— Ну, давай, я ж не против. Давай сразу потратим все наши деньги и будем кататься везде на такси!

У входа в здание вокзала наблюдались подозрительные личности.

— Фу, и здесь бомжи, — наморщила носик Мирэ.

— Какие же это бомжи? — Ана повела носом. — Тут и не пахнет. Мне кажется, он устали и спит. Ждет поезд.

— Очень даже пахнет! Перегаром, — снова брезгливо дернула плечом Мирэ и оглядела двоих из кафе, они как раз проследовали мимо, покачиваясь и о чем-то споря. — Это обыкновенные пьяницы. Они, наверное, на любом вокзале есть. И почему им позволяют пугать граждан?

— А ты напугалась, что ли? — похлопала глазками Ана. Уж она-то знала подругу и подозревала, что не всякий бомж и пьяница могут ее напугать. Скорее, Мирэ в гневе способна распугать небольшое собрание пьяниц.

В кассе на вокзале ничем их обрадовать не смогли: электричек в сторону Копша Мики сегодня не ожидается. А зато может быть автобус, автостанция тут недалеко. Но, может, вы уже и опоздали, так сказала меланхоличная кассирша. Обычно автобус в половине четвертого уходит. А вот на площади есть такси, это сколько угодно. Но договориться о цене надо заранее.

Вышли на привокзальную площадь. Огляделись: да уж, малолюдно и мрачно. Но Мирэ пыталась сохранить оптимизм:

— И ничего страшного. Наверняка, это окраина, кто ж делает вокзал в центре города? Зачем-то туристы же сюда приезжают? Да к тому же и зима…

— Вот именно — зима. Может, тут вообще все зимой закрыто?

— Не нагнетай. Идем.

— Они за этим и приезжают, — не успокаивалась Ана, таща за собой чемодан на колесиках. — Написано же: «окунитесь в романтику румынской глубинки». Вот они тут и окунаются. Надоели им города — вот и едут, как мы, в село. Но они-то хоть знали, зачем сюда едут…

— Ладно, хватит ворчать, — прервала подругу Мирэ. — Идем.

Сели на маршрутный автобус, как сказала кассирша, и скоро добрались до автовокзала. Вот оно, это розоватое здание, почти рядом с остановкой (какой-то сплошь розоватый город!): вот навес, где ждут селяне с сумками, вот автобусы, вот окошко в стене с надписью «касса».

— Автобус на посадочной площадке, отправится через час, — равнодушно сказала кассирша, взяла деньги и выдала билетики.

— Вот теперь можно пойти и перекусить, неизвестно, покормят ли нас сегодня в отеле, мы черт знает когда туда приедем, — Мирэ спрятала билетики в карман сумочки, взялась за ручку чемодана. — Ну, тут недалеко, я думаю. У вокзалов всегда есть какие-нибудь столовые и кафешки.

Пейсателськие мысли х1

39

Когда-то давно, когда cклады с трусами не горели, а я ничем полезным, кроме алкоголизма, не занимался, моё представление о творчестве было весьма посредственным. Вот взять фантастику. Тогда мне казалось, что авторы-фантасты берут и выдумывают всё с нуля. Хоба и создали новый мир, колдунство, куколдство, волшебные расы и всё такое прочее. ВСё новоё и уникальное! Ну Толкин же мог? Значит и другие должны соответствовать! Писатель = творец! Гений мысли! Не?

С тех пор мои навыки в алкоголизме и писательстве значительно выросли, а осознание реальности достигло совсем неприятной величины. И выяснилась вот какая штука: оказывается автор ничего не придумывает. Вообще нихуя. Всё его творчество и фантазия - это всего лишь компиляция и переработка накопленной за жизнь информации. Информации полученной из других книг, фильмов, личной жизни и всего остального. Всё вторично.

И знаете, как-то это удручает. Хочется быть творцом, а ты - хуй. Да, переработав информацию ты добавляешь что-то новое, развиваешь идеи и мысли, создаешь сюжеты со своими персонажами. Но ты же не делаешь ничего уникального. Ты не творец. Ты просто бионеройсеть, перерабатывающая инфу. Вот только у компьютерных нейросетей данных больше.

Счастье

42
Читалка

Петя купил зонт. Красивый, черный, как вздувшийся труп героинового наркомана. Здоровенный! На "бляберрисе" самый большой нашёл! Диаметр купола аж полтора метра! Охренеть! Под таким не то что человека можно спрятать, а то и какой-нибудь матиз или, не дай пресвятая сотона, "оку"!

Петя радовался, ходил по дому с бутылкой "9ти хлебов", отхлёбывал и периодически трогал свою прелесть. То откроет, то закроет! Ухх какой здоровенный! Ежели в туалете раскрыть, то и не помещается целиком - в стены упирается! Вот это да-а! А ручка-то какая приятная! Кожаная! Мягенькая! Да кожа не простая, не с какой-нибудь дряхлой пролетарской свиньи, а с цельной мраморной коровы! Элитной!

Омрачало Петькину радость лишь одно обстоятельство - на улице стояла лютая июльская жара. Опробовать зонт в настоящем деле не представлялось возможным. Солнце шпарило, как умалишенное уже вторую неделю и сдаваться было не намерено. Трава и деревья вяли, земля сохла и трескалась, люди трусливо прятались по квартирам с кондиционерами.

Петя часто задумывался: а куда ж вода-то деётся? С земли всё наверх испаряется! А где дождь? Должно ведь обратно с неба упасть! Но дождя всё не было и не было, прогноз погоды обещал поганое чистое небо ещё на добрых две недели. Петя хмурился и нежно трогал кожаную ручку.

Ещё вот беда - воду горячую отключили. Дескать итак жарко - нехер жизни радоваться! Нагревайтесь до нужной температуры на солнышке, а уж дома холодной ополаскивайтесь! Петька так и делал, хотел было под водичку с зонтом встать, да тот в душевой кабине тоже не помещался.

Двум Петькиным котам - Матросу и Железобетонной Шпале зонт не очень нравился. Вернее сказать, совсем не нравился - пахло от него как-то хреново, по чужому. Будто бы паленый дагестанский бензин разбавили химическим китайским молоком. Да сверху ещё шинелью №5 сбрызнули. Гадость несусветная!

Коты кружились вокруг зонта, тыкались в него волосатыми носами, трогали когтистыми лапами. Вражеский объект нужно было нейтрализовать! Приобщить, так сказать, к домашней обстановке. Однако сделать это не удавалось, хитрый хозяин постоянно передислоцировал объект. Убирал на полку, в шкаф или носился с ним по дому. На поддиванном совете было решено дождаться более благоприятного времени.

Наконец наступила ночь. Петька употребил кефир, закутался в простыню и, забыв почистить зубы, нежно захрапел. Рыжая Шпала, вывернулась из-под его руки, спрыгнула на пол и поспешила к зонту. Полосатый Матрос был уже на месте. Умывался лапой и хитро сверкал зелеными окулярами. Переглянувшись и, ударив лапой о лапу, они приступили к делу. Через полчаса операция была завершена, а вражеский запах полностью уничтожен.

Наутро Петька проснулся в благодушном настроении, потянулся, посмотрел в окно на пылающее солнце, поморщился и сразу побежал к зонту. Взял его в руку и тут же почувствовал неладное - дорогая кожаная ручка разбухла от влаги, а черная водоотталкивающая ткань неиллюзорно воняла мочой. Петька сразу смекнул в чём дело и перевел взгляд на котов. Железобетонная Шпала и Матрос были тут же и с интересом наблюдали за хозяином.

Петька разозлился, как никогда в жизни. Буквально с ума сошёл!

- Ах, вы...Да вы! Да он же новый! Да я вас...

Схватив зонт, он с яростью кинулся на котов. Те сразу смекнули, что есть время вылизывать бубенцы, а есть время спасаться бегством. И побежали.

Петька бушевал. Размахивая зонтом, он несся по квартире, сшибая все окрестные предметы. Рухнула гардина, разбила стеклянный чайник и миску с конфетами. Табуретка вылетела из-под ног и угодила в компьютерный монитор. Зонт зацепил люстру и та рухнула вниз погребая под собой новенький планшет и старые командирские часы. Коты не отставали - прыгая по столам и тумбочкам, они сбивали вниз всё, что попадалось им под лапы. Вазочки, стаканы, дезодоранты и баночки с витаминками летели под ноги Петру, мешая передвигаться.

Через три минуты погони квартира со свежим ремонтом превратилась в полноценный хламовник, а коты оказались загнаны в угол. Шерстяные злодеи прижались друг к другу и жалобно запищали. Петька замахнулся на них зонтом и нечаянно проткнул натяжной потолок. Пузырь лопнул. Сверху немедленно хлынул поток тепленькой, обогащенной известкой и прочими минералами из межэтажных перекрытий, воды. Как оказалось, соседи уехали на дачу и забыли закрыть краны. Подлые водоканальи были начеку и тут же пустили по трубам свежий кипяток. Вода наполнила ванную и раковину, перелилась через край и радостно зажурчала в гости к Петру.

Петька не сплоховал: пропустив за шиворот первый залп, он мгновенно сориентировался и отлепил липучку. Нажал на кнопку и распахнул зонт. Кипяченый дождь весело забарабанил по здоровенному куполу.

Аварийка ехать не спешила. Вода всё пребывала и пребывала. Погиб новенький телевизор. Диван сварился и уже начал плесневеть. Брызнул искрами и сгорел пожилой холодильник "Зил". 118й айфон выскользнул из руки и потонул в мутной воде.

Петька не унывал, по колено в воде он бродил из комнаты в комнату и наслаждался. В правой руке он держал здоровенный зонт с мягкой ручкой, а левой прижимал к груди двух испуганных, слегка влажных котов. По куполу барабанил теплый дождь, по Петькиному лицу блуждала мягкая добрая улыбка.

Самое важное?

42

Долго думала, о чём написать.

Самым важным, если убрать из списка что-то слишком реальное, свойственное каждому (ну или почти) человеку (здоровье, семья, и фсёвотетавот), должно быть что-то, что приносит в жизнь искреннее наслаждение и яркие эмоции.

Ну и в итоге пришла к выводу, что для меня это вкусная еда :D

Я уже писала пост о том, кто такие фуди. Что это уже приравняли к субкультуре и возвели чуть ли не культ еды. Это про людей, которые на еду будут тратить денег больше, чем на всякие другие хотелки (будь то одежда, техника, да не важно). Эта порода людей, рассматривая варианты места для проведения отпуска, в первую очередь, будет яро выискивать места со вкусной жрачкой, а не всякие культурные мероприятия. Они будут готовить сами что-то интересное, либо отправляться на поиски готового такого, и не важно, уличная это еда или же ещё какие-то забегаловки/кафешки/ресторанчики. Пафосные места тут вообще обычно рядом не стоят - там чаще всего больше про понты.

Согласно моей галерее в телефоне, важнее еды я в этой жизни ещё ничего не нашла хD

Есессна, все любят вкусно пожрать, но тут уже прям чуть ли не секта какая-то, прям действительно всё крутится вокруг еды да и только. Ну правда. Кто меня знает, тот в курсе, как я на этом повёрнута. Помню, даже на работе не раз говорили заходящие к нам в кабинет: “вот как ни зайду к вам - она опять о еде говорит!!!1!1”. Нуачо?))

П.с. @etoshtrudel ты на карандаше, тебя я тоже съем.

Кто-то утверждает, что если человек не нашёл, из чего черпать эмоции, то он вот так вот и прицепляется к еде. Может, оно и так. Да и хуй с ним :D Получаю же их!

Ну и завершить этот опус надо цитаткой из интернетика, шоб ну прям как в ванильном паблике было, да.

Любовь приходит и уходит,
А кушать хочется всегда.
Из этого всего исходит,
Что в жизни главное – еда.

Ответ на пост Главный вопрос

Ответ на пост: Главный вопрос: "Есть кто живой?"

51

Встретились Хой, Цой, Горшок и Летов, ну и вздумали бухнуть. Купили литр, разливают.

Горшок встаёт:

- Замученный дорогой, я выбился из сил,

И в доме лесника налить мне рюмку попросил!

Налили ему рюмку.

Встаёт Цой.

- Группа крови - на рукаве!

Вы налейте мне рюмку! А лучше две!

Налили ему две.

Хой встаёт:

- Из колхозной молодёжи панковал один лишь я!

Наливайте мне три рюмки, щас нажруся как свинья!

Налили ему три.

Летов встаёт:

- Гречневым чавканьем сильной личности

Словесного поноса рьяной кавалерией

Ты забейся в сочные ямочки

В мягкие дырочки

Пулями оставленные

Ведь лучше стучать, чем перестукиваться

Анонимная философия продавшихся заживо

За колоссальный бесценок

Заживо погребённых

В летнюю резину изношенных прокламаций

Обильно смоченных психоанализом

Единым фронтом опочил всуе

Снулой рыбкой растраченной потенции

Ты, ведущий, бля, на новые подвиги!

Мёрзлой веточкой опьянения

Ковырни, ковырни в мыльном вареве

Невыносимо невинного прошлого

В мыльном вареве хлеба съеденного

А небо всё точно такое же

Как если бы ты не продался...

- Егор, а наливать-то тебе сколько?

- ААААА КТО ЗДЕСЬ?!

Реальный разговорный английский. Текст №2

36
Читалка

Сегодняшняя тема - настолки.

Тибериус Стормвинд из Critical Role: Campaign 1- Vox MacinaПрости осспадя не поминай всуе...
Тибериус Стормвинд из Critical Role: Campaign 1- Vox Macina
Прости осспадя не поминай всуе...

Изменил методику оценки сложности текстов: теперь проверка осуществляется реальными инструментами, а не выдающими себя за таковые (в прошлый раз текст тупо сравнивался с 10000 самыми частотными словами, что не имеет отношения к методике CEFR). Также для перекрёстного сравнения используется альтернативная система оценки сложности текста - Coh-Metrix Common Core Text Ease and Readability Assessor (T.E.R.A.).

С вашего позволения, результаты будут представляться в обобщённом переведенном на русский виде, плюс отдельно T.E.R.A., ибо его пять показателей весьма наглядны. Полный анализ результатов на русском и скриншоты оригинальных отчетов есть на руках. Могу скинуть в комменты по запросу.

1)

Probably the most stereotypical opening in TTRPGs is "you meet in a tavern". Well, if it works, it works - but if you play oneshots or short campaigns, and your DM has been spamming this trope several times a year, the same old tavern meeting becomes uncherishable at best, annoying at worst. Should you want to freshen up the beginning of Session 1 (or a oneshot), here are some alternatives to pitch to your dungeon master.

Take a town festival where you happen to enter the same competition. Then compost hits the fan, and what you decide is, forming a group of misfits and fighting your way through together beats perishing each on your own. Or, quite the opposite in terms of atmosphere, you arrive at a funeral only to discover that the player characters are the only attendees. A lawyer reads out the will of the deceased - and that will is what sends you all on an adventure. Alternatively, you come to consciousness in a cage cart bound for prison, with no memory of how you got there. Were you planning a detective campaign, the PCs, named as potential witnesses to a murder, get invited to a detective's office, only to arrive in the middle of an ambush, with the detective being already dead. From that moment on, the investigation is theirs.

Should one of your players be in-and-out more often than present, unable to commit as a full-time participant, you could have them roll up disposable characters - the kind that are gonna sacrifice themselves in every battle they enter, or die randomly, the comically dumb way, at the end of a session. The point is, it doesn't have to be the same setting every time. Not only are the tropes in DMs' books just suggestions - at some point you will have to get creative to keep interest in TTRPGs alive.

2)

Пожалуй, самое стереотипное начало в НРИ - это «вы встретились в таверне». Ну, работает и работает, но если вы играете в ваншоты или короткие кампании, а ваш мастер спамит этим тропом по несколько раз в год, то одна и та же встреча в таверне в лучшем случае перестаёт радовать, а в худшем - бесит. Если хочется освежить начало первой сессии (или ваншота), вот несколько других способов запустить приключение - можете предложить их своему мастеру подземелий.

Скажем, городской праздник, где вы случайно записались на одно и то же состязание. Потом запахло жареным, и вы решаете: сколотить банду отщепенцев и прорубаться дальше вместе - оно надёжнее, чем, скорее всего, сгинуть поодиночке. Или противоположность по атмосфере: вы приходите на похороны и обнаруживаете, что персонажи игроков - единственные, кто явился. Юрист зачитывает завещание покойного - и именно это завещание отправляет всех вас в приключение. Ещё вариант: вы приходите в сознание в клетке на телеге, которая едет в тюрьму, и не помните, как туда попали. А задумали детективную кампанию - персонажей игроков, объявленных возможными свидетелями убийства, приглашают в контору сыщика, но приходят они в самый разгар засады, и сыщик уже мёртв. С этого момента расследование - их забота.

Если кто-то из игроков появляется реже, чем отсутствует, и не тянет кампанию как постоянный участник, пусть накидывает одноразовых персонажей - из тех, что будут жертвовать собой в каждом бою, или же рандомно и комично глупо умирать в конце сессии. Смысл в том, что не обязательно каждый раз отыгрывать одно и то же. Тропы, прописанные в мастерских книгах, - всего лишь подсказки; рано или поздно придётся включить фантазию, чтобы интерес к НРИ не угас.

Глоссарий и комментарии

Сокрашения:

smn - someone - кто-то

smth - something - что-то

smn's/one's - чьё-то

Сокращения из НРИ:

TTRPG - tabletop role-playing game - настольная
ролевая игра
, по-русски НРИ. Обратите внимание: в английском
аббревиатура во множественном числе получает обычное -s без апострофа - TTRPGs.
Апостроф там нужен только для притяжательного падежа.

DM - dungeon master - мастер, ведущий,
гейм-мастер. В русском сообществе прижилось короткое мастер; ДМ
тоже встречается, но реже.

PC - player character - персонаж игрока. Множественное - PCs. Не путать
с NPC (non-player character, НИП, неигровой персонаж).

Дальше по тексту.

opening - начало, завязка, открывающая
сцена
. В шахматах то же слово - дебют, и это неслучайно: речь о
заготовленном стандартном начале.

"you meet in a tavern" - «вы
встречаетесь в таверне»
. Штамп настолько известный, что в англоязычном
сообществе давно стал самостоятельным мемом. Кавычки одинарные или двойные -
вопрос стиля, но точка при американской пунктуации ставится внутри кавычек, при
британской - снаружи. В тексте выбран британский вариант.

if it works, it works - работает и работает, ну
работает же
, раз работает, то и ладно. Тавтологическая конструкция
«X, so X» - разговорная и очень английская; в русском ближайший аналог строится
через и: ест и ест, молчит и молчит.

has been
spamming
- Present
Perfect Continuous. Форма нужна, чтобы показать: действие началось в
прошлом, продолжается сейчас и говорящего оно достало. Сравните: your DM
spams
- нейтральная констатация привычки; has been spamming -
накопленное раздражение. В русском времени с такой семантикой нет, поэтому
нагрузку берут на себя лексика и частицы: всё спамит и спамит, который
год спамит
.

to spam smth - спамить чем-то, долбить
одним и тем же
, заваливать. Изначально о рассылках, теперь о любом
надоедливом повторении. В русском глагол освоился полностью, включая вид: заспамить.

trope - троп, штамп, приём, клише.
Внимание на ложного друга: в литературоведении русский троп - это
метафора, метонимия и прочие фигуры речи. В фанатском словоупотреблении
(спасибо сайту TV Tropes) слово значит совсем другое - повторяющийся
сюжетный ход
. Если пишете для неподготовленной аудитории, безопаснее штамп.

oneshot - ваншот. Одиночная игровая сессия,
завершённая история за один вечер. Пишется и слитно, и через дефис (one-shot).
Русская калька закрепилась намертво, переводить как одиночка или разовая
игра
никто не станет.

campaign - кампания. Помните про одну м
в русском написании: кампания (серия игр) и компания (группа
людей) - разные слова, и в текстах про НРИ их путают постоянно, что особенно обидно,
поскольку оба смысла в контексте уместны.

several times a year - по несколько раз в год.
Предлог a здесь в значении «за, в течение» - тот же, что в twice a
week
, 60 miles an hour.

the same old - всё тот же, опять то же
самое
, набивший оскомину. Устойчивое сочетание с оттенком усталого
раздражения. Отдельно существует ответ на вопрос «как дела?» - same old,
same old
(да всё по-старому).

uncherishable - окказионализм автора. To cherish
- дорожить, лелеять, беречь; приставка un- и
суффикс -able дают буквально то, чем невозможно дорожить. В
словарях слова нет, и это нормально: английская морфология позволяет такое
конструировать на ходу, а читатель разбирает по частям. По-русски - перестаёт
радовать
, уже не в кайф.

at best … at worst - в лучшем случае… в худшем.
Парная конструкция, порядок частей фиксирован.

Should you want to… - если захотите, если
есть желание
. Инверсия вместо if you want to. Формальный регистр, поэтому в разговорном тексте
работает как лёгкая ирония - примерно как русское ежели пожелаете. При
переводе эту стилистическую надбавку почти всегда приходится терять.

to freshen up smth - освежить, обновить,
разбавить. О внешности to freshen up значит привести себя в
порядок
, о комнате - проветрить. Переходность зависит от значения.

to pitch smth to smn - предложить, закинуть
идею
, подкатить с предложением. Из бизнес-лексики: pitch - краткая
презентация идеи инвестору
. В русском прижилось существительное питч
(особенно в геймдеве и кино), глагол - реже.

Take a town festival… - Скажем, городской праздник,
Взять хотя бы…, Вот, например…. Императив take в значении
«рассмотрим для примера» - ходовой риторический приём.

to happen to do smth - случайно сделать что-то,
так вышло, что…, возьми да и…. Конструкция снимает с говорящего
ответственность за совпадение.

to enter a competition - записаться на состязание,
заявиться на конкурс, выйти на соревнование. Глагол enter
здесь не про физический вход.

compost hits the fan - эвфемизм от shit hits the
fan
, буквально дерьмо попало в вентилятор. Словарные соответствия: запахло
жареным
, началось, дело пахнет керосином, всё полетело к
чертям
. Автор заменил shit на compost - тот же приём, что heck
вместо hell, - поэтому и по-русски нужен смягчённый вариант: запахло
жареным
подходит, а дерьмо в вентиляторе уже грубее оригинала.
Другие цензурные подмены той же идиомы: the poop/the stuff hits the fan.

what you
decide is…
- псевдорасщеплённое предложение (pseudo-cleft). Обычный порядок
был бы you decide that…; вынос через what выделяет то, что
следует после is. По-русски тот же эффект даёт двоеточие или частица вот:
и вы решаете вот что…. Родственная
модель - all you
need is…
, what I meant was….

misfits - отщепенцы, неприкаянные, белые
вороны
, сброд. Буквально те, кто не вписался. Вариант отбросы
точен по смыслу, но тянет ассоциацию с британским сериалом, вышедшим у нас под
этим названием.

to fight one's way through - прорубаться, пробиваться
с боем
, прорываться. Модель to V one's way очень продуктивна: to talk one's way out (отболтаться), to eat one's way through (проесть себе дорогу).

to beat smth - здесь не бить, а превосходить,
быть лучше чем. Разговорное: nothing beats a cold beer - ничто
не сравнится с холодным пивом
, it beats walking - всё лучше, чем
пешком
. Отдельно стоит запомнить it beats me - понятия не имею.

to perish - сгинуть, погибнуть, пропасть.
Заметно возвышеннее, чем to die; в разговорном тексте создаёт комический
контраст с окружающим сленгом.

each on your own - поодиночке, каждый сам
по себе
. Обратите внимание на согласование: each при подлежащем you
не превращает конструкцию в единственное число.

in terms of - с точки зрения, по части,
в плане. Канцелярит и в английском тоже; хорошие редакторы советуют его
сокращать, но в разговорной речи он вездесущ.

only to discover / only to arrive - и
обнаруживаешь, что…
, а там…, только чтобы застать. Инфинитив
с only обозначает неожиданный или неприятный результат, обесценивающий
предыдущее действие. Порядок слов жёсткий: only to + инфинитив, а не to
only
. В русском передаётся сочинением с противительным оттенком: …приглашают
в контору сыщика, но приходят они в самый разгар засады
.

attendees - присутствующие, пришедшие, участники.
Суффикс -ee обозначает того, на кого направлено действие: employer/employee,
interviewer/interviewee. Здесь логика уже размылась - присутствует
человек всё-таки сам.

to read out a will - зачитать завещание.
Глагол с послелогом out значит прочесть вслух для других.

the deceased - покойный, усопший.
Субстантивированное причастие: артикль плюс прилагательное без
существительного, как the rich, the unemployed. Форма одинакова
для единственного и множественного числа, род не выражен - в русском
переводчику приходится выбирать за автора. Стилистически это юридический
регистр, поэтому и по-русски уместнее покойного, а не умершего.

that
will is what sends you…
- расщеплённое предложение (cleft), зеркальное к
what you decide is. Здесь
выделяемое стоит первым, а what вводит остальное. Нейтральный вариант
был бы the will sends you…; расщепление добавляет ударение, которое в
устной речи передавалось бы интонацией. По-русски - усилительная частица: и
именно это завещание отправляет…
.

to come to consciousness - прийти в сознание, очнуться.
В живой речи чаще просто to come to - глагол с послелогом без
дополнения: he came to - он очнулся. Ещё вариант - to regain
consciousness
, более медицинский.

cage cart - телега с клеткой, клетка на
колёсах
, арестантская повозка. Устойчивого термина нет ни там, ни
здесь; в русских переводах фэнтези встречается клетка-повозка.

bound for - направляющийся куда-то, идущий
в
, следующий до. Из морской лексики: a ship bound for Liverpool. С
глаголом to bind (связывать) исторически связан, но значение
давно разошлось.

with no
memory of how you got there
- не помня, как туда попал. Конструкция
with + существительное заменяет целое придаточное - компактно и типично
для письменного английского. По-русски естественнее развернуть в деепричастный
оборот.

Were you planning… - задумали, если вы
затеяли
. Снова инверсия вместо if, на этот раз в прошедшем времени.
Полный набор таких форм: were I (сослагательное), had I known
(прошедшее), should you (будущее/условное).

named as potential witnesses - названных
возможными свидетелями
, проходящих как свидетели. Причастный оборот
в функции определения, свёрнутое who were named.

ambush - засада. Произносится с ударением на
первый слог, вопреки инстинкту. Глагол - to ambush smn (устроить
кому-то засаду
, подстеречь).

with a detective being already dead - абсолютный
оборот с with: подлежащее плюс причастие, описывающие сопутствующее
обстоятельство. Ср. with
the door closed
, with everyone watching. Формально being здесь можно опустить (with the detective already dead), и так
даже чище. По-русски передаётся присоединительным
предложением: …и сыщик уже мёртв.

From that moment on - с этого момента, с
этих пор
, и вот теперь. Послелог on здесь добавляет значение
продолжительности: не «в этот момент», а «начиная с него и далее».

the investigation is theirs - абсолютная форма
притяжательного местоимения. Ряд: my/mine, your/yours, their/theirs
- вторая форма стоит без существительного. Частая ошибка - апостроф (their's),
которого не существует. По-русски - расследование теперь их забота.

in-and-out - то есть, то нет, появляется
наездами
, ни туда ни сюда. Разговорное определение, обычно через
дефисы. Есть и существительное the ins and outs - но это уже все
тонкости и подробности
, значение совсем другое.

to commit - взять на себя обязательство, вписаться,
ввязаться всерьёз. Одно из самых трудных для перевода английских слов:
русского эквивалента, покрывающего весь спектр, нет. Существительное commitment
переводят то как обязательство, то как вовлечённость, то как преданность
- по контексту.

full-time - полноценно, на постоянной
основе
, в штате. Из трудового лексикона; здесь перенесено на игру
шутки ради. Антоним - part-time.

to have smb do smth - каузативная конструкция: поручить
кому-то сделать что-то
, пусть кто-то сделает. После have идёт
голый инфинитив без to. Различайте три близкие модели: have smb do
- попросить, поручить; make smb do - заставить; get smb
to do
- уговорить, добиться. В исходном черновике стояло make him,
что звучало жёстче, чем нужно; have them мягче и заодно решает вопрос с
родом игрока.

to roll up a character - накидать персонажа, скатать
перса
. Глагол to roll - бросать кубик; roll up значит создать
персонажа броском костей
, то есть определить характеристики случайно, а не
расписать по очкам. Тот же to roll up в других контекстах - закатать
(рукава), свернуть (ковёр), а в разговорном - подкатить, завалиться
куда-то
.

disposable - одноразовый, расходный, не
жалко
. От to
dispose of
(избавиться). Ср. disposable cup
- одноразовый стаканчик.

the kind that… - из тех, что…, такие,
которые…
. Разговорная замена громоздкому characters which are designed to….

gonna - стяжение от going to. В письменном
тексте - маркер намеренной разговорности. Родня: wanna (want to), gotta (got
to
), kinda (kind of). Учтите, что gonna
заменяет только вспомогательное going to (намерение), но не глагол
движения: I'm going to the store сократить нельзя.

comically - уморительно, до смешного, комично.
Наречие оценки: говорящий не описывает действие, а комментирует его со стороны.
Ср. tragically, ironically, hilariously. В сочетании с dumb
даёт то, что по-русски выражается через до смешного или уморительно:
не просто глупо, а глупо так, что смешно.

the dumb way - по-глупому, по-дурацки, тупо.
Наречное употребление существительного с определённым артиклем, как в the
hard way
(на своей шкуре), the wrong way (не так, как надо).
Вместе с comically образует обособленную вставку между запятыми -
приложение, уточняющее предшествующее randomly.

The point is - смысл в том, что, суть в том,
дело в том. Разговорный маркер вывода. Родственное that's not the
point
- не в этом дело.

setting - сеттинг, антураж, игровой
мир
, обстановка. Русская калька в игровой среде вытеснила все
переводные варианты.

suggestions - подсказки, рекомендации, не
более чем предложения
. В контексте правил игры важен оттенок
необязательности, поэтому указания здесь было бы ошибкой.

Not only
are the tropes…
- мало того, что тропы…. Инверсия обязательна: если
предложение начинается с not only, вспомогательный глагол выходит вперёд
подлежащего. Это не стилистическая вольность, а правило. Обычно за первой
частью следует but also, но в разговорном тексте вторую половину нередко
опускают, как здесь.

at some point - в какой-то момент, рано или
поздно
. Не путать с at one point: то же по форме, но отсылает к
прошлому (был момент, когда…). Для будущего годится только at some
point
.

to get creative - включить фантазию, начать
выдумывать
, подойти творчески. Конструкция get +
прилагательное означает переход в состояние: get angry, get busy,
get going.

to keep smth alive - не дать угаснуть, поддерживать,
сохранять живым. Конструкция keep + дополнение + прилагательное: keep it simple, keep
them busy
, keep the door open.

DMs' books - мастерские книги, книги для
ведущих
. Разбор апострофа: DM's - одного мастера, DMs -
несколько мастеров, DMs' - принадлежащее нескольким. В речи все три
звучат одинаково, и на письме ошибаются постоянно.