Детектив на общественных началах

@moortnelis @SergeyRY @Aid314 @BespiriL @GGtsune @NeGGaaa @talk.about @Kukabara @AlNiKo @etoshtrudel @Rian @Alenari @Brainy @kimpokom @Alida @Moonshine @jewellerpotato @vervolph @Colonel_Brom @NapalmRain @Pepels @rammdarkfunny

Решила написать все же постом. В комментарии -- ссылка на полный текст книги. Месяц она будет доступна.

Ана облокотилась о спинку кресла и присмотрелась:

— Ой, — сказала она, выпрямилась, и ее круглые глаза уставились на Мирэ.

Мире тоже заглянула за кресло. И тоже выпрямилась. С неестественно прямой спиной развернулась и двинулась к лестнице. По пути схватила Ану за руку и потащила за собой.

У лестницы остановилась и сказала каменным голосом.

— Надо звонить в полицию.

Наверху послышались торопливые шаги. Мире глянула вверх и побежала по лестнице, Ана — за ней.

Они взбежали на второй этаж. Никого.

— Ты же слышала? — шепотом спросила Мирэ. — Тут кто-то бежал… В наш коридор или в соседний?

Ана пожала плечами. Они еще раз оглядели коридор, где был их номер. Пусто. Двери закрыты. Или нет? Вроде бы одна дверь приоткрыта.

— Только не вздумай туда идти! — сурово прошептала Мирэ. — Надо спуститься вниз и позвонить в полицию, — Мирэ решительно развернулась. — Это место преступления.

Они спустились, подошли к телу. Слава богу, тело было скрыто креслами.

Мирэ рылась в сумочке в поисках телефона. Ана не моргая смотрела на торчащие из-за кресла ноги в ботинках.

— Алло, полиция? Тут убили человека… Ножом… Не знаю…

Ана снова наклонилась над креслом и оглядела то, что еще утром было Виктором: тело лежало на спине, в свитере, коричневых фланелевых брюках и ботинках. В груди торчал нож со светлой резной рукояткой в виде оскалившегося барса или другого кошачьего. Ни сумки рядом, ни телефона.

Ана отвернулась от тела.

— Кто же там все-таки ходил? — посмотрела она на лестницу. — Может, это убийца?

— Он что, идиот? Куда он скроется оттуда?

— А если он тут живет и теперь сделает вид, что и не выходил? А? Или на галерею вышел и потом… А куда ведет галерея?

Мирэ тоже посмотрела наверх.

— Там четыре двери… И дверь на галерею. Интересно, оттуда есть выход куда-то? или просто лоджия какая-нибудь?

— Может и есть, я не проверяла… — ответила Ана. — Но вроде бы хозяйка не говорила про это… Про веранду говорила, а про галерею — нет.

— Ладно, — подытожила Мирэ, — полиция разберется. Надо ждать.

— И где мы будем ждать? Тут? Около покойника? — ужаснулась Ана.

— Конечно, а где же еще, — невозмутимо кивнула Мирэ. — Давай сядем вот тут. Нам уходить нельзя — это место преступления. Вдруг убийца вернется и захочет что-то изменить. Например, забрать свой нож! — Мирэ решительно села в кресло подальше от места преступления. — Да выключит кто-то эту чертову музыку?

Сейчас играла какая-то тягучая композиция. Ана не знала, что это, да и знать не хотела.

— Может, позвать хозяйку? Спросила Ана и глянула в сторону стойки администратора. — Что она там говорила? Как ее надо позвать?

— Ничего она не говорила. Может, звонок какой есть? Пошли, посмотрим.

Они вдвоем встали, взялись за руки и, стараясь не смотреть в сторону покойника, пошли к стойке.

Звонок на стойке, действительно, был. Мирэ нажала на него пальцем: он противно задребезжал. Казалось, звук расползался по сумраку холла и лез во все незанятые цветами и диванами места.

Но никто не пришел. Мирэ оглядела стойку: нигде никаких дополнительных сигнальных приспособлений не наблюдалось.

— Может, надо к ней зайти? Где ее найти? — неуверенно предложила Ана.

Мирэ пожала плечами:

— Представления не имею, да и неважно это: скоро будут собираться люди в столовую. Все равно никому нельзя уходить. Ты же не хочешь тут остаться один на один с этим? — Мирэ кивнула в сторону кресла и того, что там лежало. — Или хочешь пойти одна на поиски хозяйки? Туда, где гуляет убийца?

— А он тут гуляет? — подняла бровь Ана.

— А где ж еще? Мы вошли и никого не видели. Значит, он еще тут. Гуляет или сидит в номере.

— А может, он давно сбежал. Может, он до нас сбежал.

Мирэ подумала и согласилась:

— Такое сможет быть. Может, он где-то во дворе спрятался: вон, дверь есть у стойки администратора, и вон там под лестницей можно спрятаться, а потом идти куда угодно. А может, он и не прятался, а ушел через ту дверь в рощу и теперь уже далеко. А может и нет, может, он где-то тут. Рисковать не будем. Будем просто ждать. Вдвоем безопаснее. Сейчас кто-нибудь придет, и мы попросим его найти хозяйку.

Они вернулись к диванчику и сели.

Послышались шаги и голоса. В холл вышли мужчина и женщина средних лет, которых они видели вчера на ужине, чета Мошеску, кажется. Они выглядели беззаботными и вряд ли предполагали, какое продолжение вечера их ждет.

Супруги подошли ближе к сидящим Мирэ и Ане.

— Добрый вечер, — мелодичным голосом сказала мадам Мошескэ, — Мы вам не помешаем? Я — Фелиция Мошескэ, а это мой муж, Георге. — И они приземлились на соседние кресла. Ног покойника супруги пока не видели.

Мирэ сверлила их взглядом, прикидывая, как преподнести новость об изменениях в планах на вечер. Мелодия в холле сменилась на более мягкую, романтичную.

— Вивальди, кантата какая-то там. Про Дорилу, в общем, — сообщила она семейной паре крайне важную информацию. — Исполняет, кажется, Андреас Шолль… А вы боитесь покойников?

Супруги Мошеску пришли в себя не сразу. Сначала переглянулись: а не сошла ли девочка с ума? Потом нахмурились: а не издевается ли она? А потом недоуменно глянули по сторонам.

— Какого покойника? — спросил муж.

— Вон, он там лежит, — показала Мирэ в сторону фланелевой ноги в ботинке.

Супруги недоверчиво глянули в сторону необычного объекта, снова переглянулись и встали. Супруга приготовилась упасть в обморок, но не успела.

— Добрый вечер! — раздалось от входной двери.

Все повернулись на голос: у входной двери стояла хозяйка, Мария, в расстегнутой шубе, шапке, раскрасневшаяся и радостная. На воротнике блестели снежинки.

Супруга Мошеску, мадам Фелиция, передумала падать в обморок, зарядила высокую ноту, простерла вперед руки и двинулась к хозяйке. С лица Марии медленно сползла улыбка. Мадам Мошескэ достигла Марии, заключила ее в объятия и, устроившись на богатом, присыпанном снегом воротнике шубы, дала волю чувствам.

— Знаете, там… — неуверенно начал господин Мошеску, но продолжить не решился, только беспомощно посмотрел в сторону ноги.

— Там покойник, — закончила за него Мирэ.

Хозяйка сняла с шеи прилипчивые руки мадам Мошескэ и оглядела присутствующих.

— Это шутка какая-то? Как на Хэллоуин? — строго спросила она Мирэ.

Мирэ не ответила, отошла в сторону и показала на торчащую из-за кресла ногу в ботинке.

Мария со строгим лицом прошла к ноге и заглянула за кресло.

Повернулась ко всем с побледневшим лицом. Отошла подальше от злополучного кресла к стойке администратора. Взяла телефонную трубку и повертела ее в руках.

— Вы позвонили в полицию? — повернулась она к присутствующим.

— Я позвонила, — ответила Мире и помахала мобильным.

Мария положила трубку телефона на место. Запахнула шубу и прошлась по холлу. Села в кресло.

— Нам остается только ждать. Но, думаю это не помешает вам поужинать, — добавила она.

Мадам Мошескэ издала снова протяжный звук, но Мария не дала ей разойтись вовсю.

— Господин Мошеску, пожалуйста, успокойте жену. Ни к чему беспокоить всех остальных. Это делу не поможет, а вот людям отдыхать помешает.

— Как будто покойник — не отдыхающий и ему никто не помешал, — проворчала Ана.

— Дорогие мои, не усугубляйте ситуацию. Приедет полиция и во всем разберется. А ужин, я думаю, уже готов, — посмотрела Мария на свои часики. — Проходите все в столовую, садитесь. И спокойно ужинайте. Все остальное — дело полиции. Будьте благоразумны.

Ана с Мирэ переглянулись. Мирэ кивнула. Они обошли кресло, где сидела Мария, и прошли в столовую за ними потянулись супруги Мошеску.

Ужин прошел в напряжении. Те, кто приходил позднее — заходили с самым разным выражением лиц. Незнакомый молодой человек вошел с испуганным лицом. Другой, тот, которого они видели вчера на ужине, высокий, с очаровательной улыбкой, зашел совершенно спокойный, впрочем, одна бровь была вопросительно приподнята. Пожилая дама, которая накануне сидела у окна, вошла с таким же, как и всегда, суровым лицом, но брови, кажется, были сведены чуть больше, чем обычно. Мариус зашел с обескураженным выражением лица.

— Какие разные люди, — глубокомысленно бормотала Мирэ, — там труп, а все реагируют по-разному. Интересно, а как мы сами выглядели тогда?

— Когда? — Ана отвлеклась от созерцания постояльцев отеля и повернулась к Мирэ.

— А тогда, когда пришла хозяйка. Мы, наверное, тоже выглядели, как перепуганные глупые курицы.

Ана попробовала вспомнить, как выглядела Мирэ… Ничего глупого, а тем более — куриного, она не вспомнила.

Мариус сел к ним за стол.

— Разрешите, я с вами сяду… Вы не против?

Мариус, не дождавшись ответа, отодвинул стул и тяжело опустился на него.

— Что случилось, Мариус? — сочувственно спросила Мирэ. — Вы сегодня как-то не так выглядите. Заболели?

Мариус вздохнул и покачал головой.

— Так вон какие дела творятся, — кивнул он в сторону прикрытой двери столовой.

Там, в холле, слышались негромкие разговоры, топали люди. Но в соловую никто не входил.

— А еще, знаете… — Мариус помедлил. — Хотя нет, это не имеет отношения к делу.

— Что не имеет? — спросила Мирэ. — Что у вас нож пропал?

Мариус вскинул голову и разинул от удивления рот.

— А откуда вы знаете? Или… Или это вы…

— Мы? — Мирэ пожала плечами. — А что — мы?

Мариус еще подумал, посмотрел на девушек, как будто прикидывал, стоит ли им доверять, и все же решил пояснить:

— Вы нож мой не брали?

— Когда бы мы его успели взять? — подняла бровь Мирэ.

— Да, когда? Утром вы уехали очень рано, а когда мы вернулись… А где вы были, когда мы вернулись? — с подозрением прищурилась Ана.

— Я не знаю… Я не знаю, когда вы вернулись, — развел руками Мариус. — А кто же тогда взял? И потом, я не знаю, когда пропал нож — вчера он был, а сегодня его уже нет. Может, его вчера взяли…

— Мы и вчера не могли, — решительно отвергал инсинуации Мирэ.

Мариус задумчиво теребил вилку, хотя ужина еще не подали. Потом оглядел Ану и Мирэ:

— Так откуда вы узнали про нож?

— Как откуда, — Мирэ повернулась в сторону кухни: негромко скрипнула дверь и в плавание по столовой отправился не только Лонуц, но и сама Каталина. — Вашим же ножом убили Виктора.

Мариус уронил вилку и с ужасом уставился на Мирэ.

— Что вы сказали? Убили? Виктора? Когда?

Мире снова повернулась к Мариусу.

— А мы откуда знаем? Мы приехали, а он уже убит. Там, в холле, — Мире оглянулась на Лонуца и Каталину: вдвоем они расставляли тарелки с ужином в два раза быстрее и уже приближались к ним. — А вы когда вернулись?

— Я? — Мариус растерянно смотрел на Мирэ. — Я вернулся часов в шесть. Примерно. Я не смотрел на время. А хотя нет, смотрел, — радостно встрепенулся он, — я хотел знать, опаздываю я на ужин или нет. Я тогда шел по нижней дороге из деревни. Свернул на дорожку, вышел на шоссе… Наверное, минут пятнадцать точно шел. Значит, тогда было около половины седьмого… А ближе к семи я и пришел…

— То есть как раз перед нами, — констатировала Мирэ. — А какая музыка играла?

— Музыка? Я не помню, какая. Я не очень разбираюсь в музыке, я бы и не запомнил.

— А если я вам включу, вы ее узнаете?

— Нет, — покачал головой Мариус, — я вообще не уверен, что слышал эту музыку. Она тут всегда, я даже ее не замечаю.

— А жаль, — вздохнула Мирэ, — мы бы узнали точное время, когда вы пришли. Наверняка же запись включает хозяйка. А даже если это и радио — всегда можно узнать, во сколько была та или другая композиция. Жаль, жаль. А скажите, Мариус … — спросила снова Мирэ, но договорить не успела: справа у ее плеча появилась Каталина и ловко поставила перед ними тарелки с ужином: сегодня были колбаски без оболочки из рубленного мяса и соленья. Колбаски пахли восхитительно.

Каталина еще раз крутанулась у их стола и разложила хлеб и соус.

— Я больше люблю салат из свежих овощей, — вздохнула Ана и поковыряла соленья вилкой.

Каталина мгновенно отреагировала:

— Свежие салаты у нас каждый день, а соленья очень полезны для пищеварения, уж поверьте! Еще никто не жаловался на наши соления! Мы их берем в деревне…

— А разве это так можно — брать соленья у населения? — удивилась Мирэ. — Это же запрещено в пунктах общественного питания.

— Вы не так поняли, — очаровательно заулыбалась Каталина. — В деревне есть небольшой цех, они производят консервированные продукты, соления. У них все, как положено. Хозяйство небольшое, но все документы у них есть. Так что ешьте, не сомневайтесь! Все самое качественное.

Каталина медлила и не уходила.

— Скажите, а это вы нашли… ну… — начала, наконец, разговор Каталина.

— Мы, — коротко ответила Мирэ, чтоб прекратить мучения Каталины.

Та обрадовалась, втиснулась на пустой стул, осиротевший без Виктора, и изо всех сил постаралась сделать вид, что она в ужасе. Получилось не очень.

— И что? Он там прямо лежал? — зашептала Каталина, не обращая внимания на прочих посетителей, которые то ли с любопытством, то ли с опаской оглядывались на их стол.

— Прямо лежал, — снова коротко ответила Мирэ.

— С ножом в сердце? — с нескрываемым любопытством, но все еще пытаясь сохранить ужас на лице, прошептала Каталина.

— Да, прямо с ножом, — кивнула Мирэ.

— А вот скажите, — влезла в неспешную беседу Ана, — вот там звоночек для посетителей… А кто должен приходить, если я, к примеру, позвонила?

Каталина подняла брови и попыталась соединить в голове труп с ножом в груди и звоночек. Получилось, видимо, не очень.

— Какой звоночек? — осторожно спросила повариха и вопросительно посмотрела почему-то на Мирэ, как будто это она была ответственна за неожиданный вопрос.

— А тот, на стойке администратора, — кивнула Ана в сторону холла. — А то мы звоним, звоним, а никто и не приходит. А если мне срочно надо?

Каталина немного подумала.

— Мария, кто ж еще? — пожала она плечами.

— И что, она вечно сидит и ждет? И даже никуда не отлучается? — не отставала Ана.

— Да нигде она не сидит. И вообще — раньше звоночка не было. Это она и поставила…

P.S. Это последняя глава тут, на сайте. Ссылку на всю книгу целиком дам в комментариях под этим постом. Хотела сегодня ссылку дать - возникли некоторые технические трудности.

SergeyRY - местный столяр, который в окрестностях городка и внутри по контракту с мэрией устанавливает и чинит всякие деревянные скамейки, указатели тропинок, столики, урны для мусора и арт объекты в виде резных из брёвен птиц, гномов, часовенок... Руки крепкие, натруженные, платок на шее, темно-зеленая тирольская фетровая шляпа с пером, крепкие ботинки с кантами.

NapalmRain — Активный, работает художником оформителем (плакаты, стенгазеты, объявления). Чуть эксцентричный.

Итог:

В фарватере грозного мужичка двигалась группа поддержки: высокая, стройная и худая дама в шубе, коренастый мужик с платком на шее и в темно-зеленой тирольской фетровой шляпе с пером, и мужчина в черном плаще и черном странном головном уборе.

— Это у него цилиндр на голове? — прошептала Ана прямо в ухо Мирэ: не приведи господи, кто услышит!..

…— Никаких понедельников! — возмутился Пауль в тирольской шляпе. — Или вы мне платите, или я разбираю вот это вот все! — обвел он рукой площадь. — А то, как построить — так давай, господин Войку, торопись и чтоб к сроку успел! А как платить — так понедельник? Разберу! — погрозил он кулаком ларькам.

***

Лида: И вечно обивает порог мэрии и задалбывает мера со своими идеями по организации очередного фестиваля лиловых крендельков

Итог:

— Как что?! Как утвержден! — видно, что искренне возмутился мужчина в цилиндре. — Я же вам говорил, и в заявке писал: «Праздник лилового кренделя»! Это традиционная зимняя выпечка и игрища! Это же каждый год в наших краях. По легенде…

***

Сегодня решила добавить музыкальные файлы из предыдущих глав и из этой.

Глава 2 . Ария Далилы из оперы «Самсон и Далила», Камиль Сен-Санс

Глава 6. Уже знакомая Ария Ледяного гения (Cold Song) из оперы «Король Артур»,
Перселл в исполнении Клауса Номи

Впереди шел мужичок приятной пухлости, в верблюжьем драповом пальто и шляпе. Лицо у мужичка было розовощеким и недовольным. Брови сурово сдвинуты. В фарватере грозного мужичка двигалась группа поддержки: высокая, стройная и худая дама в шубе, коренастый мужик с платком на шее и в темно-зеленой тирольской фетровой шляпе с пером, и мужчина в черном плаще и черном странном головном уборе.

— Это у него цилиндр на голове? — прошептала Ана прямо в ухо Мирэ: не приведи господи, кто услышит!

— Да они тут все странные… — прошептала в ответ Мирэ и сделала пару шагов назад: — Давай отойдем от греха подальше… Это банда какая-то что ли?

— Банда фриков? — с подозрением оглядела необычную группу Мирэ.

— Кто их тут знает? Может, у них модно ходить в цилиндрах…

— Я тут никого в цилиндре пока не видела, — не согласилась Ана. — Нам пока все нормальные встречались.

— Ты не можешь говорить, что все они нормальные. Может, они выглядят, как обычные люди, а в голове у них неладно.

— Тогда вот эти… — кивнула Ана на колоритную группу, которая уже подошла совсем близко, — …эти тогда нормальные — они же выглядят как ненормальные…

— Тссс! — зашипела Мирэ.

Возглавляющий группу мужчина в верблюжьем драповом пальто остановился у прилавка нелюбезного парня.

— Здравствуй, Тони, — как-то язвительно произнес мужчина, что совсем не вязалось с его пухляшной наружностью.

Парень, который Тони, усмехнулся и, поигрывая деревяшкой, ответил:

— Здравствуйте, господин Бурча.

— Все готово? — спросил означенный Бурча.

— Покупатель… — шепнула Мирэ Ане. — Недовольный покупатель, — уточнила она.

Недовольный покупатель глянул за плечо парня, но там был только брезентовый задник ларька. Тони тоже туда глянул и отложил деревяшку.

— Да все готово, господин мэр. Вы же меня знаете!

— Вот именно — знаю! — начал кипятиться мэр в пальто, — Поэтому и спрашиваю: точно сделал? Или будет как неделю назад? И как месяц назад? И как в августе?! — с каждым словом мэр кипятился все больше.

Тони снисходительно глянул на градоначальника и повел широким жестом в сторону брезентового задника ларька:

— Пойдите и посмотрите сами, раз не верите… — благосклонно разрешил он.

Ана и Мирэ посмотрели туда, куда указывал Тони, но тоже ничего не увидели. Или нет? Вон между ларьками что-то видно… Что-то, обернутое темной пленкой и обвязанное веревкой.

— Ну, смотри, Тони! Если обманул, я тебе… Я не разрешу тебе тут торговать!

А между тем, стали подходить другие люди, среди них продавцы горшков и металлических фигурок. Подошел и какой-то молодой паренек.

— Смотри, — снова ткнула Мирэ Ану в бок, — это тот, из отеля.

Ана пригляделась: действительно, именно этот персонаж провожал их до двери номера, а потом они видели его в столовой. Как его там звали? Лонуц?

— А, к примеру, господин мэр, когда мне заплатят за работу? — задиристо спросил мужик в тирольской шляпе.

— Да что ты за мной все ходишь, Пауль, — недовольно отмахнулся мэр. — Я же сказал тебе, что оплата пройдет в понедельник. Да, Санда? — обратился он к сопровождающей его даме в шубе. Дама кивнула, — Сегодня понедельник? — снова обратился мэр к мужику в шляпе.

— Н-нет, — неуверенно ответил мужик и вопросительно оглядел присутствующих.

— Сегодня пятница, — вмешался Тони. — А завтра — суббота!

— Никаких понедельников! — возмутился Пауль в тирольской шляпе. — Или вы мне платите, или я разбираю вот это вот все! — обвел он рукой площадь. — А то, как построить — так давай, господин Войку, торопись и чтоб к сроку успел! А как платить — так понедельник? Разберу! — погрозил он кулаком ларькам.

Тони оглянулся на свой брезентовый задник и пожал плечами:

— Разбирай, Пауль, я себе свой поставлю.

— А вот и не поставишь! — погрозил ему пальцем мэр. — У тебя разрешения нет! Не имеешь права без разрешений никаких конструкций тут ставить. А я тебе разрешения не дам! Да, Санда? — Санда кивнула. — Потому что суббота и вся канцелярия закрыта! Вот так! — злорадствовал мэр.

— Ну, так пусть все с пола торгуют! — не сдался Пауль и топнул крепким ботинком с кантом. — А только не будет денег — я и трибуну разберу! И праздновать будете с одним фонтаном!

— Который еще неизвестно, есть или нет, — хихикнул до того молчавший мужчина в цилиндре.

— Есть, — гордо сказал Тони и снова оглянулся в направлении чего-то, обмотанного пленкой и веревками.

— Не может быть! — язвительно всплеснул руками мэр. — Не прошло и полгода!

— А я вам все сделаю быстро! — вставил мужчина в цилиндре. — Я всегда и все делаю быстро! Вот как только дадите разрешение на празднование, скажем, в первое воскресенье нового года — так я уже и готов! Да я уже и сейчас готов! Вот, смотрите… — мужик в цилиндре попытался сунуть под нос мэру папку с бумагами.

— Да отстань ты от меня, Николае, — поморщился мэр и отодвинулся от папки. — Что ты опять собрался праздновать? Бюджет на новый год давно утвержден!

— Как что?! Как утвержден! — видно, что искренне возмутился мужчина в цилиндре. — Я же вам говорил, и в заявке писал: «Праздник лилового кренделя»! Это традиционная зимняя выпечка и игрища! Это же каждый год в наших краях. По легенде…

— Отстань со своей легендой, — морщился мэр. — Хорошо, я почитаю твою заявку. Я даже сегодня почитаю. Ты сначала в том отеле стену дорисуй, а потом о кренделях думай! А то будет как с Тони! Санда, запиши, чтоб я в понедельник посмотрел…

— Вы же обещали сегодня!

— Хорошо, сегодня. Санду, запиши.

Санда выудила из глубины шубы телефон и старательно забегала пальчиком по экрану. Кивнула и с готовностью снова уставилась на мэра: ждала указаний.

— Очень, очень хорошо! А у меня все и готово! Только ваше разрешение — и завтра можно праздновать, — потирал руки мужик в цилиндре и с крендельками. — Ну, вы сравнили меня с ним! — недоброжелательно глянул он в сторону Тони. — У кого угодно спросите: обманывал ли кого-то Николае Брическу? И послушайте ответ!

— А я что, обманывал? — надулся Тони и снова взял в руки увесистую деревяшку. — Я все сделал, посмотрите сами. А потом обзывайтесь…

— Это они про фонтан? — спросила Ана. — Который завтра откроют? Давай глянем, — потянула она Мирэ в сторону от недружелюбной компании.

Они отошли немного в сторону, туда, где не было ларьков и можно было разглядеть конструкцию в центре площади. Это была не особенно большая бетонная чаша, пустая, без воды (зима же). В центре чаши наблюдался небольшой постамент. И на постаменте стояло что-то. Это было то самое, завернутое в темную пленку.

— Как ты думаешь, что это? Это человек? — шепотом спросила Ана.

Мирэ внимательно присмотрелась к объекту на постаменте.

— Не похоже. Вон там что выпирает?

Они еще присмотрелись.

— Может, это рука? — с сомнением предположила Мирэ.

— Может и рука. Это типа человек вот так отставил руку? — изобразила Ана предполагаемую позу фигуры. Получилось хоть и несколько манерно, но интересно. — Ну, допустим, это человек. А кто это? Местная знаменитость?

— Дракула что ли? — хмыкнула Мирэ.

— Или просто какая-то местная, вот прямо здешняя знаменитость. Может, какой-то актер или политик…

— Для политиков ставят памятники, а не фигуры в фонтане, — решительно возразила Мирэ и отвернулась от фонтана. — Что тут гадать: завтра приедем и посмотрим, что тут установлено.

— И не обязательно завтра, завтра его откроют, и он никуда не убежит. Можно в любой день посмотреть.

— Нет, я хочу посмотреть… — глянула Мирэ в сторону мэра и компании, — …как они запустят в мороз водопровод! Это аттракцион похлеще Дракулы.

— А что тут такого? — пожала плечами Ана. — Водопровод подземный, мороз не очень сильный. У людей же в домах есть водопровод зимой? Есть. Ну и тут будет.

— Видела, что с водонапорной башней зимой происходит? Там лед намерзает во всю высоту!

— Ну и тут намерзнет, и будет ледяная скульптура. Даже интересно! — фантазировала Ана.

Мирэ вздохнула и покачала головой: детский сад какой-то.

— Интересно, а этот, который из отеля… Он что тут делает? Тоже что-то продает или, как мы, гуляет? — задумчиво смотрела Мирэ в сторону компании, которая начала двигаться вокруг площади.

— Пошли, посмотрим, — Ана тоже проводила взглядом компанию, которая теперь свернула в сторону двухэтажного розового здания — мэрии. — Эти вроде ушли.

Паренек нашелся скоро: он и в самом деле что-то продавал: стоял у прилавка с кожаными изделиями.

— Ого, смотри… — восхищенно оглядывала вывешенное и выложенное богатство Ана.

Посмотреть было на что: тут было все, начиная с ремней и заканчивая мелкими сувенирами и подвесками.

— Куртку не хочешь? — спросила Мирэ, рассматривая странное произведение кожевенного ремесла: черная куртка, расшитая белыми и красными нитками. — Будет забавно смотреться с твоими красными волосами…

Ана фыркнула и отвернулась от провокационной куртки. Паренек вздохнул, но промолчал.

— Или вот — кошелек. Смотри, какой забавный, — хихикнула Мирэ и протянула Ане прямоугольный предмет, на рисунке четко просматривались звериные клыки.

— Я не фанат Дракулы, себе возьми, все равно его у тебя скоро украдут, — парировала Ана: всем было известно, что кошельки у Мирэ воровали с завидной регулярностью.

Парнишка молча наблюдал за ними.

— А вот гляди, какие милые кошечки, — засюсюкала Ана. — Давай вот эту кожаную подвесочку возьмем? — схватила Ана с прилавка небольшую розовую подвеску из кожи. — Гляди! Я ее на телефон прицеплю. Молодой человек! — обратилась она к парнишке. Тот хмуро повел глазом в ее сторону. — Дайте мне вот это!

Ана упаковывала розового котика в свой рюкзачок, Мирэ рассматривала большого черного паука.

— Берите, последний остался, — вдруг заговорил парнишка.

Мирэ даже вздрогнула от неожиданности.

— А вы сами это делаете? — спросила парнишку. — А как вас зовут? Вы же в отеле работаете?

Парнишка открыл рот и тут же его закрыл. Видимо, начал думать, на какой вопрос отвечать.

— Лонуц его зовут. Забыла что ли? — влезла Ана. — И он работает в отеле, да. Так ты сам делаешь это все… — помахала Ана ручкой над столом с товаром, — …или просто продаешь?

Парнишка молчал, только переводил взгляд с одной на другую.

— Постой, — отодвинула Мирэ Ану, — дай я спрошу. Ты сам это все делаешь?

Парнишка кивнул. Потом помотал головой отрицательно.

Мире подумала и решила диалог свернуть: слишком противоречив результат первого контакта. Она сказала «спасибо» и потащила Ану прочь с площади.

Перед тем, как заказывать такси, обсудили свои перспективы.

— То есть первое — завтра приезжаем на открытие фонтана.

— А как же по объектам ЮНЕСКО? — перебила Ана.

— Это же не завтра, это послезавтра. Так, завтра мы что собирались делать?

— А завтра собирались в пеший тур. Мирэ, я не выдержу пеший тур… Давай поездим хоть на автобусе.

— Автобусы по историческому центру не ходят, не ной. Ездить на автобусе будешь дома. А тут надо испытать все прелести туризма, — Мирэ приняла у официанта чашку кофе и ковригу, скрученную косичкой, обсыпанную маком и крупной солью. — Вот, скушай ковригу.

Ана недоверчиво посмотрела на крупинки соли и покачала головой:

— Нет уж, я заказала себе свои мученики, их и буду есть. По крайней мере, соль на зубах хрустеть не будет…

Несколько минут молчали и ели. Еда примирила Ану с пешей прогулкой, а Мирэ — с желанием Аны отправиться в бар как-нибудь.

— А то что мы как бабки старые — будем только по экскурсиям ходить. Нам надо и другую культурную программу, — выступала ободренная теплом кафе Ана. — Вот и посмотрим, какие у них тут бары. Только бы в отель вечером пустили.

— Ночью, — поправила Мирэ. — Мы вернемся ночью. Если вернемся…

— Что ты имеешь в виду?

— А то, что мы можем и не найти такси в такое позднее время! Сто раз надо подумать, прежде чем идти в этот твой бар. Потому что возвращаться будем ночью!

Мирэ махнула рукой: какие бары, если они и так после прогулок ног не чувствуют.

В отель возвращались в темноте. В деревне кое-где горели фонари, пара человек бродили по вечерним деревенским улицам.

Отель встретил яркими огнями во дворе. Машина Виктора стояла на парковке. В нескольких номерах горел свет.

Входная дверь была открыта.

В холле горел свет, играла мягкая негромкая музыка.

— Это Перселл, — снова с ходу определила Мирэ, — из оперы «Король Артур». И, конечно, Ледяная песня — Cold Song. Странно, — она пожала плечами, — снова классика. У хозяйки изысканный вкус. Обычно музыка какая-нибудь попсовая бывает.

— А ты что, часто в отелях бывала?

— Не часто, но иногда, когда с концертами ездили. И в кафешках же иногда фоном что-то играет. Меблировочная музыка называется.

— Лаунж? — уточнила Ана.

— Что-то вроде того, — согласилась Мирэ. — Сейчас такую музыку искусственный интеллект пишет. Но это все равно похоже на попсу. Но чтоб классическая музыка… Такого я не встречала.

Лестница мерно поскрипывала под ногами, внизу страдал Ледяной гений…

— Смотри, — остановилась Мирэ и показала вниз, в холл. — Там что-то лежит. Или кто-то?..

Они переглянулись.

— Кому-то плохо стало? Идем, надо помочь…

Они снова спустились в холл и пробрались между горшками и креслами. Заглянули за кадки справа, почти у самой стены…

Там лежал Виктор.

— А вы надолго приехали? — Виктор ловко рулил по узкой дороге, не страшась крутых поворотов.

— Дней на десять. Пока, а там посмотрим, — Ана смотрела по сторонам: одни горы и деревья. Первые дома появились только минут через пять езды.

— Да что тут смотреть-то больше десяти дней? — пожал плечами Виктор. — Тут замок, там замок. Еще деревня аутентичная… Даже много деревень. Этнографические музеи под открытым небом.

— Да, мы смотрели в интернете, — мрачно отозвалась Мирэ, — куда можно съездить посмотреть. И если без машины, как мы — то есть чем заняться и десять, и пятнадцать дней.

— Тут соглашусь, машиной удобнее. Не скучновато вам тут будет? Приехали бы на Новый год…

— Надеюсь, хоть какие-то развлечения тут есть, — вздохнула Ана. — На Новый год не получилось взять отпуск. А вы тут были раньше? — поинтересовалась она у Виктора, лишь бы поддержать разговор.

— Был, давно, еще студентом. А теперь по делам приехал, — Виктор засмеялся.

Ана удивленно подняла бровь:

— Какие дела в горах? Вы такой… Интеллигентный. Я думала, может, вы инженер. А вы — по делам. В такую глушь?

— А я по личным делам. Семейным…

Воцарилось молчание. Ана подумала, что неудобно выспрашивать человека о личных, а тем более — о семейных делах. Мирэ, видимо, считала так же. Молчание затянулось.

— А вы же видели рисунок в холле? — спросила, наконец, Ана. — Как вы думаете, это хозяйка свой портрет заказала?

— Скорее всего. Я не особо вглядывался. Это может быть и какая-нибудь королева. Или даже историческое лицо.

— Зачем тут историческое лицо? — удивилась Мария. — Разве что оно тут останавливалось…

— Может, и останавливалось, — согласился Виктор. — Но я думаю, это хозяйка. Она тут недавно, до этого другая была, Сорина.

— А вы откуда знаете? Вы же когда приехали? Вчера? Позавчера? Или вы тут уже долго?

— Нет, я позавчера приехал. Но вот знаю, — хитро глянул на них Виктор.

— А сколько лет Марии, знаете? — спросила Мирэ.

— Думаю, ей лет шестьдесят, — слегка поколебавшись, ответил Виктор.

— Да, молодо выглядит, — задумчиво пробормотала Мирэ. — Такая величественная… Прямо дворянская осанка.

— Это да, — хохотнул Виктор, — именно дворянская!

Виктор высадил их в центре города. Центр оказался не так уж и плох: церкви, соборы, яркие дома, брусчатка.

— А сфотографируй меня тут! — обрадовалась Ана. Был у нее бзик: он должна была сфотографироваться на каждой брусчатке, которая попадалась ей на жизненном пути. И не имело значения: зима это или весна, машины тут ездят или трамваи. Это было святое: фото на брусчатке.

И сейчас Ана тоже села на мостовую и вольготно раскинулась посреди проезжей части. Мирэ поспешила сделать несколько фотографий, пока их перфоманс не становил движение транспорта и не привлек внимание полицейских. Слава богу, пока полицейских не было видно, одни туристы сновали туда-сюда с фотоаппаратами.

День был солнечный, тихий. Город украшен к рождеству: в центре площади у старой ратуши, там, где был рынок, стояла огромная украшенная орнаментами и огоньками елка, рядом с елкой — вертеп «Рождение Иисуса» в натуральную величину. Было где фотографироваться и помимо мостовой.

Народ гулял по площади у ратуши, по соседним улочкам. Ана с Мирэ тоже пошли гулять.

— Заодно поищем то место, где лучше всего экскурсии заказывать. То, про которое Иоанка говорила. Вот их сайт. Но лучше поговорить лично.

Они гуляли по узким мощеным улицам, поднимались по длинной лестнице к Евангельскому Собору Святой Марии. Шли долго, минут пятнадцать, за это время Ана умудрилась упасть раз пять.

— Я же говорила тебе, что я не хочу идти! — хныкала Ана, стряхивая снег с колен.

— Ничего, зато посмотрели достопримечательность. И в кафе зашли. Тебе разве не понравилось кафе?

Ана вспомнила тушеное мясо из свинины, копченой и свежей колбасы, смоченной в томатном соусе — точитура. Ее подали с мамалыгой и вином (свинина просто плавала в вине). Ана до сих по ощущала на губах терпко-сладкий вкус мяса и вина. После него даже не хотелось выходить на холод и снова куда-то идти.

— Вот смотри, — рассуждала Мирэ, пока они шли вниз от собора к центру города, — послезавтра мы поедем по объектам ЮНЕСКО в Трансильвании. Познавательно. Но это послезавтра. А завтра нам предложили пеший тур по старому городу. Пойдем?

Ана еле тащилась по лестнице и не была склонна к беседе. Ей даже не хотелось фотографироваться на мостовой, не хотелось садиться на ледяные камни. Ей хотелось в теплое помещение и попить чаю. Или хотя бы кофе. А лучше — горячий шоколад…

— В конце концов, можно приехать утром и сразу записаться на экскурсию. Туристов еще много, скоро Новый год. Ну, не то чтобы скоро, но уже все украшено и по городу приятно ходить, — рассуждала на ходу Мирэ. — Думаю, туристы будут! Так что не в одну, так в другую группу нас запишут.

Они вышли на городскую площадь.

— Вот, смотри, можно сувениров купить. Давай тебе череп купим? — старалась Мирэ поднять Ане настроение.

Ана приободрилась. Череп — это прекрасно. Ана с детства любила черепа. Сначала на заколках, потом на футболках. А потом пошли ручки, кружки, бутылки… В виде черепа были даже формочки для замораживания льда. Ана давно выросла из детских пристрастий, уже и волосы красила в яркий и радостный красный цвет, но черепа…

Временные трудности в лице легкого морозца и падений на лестнице отступили, хотя и отказались пока сдаваться навсегда: колено еще болело, руки стыли от холода, горячего шоколада все еще хотелось.

— Вон, смотри, сколько лавок. Неужели да в самом центре владений самого Дракулы не найдем завалящего черепа? Идем! — И Мирэ потащила Ану в торговые ряды.

Площадь выглядела нарядно, как будто не было снега, мороза и плохого настроения Аны. Ларьки и навесы стояли вокруг центра площади, торчали у каждой стены вкруг площади, некоторые еще были полупустые: торговцы и торговки только начинали выкладывать товар.

— Ну что ж, пойдем, поглядим, чем тут порадуют, — потирала руки Мирэ.

Поглядеть было на что. Перво-наперво — Дракула. Дракула присутствовал в самых разных формах и размерах: на кружках и на тарелках, на футболках и в гробиках. Особенно мило смотрелась голова Дракулы в виде леденцов на палочке.

— Давай тебе купим, — усмехнулась Мирэ. — Будешь вечером наслаждаться черепом Дракулы в прямом смысле слова.

Ана глянула вокруг.

— А тебе давай купим во-о-он ту маску. На твоего бывшего похожа: глазки, волосики… Половины зубов нет и нос красный.

— А тебе тогда вону ту: такой же красавец да еще с рогами.

— Я ему не изменяла! — возмутилась Ана.

— Я к тому, что он козел.

С этим Ана не могла не согласиться. Пошли осматривать базар дальше.

— Вот посуда, смотри. Тебе нужна посуда? — Мирэ крутила в руках расписное нечто.

— Что это? — Ана оглядела полки. — Вон сахарница, чайничек. А это что?

— Это салфетница.

Ана оглядела фигуру на тонкой ножке. Да, расписана красиво.

— Так она же упадет. Потянешь салфетку – оно и грохнется. И прощай… Сколько оно там стоит? Ого, еще и двадцатку стоит! Не, мне это не надо.

— А вот, смотри, это надежная посуда. Это керамика? — спросила Мирэ продавца.

Продавец оглядел Мире с головы до ног. Потом обратил свое внимание на Ану. Видимо, они ему не понравились, потому что он вздохнул, глянул куда-то в сторону и сказал себе в усы:

— Глина это.

— Глина… — Мирэ наклонилась над стоящими прямо на мостовой горшками и кувшинами. — Что тут у нас? Горшок. Ана! — выпрямилась Мирэ. — Посмотри, это что, ночная ваза?

— Это горшок, — мрачно проинформировал продавец и теперь уже с подозрением оглядел Мирэ еще раз.

— Как скажете, — легко согласилась Мирэ. — Это ночной горшок?

До продавца стало понемногу доходить, что имела в виду Мирэ. Спина стала выпрямляться, усы затопорщились, глаза почти выкатились из орбит. Он был готов вцепиться Мирэ в горло, но первой успела Ана:

— У ночного горшка одна ручка, а тут две. Это обычный горшок, я у бабушки такой видела в деревне. Она там мясо тушит.

Продавец зыркал выпученными глазами то на одну, то на другую покупательницу, но его уже отпускало.

Мирэ недоверчиво оглядела спорную продукцию:

— Ну не знаю… Может и горшок. Сколько ж туда мяса входит?

— Мяса не знаю, а прикинь, сколько туда войдет… — Ана спохватилась и глянула на продавца, — …супа!

Ана схватила Мирэ за руку и потащила дальше:

— Пошли, пока нас не побили.

— А что я такого сказала-то? — упиралась Мирэ.

— Идем-идем, вон, давай фигурки из металла посмотрим. Какая прелесть!

Они остановились у прилавка с металлическими фигурками. Тут тебе и кошечки, и собачки, и мухи, и лошади, и гномы. И Дракула, конечно. И гробики: металлические, деревянные, керамические. Были мрачноватые совы, были ножи с волчьими мордами на ручке, были топоры…

— О, смотри, ножи такие же, как у Мариуса, — обрадовалась Ана.

Мирэ подошла ближе. Продавец, мужик лет тридцатипяти, никак не отреагировал на их интерес к ножам. Он сидел за прилавком на стуле и хмуро смотрел на любопытствующих туристов. Но ровно до того момента, пока Мирэ не сказала:

— Я хочу вот это! — Мирэ крутила в руках металлического таракана размером почти со спичечный коробок. — Наверное, мадагаскарский… Нет, тот потолще.

Вот теперь продавец вскочил с места и принялся предлагать:

— А вот у нас еще муха есть, а вот тут — краб.

— А я хочу вот это! — схватила Ана котика на веревочке. —Смотри, какой миленький!

Металлический котик, перетянутый шнурком поперек грудной клетки, выглядел попавшимся преступником. И морда у него была грустная. Мире с сомнением посмотрела на произведение искусства.

— Ну, не знаю… Вон там еще кошечки есть, - неуверенно ткнула она в сторону прилавка.

— Нет, мне этот нравится! — Ана решительно повернулась к продавцу — молодому парню лет тридцати. — Сколько стоит?

— Три лея.

Ана немного стушевалась, но тут же решительно вытащила деньги.

— Да погоди ты… — Мирэ никак не могла наглядеться на таракана, — …еще посмотри, может, кому-то подарок выберешь. Ты же кошечку себе? Ну вот…

— А ты таракана кому планируешь подарить? – полюбопытствовала Ана. — Не себе же?

— Нет, конечно, себе… Ха-ха. Не смешно. Такую гадость — себе. Это я маме.

Ана кивнула: мама у Мирэ — биолог, всякие тараканы ее восхищают. Они, видите ли, ядерную зиму переживут. Они, видите ли, столько пережили, что человеку и не снилось. И что, целовать их за это? Ну, давайте каждый по тихоходке заведем — те вообще бессмертны.

— А тихоходки у вас есть? — спросила Ана продавца: а вдруг есть? Тогда и она купит маме Мирэ сувенир. Не Дракулу же ей дарить?

Но тихоходок не оказалось. Продавец немного опешил от вопроса и попросил повторить. Но и так ничего не понял. Поэтому просто сказал: «Нет». И даже немного обиделся, что у него спрашивают такую ерунду.

Мирэ тщательно пересмотрела всех предложенных насекомых и прочих экзотов и вернулась к большому таракану.

— Нет, вот это, все-таки это…

Они двинулись вдоль рядов дальше.

— А вот смотри — деревянная посуда, — Мирэ покрутила в руках огромное деревянное блюдо.

— Ой, не надо, меня от слова «посуда» корежит, как Дракулу от чеснока.

— Меня тоже от чеснока корежит, — согласилась Мирэ. — Но я не вампир. Я серебро люблю. Так, а что у нас тут?

Они остановились у прилавка с самыми разнообразными вещами: тут и лакированная невысокая этажерка, и игрушечный деревянный кабриолет. Тоже лакированный. И стульчик из спила дерева (не лакированный), какие-то вещички из керамики…

— Смотри: что это? — Ана потрогала пальцем изделие.

— Это палка, — ответила Мирэ, но это не упростило дело. — Палка для тех, кому она нужна. Кто старый или хромает.

— Да-а-а… — протянула Ана, — …и вот эта бутылочка очень правильно пристегнута к палке. Идет такой человек еле-еле… И вдруг захотел пить. Остановился. И думает — вот сейчас попью. И начинает отстегивать вот эти ремешки. Одной рукой, потому что второй надо держать палку. Или держаться за стену, чтоб не упасть. Человек же хромой? Да… И вот он одной рукой отстегнул бутылочку. И она что? Она падет. Потому что рука же одна. Прохожий наклоняется…

— И тоже падает. Потому что хромой, и потерял равновесие. А потом он полезет вот в эту аптечку, которая тоже к палке прикреплена, смотри. Вот. А тут так просто тоже не откроешь: тут надо одной рукой держать коробку, второй открывать крышку, видишь? И как он будет это делать?

— Очень просто! — Ана чуть не улеглась на мостовую, чтоб показать процесс. — Он же к тому времени упал, да? И руками больше держаться не надо. Вот и свободны две руки! Как все продумано!

— Это если он сначала воду решит отстегнуть. А если он сначала таблетку хохочет взять?

— А тогда он тем более упадет и уже бутылку откроет лежа! Все сходится, — констатировала Ана.

— А как он пить лежа будет?

— А он сядет! Скажи лучше, а это зачем? — показала Ана на клаксон. Настоящий, самый что ни на есть натуральный клаксон тоже был прикреплен к палке выше бутылки и коробочки для лекарств.

— А вот это хорошо придумано! — одобрила Мирэ. — Это для привлечения внимания. Смотри, его можно нажать, не отпуская палку. Да, в этом все дело. Вот смотри: берет это хромой человек и отстегивает бутылку, потом падает, потом достает таблетку и дудит в клаксон для привлечения внимания прохожих. Они ему помогают сесть — и он спокойно пьет лекарство! — торжествующе закончила Мирэ.

— Как хорошо все продумано, — еще раз оглядела удивительную палку Ана. — Тебе надо?

— Мне? Пока нет. Я пока не хромая и не старая. Я потом себе такую куплю.

— Ой, какие тут маски страшные! — ткнула Ана в большие, с метр высотой поделки из дерева.

Мире повернулась в ту сторону и столкнулась с неприветливым взглядом продавца. Здоровый молодой парень в овчинном полушубке нелюбезно смотрел на них, поигрывая какой-то неаккуратно обработанной деревяшкой.

— Ой, — сказала Мирэ и сделала шаг назад.

Парень тоже сделал шаг вперед и собрался выйти из-за прилавка. Ана и Мирэ попятились и хотели было незаметно скрыться среди прочих туристов…

— Смотри, это он не нас собирается того… дубиной, — прошептала Мирэ.

И вправду, парень вышел из-за прилавка, облокотился на ту самую лакированную тумбочку и продолжал смотреть нелюбезно, но мимо девчонок.

К ларьку шла небольшая группа граждан.

«Да ему бы книги писать, — подумала Ана, — страшные истории. Про вампиров и оборотней. И про ведьм. А кстати, что там про оборотней говорила их спутница — Иоанка?»

— А кстати, — прервала она интригующие пассажи Мариуса, — водятся тут волки?

Мариус удивленно уставился на Ану. Виктор тоже несколько удивился.

— Кстати?.. — переспросил Мариус.

— Да, кстати. Нам рассказали, что тут водятся оборотни. Но я думаю, что это просто волки. Волки же часто зимой появляются у жилищ?

— Это кто вам рассказал? — Мариус оглядел столовую и, не найдя подходящей кандидатуры, снова повернулся к Ане. — Вы тут всего-то… Сколько? Пару часов?

— Час, — мрачно ответила Мирэ. — А как тут все вообще происходит? — сменила она тему. — Нам самим надо что-то заказать, или…

— Или… — ответил Виктор. — Меню висит в холле, они меняют его каждый день. Сегодня на ужин сармале в сметане. Сейчас принесут. Каталина с помощником все сами разнесут. Помещение тут небольшое, кухня вон там, справа.

Дверь на кухню открылась, и из нее выскочил паренек, тот самый, который помогал им донести чемоданы. Он нес на подносе несколько тарелок.

— Это Лонуц, он тут помогает во всем: и дров нарубит, и чемоданы отнесет, и вот, ужин поможет подать.

— Я думала, этим официанты занимаются. — Мирэ наблюдала, как парнишка ловко передвигается между столов. Подошел он и к их столу, быстро расставил тарелки, зыркнул на Ану, на Мирэ, и растаял в дверях кухни.

— Какие официанты! — махнул рукой Мариус. — Отельчик небольшой, всего-то десять-двенадцать номеров. Зачем тут столько обслуживающего персонала? Тут и двое справятся. А их тут не двое. Вот считайте… — Мариус принялся загибать пальцы: — Хозяйка. Ну, она только бумажками занимается, ни разу не видел, чтоб она что-то делала. А вот старая хозяйка, Сорина, она всегда все знала и ничего без внимания не оставляла… Да-а-а, Сорина была очень въедливой. Бывало, гоняла персонал… Ух!

— А куда она делась? — спросила Мирэ.

— Умерла, старая уже была. А Мария ее родственница какая-то, по наследству получила отель. Местные переживали, что с отелем будет… Некоторые работают тут… Наследников, видишь ли, не было, все померли… Переживали очень. А потом вот — приехала Мария. Нашли ее, значит. Вот теперь она управляет отелем. А местные как работали, так и работают. Так, кто еще тут? Да вот, кончено, повар. Колоритная личность, знаете ли. Он тут на кухне главный. Так. Теперь — Каталина, тоже повариха. Но, если честно, мне кажется, что всем тут заправляет как раз она — Каталина. Я тут бывал раньше, и не раз… Так вот — все держится на ней! Так, кто еще? — Мариус оглядел столовую. — Ну, вот Лонуц, Ион то есть. Ну, он мальчишка совсем. Еще какая-то женщина приходит убирать в номерах. А, еще же садовник! Садовника-то я забыл. Видели, сколько тут цветов и деревьев?..

Ана подумала, что увидеть цветы почти в сумерках на заснеженном дворе в декабре — небывалое дело. Но, допустим, они там есть…

— Он тут и дорожки чистит, и вообще следит за двором и по хозяйству. Так, кто еще? А, пожалуй, и все. Ну и то немало насчитал.

Ана поковыряла содержимое тарелки: сармале — голубцы из виноградного листа. Ана не особо любила их. Но хотя бы без капусты. Капусту Ана просто ненавидела. Голубцы оказались нормальными на вкус, если есть с гарниром из мамалыги — то и ничего. Анна осторожно попробовала: да, очень даже ничего. И сметана такая жирная… Острый перчик Ана отложила в сторону.

— Вы не едите острое? — тут же среагировал Мариус. — Зря-зря! Это очень оттеняет мягкий вкус свинины и грудинки, вы не находите? И сметана тут как раз для того, чтоб компенсировать остроту перца!

Анна не находила. Немного мешал вкус лука. Лучше было бы и вовсе без него. Но ладно, никто не обязан готовить так, как нравится ей. Поглядим, что будет на завтрак.

А вот Мирэ, видимо, страдает: вон какое кислое лицо. Она бы предпочла рыбу, конечно. Интересно, а рыба тут вообще подается?

— А рыбу тут подают? — спросила она разговорчивого Мариуса.

— Рыбу? — Мариус выглядел потрясенным. — Вряд ли… Зимой, знаете ли, с рыбой проблемы.

Ана не считала, что зимой с рыбой могут быть проблемы. А тем более — Мирэ так не считала. В конце-концов, тунца и креветку ловят не в Румынии. Так в чем проблема?

Ана оглядывала постояльцев. Таки же, как они, не знавшие, что приедут в глушь, или сознательно выбрали этот заброшенный угол? Не такой уж этот угол и заброшенный, оказывается, если даже зимой тут кто-то есть… Вон, кстати, еще один идет.

В столовую вошел молодой мужчина лет тридцати. Он окинул взглядом помещение, улыбнулся Мариусу и пошел к свободному столу почти у хода.

— А это кто? — Анна кивком головы указала на новоприбывшего постояльца.

— Это? Я и не знаю, — обескураженно ответил Мариус. — Видите ли, я с ним мало разговаривал… И разговоры такие… такие… О погоде, куда я хожу гулять, почему один, а не в компании… А о нем я почти ничего не знаю: он уходит после завтрака и возвращается поздно. Сегодня он еще рано: вон, и на ужин успел. Правда, один день он никуда не уезжал. Это я случайно услышал, как ему Каталина, повариха говорила, мол, а что это вы сегодня, и на обед пришли? Видите ли, тут отель маленький, обед, завтрак и ужин надо заказывать. Ну, то есть заранее предупреждать, что вы будете есть. Чтобы на вас рассчитали порции. А то, знаете ли, выбрасывать много придется.

— Но ведь мы все равно заплатили за завтраки, — возразила Мирэ. — Какая разница, придем мы или нет: мы же уже заплатили.

— Для вас, может, и нет никакой разницы. А для хозяев — есть. Время сейчас такое — экономить надо.

— Но не за наш же счет! — кипятилась Мирэ.

— Конечно, не за ваш! Вы получите свой оплаченный завтрак по первому требованию.

— А если я не буду завтракать? Если я, допустим, рано уеду и не позавтракаю — мне вернут деньги?

— Нет, не вернут.

— То есть, мои деньги хозяева положат в карман, а мне не отдадут?

— Дорогая моя. Вот вы сняли номер на неделю. Например. И уехали на два дня в другой город. Ваш номер никто не займет, но и плату вам тоже не отдадут. Он ваш. Так и с завтраком.

Мирэ не ответила, но по всему было видно, что она недовольна подобным самоуправством и попытками сэкономить на ее завтраках и ужинах.

— Не принимайте так близко к сердцу, девушки, — примирительно улыбнулся Виктор. — Просто думайте о том, что выбрасывать хорошие продукты — безнравственно. И хозяйка всячески старается этого не делать.

— И кому надо говорить про завтрак? — Ану решила перевести разговор в практическую плоскость.

— А вот там… — Мариус показал на входную дверь, — …висит листочек. Если вы собираетесь завтракать, обедать или ужинать — ставьте «плюсик» напротив своей фамилии. И все.

— То есть, если мои планы изменятся — я не получу свой оплаченный ужин? — начала уже злиться Мирэ, попытки Аны отвлечь ее от неприятных мыслей, провалились.

Виктор пожал плечами, Мариус вздохнул. А Мирэ обернулась посмотреть, кому бы задать этот важный вопрос. В этот момент двери кухни распахнулись, и появилась улыбающаяся Каталина.

— Дорогие гости, все в порядке? Как вам нравится наши сармале? — Каталина перевела взгляд на недовольную Мирэ и двинулась к ней, лавируя между столиками. У нее получалось еще лучше, еще изящнее, чем у Лонуца. Она плыла между столами и стульями, как большая, румяная и добродушная гусыня по волнам неспокойного озера.

— Что случилось, моя дорогая? — полушепотом спросила она Мирэ и, положив руку на спинку ее стула, заглянула в глаза.

Мирэ не ожидала атаки и несколько отстранилась.

— Я… А если я приду на ужин, мне что, ничего не достанется? — невпопад спросила она.

Каталина мягко подняла брови и оглядела остальных.

— Девушка имеет в виду, что, например, если у нее изменятся планы и она придет на ужин, хотя не предупредила вас, что придет.

— А, вы переживаете, что останетесь голодной? Ну конечно нет, дорогая, — заворковала Каталина, не дав Мирэ возможности возразить или возмутиться. — На нашей кухне всегда найдется, чем покормить гостей, — она улыбнулась всем своим мягким и белым лицом (Ане показалось, что даже прядка волос на лбу улыбалась) и выпрямилась.

— Не переживайте дорогая, сразу говорите мне о своих затруднениях, если это касается кухни. Приятного отдыха. — И Каталина поплыла дальше.

— Вот видишь, все нормально, нас покормят. — Ана надеялась, что Мирэ перестанет переживать по мелочам и попробует, наконец, эти чертовы голубцы. Или хотя бы мамалыгу. Бедная Мирэ, так любит всю эту морскую живность. Не то, что Ана. Ей еще надо с рыбой угодить. Может, и хорошо, что тут нет рыбных блюд? А то подадут какого-нибудь морского окуня — голодай потом.

— Я всегда удивляюсь, как в таких мрачных местах расцветают такие розы! — восхищенно проговорил Мариус вслед Каталине.

— А почему тут мрачные места? — с интересом посмотрел на него Виктор. — Мне кажется, весной и летом, когда тут все зацветет — такие пейзажи будут, м-м-м, только фотографируй и в разные журналы посылай.

— Сейчас принято в соцсети выкладывать. Или на стоки, это если продавать захочешь. А в журналы сейчас, наверное, никто и не посылает, — покачала головой Мирэ.

— Не скажите, журналы сейчас есть и в электронном формате, и они вполне могут купить фото. Так почему места-то мрачные? — обернулся Виктор к Мариусу.

— Знали бы вы, сколько тут легенд и слухов! Один другого мрачнее. Говорят, тут убили хозяйского сына! И на том месте теперь появляется оборотень — огромный белый волк.

— Волк… — пробормотала Ана. И тут волк!

— А еще всякого, кто посягнет на благополучие хозяев этого места — ждет смерть! Это потому что его оберегает стафия.

— А кто это — хозяева? — Ана уже доела свои голубцы и посматривала в сторону кухни: не принесут ли кофе?

И действительно, скоро появился Лонуц с серебристыми кофейниками и чашками на подносе.

— Хозяева? А так вот… — Мариус обвел рукой столовую, — …хозяева этого поместья. Это ж старая легенда, тогда они были здесь хозяевами…

— Я вижу, вы не скучаете, — раздался над головой Аны знакомый глубокий голос.

Ана подняла голову: рядом с ней стояла хозяйка отеля. А кстати, как ее зовут? Она им, конечно, представилась вначале, но Ана уже забыла.

— Добрый вечер, Мария, — улыбнулся Мариус. — Я тут развлекаю девушек легендами. А то они что-то грустные.

— Очень хорошо, отдыхайте, — проворковала Мария и двинулась в обход столовой: поздороваться со всеми.

— Видите, у нас тут по-семейному. — Мариус взялся за кофейник. — Кофе?

Утро оказалось на удивление ясным и сверкающим. Чего вовсе не ожидалось после вчерашнего хмурого вечера. Из окна видны были белая долина и извилистая дорога к деревне. Засыпанные снегом горы нависали над долиной и деревней, как любопытные великаны.

— Ну, хоть метели нет, — удовлетворенно высказалась Мирэ и посмотрела на себя в зеркало. — Ну что, едем, как договаривались, после завтрака?

Вчера после ужина они основательно засели за поиск развлечений.

— Хорошо, интернет есть, — проворчала Ана, с третьего раза загрузив сайт с обзором туристических маршрутов Трансильвании. — А то я боялась, что в этой глухомани даже телефона не будет. Старорежимного.

Решили, что надо ехать в ближайший туристический центр. Сибиу? Сигишоара? Да какая разница! Расстояние примерно одинаковое. Перво-наперво — посмотреть, какие туристические маршруты есть. Хотелось бы в замок Дракулы, но разве кроме этого замка некуда поехать? Потом посмотреть достопримечательности ближайших городов. Замки там, церкви и соборы. Конечно, обязательно местную кухню попробовать.

— А кстати, не зайти ли к нашей знакомой — Иоанке? У нее вроде бы есть пекарня и магазин? — предложила Ана.

— Зайдем, если время будет, — хмуро ответила Мирэ. — Как мы будем добираться от нее до отеля? Вопрос… Такси в деревне, наверняка, нет. Идти по трассе два километра? Ночью? Зимой? По безлюдной местности? Еще и волки тут… Ну, уж нет. Причесалась? Пошли.

Они вышли из номера. Прошли по коридору до поворота на лестницу. Тут, слева, тоже было окно. Они остановились.

— Смотри, — показала Мирэ на маленькую фигуру человека внизу, среди снега, — это, наверное, садовник. Что он там делает?

Ана тоже присмотрелась: фигура мужчины махала лопатой в снегу ниже дороги к отелю.

— Не знаю… Может, он что-то потерял.

В столовой сидел Виктор.

— Доброе утро, — поприветствовал он. — Мариус уже давно утопал в свои горы. А вы куда сегодня планируете отправиться?

— Мы просто в город пока. Там посмотрим, — кратко ответила Мирэ и налила себе кофе.

— А нет тут чая? — покрутила головой Ана.

— Конечно, есть, вон там… — показал Виктор в сторону столика у стены, — …есть чашки и заварка. И термопот. Наливайте себе сами. Сколько угодно. А между прочим, — продолжил он, когда Ана вернулась с чашкой чая, — я тоже сейчас еду в город. Могу подвезти.

Это было очень кстати.

— Только дайте мне полчасика — мне надо поговорить кое с кем.

Полчаса так полчаса! Тем более, что им самим нужны были эти полчаса, чтоб собраться в первое отпускное приключение.

Ана с Мирэ приободрились и принялись за завтрак.

Они вышли из дверей отеля. Виктор уже ждал у машины и курил.

— Мы вон туда пройдем, посмотрим на горы, — сказала Ана Виктору. Мы ненадолго, просто посмотрим, что там.

Он кивнул и помахал рукой с сигаретой:

— Не спешите, я покурю.

Ана с Мирэ обошли башенку на углу территории отеля, вышли на шоссе.

— Вон там он копал, — сказала Мирэ и указала вправо. — Я думаю, это тот самый садовник.

Они прошли метров тридцать и увидели тропинку вниз.

— Мы оттуда приехали, — показала Мирэ. — Вон там дорога разворачивается и идет туда — там деревня. Смотри, если вот тут, где садовник чистит тропинку, спуститься на шоссе — то мы сократим путь до деревни. Может даже на целый километр сократим.

— Ты что, собираешься-таки тут пешком гулять? — удивилась Ана. — Я ни за что на свете не пойду по дороге в темноте.

— А днем? Днем пойдешь?

— Если будет очень надо — то пойду. А так… Не знаю даже.

Ане было непонятно это внезапное желание Мирэ непременно прогуляться по шоссе. Вообще-то Мирэ не страдала излишней активностью, и подобные спортивные подвиги были ей чужды. Но вот на тебе! Так и тянет на приключения.

Подъехал Виктор. Вышел из машины.

— Смотрите, можно ли тут пройти? А красиво тут, да? — огляделся он вокруг. — Тихо, спокойно. Не то, что в городе. Вы сами из города?

— Да, мы из Констанцы, — ответила Ана. — А кто тут ходит? Зачем чистить?

— Как кто? Местные, которые в отеле работают. На машине тут только шеф-повар приезжает, мне так сказали, поэтому автостоянка всегда свободна. Иногда кто-нибудь что-нибудь подвозит. Сторож, к примеру, живет тут, в отеле чаще, чем дома. Так ему удобнее, — болтал Виктор, глядя на фигуру ниже по тропинке.

Фигура прекратила махать лопатой и обернулась. Ана и Мирэ получили возможность разглядеть садовника: высокий костистый угрюмый мужик в безрукавке на меху. Смотрит неприветливо из-под густых бровей.

— Поехали, а то стоим тут смотрим, как человек работает, — подтолкнула Мирэ Ану к машине.

Ана подчинилась. Она почти всегда подчинялась Мирэ. Мирэ была рассудительной и методичной. И было приятно думать, что если ей довериться — все будет продумано до мелочей и самой Ане не придется беспокоиться.

Но в этот раз все пошло не так.

Kukabara: о, прикольно)) я там буду в неё верить! я вапще чушка наивная пусть буду и суеверная, знаешь)) приметы, легенды там - всё ахая и охая с открытым ротом))

Kimpokom: наверное это был понедельник, а по ним и не такое мерещится :)

Kukabara: понедельничные оборотни!!)

Итог:

— ...Вот там оборотня и видели, — неожиданно закончила она.

Ана, конечно, уже готова была к тому, что разговор Иоанка разворачивает в любой момент и в любую сторону, но такого пассажа все равно не ожидала.

— Какой оборотень? — опередила с вопросом Мирэ.

— А обыкновенный, белый.

***

SergeyRY: это такой дядька, слегка за 50. Повидавший виды, но ещё бодр, бородат, энергичен. Рюкзак, трекинговые палки, шикарные трекинговые ботинки… И весь инструмент - это его походный нож.

Итог:

По лестнице кто-то затопотал и заскрипел ступенями. Все дружно повернули головы: сверху спускался дядька лет пятидесяти. Крепкий, бородатый и в крепких же кожаных ботинках на толстом ходу…

… — А вы знаете, что я сегодня приобрел? Не могу не похвастаться!

Он вынул из кармана штанов нож в чехле…

Такси ехало по дороге, с двух сторон засаженной деревьями. Уже начинало смеркаться, откуда-то снизу, может, от реки, поднимался ледяной туман. Дорога выглядела мрачно и угрожающе.

Въехали в деревню. Теперь вдоль дороги потянулись домики, от некоторых были видны только крыши. Сложенные из камня стены-заборы, деревянные запертые ворота…

— Мрачновато, — пробормотала Ана. — И что, тут отель? — спросила она Иоанку.

— Да нет, отель дальше, как через деревню проедете — еще километр и вы на месте! Ну, может даже два километра. А если идти по тропинке вверх — то можно срезать дорогу и тогда еще меньше идти, — болтала Иоанка беззаботно и путанно. — И ничего у нас не мрачновато, это потому что вечер уже. Вон, смотрите, какая церковь красивая!

Ана глянула, куда показала Иоанка. И действительно, церковь была красивая: веселенькая, беленькая, пятиглавая. Как будто вышла погулять в треугольном платке-куполе и в белом пальто.

— А с того конца еще часовня есть, — показала вперед Иоанка, — там могила старого то ли графа, то ли графьего сына. Старая могила, ей лет сто уже. Вот там оборотня и видели, — неожиданно закончила она.

Ана, конечно, уже готова была к тому, что разговор Иоанка разворачивает в любой момент и в любую сторону, но такого пассажа все равно не ожидала.

— Какой оборотень? — опередила с вопросом Мирэ.

— А обыкновенный, белый.

Ничего обыкновенного в белом оборотне Ана не видела. Но, может это у них, в Констанце, это не практикуется — оборачиваться в белых… А в кого, собственно тут принято оборачиваться?

— Кто белый? — снова была первая с вопросом Мирэ.

— Да волк же. Волк. Такой огромный, белый. И сразу в лес!

— Небось, обычный волк, — засомневалась Ана. — Или собака.

— Да что мы тут, собак не видели? И волки иногда встречаются. А этот, говорят такой огромный, что когда прыгает — кусты ломает. И пасть у него огнем горит! Правда-правда, мне Василе рассказал. Он его видел.

— А кто такой Василе? — с подозрением спросила Мирэ. Она была девушкой с критическим складом ума и сходу таким россказням не верила. И подозревала, что этот Василе — человек со странностями. Например, алкоголик.

— Это староста наш. Очень уважаемый человек.

— А что, пьет он? — как можно равнодушнее спросила Мирэ.

— Да вы что, думаете, ему волк привиделся? Ну, уж нет, уж все знают, что Василе зря болтать не будет. Да вы сами можете с ним поговорить: приходите ко мне — я вас познакомлю. И сразу поймете — это очень уважаемый человек. И так рассуждает всегда умно. Образованный, что тут говорить. Он образование хорошее получил, его отец у графа работал…

— Да про каких графов вы все тут говорите? Графов нет давно.

— Это у вас нет, — даже немного обиделась Иоанка. — А у нас они есть. Вот вы в отель едете, а он как раз графам и принадлежит. Ну, то есть их родственниками. А старый граф в колхозе, говорят, учетчиком работал. То есть тоже был образованный. Ему тогда уж лет шестьдесят было. А те, которые сейчас хозяева — они были не хозяева…

Ана помотала головой: она уже запуталась, кто, где, когда и почему. Она стала смотреть в окно. Такси уже свернуло с шоссе и аккуратно рулило по узким деревенским проулкам.

— А мы точно куда надо едем? — засомневалась она.

— Точно-точно, — успокоила Иоанка. — Вот сейчас за тем поворотом я выйду — вы увидите мою пекарню, а там прямая дорога как раз к вашему отелю.

Иоанка вышла около одноэтажного светлого, то ли серого, то ли белого здания с лепными наличниками и украшенной рождественским венком дверью. Потом такси выехало за деревню и покатило по угрюмой долине. Справа и слева высились почти голые отвесные скалы, кое-где виднелись жидкие кустики. Нет, может летом пейзаж и выглядел завлекательно, но сейчас это было, скорее, устрашающе. Такси петляло по горной дороге, как заяц по полю.

— Вон, смотри, я думаю, это он. — Мирэ указала вперед. — Вон, слева, видишь?

Ана посмотрела: действительно, впереди слева наблюдалось белокаменное здание с красной крышей. Хотя, нет: здание было серокаменным.

Такси еще раз крутанулось по дорожной петле и подъехало к отелю.

Они вышли из машины. Она развернулась и умчалась, оставив их один на один с серой громадой.

Отель впечатлял: обложенные диким камнем стены, по углам башенки, галерея, похожая на крепостную стену.

Из ворот с коваными петлями выплыла высокая дама в меховой накидке.

— Добро пожаловать, — с улыбкой сказала она и повела рукой в сторону отеля. — Мы ждем вас с утра. Я — Мария, хозяйка отеля, — она развернулась и двинулась вглубь двора.

Ана и Мире, волоча чемоданы по плитам подъездной дороги, двинулись следом.

Двор тоже был неплох.

— А я тебе говорила: смесь старины и современного дизайна. Есть прекрасный сад и терраса с видами. Все, как было на сайте, — зашептала Мирэ, подталкивая Ану локтем. — Смотри! Красиво же!

Ана смотрела: выложенные плиткой дорожки, горшки с кустами, альпийская горка… Вон, и скульптура какая-то имеется. Летом тут, наверное, чудесно. А пока все присыпано снегом. Кроме дорожек — дорожки старательно выметены чьими-то заботливыми руками.

— Вот тут, слева, можно пройти к калитке, она выводит на тропу к роще. Наши посетители иногда там гуляют, — указала рукой с тонкими бледными пальцами хозяйка. — Вот тут, по лестнице вверх — летняя веранда, зимой она закрыта, но с нее неплохие виды. Можно там фотографироваться. Просто снимите ленту заграждения, а потом снова ее повесьте, и все.

Ана и Мирэ послушно посмотрели в сторону веранды, переглянулись и кивнули друг другу.

Дама поднялась на крыльцо у высоких двустворчатых дверей. Оглянулась, улыбнулась и потянула на себя тяжеленную дверь. Удивительно, но дверь легко подалась. Все трое зашли в холл.

Холл оказался небольшим и был бы уютным, если бы не рисунок на стене прямо напротив двери. Это была женщина в каком-то историческом наряде, голова и плечи были нарисованы пятнами, без деталей, детально прописано было только платье и элементы интерьера. Впрочем, их было мало: темный фон, арочное окно за спиной женщины, свечи. Недорисованный портрет выглядел мрачновато, особенно с такой подсветкой: снизу и сверху по два небольших фонаря освещали стену с недорисованной дамой.

— Это наш местный художник рисует, — проинформировала Мария, поведя рукой в сторону портрета. — У нас тут много талантов… — и повернула направо.

Справа холл плавно перетекал в гостиную: деревянные столы, деревянные, с ковровой обивкой большие кресла, деревянная стойка администратора правее от входа, почти в углу. Канделябры с лампами-свечками, проемы дверей отделаны камнем в стиле рустик. Негромко играла музыка.

— Это ария Далилы, — определила Мирэ, музыкант по образованию и по профессии. — Из оперы «Самсон и Далила».

— Что, тоже как на сайте? — язвительно спросила Ана.

Ее услышала дама в мехах и медленно обернулась. Холодная улыбка снова озарила ее лицо:

— Лучше, моя дорогая, намного лучше… Вы увидите. Идемте, я запишу ваши данные.

Хозяйка отдала им ключи и кивнула куда-то в сторону. Оттуда материализовался высокий худенький парнишка лет семнадцати-восемнадцати, легко подхватил их чемоданы и застучал ботинками по деревянным ступенькам. Ана и Мире, осторожно ступая на скрипучие ступени, пошли следом.

Парнишка остановился у номера в конце коридора второго этажа.

— Смотри, — показала Мире на окно, — кажется, отсюда видно деревню. Или мне кажется?

Ана глянула: уже начало темнеть, что там, за окном на горизонте умудрилась увидеть Мирэ, было непонятно.

— Завтра посмотрим. Пошли. Я устала. А когда тут ужин? — спросила она парнишку.

Парнишка стоял как столб и смотрел на них темными глазами. В основном смотрел на ярко-красные волосы Аны. Потом буркнул:

— В семь. — И быстро-быстро пошел по коридору. На лестнице оглянулся на них и снова заспешил.

— Странный какой-то, — пожала плечами Ана. — Идем скорее. Надеюсь, душ тут есть.

Душ был, и через полчаса Ана и Мирэ, причесанные и нарядные, спустились в холл.

— И где тут столовая? — покрутила головой Ана. — Где тут ужин подают?

В гостиной обнаружились две двери: одна за стойкой администратора, и вторая слева, у лестницы на второй этаж.

— Какая столовая? — одернула подругу Мирэ. — Ресторан. В отелях бывают рестораны.

— Это в других отелях. А в этом дай бог и столовая! — начала злиться Ана. — Ну, хотя бы и ресторан? И где он?

— А вон там, девушки, вон за той кадкой, — сказал кто-то за их спиной.

Ана обернулась на голос: там, в большом кресле, почти скрытый небольшим фонтанчиком в каменной чаше и цветочными горшками, сидел мужчина лет сорока.

— И я согласен с вами, что лучше это называть именно столовой! — кивнул он с улыбкой Ане. — Тут, я смотрю, все по-домашнему, все уютненько. Рестораном это назвать сложно.

Незнакомец широко улыбнулся и привстал со своего кресла:

— Очень приятно, я — Виктор, Виктор Элвис Хаджи, если по паспорту, — он склонил голову с тонкой улыбкой.

— Ана. — Ана чуть не сделала книксен, до такой степени этот Виктор был галантен.

Мирэ оглядела незнакомца с ног до головы, осталась чем-то недовольна (фланелевые штаны и классические коричневые кожаные ботинки возмутили изысканный вкус Мирэ, догадалась Ана), поэтому вздохнула и вместо приветствия спросила:

— Вы тоже гость отеля? Или вы из хозяев?

Виктор Элвис Хаджи как будто на стену наткнулся.

— Я… Простите, а почему вы решили, что я, как вы выразились, из хозяев?

— Да я ничего и не решила, так просто спросила. Мария встретила на улице, вы — тут, всяко может быть… — пожала плечом Мире и повернулась в сторону столовой. — А на ужин уже можно проходить, не знаете?

Виктор знал:

— Пока нет. Я так понимаю, нас пригласят. Сейчас и другие спустятся, кто уже вернулся. Присаживайтесь, вот тут, у камина, теплее.

Ана с Мирэ сели в кресла и стали смотреть на камин. Виктор тоже сел.

— Он же не настоящий! — Ана разочарованно оглядела чудо современной технологии.

— Настоящие пожароопасны, я так понимаю. И их могут не разрешить в отелях. Я, конечно, не углублялся в этот вопрос, но…

По лестнице кто-то затопотал и заскрипел ступенями. Все дружно повернули головы: сверху спускался дядька лет пятидесяти. Крепкий, бородатый и в крепких же кожаных ботинках на толстом ходу.

— Добрый вечер, — поздоровался дядька и глянул в сторону столовой.

— Вижу, я вовремя. И к тому же в компании с такими милыми дамами, — галантно шаркнул толстым ботинком мужик и представился: — Я Мариус Лупу. Я тут уже неделю. Вы не представляете, какая тут красота! — он восторженно обвел руками потолок холла. — Ну, то есть не тут, а там, — махнул он в сторону глухой стены, — в горах. Но и деревня — хороша!

Мариус вопросительно глянул на девчонок.

Ана вспомнила, что надо быть вежливой и постаралась мило улыбнуться:

— Я Ана, это моя подруга — Мирэ. Да, мы недавно приехали, с час назад.

Мирэ коротко кивнула, и на этом ее старания быть вежливой закончились. Впрочем, она всегда была такой: ее милую и открытую улыбку надо было еще заслужить. Некоторым это не удавалось никогда.

— Очень рад, очень рад, — все еще расшаркивался Мариус. — Вы правильно сделали, что приехали именно сюда! Тут прелестно. Не то, что эти туристические маршруты с Дракулой в главной роли. Этот «Трансильванский путь»… Нет уж, увольте. Мне нравятся дикие горы, маленькие деревни, неизведанные тропы…

Ана подумала, что Мариус напоминает их старого школьного географа: тот тоже был восторженно очарован дикой природой, каждый год собирал несколько человек и тащил их то в горы, то в леса, то на какие-то озера…

— …А вы знаете, что тут недалеко есть Окна Сибиулуй? Это купальный курорт, отсюда на юго-восток примерно километров на… Ну, в общем тут недалеко. Когда-то там были древние соляные шахты, их затопило и теперь на их месте — соленые озера. В некоторых вода совершенно черная и непрозрачная. Заманчиво, не правда ли?

Мариус болтал без перерыва, почти как их странный географ. Виктор слушал его с интересом и кивал головой.

— Больше всего мне нравится ночевать вот в таких маленьких отелях: тут тихо, можно дойти до деревни, а оттуда — в лес по ту сторону долины, а там и до озер дойти. Это если, конечно, знать дорогу. Вы одни не вздумайте идти!

Ана с Мире переглянулись: им бы в голову не пришло рвануть по горам в сторону курорта, хоть и купального. Да и что там делать? Купаться? Но, наверное, надо было тогда именно там снимать номер?

— …а потом я планирую в этом году на Фэгэрэш… — делился планами Мариус.

Ана подумала, что Мариус сейчас расскажет все свои планы на ближайший год, как он сменил тему:

— А вы знаете, что я сегодня приобрел? Не могу не похвастаться!

Он вынул из кармана штанов нож в чехле, кажется, это «ножны» называется. Чехол бы черный, из толстой кожи, с выдавленным орнаментом. Из чехла торчала рукоятка ножа, тоже весьма примечательная: оскаленная морда барса или какой-то другой большой кошки.

— Вот! — гордо сказал Мариус и вытащил нож целиком.

Сверкнула сталь, присутствующие смогли детально рассмотреть и барса, и рисунок на лезвии.

— Видите, это травление, — хвастался Мариус, — химическим способом удаляется часть металла…

— Это как? — удивилась Ана. — Разве на ноже не одинаковый металл?

— Дело не в этом, — рассказывал Мариус, обрадованный, что его приобретение вызвало интерес, — перед травлением метал для защиты покрывают специальным составом. И опускают, например, в кислоту. Раньше использовали уксус или кислоту фруктов… Тут, знаете ли много фруктов. И местные мастера сохраняют старые традиции. Нет, можно вытравливать металл и плазмой, и электричеством, но тут, в деревне Цапу, делают все по старинке. Что возможно, конечно, сделать по-старинке…

Ана и Мирэ осматривали клинок, трогали пальцем рисунок на клинке, удивлялись.

— Электричеством… — бормотала Ана

— Да ладно, девушки, зачем вам эти подробности. Но красиво же? — довольно улыбался во все усы Мариус.

— Очень красиво, — погладила Ана барса по шершавой голове. — Это кость?

— Кость, — подтвердил Мариус.

— Как вы нашли такого мастера? — Виктор тоже с любопытством рассматривал нож.

— Да я ж тут хожу по окрестностям. Приезжаю иногда пару раз в год. А то и три раза. И вот как-то увидел, что ножи продают. Так и узнал. И заказал себе нож. А потом и второй! И вот — получил! — он любовно пристроил нож обратно в ножны и убрал в карман. — Сначала я налюбуюсь им, а потом возьму в поход! Пока он для меня как новая посуда для домохозяйки: любоваться можно, а на стол каждый день ставить жалко!

— Неправда, — возразила Ана, — вот я…

Двери столовой раскрылись, на пороге появилась невысокая женщина в сером платье и белоснежном фартучке. Она вся была легкая, улыбчивая, казалось, с ней пришел запах свежего хлеба.

— Прошу вас, — мягко сказала женщина и отошла вглубь столовой.

— Каталина! — восхищенно почти пропел Мариус и покрутил кистью в воздухе: вот, мол, вот такая она… — Готовит — лучше не встречал! Вы сами увидите!

Все прошли в столовую. Ана и Мирэ устроились за одним из столов, накрытых на четверых.

— Разрешите к вам присоединиться? — Мариус уже стоял рядом и отодвигал тяжелый деревянный стул.

Мирэ критически оглядела гостя.

— Да, конечно, — согласилась она, чем несказанно удивила Ану: чтоб Мирэ, да так просто пустила за свой стол чужака? Мирэ не из таких…

— О, я тоже к вам, — схватился за второй стул и Виктор.

В столовую понемногу собирались постояльцы. Не то чтобы их было сильно много. Кроме новых двух знакомых пришли еще, видимо, муж с женой, средних лет и средней комплекции (Мариус представил их как чету Мошеску) и дама лет шестидесяти: высокая, яркая, с прямой спиной и высокомерным взглядом. Она оглядела присутствующих и прошла к столику слева у самого окна.

— Писательница! — шепнул Мариус. — Приехала сюда для уединения. У нее творческий кризис.

Ана оглянулась на писательницу: та сидела за массивным столом на четверых одна и раскладывала на коленях салфетку.

— Но я бы сказал, что она приехала не из-за уединения! — Мариус поднял указательный палец. — Я подозреваю, что она тут собирает материал для книги. Я несколько раз видел ее в деревне. Да-а-а.

— И что она делала в деревне? — спросила Мирэ. — Сказки местные записывала?

— А может и не сказки… — интриговал Мариус. — Тут, знаете ли, много чего происходило. И убийства тоже были. Это я вам точно говорю!

— Ну, убийства-то повсюду бывают, — возразил Виктор. — Не обязательно забираться так далеко от цивилизации.

— А вот и нет! Тут, далеко от большого города, и происходит самое удивительное и тайное! — Мариус сделал страшные глаза и помотал бородатой головой.

Alenari : Мрачная отчуждённая женщина лет 45. Живу одна на окраине в тёмном доме, в гости никого не звала, поэтому люди шепчутся о том, какие тайны я скрываю. Местные дети считают меня ведьмой... (На самом деле никаких тайн нет, просто стопроцентный интроверт, потерявший единственного близкого человека).

Итог:

Пассажиры были разные: вот хмурая женщина лет сорока-сорока пяти. Худощавая, со строгим профилем и прямой спиной…

…— И хорошо, что эта Адина с нами не напросилась. Она такая, у-у-у… — Иоанка покрутила головой, — в общем, Мума Пэдурий целая… — Как есть ведьма! У нас ее никто не любит. Но, конечно, не в этом смысле. А в смысле что она странная. И злая. Вечно такая мрачная ходит… И ни с кем не разговаривает.

***

Кука: я буду мечтать о велосипеде с корзинкой спереди! но у меня его не будет, дорого.

Итог:

И ведь никакого транспорта нет! Даже велосипеда! Конечно, можно попросить кого-нибудь отвезти и привезти все, что надо… Тут бы хоть велосипед купить… С корзинкой спереди, знаете?

***

Кука: винтажную статуэтку-овечку, подаренную мне моей бабушкой, которая стояла на виду у всех и сильно меня мотивировала заниматься любимым делом. Ведь именно из-за своей бабушки я полюбила выпечку и загорелась мыслью связать с ней жизнь.

Итог: (овечку заменила на оленя)

— Этого оленя она купила в Брашове, когда молодая была, это символ ее родного города, — рассказывала Иоанка. — И он всегда стоял у нее в пекарне.

— А, так это та статуэтка, — догадалась Ана. — Понятно…

— Да, эту статуэтку она так любила, так любила! — охала Иоанка. — Она всегда стояла там, на полке справа… И вот какая-то тварь ее украла!

***

Linda_M: отлично. мэр подойдет… какой он? он будет выступать на площади в честь открытия чего-то там. Чего?

Vervolph: … не замечает, что порой творится у него за спиной. Открывать он будет фонтан разумеется.... в виде фольклорных элементов

Linda_M: записала. фонтан... забыла уточнить, что это зима))

Kukabara: Он сказал, что не замечает, что за спиной у него происходит, вот и наступление зимы не заметил)) и всё равно настырно танком прёт открывать фонтан.

Vervolph: О, великолепно! Сроки горят, строители как всегда, фонтан будет кипяточек выдавать))

Итог:

— Представляешь, они фонтан открывают! В декабре!

— А что за фонтан у вас тут открывают зимой?

Иоанка немного стушевалась, но ответила:

— Так просто фонтан. Обыкновенный, на площади.

— А почему зимой-то? Весной обычно фонтаны открывают…

Не кафешка, конечно, но небольшой продуктовый магазинчик и какой-то киоск попались сразу. Возможно, там найдется не только булочка, но и чашка кофе.

Но она не нашлась… Нет, продукты там были. И даже булочки в киоске нашлись. А вот кофе…

— Как будто я снова в деревне у тетки, — теперь уже несколько раздраженно заметила и Мирэ. — Там тоже только огурцы, хлеб и молоко продают. И макароны. А чтоб кафе какое — нет, такого там не водится. Ну что, всухомятку будем есть или еще поищем? Все-таки туристический центр… — спросила Мирэ у Аны.

Ана удивилась: обычно Мирэ все решает сама и в советах не нуждается. Видимо, и ее расстроила такая неопределенная ситуация: мрачное небо, неизвестно как добраться до отеля, даже кафе приличного не наблюдается… А Ана-то надеялась, что методичная и последовательная Мирэ все как всегда продумала и просчитала. Но нет же!

— Я и просчитала, — оправдывалась Мирэ. — Там написано, что билеты на автобус взять заранее нельзя. Они берутся на месте. Ну, вот я к бабушке езжу в деревню — всегда покупаю билет прямо в день поездки. Но что так мало рейсов! Этого я не ожидала.

Они пошли дальше.

— Вон, вроде кафе какое-то, — показала Мирэ на симпатичное здание метрах в ста впереди. — Пошли, все равно некуда больше идти.

Ана оглядела улицу, немногих прохожих, которые с сумками шли к автостанции, или шли без сумок по тротуару неширокой улицы. Пара человек стояла у машин, припаркованных недалеко. Тихо и мрачновато. Только цветные стены окрестных домов разбавляли серость мрачноватого зимнего предзакатного неба.

— Пошли, а то времени мало, да и снег может пойти, — поторопила Мирэ.

«Это», в самом деле, оказалось небольшим кафе. Посетителей почти не было, только одна молодая женщина за столиком у окна. Рядом с ней на свободном стуле стояла плетеная сумка, больше похожая на корзину.

Они сели за соседний столик, чтоб тоже смотреть на улицу. Им просто хотелось быть рядом с живым человеком.

— Суп: 6 лей, горячее: 15 лей, самое дешевое… — читала Мирэ меню.

— Какое горячее, нам времени только на кофе хватит. Кофе и закажи.

— О, да тут просто ресторан… — разглядывала меню Мирэ. — Надо как-нибудь сюда приехать специально, чтоб посидеть спокойно.

— Прямо специально ехать, чтоб посидеть в ресторане у вокзала? — усмехнулась Ана. — Ты думаешь, что это единственное кафе в городе? И больше нас нигде не покормят?

— Ну а почему нет? Надо же попробовать то, что готовят тут. Я смотрю, тут есть очень интересные блюда…

— Я бы предпочла что-то знакомое сегодня, — буркнула Ана. — И так день непростой, не хотелось бы сюрпризов с едой…

— Девочки, а возьмите папанаси, это пончики такие, объеденье, — раздался голос с соседнего столика.

Ана и Мирэ оглянулись. Женщина лет тридцати улыбалась им совершенно детской улыбкой и тыкала пальцем на строчку в меню. — Я обещаю, не пожалеете. Я сама почти успела их рецепт срисовать! Мда… — она вздохнула. — Тут их делают лучше всех в городе. Я Иоанка, — совершенно неожиданно сменила она тему. — А вы здесь впервые? Туристы?

Ана кивнула и отвлеклась на официантку:

— Мне пожалуйста, вот это — папанаси… Они с начинкой? А с какой?

Официантка глянула, куда указывала ей Ана и проинформировала слегка сонным голосом:

— Начинка из мягкого сыра с ягодами, а сверху — творожный пончик шариком. И клубничное варенье…

— Да, мне вот его. И чай.

Мирэ тоже согласилась на пончики с сырной начинкой. Вздохнула и отложила меню: потом можно посмотреть.

Принесли чай, кофе, пончики, и надо было срочно все съесть и спешить на автобус. А то, не приведи господи, еще и на него опоздают.

На автостанции народу прибавилось. Люди толклись у касс, спешили через другие двери на площадки к автобусам.

— Смотри, это та женщина, из кафе, — Мире показала в сторону, влево, там стоял автобус. — Это наш автобус. Мы, наверное, вместе поедем.

Они и вправду поехали вместе с той женщиной. Хотя она была не намного старше их, поэтому ей вполне подходило и «девушка».

— О, привет, а вы куда едете? — радостно защебетала она, поддернув свою немаленькую плетеную сумку.

— Мы в отель «Вилла Мария», — вздохнула Ана. — Только мы не знаем еще, где он и как добираться. Нам сказали, на такси можно. Но мы вот, пока на автобусе…

— А и правильно, что на автобусе, — кивнула Иоанка, — так же дешевле! А где отель, я вам скажу. Сначала мы приедем в Копша-Мику, потом на такси до моей деревни, а вам чуть дальше по дороге. Это совсем недалеко, когда нет метели, можно легко и пешком дойти, а через нашу деревню иногда и автобусы ходят… — щебетала Иоанка, — Так что приходите ко мне в магазин, — закончила она внезапно.

Ана уже стала привыкать, что Иоанка заканчивает свою болтовню совершенно неожиданно.

Мирэ, однако, выхватила из этой радостной болтовни самое главное:

— Вы хотите поехать на такси с нами? — осторожно спросила она Иоанку.

— Конечно! Это ж дешевле. И потом, кто еще покажет вам деревню?..

Ана вполуха слушала Иоанку, поглядывая на автобус и пассажиров. Пассажиры были разные: вот хмурая женщина лет сорока-сорока пяти. Худощавая, со строгим профилем и прямой спиной. Вот какая-то бабка с огромными сумками. Пара мужиков…

— Представь, как нам повезло,— отвлекла ее Мирэ, — Иоанка проводит нас, а еще в деревне есть классная пекарня, и она говорит, что готовят в отеле хорошо, она лично знает повариху.

Ана удивленно глянула на радостную Иоанку.

— Да-да-да, — закивала та головой. — Вам понравится. Не знаю, как вас занесло к нам, но кормят тут точно хорошо! Правда, шеф-повар там… Ну, неважно, вы его и видеть-то не будете, — снова заулыбалась она. — А вот и наш автобус, пошли поскорее, тогда еще и сидячие места успеем занять. Здравствуй, Адина! — кивнула она той самой мрачной женщине, — А в «Марии» новые гости!

Мирэ с Аней переглянулись: Иоанка что, собралась представлять их всем местным жителям?

Адина, видимо, тоже сочла это излишним, так как ее недовольный взгляд скользнул по подругам, плавно перетек на Иоанку, а потом на двери автобуса.

— Я очень рада, — холодно сказала она автобусным дверям и вошла в автобусное чрево.

Иоанка подмигнула подругам и тоже заторопилась занять свободные сидячие места. Мирэ с Аней потащили свои чемоданы к автобусу.

— Вот и приехали, — Иоанка, болтавшая всю дорогу, ничуть не выглядела уставшей. Терминатор какой-то.

А вот Мирэ выглядела смертельно уставшей. Она вообще не особо любила компании, а уж случайные и такие болтливые — тем более.

Зато они узнали много интересного и про отель, и по деревню, и про местные достопримечательности.

— Очень сложно управлять пекарней, знаете ли, — сокрушалась Иоанка. — Одной-то… И ведь никакого транспорта нет! Даже велосипеда! Конечно, можно попросить кого-нибудь отвезти и привезти все, что надо. Конечно, можно. Вот и Мирче возит. Иногда и Тони, и Василе. Но все это не то! Конечно, машину бы хотелось. Но денег нет совсем. Тут бы хоть велосипед купить… С корзинкой спереди, знаете?

Ана и Мирэ знали. Но не понимали, как это поможет с бизнесом.

— А вот так и поможет: я бы и доставку делала! — вздыхала Иоанка. — Тут мало кто сам доставляет. В город все ездят. А на велосипеде раз! И доставил!

Ана и Мирэ переглянулись: сомнительно, но ладно.

— Конечно, я опасаюсь воров… — продолжала страдать Иоанка.

— А что, тут и воры есть? — встрепенулась Ана. Еще не хватало! Мало того, что дыра деревенская этот отель, еще и воры!

— А где их нет? — философски изрекла Иоанка и вздохнула — А ведь у меня украли бабушкину статуэтку!

— Как украли? — опешила Ана. — Где? В дом залезли?

Иоанка еще раз горько вздохнула:

— В пекарне. Моя бабушка владела пекарней. А потом она досталась мне. И этот олень… Он помогал мне.

— Какой олень? — снова не поняла Ана. Мирэ предпочитала молчать и не пытаться разобраться в путаных Иоанкиных речах.

— Который бабушкин, — пояснила Иоанка.

Ана хотела снова что-то спросить, но передумала.

— Этого оленя она купила в Брашове, когда молодая была, это символ ее родного города, — рассказывала Иоанка. — И он всегда стоял у нее в пекарне.

— А, так это та статуэтка, — догадалась Ана. — Понятно…

— Да, эту статуэтку она так любила, так любила! — охала Иоанка. — Она всегда стояла там, на полке справа… И вот какая-то тварь ее украла!

— Может, кто-то из деревенских? Предположила Ана. — Может, давно присмотрел и нашел время прикарманить?

— Да нет, — мотнула головой Иоанка. — Она там стояла еще до моего рождения. Деревенские давно бы утащили. Кому она нужна-то? Нет, это чужие. И как раз в это время у Родики из кассы деньги утащили! Это кто-то посторонний.

— Не обязательно, — подала голов Мирэ. — Это вполне мог быть и деревенский. Мало ли, может, у человека внезапно появились финансовые проблемы. У кого в деревне появились финансовое проблемы в последнее время, Иоанка?

Иоанка вытаращила глаза и оглядела автобус. Покачала головой:

— Ни у кого, у меня только. Может, еще у Лучии… Она работу бросила.

— Ну вот, — удовлетворенно кивнула Мирэ, — вот тебе и кандидаты… Ой.

Иоанка хмуро глянула на Мирэ:

— А статуэтку-то зачем воровать? Ладно деньги… И что, я сама у себя украла?

— А это для конспирации, — решительно мотнула головой Мирэ.

— А зачем тогда я вам это сказала? — спросила Иоанка. — Сама же сказала, вы меня не спрашивали. Зачем, а?

Мирэ не смогла ответить на вопрос, Ана тоже предпочла не разворачивать тему и перешли к прежним темам: куда можно обратиться по поводу экскурсии, а куда лучше не обращаться.

— Я ничего не запомнила, — простонала Ана, — надо было записывать.

— Да не надо ничего записывать! — воскликнула Иоанка, — давайте обменяемся телефонами, и звоните мне в любой момент!

Они вышли из автобуса.

— Идемте-идемте, — внезапно заговорила шепотом Иоанка, — я знаю тут одного таксиста… Надо спешить, а то она вперед нас его наймет, — Иоанка глянула в сторону хмурой… как ее там? Адины?

Они прошли через маленькую автостанцию. Иоанка практически за руку вытащила их на улицу.

Вот это точно была деревня: пара двухэтажных домов, одноэтажные. Мимо автостанции по дороге меланхолично ехал мужик на телеге, лошадь понуро брела по присыпанной снегом дороге. Тучи, кажется, стали тяжелее и серее.

— Вон он! — Иоанка быстро пошла в сторону одиноко стоящей у тротуара машины.

Ана с Мирэ торопились за ней, с трудом перетаскивая свои чемоданы через бордюры и ямки на дороге.

— Смотри! — внезапно остановилась Мирэ около какого-то столба. — Не может быть! В декабре?!

Ана подошла ближе и глянула на столб, так удививший подругу.

— Что тут?

— Представляешь, они фонтан открывают! В декабре!

— Да, небось объявление старое, — отмахнулась Ана и устало побрела дальше за Иоанкой.

— Да как оно может быть старым, оно бы от дождя и снега размокло. И вообще, листочек выглядит как новый.

Ана пожала плечами: мало ли что тут происходит, тем более, что…

— А может, правда говорят, что тут привидения есть? И оборотни…

— Ага, — усмехнулась Мирэ, — и вампиры с ведьмами. А чего ты про привидений вспомнила?

— Странно у них тут как-то. Вон та, которая Адина, она на ведьму, между прочим, похожа. — Ана поискала глазами хмурую женщину: та тоже уже вышла с автостанции и теперь стояла у края дороги и оглядывалась: искала такси?

— Или на школьную учительницу, — пожала плечами Мирэ. — Идем, вон, Иоанка нам машет рукой.

— Ехать недалеко, минут десять, — обнадежила их Иоанка, когда она загрузились в такси. — И хорошо, что эта Адина с нами не напросилась. Она такая, у-у-у… — Иоанка покрутила головой, — в общем, Мума Пэдурий целая.

— Я тебе говорила! — зашипела Ана в ухо Мирэ, — это ведьма!

— Как есть ведьма! У нас ее никто не любит. Но, конечно, не в этом смысле. А в смысле что она странная. И злая. Вечно такая мрачная ходит… И ни с кем не разговаривает. Потому и говорят, что она ведьма. Да нет, конечно, — махнула рукой Иоанка и демонстративно стала смотреть в окно.

— На пустом месте слухи не рождаются, — попыталась Ана подтолкнуть Иоанку к разговору.

— А, наверное. Там что-то такое было…

Мирэ ткнула Ану в бок. Ана вздохнула и сменила тему:

— А что за фонтан у вас тут открывают зимой?

Иоанка немного стушевалась, но ответила:

— Так просто фонтан. Обыкновенный, на площади.

— А почему зимой-то? Весной обычно фонтаны открывают…

— Там такое дело… В общем, так получилось. Знаете, не всегда так получается, как задумали. Вот и тут не получилось. То есть получилось, но позднее. В общем — открывают, и хорошо, рубанула воздух рукой Иоанка. — И вы сходите на открытие: там весело бывает. И концерт какой-нибудь, и сувениры всякие. И может даже от мэрии угощение. Мэр у нас хороший, добрый. Поэтому и фонтан зимой… — непонятно закончила Иоанка и загрустила.

— А еще на что тут можно посмотреть? — отвлекла ее от неизвестной грусти Мирэ.

— Так тут много всего, я сейчас расскажу…

За следующие десять минут подружки снова прослушали лекцию и про экскурсии, и про отели, узнали про местные страшилки… И что оборотни чуть ли не по улицам рыщут, и что как метель — так это значит нечистая играет, и что, вероятно, самая наиглавнейшая ведьма живет у них в селе, и она, Иоанка, может девчонок с ней познакомить! Да они видели ее в автобусе! Адина Албу!

Иоанка развеселилась, шутила и хохотала.

— В наших краях — сплошь нечистая сила, потому сюда все и едут. А вы разве не за этим к нам приехали?

— Нет, — пожала плечами Мирэ. — Мы просто хотели посмотреть на старинные замки. На горы. А то живем в городе и не видели ничего.

— Странно, — недоверчиво оглядела их Иоанка. — Тогда все останавливаются в Брашове, или в Сигишоаре. Ну, в крайнем случае, в Сибиу. Но ехать в отель в горах, до которого и не добраться — это для особых случаев. У нас или совсем нелюдимые останавливаются, или вот прямо туристы, которые по окрестным горам лазают, а потом едут на другую гору лезть. Ну, или приезжают за всякими жуткими историями. А у нас тут тебе любой историю расскажет. Приходите ко мне в пекарню да поговорите с кем угодно — и такое понарасскажут! Приходите-приходите, сами узнаете.