Странные люди

легкий стеб по поводу и без повода по поводу социального окружения

Автор: Linda_M

Странные люди 9. Детский сад

из старого

37
Читалка

Думаете, странные педагоги только в школах?

Если был это было так, школу можно было бы назвать уникальным местом. Аномальным.

А оно обычное.

И вот такие же странные люди вокруг.

Вот детский сад. Тут - детишки мелкие, тут - нянечка. А вот воспитатель. Фигура солидная и внушительная. Даже для родителей. Значительная часть родителей по этим показателям до воспитателя не дотягивают.

То есть, конечно, до вот этого конкретного воспитателя. Лидия ее зовут, Николаевна. Она возвышается над вами, поэтому просьба имени не забывать.

И вот приводит мамочка своего любимого трехлетку на передержку, значит, в дошкольное учреждение. Чтобы пойти на работу и спокойно производить прибавочную стоимость для капиталистов.

И отдает трехлетку в руки солидной Лидии Николаевны. Это хорошо, что трехлетку. А там есть и помельче детишки. И вот эта воспитатель их строит.

И взбрело мамочке понаблюдать, как ее младенец будет счастливо пребывать в стенах учреждения.

Вот стоит она, смотрит в щелочку и слушает.

И слышит, как воспитатель командует детям повернуться направо. Или налево. Без разницы, потому что все просто повернулись: кто налево, кто направо, кто кругом. Кто просто повернул к воспитатель одну голову, а туловище, форменно, не повернулось. То есть - бардак.

Воспитатель осталась недовольна и вручную расположила малолеток, как ей нравилось. И дала вторую команду:

– Шагом марш.

Это вызвало некоторый раздрай в только что правильно построенном ряду: кто-то шагнул, кто-то поднял глаза к потолку: не там ли располагается этот самый “марш”. Нету. Не там.

Воспитатель снова поправила строй вручную, подтолкнула: вот вроде и идут. Но как-то неровно идут: вот эти высоко поднимают колени, этот еле волочит ноги по ковролину, а кто-то вовсе бежит и утыкается носом в идущего впереди.

И воспитатель снова командует:

– Соблюдайте дистанцию!

Лично мне кажется, что она могла и помолчать на данном этапе. Все равно трехлетки ни единого слова не поняли.

Мама у дверей тихонько хихикает и уходит домой. Придется вечером с ребятенком учить слова “соблюдайте” и “дистанция”. А там глядишь, и образованной вырастет.

Странные люди 32. Про алкоголиков

для разнообразия

39
Читалка

Вступление. Здравствуйте все. Я немного не в форме, поэтому тема в тему. И чтоб разбавить рисовальное безумие и фольклорно-исторические экзерсисы.

Итак, про алкоголиков:

"...Не про всех, конечно, а только про тех, кого знала лично.

Не то чтобы слишком много около меня жило алкоголиков. Но они оставили яркий след в душе и памяти.

Вот, допустим, Вася. Или — Василий, как он любил именоваться. Прямо так и настаивал, дескать, я человек взрослый и серьёзный, не какой-то там зассанец. Был он тощий, хлипкий и в очочках. Прилип к моему нелюдимому отцу, как банный лист к жопе.

Но, однако, появлялся только тогда, когда в доме появлялась водка. В нашем доме. Это я сейчас понимаю, что мой отец был тоже алкоголиком, потому что обедать без стопки не садился. Но, однако, в запои не уходил, не дрался и в беспамятстве под кустами не валялся.

И вот покупает мать бутылочку. Несёт, например, двести метров от магазина до дома. А Василий этот жил не в соседнем подъезде, они жил почти за километр от нас. И вот мать ставит бутылочку на стол, подаёт тарелку, ложку. Отец набирает в ложку суп… И тут раздаётся звонок в дверь. Василий. Ну, что делать: он наверняка видел в окно, что на кухне ходят люди, а сам отец сидит за столом. Открыли дверь, пригласили к столу. Василий радостно потирает руки, стервец. Вот и выпил нахаляву.

Если может вы думаете, что достаточно было прийти к обеду, то зря вы так думаете: отец не всякий день приходил с работы на обед. И в выходной не всегда именно в обед подавалась бутылочка. Потому что то рыбалка, то в гараже надо железки подвигать, то огород, то лес с грибами. Но Василий всегда безошибочно являлся именно тогда, когда бутылка появлялась на столе. Хоть в обед, хоть в пять вечера, а хоть и в девять. Такая у него была феноменальная чуйка.

Мат с отцом даже проверяли: вот выходной, вот девять утра. До обеда далеко.

— А иди-ка ты, мать, купи чекушку, — говорит отец, — проверим, сработает Васька или нет?

Мать идёт, покупает, ставит бутылку на стол. И, конечно, тут же на пороге появляется Василий. Такой был человек-алкоголик.

А вот ещё один — родственник мужа. Допустим, Анатолич он прозывался. Тут чуть скандал не случился. Бабы, то есть, чуть волосы друг другу не повыдирали. Но обошлось, друг другу они верили больше, чем Анатоличу. Смогли найти консенсус.

В общем, приходит как-то жена Анатолича к моей свекрови и говорит:

— А поставь, — говорит, — к себе в подпол мои запасы домашнего вина, потому как я отбываю в санаторий, мне, — говорит, — сынок старший оплатил путёвку в санаторий на лечение, значит. И я опасаюсь за сохранность означенного продукта.

Свекровь соглашается, чего бы и нет. В нашем доме никто не пьёт (это я потом в алкоголики ударилась, а тогда я не пила вовсе).

Перетащили в наш подпол что-то около пятидесяти полторашек с вином. Я, если честно, стала бы пить это вино только в качестве пытки.

Хорошо. Живём. Вот приходит Анатолич — скучно ему одному дома и без вина. И без денег, что характерно: жена забрала наличные деньги, сберкнижки на предъявителя закопала в саду. Вот приходит Анатолич, ведёт разговоры, но в подпол не лезет: свекровь за этим строго следит, провожает лично до калитки.

И вот возвращается родственница, накрывает на стол, чтобы, значит, отметить своё излечение от множества болезней, и приходит взять полторашку. Лезет в подпол, берёт. И говорит свекрови:

— А давай с тобой дёрнем по маленькой, за приезд. А через пару часочков — пожалте на торжественный обед в честь меня. Все как раз с работы придут.

Я пить отказалась, а они себе налили. Пьют. Причмокивают. Косятся на меня.

— Чтой-то не вино, вроде? — говорит свекровь.

— Не вино… — угрожающе шипит родственница.

Ну, у неё было две версии: или выпили мы, или отдали всё Анатоличу. А потом налили чаю. Обе версии свекровь отрицала и посылала родственницу пока устно и нематериально.

Спорили недолго, пошли проверять другие бутылки. Были, конечно, опасения, что они начнут боевые действия в непосредственной близости от тяжёлых банок и камней на квашеной капусте. Но мы надеялись на то, что свекровь на две головы выше родственницы, и битва будет короткой и в нашу пользу.

Но, однако, обе вылезли живые, зато злые: больше половины бутылок оказалось с чаем. Понятно, столько выпить мы не могли. Анатолич? Но как??

Думают сидят. По второй пить, конечно, не собираются.

— Да он, небось, давно всё или перелил или просто выпил, — говорит свекровь, — ещё до твоего отъезда. В сарае поищи — спрятал, гад! А к нам вы уже чай принесли.

Разъярённая родственница ринулась домой производить оперативно-следственные мероприятия. И заодно карательные.

— Вы часам к пяти приходите, — бросила на пороге и скрылась с вещественным доказательством.

Анатолич выжил. Вино нашлось. Но не всё, тут понимать надо.

Кстати, врач Анатоличу сказал, что если он не бросит пить и курить, то умрёт в одночасье. Анатолич курить, допустим, перестал. А пить — нет. А зачем, говорит, мне тогда жить? Ежели жена сущий дьявол, спина болит и вообще — радости в жизни никакой. Только на огороде и работай.

И прожил лет пятнадцать потом.

Видимо, не в водке дело. Всё зло — в сигаретах.

Странные люди 8. И снова учителя

из старого

38
Читалка

Ну и чтоб два раза не вставать, снова про учителей. Скоро день учителя же.

Я школу вспоминаю с разными чувствами. Противоречивыми. Негатива нет. Даже если есть. Был. Это я теперь понимаю: какой негатив? На себя посмотрите, милые дети. Тем более, повторюсь, значительная часть деток совсем не милые. Местами даже правонарушители.

Зато какая школа жизни. Какая психологическая устойчивость. Какая креативность.

Это и про учителей, и про учеников.

Про учителей. Некоторые очень любили детей. А которые относились индифферентно — те тоже, считай, любили.

Потому что особо не мучили. Тут наоборот.

Вот учитель черчения, Виктор Герасимович. Откуда он взялся уже старый, никто не знал. Да, пятьдесят лет — это уже старый. Просто непонятно, где он был до этого. Почему нас мучили другие? Почему сразу не он. Досадно. И даже обидно.

И вот он. Высокий, худой, с мелом в руке. Медленно оглядывает класс. Класс тихо сидит. Виктор Герасимович поворачивается к доске и начинает чертить и говорить разные слова. Для подросткового уха бредовые. Он инженер потому что. Ему даже непонятно, что тут может быть непонятно. А нам непонятно. И мы уже не совсем слушаем. Мы даже отвлекаемся.

Вот мой сосед на последней парте ставит на стол мусорную корзину и громко заявляет:

— Мне купили новую пепельницу…

И ждёт, зараза. Все тоже ждут: сказано было громко, инженер у доски неужели не слышал?

Слышал. Опустил руку с мелом, начинает медленно оборачиваться…

— …Но я пользуюсь старой! Виктор Герасимович сосед швыряет мусорную корзину снова в угол, как раз когда инженер успел повернулся в классу.

Смотрит инженер Виктор Герасимович: а в классе тихо, спокойно, все заинтересованы галиматьей на доске. И недоумевают: а чего это лекция прервалась? Да. Такие твари, а не дети.

Виктор Герасимович был человек неглупый (кто ж глупый этакое черт знает что нарисует!). А всё-таки он инженер, и источник звуковых эффектов распознал правильно. Он ещё был добрый человек. И сразу за шиворот и за дверь не стал. Милосердный был. Поэтому зафиксировал взгляд на виновнике и пальцем указал в сторону мусорной корзины, потом на стол шутника. Пошевелил пальцем, не меняя направления целеуказания. Шутник сигнал понял правильно и снова поставил корзину на стол.

— Чертеж к концу урока, — где-то даже и лениво отдал распоряжение инженер и ткнул пальцем уже в доску. Покивал головой, не отрывая взгляда от жертвы. Жертва тоже кивнула головой. Договорились, значит: жертва обязана начертить столько проекций корзины, сколько обозначено на доске.

А класс вернулся к садистским терминам спецификация, сопряжение, эпюр… Да, и такое было.

Инженер же.

Странные люди 7. Учителя

Из старого

39
Читалка

Раз уж начался новый учебный год, да и вспомнились учителя к слову...

Вообще, учителя разные. И тогда, и сейчас.

Вот та же Елена Алексеевна. Суровой души человек. Не забалуешь. А как раз наоборот: попробуй выживи.

Вот, допустим, лентяй. Двоечник и вообще — неустойчивая личность. В плане дисциплины. Такому могло прилететь и двухтомником великого нашего Льва Николаевича. В прямом смысле: летели эти 3 и 4 том с учительского стола в голову охальника. Иногда и попадали.

А особо отличившиеся получали шваброй по горбу. По голове деревяшкой Елена Алексеевна благоразумно не била: последние мозги могут отлететь. А так что, так только спина страдает. Конечно, если престарелая учительница догонит клиента. Так переживала за их образованность и грамотность. И вообще — начитанность.

А вот подружка её — Лидия Васильевна, химичка. И немного биологичка. Тоже была очень ответственная в смысле учебного процесса. Не усвоили, к примеру, молодые строители коммунизма большой круг кровообращения, она ещё раз его на доске нарисует. Экспрессивно и с комментариями, так что мел на полкласса разлетается.

А про химию и говорит нечего, чуть что: «куски мяса, на люстре вас повесить мало!»

А с другой стороны, правильные ответы слушала с блаженным лицом. И если вдруг запнулась какая отличница, Лидия Васильевна сразу находила правильные слова:

— Ты чего, девк? Правильно же было…

И договаривала спорную фразу до конца сама.

— Да, так? — обращалась к отличнице.

Та кивала. И получала свою пятерку.

Потому и знали все и что такое перманганат калия, и что надо делать с серебрянкой и не делать с карбидом. И со спиртом. Чтоб холодный был при соединении с водой.

А вот учитель из нынешней школы. Допустим, Марья Ивановна её звали. Вот она объясняет. Неважно что, с этой — совершенно неважно. Допустим, формы социальной коммуникации. И внезапно хренак: на доске нарисована латимерия. Что? Почему? А главное — зачем.

Логика, конечно есть. Потому что рядом ещё нижняя челюсть бульдога наблюдается. Ну, тогда все понятно, чо уж. Так бы сразу и говорили, Марьванна.

Разные учителя. Они же тоже люди. Чего бы им странными не быть?

Странные люди 6. Елена Алексеевна

30
Читалка

Учителя в моё время были суровые. Мы тоже не всегда послушные. Мы, честно говоря, те ещё негодяи были.

Но сегодня только про Елену Алексеевну.

Она была учителем русского языка и литературы.

С языком у неё получалось блестяще: те, которые были двоечники, писали и говорили куда грамотней нынешних отличников. Так заплетут — не остановишь. Потому как — метода!

Вот, к примеру, урок русского языка. Для понятности методы — контрольный урок. Это когда «все откройте книжки на сто пятой странице, и читаем контрольные вопросы».

Открыли. Читаем первый вопрос.

Конечно, только идиоты читают первый вопрос. Значительная часть, конечно, лихорадочно оглядываются, ищут, кто спокойно пялится в учебник. То есть учил и может подсказать, в случае чего. И пробуют привлечь внимание: шипят, кидаются ручками и смятой бумагой, делают страшные глаза.

Бесполезное занятие, это факт. Потому как с урока мало кто уходил без единиц. Двойка — только если знаешь материал. Тройка — если знаешь материал, и Елена Алексеевна при этом не упала в обморок от твоих откровений. Пятерка — если упала.

А так ничего, все сидят, готовятся.

И вот, началось… Елена Алексеевна поднимала одного за другим, один за другим все блеяли и не могли мгновенно сформулировать ответ на первый вопрос. Результат — десяток единиц и, может, тройка или четвёрка. Пятёрка? Нет, того, кто мог ответить на пятёрку, Елена Алексеевна приберегала на потом.

Так неспешно набиралось на класс полсотни оценок. Елена Алексеевна размялась, наступала очередь отличников. Она их рвала и размазывала по страницам затёртых учебников и своих тайных тетрадей. Отличники изнемогали, но бились насмерть. Всё, контрольный урок закончился…

В дневнике самого умного вполне могло стоять в строчку: 1 (ед.), 1, 5, 5, 2, 4, 5, 1 (ед.).
С подписью учителя в конце.

Половина деток имели такие оценки, в строчку: 1 (ед.), 1, 1, 1 2, 1, 3, 1 (ед.).

Совсем неудачники, сами понимаете, и таких не получали.

В особо урожайные дни в строчке дневника могло стоять 12 оценок. Почерк у Елены Алексеевны был размашистый, если места не хватало, она, ничтоже сумняшеся, ставила двойки и единицы на соседней строчке. Например, на алгебре.

Впрочем, родители были в курсе особенностей преподавания и контроля Елены Алексеевны: многие сами у неё учились. Потому только вздыхали и махали рукой:

— А, это… Ты это, старайся. — И уходили запить соточкой воспоминания детства.

Странные люди 38. Чемодан

47
Читалка

Поезда ─ это, я вам скажу, отдельное приключение. Особенно плацкарт.

Мне как-то исключительно везёт: ни разу не обокрали и не избили. А так, конечно, ситуации случались.

Вот, допустим, едем мы в Карелию. Садимся в поезд в Москве, всё честь по чести, всё по правилам. Охранники, рамки, собаки… Идёшь по вокзалу, как по прифронтовой территории: вроде и не стреляют, и не взрывается пока, но проверяют до трусов. А мы что везём? Коврики тканые и печенье. Сдобное. Стыдно даже за такое отсталый багаж. Стражам порядка и не возбудиться особо не на что на предмет предотвращения. И чувствуешь, что ничего не смог сделать для облегчения ситуации.

И вот сели в вагон. Вагон полупустой: то ли никому не надо в Карелию в это время года, то ли потому что все предполагают погрузиться в вагон по дороге, и до Москвы ехать не затрудняются.

Сидим, ждём отбытия. Достали печенье. Теперь сумку можно и убрать в ящик под сиденьем. Хорошо, убираем. Я открыла свой ящик — пусто. Поставила сумку.

Моя спутница, пусть будет Натаха, тоже открыла свою полку ─ а там чемодан. Нет, там ЧЕМОДАН. Который занимает всё место, и Наташе некуда приткнуть свою хилую сумочку с ковриками.

Может, кто-то скажет: «Могла бы и на верхнюю полку свою сумку кинуть». Может и так. Но Натаха придерживалась того мнения, что раз ей положено место тут ─ извольте предоставить. И стали мы оглядываться и опрашивать ближайших соседей на предмет установления хозяина и дальнейшего перемещения багажа.

Никто не признаётся. Пригласили проводницу ─ мол, не забыл ли кто? Мало ли дураков рассеяных.

А между тем поезд тронулся. И поехал по направлению на север. Проводница говорит:

─ Может, это кто-то прощался с провожающими и ещё не успел прийти. Давайте ждать.

Подождали. Нет никого. Проводница выдвинула другое предположение:

─ Может, ─ говорит, ─ кто-то запровожался и проворонил отправление проезда. И теперь звонит во все инстанции, чтоб ему имущество вернули. Подождём, ─ говорит, ─ мне начальник поезда скажет обязательно, что у меня в вагоне беспризорный багаж.

Сидим, ждём. Никто ничего не сообщает. И тут гражданка из соседнего купе, особо озабоченная безопасностью, заявляет:

─ Это свободно может быть и бомба. Кто-то специально поло-жил и ушёл, чтоб самолично не травмироваться. Сейчас такие случаи свободно могут быть. Собак на вокзале видели? То-то. Это они бомбы вынюхивают.

─ А что ж тогда эту не вынюхали? ─ резонно возразила Натаха.

─ А может, это новая бомба, собаке лично не знакомая, вот псина и затрудняется её идентифицировать. Надо срочно сообщить правоохранительным органами и покинуть вагон.

Наташа сомневалась в таком скоропалительно решении.

─ А давайте, ─ говорит, ─ я щас при всех посмотрю, что там, а вы потом будете свидетелями, что я ничего не украла.

─ А если там бомба и взорвётся ─ то и тем более никто тебя не обвинит, — соглашаюсь я. ─ Смотреть будем вместе, мне тоже интересно.

Соседка заволновалась и пригласила снова проводницу.

─ Вы погляньте, что они задумали! ─ наябедничала она проводнице. ─ Мы сейчас все взлетим на воздух, и я не попаду на день рождения к моему любимому племяннику. Вызывайте, ─ говорит, — начальника поезда! Или я отказываюсь ехать и дёрну стоп-кран!!!

Хорошо, пришёл начальник поезда и с ним два каких-то гражданина в фуражках. Грустно и издалека посмотрели на чемодан.

─ На следующей станции пригласим собаку и специалистов. А пока покиньте помещение, ─ и ушли. С проводницей.

Минут десять мы ждали, когда нас прогонят прочь. Никто не прогонял.

─ Я никуда не пойду, — сказала Натаха, ─ чтоб эти незнакомые вещи вместе с чемоданом никто не спёр. А то пострадаю безвинно. Вдруг там не бомба? А просто хозяин лопух?

─ А если явится хозяин ─ чтоб мы знали, какая тварь виновата в дом кипеше. И смогли вынести устное порицание нарушителю, — добавила я.

Так и договорились. Соседка, между прочим, тоже никуда не ушла: ей было интересно, как будут разворачиваться события.

Сидим дальше. Ждём станцию и собаку со специалистами.

─ А я, может, на бомбе сижу, ─ хихикнула Натаха.

─ А давай послушаем — может, там механизм тикает, ─ предложила я.

─ Там может, и нет механизма. Который тикает. А я зато остановлю разлёт осколков этой закрытой полкой. Ценой своей жизни, ─ снова хихикнула Натаха.

Посидели ещё минуту.

─ Да это обычный чемодан, ─ подскочила нетерпеливая Натаха, ─ счас посмотрю и выброшу к чертям этот чемодан, я устала, я хочу спать.

Мы вдвоем открыли ящик.

─ Может, не надо… ─ малодушно попыталась вмешаться соседка, но никуда не ушла.

Мы несколько секунд прислушивались: часовой механизм молчал. Наташа взялась за язычок молнии и потянула. На пару сантиметров. Тишина. Из отверстия поглядывал пакет. Мы рассмотрели пакет.

─ Я проволочек не вижу, ─ констатировала Натаха.

Соседка привстала и попыталась рассмотреть со своего места. Снова села.

Я взялась за язычок и подтянула ещё сантиметров на десять. В отверстии показалась книга.

─ Да нет там ничего! ─ разозлилась Натаха и полностью расстегнула чемодан.

Соседка не выдержала и тоже встала посмотреть.

В чемодане лежали обычные вещи: книга, пакеты, провод тоже был.

─ Это фен, ─ определила Натаха.

Мы несколько разочарованно смотрели на содержимое чемодана.

─ А что это вы делаете!! ─ возмущённо воскликнул кто-то.

Мы оторвались от злополучного чемодана: рядом стояла тётка лет шестидесяти и набирала воздух для нового возмущённого вопля.

─ Бомбу ищем ─ опередила её Натаха.

Тётка так и осталась стоять с открытым ртом. Закрыла. Заглянула в ящик.

─ Какую бомбу? — растерянно спросила, наконец.

─ А мы откуда знаем? ─ пожали мы плечами. ─ Лежит ничейный чемодан. А там свободно может быть бомба. Вот, ждём собаку и сапёров на следующей станции.

─ Нет там никакой бомбы, это мой чемодан!! ─ снова было бросилась возмущаться тётка.

─ А вы тут не орите, ─ одержала её Натаха. ─ Может, вас, как особо опасную преступницу, вместе с чемоданом ссодют на следующей остановке и поведут разбираться.

─ И оштрафуют, ─ вступила в переговоры соседка, ─ за нарушение правил перевозки. Зовите проводницу! — разбушевалась она.

Прибыла проводница, и всё выяснилось. Ушлая тётка имела койко-место в соседнем вагоне. И имела много вещей. А чтоб не затаскивать их на самую верхнюю полку, решила положить в свободный ящик. Свободным оказался как раз под Натахиным местом. Положила и ушла к себе располагаться для дальнейшей поездки. Такая вот наглая и недальновидная особа.

Собаку и специалистов пришлось отменить.

А жаль, очень хотелось посмотреть на собачку.

А чемодан тётке пришлось забрать. Мы были категорически против присутствия в нашем купе этого проклятого чемодана.

─ Надо было выкинуть, чтоб знала! ─ ворчала Натаха. ─ А что? Мы обязаны охранять?

Я её успокоила, что мы бы и выкинули, но не успели ─ она сама пришла. Наташа несколько успокоилась, и дальнейшую дорогу мы ехали без происшествий и кушали печенье с чаем.

@Pepels, вот))

Странные люди 5. Книжный магазин

42

Бывают в жизни сложные периоды. Периоды поисков и метаний. Когда точно не знаешь: в тюрьму или в петлю?

И вот в такой период пошла я работать охранником. В книжный магазин.

А чего такого? Контингент там трезвый, большей частью интеллигентный. В отдел канцтоваров, конечно, заглядывало разное… Заглядывали.

Входит, к примеру, дама. Ничего себе дама: прическа, коготки, возраст дважды выпускницы. Товаром интересуется. Я, как мне полагается, осматриваю и прочих граждан на предмет правомерного поведения. И слышу:

— А у вас вот эти зеленые ручки сильно ядовитые? Можно попробовать?

— Попробуйте, — сказала продавец. Спокойно сказала. Ей-то понятно; дамочка выбрала речку со стержнем вырвиглазного цвета и желала обозреть, как это на бумаге будет смотреться.

Женщины, конечно, очень изумительные существа. В книжном, вы знаете, больше женщин. Мужики как-то другими магазинами интересуются.

— Мне нужна золотая тетрадь. Не знаю зачем. Но нужна… — Это особа лет 20, у кассы: задумалась. Размышляет и советуется с подругой. А подруга что? Подруга пожимает плечами: ей вообще розовенький пони нравится, может. Это сегодня. А завтра, может, и вон тот мужчина заинтересует, который книжку про кулинарию вертит.

Мамочки… Это персонажи, конечно, небезопасные. Потому как потомство рядом. А они на стрёме всегда: разорвут.

И вот такие напряжённые и ходят, свету не видят.

Вот идёт такая с мелкой дочерью. И выговаривает:

— Зачем тебе, — говорит, — деревянная линейка?! Ты что грызть её будешь?!

Другая мама, и совсем другой разговор:

– Ксюша, ничего больше брать не будем, нет? — мамаша с надеждой заглядывает своей мелочи в лицо.

— Нет, — мелочь сурова и решительна.

— А откуда ты знаешь? — внезапно заводится мать. И прётся к полкам с детскими журналами.

Вот ещё мама. Усталая, в глазах тоска смертная: собирают отпрыска в школу. Отпрыск, сын то есть:

— Мам, надо обложки искать.

Мама, нервно дёрнув лицом, несколько истерично:

— Нет, искать надо тетради! С обложками всё гораздо проще: их нет!

Нервную маму пришлось препроводить туда, где лежат обложки. А кто бы их сразу нашёл? Они лежат аж в метре слева от тетрадей. Кто ж так раскладку делает?

Я иду и соглашаюсь с усталой родительницей: да, да, ужасно, нет бы поверх всех товаров эти чёртовы обложки разложить, что ответственные мамы не тратили время.

Понять покупателя иногда сложно. С первого раза. Со второго раза — легче. Потому что покупатель подключает жестикуляцию и вертит в воздухе пальчиками:

— Мне нужна книга Киргучева. Про Алису.

«Алиса» всё решила: ей надо Кира Булычева.

— Учебник по английскому языку Куравлева.

Я не вздрогнула: учебники английского давно не читаю, мало ли их развелось. Может, и такой обнаружится. Продавец:

— Кузовлева?

Да, его и надо.

Я стою и молюсь за выдержу продавца и благополучие покупателей. А они всё спрашивают и спрашивают:

— У вас есть выделятель?

— Дайте мне карандаш с подсветкой.

Нет, такого я не видела. Покупатель, впрочем, тоже. Он с подвеской хотел.

На том месте давно уже нет книжного. Там теперь шубы продают. Но это уже не моя история.

Странные люди 20. Башня из мандаринов.

новогоднее

41

Раз уж Новый год. Раз уж мандарины и всё такое.

Как-то пришел ко мне друг в разобранном состоянии. В аккурат перед новым годом. Не то чтобы грустил, а просто угнетала его окружающая действительность. А вместе, как известно, страдать веселее.

Сидим. Страдаем.

Пьём, опять же. В этот раз не чай.

И чем дальше, тем явственнее проявляется творческое начало. В основном, конечно, у него. Я рядом с ним бледная тень по части креатива, тут, конечно, да.

А в те годы один местный депутат даром раздавал детям мандарины. Всему району, что интересно. Вагон, наверное, раздал. То есть привозят в школу ящиками мандарины. Делят по классам. Выходило когда по одному, когда по полтора, а в иной год и по два кило на ученическую душу.

В означенный страданиями год вышло два кило.

И в нетрезвую творческую голову пришла мысль построить башню из долек мандарин (или мандаринов? тут, простите, затрудняюсь). Тем более, что ни один ребенок пострадать не должен был: ребенок мандарины не ел, но как заботливый дочь, принес всё маме, а не раздал одноклассникам.

Строим. Чувствуем, понемногу становится непонятно, а чего страдали? Тем более появилась срочная задача - всю башню съесть. А она, на минуточку, вышла больше 22 сантиметров. Это вам мало, а нам хватило. Тем более, не чай тоже закончился и завтра на работу.

Что хотелось бы сказать: стройте башни из мандарин! (или мандаринов? да какая на хрен разница). Можно и под чай.

Странные люди 16. Как я пирог пекла

43

Буржуйская, я вам скажу, эта тема. И чем гражданам не нравятся наши местные булки? Да, не то чтобы хрустящие, но тоже ничего. Запоминаются.

Кулинар из меня так себе. Хреновый кулинар, прямо скажем. Или даже совсем не кулинар. И печь пироги не умею. В моей семье это наследственное, тут ничего не сделаешь. И мать моя не умела. И бабка. Мы всей семьей не умеем. Такие мы не типичные, да. Огурцы, не поверите, можем солить, хотя бы и бочками, а пироги — ни в жисть!

Это если ты мужик или, к примеру, младенец сопливый, тогда тебе можно не уметь пироги стряпать. А всем остальным — прямо кровь из носу. Это я сейчас ровно отношусь к булкам и в основном к мясу склоняюсь. Молока там или творога откушаю. Ну, чай, конечно. И Кофе. Пиво, да, тут не отнять. А печь для меня затруднительно.

Однако, были же случаи, когда я все-таки пыталась преодолеть и преуспеть.

Вот, решила раз так навсегда покончить со своей такой отрицательной чертой. И начала искать рецепты. Опросила всех на работе и записала сводную ведомость на предмет вывести формулу идеального пирога. Два дня считала и — вот рецепт, бери да пеки.

Мать, конечно, с настороженностью отнеслась к мероприятию жизнь её научила не есть хлебной продукции членов семьи. А муж и свекровь, прямо скажем, неподготовленными оказались к идеальному пирогу. Но, однако, не мешали. Ждали праздника. Праздник, конечно, случился. Но не у них…

И вот я замесила тесто. Свекровь крутилась рядом и несколько настороженно иногда поглядывала. Видно было, что опытный человек.

— Что вы тут ходите, — говорю я ей. — Нечего тут сомневаться и вздыхать, идите лучше готовьте скатерть и торжественную речь. А мне тут погодите под руками болтаться.

Ушла. А я, конечно, уверенно предметами оперирую: произвожу продукт.

Хорошо. Вытаскиваю их духовки. Запах интересный, а на вид не особо. Кособокий вышел продукт. Кособокий, тут спорить не буду. Но запах же хороший? Не поспоришь. Никто и не спорил. А стали резать пирог. С первого раза не получилось. Не тот нож, видимо. Взяли второй. Со вторым мало-помалу дело пошло. Напилили.

Начали есть. Свекровь подергала челюстью и заявила, что она уже ужинала и только, мол, чайку с салом перекусит. Муж, наоборот, сказался больным мужественно доел только один кусок, типа, горячий слишком. И рецепторы температурой забивает. Поэтому сегодня больше никак… Ни куска. Сил потому что нет… Оно и понятно, не всякий нож и возьмет. Но пахнет же вкусно? И не поспоришь. Никто и не спорил, а пошли все спать.

Ладно. Сама я, между прочим, тоже попробовала: ну так. Не то чтобы праздник, но сытость в животе ощущается. А вкус завтра раскушаем, когда подостынет, и температура на рецепторы влиять не будет.

Наступило завтра. Я, конечно, никакого завтрака не готовлю, потому что зачем? Пирог же есть.

Сели. Достали пирог. Муж достал. Руки дрожали, так, собака, боялся уронить единственный завтрак. Начали резать. Через десять минут муж предложил:

— Молоток принести? Вдарим по ножу!

Хорошо, принеси. Я прицелилась и вдарила. Корка хрустнула, но не поддалась. Свекровь побоялась, что так же хрустнет и ее зубной протез, махнула рукой и стала пить чай с салом снова. Муж забыл про завтрак и решал новую проблему: найти инструмент, который сможет взять этот праздничный пирог, мать его… А теперь и мне, конечно, интересно, чем эту заразу взять. Потому что там, внутри же он мягкий, да? Это снаружи хрустящая корочка. Так я сказала свекрови, чтоб отвратить ее от неаппетитного сала с чаем. А она мне сказала… Нет, нецензурно она никогда не выражалась, дама интеллигентная, поэтому ничего не сказала.

А мы взяли топор. Потом гвоздь… К концу завтрака у нас успело хрустнуть всё: столешница, плечо мужа, неизвестно откуда взявшаяся тарелка с салом. Не хрустнул только гвоздь: он был успешно вбит в подоконник пирогом. Пирог больше не хрустел, что характерно.

Пироги я не пекла потом лет семь. Травма, знаете ли. Психологическая.

А сало и вправду со сладким чаем вкусно.

Источник:

Странные люди 4. Тётки в транспорте.

Взгляд с другой стороны

39

Не подумайте плохого, я сама тётка.

Дело было несколько лет назад. И тогда, конечно, мне хотелось думать, что я не тётка. Что я вполне. И ещё не внушаю желания уступить мне место. Меня даже несколько коробили попытки уступить мне место. И потом, я действительно считала, что раз сейчас у меня работа сидячая, а у кого-то стоячая — то вот и пусть сидят. Может, они вообще в пять утра встали. Пусть ещё и спят.

Пока не рассказала одному молодому знакомому, какие у нас хорошие молодые люди.

Вот, говорю я ему. Вот я захожу в маршрутку, и, между прочим даже без сумки. А вот сидит такой же, как ты. Но, по всему видно, измучен. Синяки под глазами, взгляд «отстаньте от меня» и всё такое. А тут я вваливаюсь в узкое пространство и оказываюсь аккурат около него. Он подскакивает, дескать, вот вам, старая тётя, место. Типа, садитесь и не делайте попыток преставиться на глазах пассажирской публики.

Я гордо отказываюсь словами «сидите-сидите, я постою, у меня и багажа нет». Парнишечка, конечно, сел обратно, потому что других персонажей с острой потребностью посидеть вокруг не наблюдается. Но выглядит он по-прежнему — не очень. И даже как-то нервно.

Вот говорю я это своему молодому знакомому. А он за меня не рад. И даже наоборот, возмущен:

— Вот и уступай, — говорит, — вам после этого место. Человеку, — говорит — может, неудобно стало после отказа. Человек, может, дураком себя чувствовал. И скажите спасибо, уважаемая престарелая знакомая, что не послал вас далеко за такие выкрутасы. А что потом этот человек не будет уступать другим престарелым, у которых, может, пять сумок будет в наличии, вы не подумали?

Примерно в таком русле он мне объяснил, что я обмишурилась. А вовсе и не молодец.

Так и сказал:

— В другой раз уступят — извольте приземлиться на означенное место, даже если бедро скрипит и колено не сгибается. Извольте, — говорит, — изловчиться и сесть. И не смущать ответственных граждан своими подлыми отказами.

Так и сказал. Я теперь, честно скажу, не осмеливаюсь отказываться. Не то чтобы запугал меня представитель молодежи, а мне жалко ставить людей в неловкое положение. Тем более, если они встали в пять утра.