Вы сможете изменить свой выбор.
Простите меня, конечно, но это должно быть здесь. Само по себе это не сокровище, конечно, но основа - сокровище, классика советского детского кино.
(Сожалею, что Ютуб, пока не могу через видеохостинг )
Вот оригинал, кто не слышал,:
Сограждане, как показала жизнь, детектив начинает становиться в прямом смысле общественным. В связи с этим -- сегодня подарок самым активным генераторам идей: @Kukabara и @kimpokom -- внеплановый отрывок. Тут вам и Кирюха, и Штрудель, и прочие.
Обратите внимание: вчерашняя болтовня частично вписана в текст. Остальное потом, по ходу дела.
Если заметите ошибку - пишите. Текст сырой, еще не вычитан. Из-под пера, так сказать.
(у меня ощущение, что мы пишем комедию, а не детектив)
Итак, сегодня действующие лица (не буду подчеркивать лень сегодня):
@moortnelis —
Ана, турист
@Kukabara — Иоанка
Болбочана
@vervolph — Штефан Бурча мэр
@kimpokom — Василе
Апостол, староста деревни
@Brainy — Тони Думитраке, скульптор деревенский
@Colonel_Brom —
Думитру Апостол, полицейский
@etoshtrudel — Каталина Урсу повариха в
отеле
" — Смотри! — дернула Ану за рукав Мирэ.
Иоанка, видимо, почувствовав заминку мэра, уже лезла на трибуну. Ее спутник, Василе, попытался ее догнать, но не успел: Иоанка уже стояла на самом верху и отодвигала мэра от микрофона. Микрофон срочно издал душераздирающие звуки. Толпа у фонтана охнула и повернулась к трибуне.
Иоанка немного качнулась, отпустила микрофон и простерла руки к толпе. Мэр отшатнулся, наступил на кого-то сзади, на трибуне за спиной новоявленного оратора произошли спонтанные перестановки, кто-то взвизгнул. Санду, помощница мэра, пыталась дотянуться до Иоанки, но ту не волновала все эта мелочная возня. Иоанка хотела сказать речь:
— Дорогие! Родные мои! — они поискала кого-то в толпе, нашла и помахала руками, попрыгала на шаткой трибуне, вызвав новые вскрики и волнение. — Я так хочу!.. Чтобы мы все!.. Никогда! — завершила она речь, почти рыдая, и послала толпе воздушный поцелуй.
Кто-то потянул ее за пальто, она вырвалась и снова схватилась за микрофон:
— А если… — она грозно погрозила толпе кулачком, — …или ни у кого… — она громко всхлипнула на всю площадь, — …то я вам клянусь: собственными руками! И вообще! — она простерла руку к каменному цветку — Пусть горит! И сияет!.. Да здравствует… — она запнулась и снова поискала кого-то в толпе, — …Т-тони! — И Иоанка вдруг запела...
Толпа радостно зашумела и захлопала, кто-то подхватил песню, Тони схватили на руки и пару раз бросили в воздух, потом оставили в покое и снова запели.
— Это они гимн что ли местный поют? — удивилась Мирэ.
— А что, и поют, что тут такого. Помню, мы в университете тоже иногда пели гимн.
Иоанка в экстазе развернулась и от избытка чувств упала на грудь остолбеневшего мэра. Тут же появился обвешанный фотоаппаратами молодой вертлявый человек, видимо, корреспондент местной газеты, и защелкал затвором. Иоанка между тем схватила дорогущий шелково-кашемировый шейный платок мэра и вытерла им нос.
Ситуацию спас кто-то из мэрии, ему удалось-таки отодвинуть Иоанку от микрофона и объявить:
— Дорогие горожане, прошу всех к фонтану, сейчас произойдет торжественный запуск фонтана. Грегоре, давай воду!
Василе таки снял Иоанку с трибуны и потащил куда-то в сторону. Граждане снова дружно повернулись к фонтану.
— Вот дуреха, надо же, и понесло ее на эту трибуну, правда? Здравствуйте, девочки, вы тоже тут? — сказал знакомый голос.
Рядом стояла повариха Каталина с большой, но уже пустой корзиной.
— А я тут яйца привозила на продажу. Мы с Василе и Иоанкой приехали. Мы еще рано утром приехали, — тараторила она. — А вы приходите сегодня вечером в кафе в деревне, — вдруг перешла на шепот Каталина. — Я вам кое-что расскажу… Вы же не знаете, наверное… Только я и знаю. Ну, еще Драгос… А в отеле нельзя говорить, нам запретили!
Каталина огляделась и непонятно добавила:
— Этот Думитру такой… — она поджала губы, — …такой противный! Много о себе думает!
Каталина улыбнулась и пошла с площади вон.
— Кто такой этот Думитру? — спросила Ана.
— Представления не имею. Идем, сейчас самое главное начнется, — поторопила Мирэ.
Как она была права…
Горожане и гости, туристы и официальные представители средств массовой информации сосредоточились вокруг чаши фонтана и ждали пуска воды. Ана с Мирэ тоже пробрались поближе и теперь стояли в толпе зевак.
— Это ему повезло, что сегодня не мороз, — говорил один.
— Да он не замечает, что за спиной у него происходит, вот и наступление зимы не заметил! — хохотнул другой.
— Да он просто упертый! Говорили ему — весной откроем, как раз к празднику птиц, так нет — все равно настырно танком прет открывать фонтан! Ну, посмотрим, что получится. Как бы трубы потом не разморозило — будет тогда вам фонтан!
Что-то зашипело. Толпа смолкла и уставилась внутрь чаши.
Шипение усилилось и первые ряды увидели клубы пара, а потом из центра цветка забил фонтан… Клубы пара поплыли над чашей.
— Горячая что ли? — неуверенно предположили в толпе.
— Точно! Горячая! Это чтобы трубы в такой мороз не померзли, — резонно согласились с ним.
— Да какие морозы, сегодня плюс три обещали!
Спор продолжался, чаша понемногу заполнялась, пар клубился.
— Это так и было задумано, или что-то сломалось? — спросила Ана стоявшего рядом мужичка.
Мужичок сокрушенно покачал головой и ничего не ответил.
С противоположной стороны чаши кто-то уверенно растолкал зевак и перекинул ногу через бетонный край.
Это была Иоанка. Она еще секунду поотбивалась от сомневающихся в необходимости купания граждан и плюхнулась в горячую воду. Толпа охнула…
— Господи, она же ошпарится! — заверещала баба.
- Немедленно удалите гражданку из фонтана! — строго произнес голос в микрофон.
А Иоанка не обращала внимания на инсинуации и весело плясала в воде, подставляя свое круглое и счастливое лицо под теплые струи воды. Ее мягкая длинная юбка цветком колыхалась на поверхности.
— Чертовка, а? — одобрительно сказал кто-то из мужиков.
— Ну, не кипяток вода-то, — зачем-то уточнил другой мужик. — Оно и правильно, а то бы ошпарилась баба-то…
К краю чаши пробился полицейский в форме. Перекинул было ногу через край… и остановился. Огляделся, снова перекинул ногу и снова не полез. А стал ругаться и требовать, чтоб Иоанка немедленно покинула объект. А она только вертела головой и плясала.
— Давайте, лезьте сюда, тут же классно! - орала она зевакам, но никто не осмелился повторить ее подвиг.
— Ни фига она накидалась, — почти восхищенно прошептала Мирэ. — Как она домой-то теперь! Мокрая…
— Ничего, ее этот… который с ней, довезет. В машине тепло, — успокоила Ана. — Это если ее в полицию не заберут: смотри, еще один подошел.
И вправду, к первому полицейскому подошел второй…
— Это не тот?.. Это он, — уверенно кивнула Мирэ. — Этот, который нас допрашивал…
И действительно: у чаши стоял тот самый представитель власти, который накануне был в отеле и производил дознание. Как его там звал?
— …Я не помню, как его зовут.
— Да какая разница, как его зовут. Мне интересно, где тот, который с ней приехал? Почему он ее не уведет? Ее же заберут! Пошли, может, успеем, — и Ана, расталкивая зевак, стала пробираться к самой воде.
— Иоанка, вылазь! Вылазь скорее, — закричала она, протягивая руку мятежной селянке. — Там полиция!
Иоанка на секунду притормозила, глянула в ту сторону, куда показывала Ана и… радостно поплыла в сторону полицейских.
— Она с ума что ли сошла? — недоумевала Ана.
Иоанка между тем добралась до края и кинулась обниматься с дознавателем — полицейским инспектором…
— Думитру Апостол его зовут! — вдруг вспомнила Мирэ.
— И этого, кажется, тоже Апостол, — кивнула Ана на спутника Иоанки, который, наконец, присоединился к всеобщему хаосу и теперь что-то объяснял полицейским, оттесняя уже вытащенную из воды Иоанку себе за спину.
— Да мало ли, — отмахнулась Мирэ, — вон у моей бабушки в деревне штук восемь Григорашей, и ничего, живут как-то и не путаются.
Видимо, двум Апостолам удалось договориться, потому что тот, который привез Иоанку, потащил ее с площади в сторону переулка, а второй что-то наставительно разъяснял первому полицейскому.
Над площадью грянула музыка из динамиков. И всех пригласили выпить бесплатного чаю с кренделем, но только тем, кто будет участвовать в конкурсах и получит жетон.
— Будем участвовать? — спросила Мирэ, с сомнением глядя на активистов, зазывавших участников на игрища.
— Не, я не люблю все эти соревнования. Пошли уж гулять по достопримечательностям, — храбро предложила Ана. — Вон там, на углу как раз будка с экскурсиями, там и спросим, есть ли сегодня тур. Идем."
Здравствуйте, сограждане. Сегодня -- продолжение детектива.
Напомню - труп уже есть, пока только один. Следствие началось (приношу свои извинения @Colonel_Brom -- отрывок с ним не попал сюда. но скоро будет другой отрывок)) и уж там-то ты будешь точно!).
Сегодня -- начало знаменательной и долгожданной истории с фонтаном.
Итак, участники сегодня:
@moortnelis - Ана, турист.
@Kukabara — Иоанка Болбочана, владеет пекарней в деревне.
@vervolph — Штефан Бурча мэр городка.
@kimpokom — Василе Апостол, староста деревни.
@Brainy — Тони Думитраке, скульптор деревенский.
Упомянуты, хотя и не появились в этих сценах:
@BespiriL — Драгос, старый садовник в отеле.
@NapalmRain - Николае Брическу, художник.
@jewellerpotato - Лонуц, и подмастерье, и помогает в отеле.
Участники действа выделены в тексте подчеркиванием.
Напоминаю -- это просто отрывки, не ищите тут смысла и связи. Смысл и связи будут в полном тексте. Могут поменяться и некоторые детали.
"...Кофейку они, конечно, не успели попить. Потому что уж очень много новых нового появилось на развалах вдоль боковых улочек. Среди нового было и приличное количество цыган. Торговали они кожаными куртками и другим тряпьем.
— Смотри, настоящий лен! — восторженно теребила подол юбки Мирэ. — И недорого!
— А может это и не лен вовсе, — скептически хмыкнула Ана. — Гляди… — зашептала она Мирэ и дернула ее за рукав, — …тут цыгане! Они разве что-то приличное будут продавать?
Мирэ отцепилась от юбки.
— А как можно подделать лен? Его же сразу видно!
Цыганка-продавщица, почуяв заинтересованную покупательницу, коршуном кинулась уговаривать. Еле отбились и пошли дальше.
— А я бы, может, купила бы себе юбку, — ворчала Мирэ.
И было непонятно, кто виноват в этом фиаско: Ана, которая постаралась ее оттуда утащить, или цыганка, которая уж слишком активно принялась впаривать если не эту юбку, то другую, не юбку, то вон то платье!
— Юбка никуда не денется, — Ана оглядела переулок. — Погляди, сколько тут всего этого. И потом, говорят, надо сначала обдумать покупку и не покупать спонтанно, — рассудительно поучала она Мирэ.
Впрочем, Мирэ не требовалось поучений, она и сама могла кого угодно поучить.
— И то правда, — согласилась она. — Я и не ношу таких юбок даже. Просто удивилась, что они вот так свободно и в таком количестве на прилавке лежат.
Без покупок, однако, не ушли: Ана купила себе бутылочку в кожаном футляре на крученом шнуре. И повесила через плечо.
— В следующий раз налью туда кофе и буду ходить спокойно по экскурсиям, и не ждать, когда же нам разрешат попить кофе.
— Тогда лучше термос брать, — покачала головой Мирэ.
— Термос большой и не такой удобный.
— Зато чай там горячий!
Доругаться не успели, потому что на них налетел ураган.
— Привет-привет! Мои дорогие, а что в гости не заходите? — с ходу кинулась обниматься Иоанка.
Мирэ еле отбилась от приветствий хозяйки деревенской пекарни, и настала очередь Анны быть жертвой Иоанки.
— А что вы тут делаете? Гуляете? Или тоже приехали фонтан смотреть? — глазки Иоанки блестели, длинная мягкая юбка колыхалась на ветру, а тело пыталось найти удобное положение в пространстве.
— А мы тут тоже… — Иоанка глянула за плечо: там обнаружился худощавый, высокий мужчина. Он несколько настороженно наблюдал за сценой. — Празднуем, хи-хи.
Мужчина вздохнул, а Иоанка оторвалась от Аны и кинулась обниматься с мужчиной. Или она просто хотела за него подержаться?
— Она что, того? — как можно незаметнее постаралась прошептать в ухо подруге Ана.
Мирэ кивнула:
— Празднует…
Слегка нетрезвая Иоанка, впрочем, не особо и замечала переглядываний Мирэ и Аны. Она снова качнулась в их сторону, широко раскрыла глаза и спросила трагическим, но очень громким шепотом:
— А что, правда, что у вас кого-то убили?
Стоявшие недалеко торговцы разом отвлеклись от своих прилавков и повернули головы к Иоанке. Она вздохнула, схватила девчонок под руки и потащила в сторону площади. Спутник Иоанки, ни говоря ни слова, пошел следом.
На площади уже было прилично народу, люди вроде бы гуляли вокруг будущего фонтана со странной, все еще замотанной в темную пленку скульптурой. Но понемногу все стягивались к трибуне из свежеструганных досок, наспех обшитых пластиком: там уже суетились несколько молодых парней, протягивали провода, бегали к стоявшему поодаль грузовику и проверяли микрофон. Поэтому время от времени над площадью проносился жуткий загробный вой и скрежет.
Переждав очередной микрофонный вой, Иоанка снова вернулась к главной теме:
— Так у вас убили кого-то?
Пришлось признаться, что да, убили.
— А нам Драгос сказал! Он вечером вернулся и сказал. А еще пришел Лонуц. Он рассказал все Василе… — Иоанка глянула в сторону спутника. — Василе, иди сюда, это вот эти девчонки труп нашли!
Мирэ и Ана вздрогнули, как по команде. И как по команде половина площади посмотрели в их сторону.
— Что ты говоришь, Иоанка, зачем ты всем-то рассказываешь? — прошипела Мирэ.
— А я ничего и не рассказываю! Мне самой рассказали. Вот, Василе и рассказал. Вы знакомы? Я вас сейчас познакомлю! Василе, иди сюда.
Высокий мужчина тяжело вздохнул и подошел ближе, косясь на зевак вокруг. А зеваки внимательно следили за ним и их компанией.
— Я чувствую, сегодня не фонтан будут открывать, а нас допрашивать, - проворчала Мирэ.
— А чего удивляться, — усмехнулась Ана, — такое событие! Некоторые за всю жизнь не могут ни одного покойника найти! А нам, то есть тебе, просто повезло! Ты, то есть мы, теперь звезды. Терпи. Это издержки известности, — Ана улыбнулась подошедшему Василе: — здравствуйте, я — Ана, — она протянула ему руку, — приятно познакомиться.
Василе помедлил секунду, но тоже протянул руку:
— Очень приятно, Василе Апостол.
Ана кивнула с милой улыбкой и чуть ли книксен не сделала. Мирэ тоже коротко представилась, но руки подавать не стала. Мужчина не расстроился.
— Ну, давайте, говорите, что там было, а то уже скоро мэр придет, — подергала Иоанка Ану за рукав.
— А что я-то? Вон, это Мирэ нашла, — отмахнулась Ана.
Над площадью снова пронесся свист и визг из микрофона. Иоанка поморщилась, но не отступила:
— Где он лежал? Его правда зарезали?
Выяснить все подробности происшествия она не успела: группы людей заволновались и двинулись к трибуне.
— Иоанка, пошли, сейчас начнется, — потянул ее за руку Василе.
— Точно! Потом поговорим, — не стала возражать Иоанка, и махнула рукой девчонкам: — Пошли, он сейчас речь толкнет. Он любит поговорить. Но долго ему говорить не дадут, а потом кто-нибудь…
— Да пошли уже, — нетерпеливо подтолкнул ее к трибуне Василе.
Мирэ и Ана тоже стали пробираться к трибуне.
А там уже собралась приличная толпа. Все ждали выступления мэра.
— Какой настырный… — шептались женщины где-то за спиной Мирэ и Аны, — …вот, говорит, прямо зимой и открою!
— Да, он настырный. У него дворники и коммунальные службы только и делают, что улицы метут, да цветы высаживают. Лишают премии за каждый листочек на тротуаре!
— А чего же он тогда этого Тони не штрафанул? Который фонтан ему делал?
Мирэ ткнула Ану в бок:
— Это тот парень с палкой? С которым мэр в тот раз разговаривал?
— Кто?
— Да Тони этот.
— Откуда я знаю! Наверное… Они же тоже про фонтан говорили…
— То есть его Тони зовут… Скульптор…
— А чего же он тогда тумбочки деревянные продает?
Толпа вокруг заволновалась и стихла: на трибуну взошел тот самый мужичок приятной пухлости, в верблюжьем драповом пальто и шляпе, который пару дней назад ругался с Тони и обещал мужику в цилиндре праздник каких-то фиолетовых бубликов. Сегодня брови у него не были сурово сдвинуты, а на розовощеком лице сияла ослепительная улыбка. Шейный платок причудливой расцветки слегка выбился из-под воротника пальто и торчал у правого уха рыже-фиолетовым пятном. Мэр торжественно возложил руки на трибуну и начал речь:
— Уважаемые сограждане!..
Ана не особенно внимательно слушала мэра, она больше смотрела по сторонам и прислушивалась к разговорам.
— А обещали-то, обещали! Еще в апреле обещали открыть. И что туристы прямо повалят к нам смотреть на новую достопримечательность! — говорил кто-то справа.
— Кто тут повалит? Все в Брашов повалят, а тут им что? На рынок цыганский смотреть? Или вон, на озера поедут. А у нас и сроду такого не было, чтоб толпа туристов…
— Ну, тут, конечно, не скажи. Летом бывает и много туристов…
— И цены тогда сразу до небес взлетают! Я прошлым летом свату куртку хотела купить, так…
Что там случилось в прошлом году с курткой свата, Ане не дали дослушать: голос мера возвысился и перекрыл прочие звуки. Или это снова забарахлил микрофон.
— …Закон и порядок! Я повторю: закон и порядок правят миром. Только так мы сможем вместе противостоять современным вызовам…
— Это он про фонтан? — спросила Ана у Мирэ.
— А черт его знает… Я уже запуталась. То у нас общая цель и общий праздник, то у нас наблюдаются негативные элементы…
— А, ну то есть все как обычно. Политики обычно так и говорят, — кивнула Ана. — Иоанка, скоро он к фонтану перейдет? — повернулась она в сторону Иоанки, но Иоанки там уже не стояло. Ана повертела головой: нет Иоанки. Ана пожала плечами. Кто ее разберет, эту Иоанку, семь пятниц на неделе. Очень нестабильная натура. Ана вернулась к прослушиванию речи мэра.
— Зима нам не помеха! — громыхал мэр с трибуны. — Мы всегда выполняем обещания, чего бы нам это не стоило, — он демонстративно посмотрел в сторону фонтана.
Ана тоже посмотрела туда: там стоял Тони с выражением лица «ну, и что дальше?» и пинал какой-то камешек на мостовой.
— … И давайте скажем «спасибо» нашему замечательному мастеру, чей талант сделал возможным сегодняшний праздник! – мэр осклабился и протянул руку в сторону Тони: — Тони Думитраке!
Толпа радостно захлопала и заулюлюкала, предвкушая окончание речи и концерт силами местного центра культуры. Кто-то начал скандировать: «Тони! Тони!», но мэр прервал только-только начавшееся народное ликование:
— Давайте же запустим наш новый фонтан – символ нашего города, нашего прошлого, наших легенд!..
— Спорим, там или гроб, или Дракула? — сказала Ана.
— Мы уже говорили об этом, — отмахнулась Мирэ. — Сейчас все узнаем.
— Тогда мы так и не решили, что там! А сейчас можно поспорить. На что спорим, там какой-нибудь Дракула? Или… Там оборотень! — не отставала Ана.
— Да какой оборотень! Смотри, она высокая, Мирэ критически оглядела замотанную в пленку фигуру. — Наверняка это какая-нибудь дамочка… Они так красиво смотрятся среди льющейся воды! Какая-нибудь легендарная личность. Которая, конечно же, коварно убита. Спорим на кофе и рогалик!
Они ударили по рукам и стали ждать самого главного: открытия памятника.
Мэр между тем закончил речь и простер руки к памятнику. Двое молодых парней прыгнули в чашу фонтана и споренько отрезали веревки, стащили с фигуры черный, похожий на мусорный пакет. Площадь замерла. Пакет сполз с фигуры…
— Цветок?.. — недоуменно и растерянно спросил кто-то за плечом Аны.
Тони горделиво взирал на свое творение: темно-зеленый каменный тюльпан с лихо завернутым листочком.
— Это символ чего? — тихонько спросила Ана у стоявшей рядом женщины.
Женщина глянула на Ану обалделыми глазами и снова повернулась к цветку.
— Может, это типа символ любви? — предположила Мирэ.
— Зеленый? Да какой зеленый! Он же серый почти… И тюльпан…
На трибуне тоже произошла заминка. Мэр так же недоуменно, как и толпа зевак, смотрел на странное произведение искусства. И, наверное, планировал казнь этого злосчастного Тони. Потом вздрогнул, посмотрел на бумажку, которую ему вложили в руку, и продолжил речь:
— …Тюльпан — символ… э… женский символ, его изображения отражают жизнь женщины на всех её периодах — от рождения до смерти! — патетически воскликнул мэр и, как показалось Ане, зарыдал, уткнувшись в бумажку.
Народ радостно зашумел, и придвинулся к чаше фонтана. Кто-то крикнул «запускай!» и все уставились на фонтан. Тони так и стоял с видом триумфатора."
Господа и сограждане, особенно сопричастные, но и все остальные. Меня, как автора, мучает моральная дилема: убивать или нет бабушку?
Дело в следующем. Староста деревни, Василе Апостол (@kimpokom), конечно, много знает, много помнит, но он весьма молод. А вот его бабушка -- та всё помнит. А чем ей ещё заниматься зимой? Вот и сидит у окна, наблюдает за людьми. И замечает всех. Как все любопытные бабушки. И когда Василе приходит к ней уточнить то, чего не помнит -- бабушка выдает базу. За этого ее и собираются убить. Не буду вдаваться в подробности, меня сейчас интересует: какова судьба бабули? Надо помнить, что это детектив. Конечно, это всего лишь варианты. Как оно ляжет в текст - посмотрим. Но это для меня ориентир и общественное мнение.
Вы сможете изменить свой выбор.
Если у кого-то возникнут иные альтернативные варианты судьбы бабушки Василе Апостола - пишите. Рассмотрим все варианты.
Сограждане. Сегодня несколько внепланово, по результатам личного обращения @kimpokom -- продолжение. Сегодня в люди вышли следующие граждане Лиспублики (все причастные могут порадоваться, все непричастные - поприветствовать):
@moortnelis -- Ана, турист
@etoshtrudel — Каталина Урсу, повариха в отеле
@Aid314 —Михей Кодряну, повар в отеле
@SergeyRY — турист (пока) Мариус Лупу
Участники действа выделены в тексте подчеркиванием.
Напоминаю -- это просто отрывки, не ищите тут смысла и связи. Смысл и связи будут в полном тексте. Могут поменяться и некоторые детали.
Сегодня отрывок короткий, просто чтоб движ был осязаем.
******************
"...Стукнула кухонная дверь, и на пороге появилась Каталина. Она торопливо и почтительно отступила в сторону и придержала дверь: оттуда, медленно и торжественно выплыл мужчина в белом кителе и колпаке.
— Шеф-повар, — шепнула Мирэ Ане.
Шеф-повар был невысок, коренаст и похож на цыгана: черный, усатый, с серьгой в ухе. В павой руке на высоте глаз он держал блюдо с небольшими тарелочками. Он оглядел зал, остановил взгляд на Каталине и поднял брови. Каталина мотнула подбородком в сторону стола девчонок. Шеф степенно кивнул, развернулся и зашагал к ним.
— Как его зовут? Ты не запомнила? — зашептала Ана.
— Михей или Михай, — пожала плечами Мирэ.
— Михей Кодряну, — раздался сверху приятный густой баритон, — шеф-повар этого заведения, — шеф умудрился поклониться с блюдом в руке и даже шаркнуть ножкой. — Позвольте преподнести вам десерт… — она ловко расставил тарелочки на столе. — Я сожалею, что вам пришлось такое пережить, — шеф скорчил приличествующее случаю выражение на лице и отступил на шаг. — Приятного аппетита. Пусть эти нежные папанаси сгладят вам неприятные воспоминания этого вечера. — И он удалился обратно на кухню. Каталина проводила его взглядом, помедлила и снова пробралась к их столу.
— Ешьте, ешьте, он лично эти пончики готовит, никому не доверяет, — она зыркнула в сторону кухни. — Как будто никто другой не может сделать какие-то пончики… — Каталина не дала себе увязнуть в обиде и вернулась к тому, зачем пришла: — А хотите, я вам в номер принесу чай и булочки?
Ясно, хочет поболтать.
— Конечно, — кивнула Мирэ. — Огромное вам спасибо. Нас это успокоит.
Каталина удовлетворенно кивнула и удалилась на кухню. Мирэ глянула на Ану. Ана вздохнула и глянула на Мариуса. Мариус сосредоточенно ел пончики.
Приветствую ещё живых. Сегодня у нас знакомство с оперой эпохи барокко. И одним из самых известных (или неизвестных) композиторов итальянского барокко Леонардо Винчи (не путать с да Винчи, тот жил несколько раньше, в эпоху кватроченто, и к опере имел очень опосредованное отношение). Автор либретто - также небезызвестный в оперных кругах Пьетро Метастазио. Личный, между прочим, друг, Фаринелли.
Ах, да, в эпоху барокко в опере все партии пели мужчины. Чтоб, значит, не допускать излишнего разврата ни на сцене, ни среди зрителей. Берегли, то есть, целомудрие всех причастных.
Итак, опера «Артаксерс» (Artaserse). Леонардо Винчи первым поставил оперу на это либретто. И это была последняя опера, которую Винчи сочинил перед смертью. Она известна среди любителей оперы в стиле барокко своими витиеватыми вокальными партиями и сложными тесситурами, чтобы это ни значило. Короче, не всякий представитель певческой братии мог осилить этот шедевр.
То, с чем я вам предлагаю познакомиться, это первая современная постановка 2012 года. Да, все роли тоже исполняли мужчины, в память о первой оригинальной постановке, где тоже пели одни мужики. Ну да, вопреки распространенному мнению кастраты тоже были мужиками и даже имели жен. Ну, это так, к слову.
Конечно, в главной роли главного страдальца Арбака — мой любимчик Франко Фаджиоли (или Фагиоли, кому как нравится). Вот этот красавчик:
Теперь к делу.
История, прямо скажем, печальная. Но со счастливым концом, что странно для барочнной оперы. Любовь там, измены – это да. Но хороший конец, где почти все выжили и всех простили – это что-то, для барочной оперы нехарактерное. И даже удивительное.
Так вот. Жил был принц Артаксерс. Принц Персии, если что. И был у него отец – царь. И ещё сестра была. И друг – Арбак (или Арбаче в итальянской транскрипции, как вам угодно). И у этого Арбака тоже была сестра. И, что характерно, тоже был отец.
Да-а-а, такая буквально семейная история.
Все эти братья-сестры повлюблялись и хотели пожениться, но на пути стояло нецарское происхождение половины действующих лиц.
Что дальше? Папаша незнатного Арбака зарезал царя Персии, и свалил вину на своего сына.
Тут, конечно, сложные отношения. То есть папаша хотел для сына самого лучшего, он хотел его сделать царем Персии. Даже не спрашивайте, как он это хотел провернуть таким макаром. Я в дворцовых интригах не особо разбираюсь. Но вот поди ж ты - хотел.
И вот за убийство царя бросают этого несчастного Арбака в темницу. Чтоб потом казнить.
Принц Артаксерс, конечно, становится царем. Там ещё много интриг и обманов, но итог такой: главный герой в темнице.
И вот он сидит и страдает. Ну не знаю, у меня есть подозрение, что он специально не признается, кто убил царя (хотя знал, что убийца – его батюшка), потому что не хочет возвращаться вот к этим бабам: первая его сестра, вторая - невеста. Посмотрите:
Сестра:
Невеста:
А сам он, между прочим, красавчик типично итальянской наружности:
А вот, напоминаю, будущая жена:
Согласитесь, не всякий бестрепетно пойдёт под венец с этой особой. Хотя, конечно, любовь зла…
И вот он страдает. Глубокая драма. Сложная психология. Все как в 18 веке любили…
И вот он страдает и поет песню то ли про секретаря, то ли про бушующее море, то ли про какой-то фрагар... Тут мои знания итальянского всё. Но однозначно, ни о чем хорошем не поет, посмотрите на трагическое выражение лица.
Вот вся ария. Послушайте и посочувствуйте невинно заключённому в темницу вот этому милому парнишке.
Текст арии, к слову, скорее аллегоричен, чем информативен. Сами посудите: человека собираются повесить или обезглавить, а он поет про какую-то ерунду:
Борозжу жестоко море
Без снастей и парусов я;
Шторм ревет, темнеет небо,
Управлять уж я не в силах,
И на волю я фортуны
Ныне отдан целиком.
Я теперь совсем несчастен,
Нынче всеми я отвергнут;
И со мною лишь безвинность,
Что крушенье мне сулит.
Пока он тут предается унынию и не желает сдавать властям батюшку-интригана, за его спиной продолжают кипеть страсти еще целый акт. А вот, кстати, батюшка:
Вот папенька с сыном:
И сидит наш герой и ждёт смерти, потому что никто ему не верит и все предали: и друг, и сестра, и невеста, и батюшка-убивец. И просто зовет эту смерть:
Жалко, конечно, парня. Влип по самое не балуйся.
А Артаксеркс, между прочим, оказался хорошим другом, смотрите, вот тут он вместо немодного и неяркого пиджака подогнал другу новомодный лапсердак с искрой.
Вот так он выглядит на дружбане. Зачётно ж?
В общем, новоиспеченный царь Артаксеркс и по совместительству лучший друг несчастного Арбака решает его выпустить. Ну не верит он, что вот эти карие итальянские (ну хорошо, аргентинские) глаза могут лгать.
И они на радостях станцевали и спели:
В общем, потом все помирились и всех простили и спели вместе финальную песню. Пел в том числе и убитый (по причине интриг и излишней торопливости отдельных граждан) родной брат принца.
Такая вот волнительная история, дорогие друзья.
Подписывайтесь, ставьте лайки (или идите на хрен, если не любите ни барочную оперу, ни Франко Фаджиолли).
Вот все удивляются, откуда у меня такие странные идеи и вообще ─ мысли. А может этому есть вполне правильное объяснение. Может, я вообще жертва. И поэтому такое со мной случается, в плане мыслей. Такое же может быть?
Я считаю, дело вот в чем.
Занималась я как-то давно своим физическим развитием. Занималась в спортзале, всё как положено. Из тренажёров ─ цельночугунные гантели и пара гирь. И мешок такой специальный, чтоб боксеры могли по нему бить, а мирных граждан не трогать. Ну и мат. Обычный, четырехугольный, чтоб если кто из боксеров вдруг промахнулся мимо мешка и попал по мирному гражданину — чтоб гражданин падал на мат, а не на твердый пол. Забота, то есть, о посетителях была, и техника безопасности — не собака чихнула.
Вот в таком зале развивала я свои физические показатели. Месяц развиваю, два. Всё идёт хорошо, никто не пострадал, все живы.
И приходит в зал один такой боксер. И показалось ему, что я не очень эффективно использую имеющиеся возможности, которые предоставляет спортивный зал на бесплатной основе. То есть этот мешок для боксеров меня не интересует.
И начал он меня учить бить по мешку. Выдал специальные перчатки, чтоб, значит, ценный мешок не повредить. Или чтоб я не повредила руки о мешок — тут я, конечно, не совсем хорошо помню, давно это было.
Месяц учусь, два. Всё хорошо, всё получается, никто из мирных граждан снова не пострадал. И боксер меня хвалит: очень, говорит, реакция достойная, и скорость вполне для дилетанта подходящая. И вообще — свинг, говорит, и кросс у тебя убойные. Одобряю.
Ну одобрил бы и ладно. Но нет! Решает он продолжить обучение на натуре, так сказать. Чтоб как по-настоящему. Давай, говорит, устроим спарринг: будем друг друга бить и защищаться.
Про бить, конечно, я поняла. А про защищаться — не очень. Мешок как-то и не нападал особо. Так, пару раз. И навыка защиты у меня не было.
Хорошо. Встали в красивую позу, приготовились бить. Боксер успел первым. И тут мне понадобится мат. Потому что я сперва отлетела к мешку. Мешок несколько замедлил моё передвижение, и на мат я улеглась спокойно и без суеты. Полежала, конечно, немного. Прежде чем понять, что мне говорит боксер.
А он как раз и говорил, какой он дурак и вообще — невнимательный. И не учёл, что обычные граждане не приучены ставить блоки и вообще уворачиваться. Это, говорит, серьёзное упущение в моей подготовке. И как только я буду в состоянии ходить и поднимать руки ─ он меня научит. А чтоб я быстрее поправилась, он в качестве компенсации физических повреждений обещал принести бутылку красного вина. Чтоб кровь быстрее восстановилась.
Не принёс, конечно. Блоки ставить потом научил, а бутылку зажал.
А у меня, между прочим, была сотрясение мозга. Мозги то есть сдвинулись немного в сторону. И появились всякие неконструктивные идеи, которые удивляют окружающих. Например, если Турция ─ мусульманское государство, откуда у них столько свиней, чтоб шить куртки на всю Европу? Так-то…
Поэтому советую проверять, когда вам делают интересные предложения. Мало ли, тоже сдвиг мозга может произойти. Внепланово.
@Kukabara, вот!
Знаете, я к своим вещами отношусь трепетно и аккуратно. Вот, допустим, я не разбила ни одного стекла на своих телефонах. Не потеряла, не утопила случайно. Все в целости и сохранности. Да, аккумулятор может не вынести моей осторожности и жахнуться сам, чтоб, значит, я додумалась новую модель телефона купить и оставить его в покое на старости лет. А так нет, так я вещи берегу.
И особенно мне некомфортно, когда мои вещи берёт кто-то другой. Даже если и с моего разрешения. А тем более ─ если кто-то вещь неаккуратно спиздит.
Тут я, конечно, теряю самоконтроль.
Учила я как-то детей резать по дереву. Конечно, в полном смысле детьми этих оболтусов назвать нельзя ─ в основном это хулиганистые подростки, которые достались мне от предыдущего педагога, Доминика ─ настоящего художника и резчика. (Он совсем не вовремя спился и начал резать портреты и эпитафии на каменных могильных плитах).
Этот бывший педагог человеком был добрым и покладистым, много им позволял, потому что всегда был или подшофе, или с бодуна. И ко мне эта банда попала с расшатанной психикой и неровными моральными принципами.
И вот они у меня сидят. Скучают по своему любимому Доминику и режут… Его резаками в основном режут (добрейший Доминик передал мне и все резаки, и все дрова).
Но, конечно, не только его ученики были. Были и мои личные. И резаки мои личные тоже были. Пара штук, но были. Мне их подарил другой резчик. Они мне, может, дороги как память. Я их, может, привела в порядок, покрасила морилкой и любуюсь всякую минуту.
И вот как-то смотрю ─ а нет на месте одного моего резака!! Вот совсем нет! Такого чтоб резаки пропадали ─ такого эти раненые в душу подростки ещё не видели. И очень огорчились. И обещали сломать руки, нос и шею гаду, который покусился на святое.
Надо, конечно, понимать, что мальчики были в очень растрёпанных чувствах после ухода (в запой и с работы, а не то что вы подумали...) любимого педагога. Их можно понять. И хотя возобновление занятий по резьбе несколько примирило их с потерей, но угроза расправы с любым, кто попадёт под подозрение, оставалась.
─ Не переживайте, ─ поспешила я их успокоить, ─ любой, кто притронется к моим вещами без спроса ─ обязательно пострадает!
Самое главное, думаю я, не допустить рукоприкладства. Смотрю, вроде успокоились. Хорошо, сидим, дальше, пытаемся изобразить что-то из дерева, потому что изобразить что-то приличное на лице не получается: они свирепы, я скалюсь, как идиотка.
Проходит, может, час. Или другое какое-то время. Некоторые уже и домой ушли.
И входит тут ко мне в кабинет преподаватель с первого этажа и говорит, что я нарушаю технику безопасности, разбрасываю везде свои резаки, и дети, может быть, об них травмируются. И вводит в кабинет пострадавшего отрока лет двенадцати. Мой.
─ Как это нарушаю, — говорю, ─ нету такого. Весь инструмент на месте. А если кто и спёр чего по недомыслию ─ то я тут не виновата. Это пусть их родители отвечают.
─ А я, ─ говорит преподаватель, ─ не интересуюсь, кто отвечает. Это пусть милиция разбирается. А только вот вам пострадавший! ─ и толкает ко мне этого отрока. ─ Он, ─ говорит преподаватель, ─ порезался, и ему даже пришлось клеить лейкопластырь на пострадавшую область!..
А отрок глазки прячет и смущается. С чего бы это? Вроде так-то тип нагловатый…
— …Вот туда! ─ громогласно заканчивает обличительную речь преподаватель с первого этажа и указывает пальцем на задницу отрока.
Мы все дружно смотрим туда же. А отрок блеет:
─ Я, ─ говорит, ─ сел на лавочку переобуться, а оно мне как впилось!.. ─ и вздыхает.
Преподаватель с первого этажа ушла, осуждающе окинув всех взглядом.
Мы с остатками мстителей внимательно смотрим на пострадавшего.
─ Вот ваш резак, ─ робко говорит он и выкладывает на стол пропажу.
Мы смотрим и понимаем, что как ни пристраивай на него свою жопу, порезать её не получится. Тем более ─ если жопа в толстых трикотажных штанах.
─ А ну! ─ один из мстителей несколько грубо развернул отрока пострадавшей частью тела к нам: дырки на штанах на означенном месте не наблюдалось.
─ Да там царапина просто, ─ заюлил отрок и начал отступать к двери. ─ Кто-то бросил резак на лавку… Наверное слышал, что вы сказали… Испугался…
Он не уточнил, кто именно и что сказал: то ли про нос и шею, то ли про другие неприятности.
─ Знаете, как иголкой кольнуло, ─ продолжал отрок, продолжая отступать. Мы молчали. ─ Ну, от иголки же штаны не рвутся? ─ он неестественно засмеялся и сдриснул из кабинета.
Никто за ним не побежал. По лицам присутствующих было понятно, что отроку никто не поверил.
─ Надо было внутри кармана посмотреть, там дырка, ─ предположил один.
─ Догоним? ─ это второй.
─ Догонишь его, он как заяц подстреленный, ─ это третий.
─ Не надо никого догонять, ─ это я. ─ И лезть в карманы не надо ─ это незаконно, ─ постаралась я предупредить незаконные действия подопечных.
Конечно, опасения были. Но, с другой стороны, резак вот он, лежит на столе. А значит, и репрессии надо отменять.
Больше у меня в кабинете ничего не пропадало. Или я просто не замечала. А только с того времени меня стали называть ведьмой. Не то чтобы прямо в глаза. А при случае. Не может кто-то найти, допустим, батарейку или какой другой необходимый предмет, ножницы какие-нибудь.
─ Ничего, ─ говорят, ─ вот кто щас ногу сломает ─ тот и спёр.
─ Не бери без спроса, ─ учили новеньких, ─ а то с лестницы свалишься и шею сломаешь.
Такие разговоры дошли и до моего начальства…
Но это уже совсем другая история.
Этот кот просто космос!😁
я делала домашний в вскр, как раз из куриной печени. вот думаю чо еще туда добавить можно. спс
Да, раньше этот осётр сидел под корягой в невзрачном фонтане, который никогда не работал, ещё и не видно за кустами было. Его отреставрировали, сделали из него конфетку. Осетры у нас на гербе города,...