Просто набор последних фоток с телефона
Без какого-то смысла
совершенно правдивая история
На уроке географии Таня Симонова залезла под парту.
К выходкам Тани все давно привыкли. Таня была из неблагополучной семьи. Так говорили. И поэтому Таня требовала особого внимания педагогов.
А Таня не хотела особого внимания.
Точнее хотела, но другого внимания.
Таня считала, что никто не смеет ей делать замечания. А тем более — указывать ей, что делать. В детский сад Таня не ходила: в их семье с малышней сидела бабушка. (Но Таня себя "малышней" не считала, сама-то Таня — взрослая! Это Лёсик — малышня!) Всего вместе с Таней — четверо.
Старший брат уже учился в девятом классе, на него учителя махнули рукой: закончил бы школу и ладно.
Таня училась в пятом классе. И всё делала назло всем. И учителям, и одноклассникам.
Так было всегда. Ещё в третьем классе она могла даже подраться с кем угодно. И дралась! И лазила по крышам. И прыгала с мальчишками с гаражей. И хвалилась тем, что кого угодно одним ударом кулака свалит. Те, кто постарше, с ней не связывались. А младшие — боялись. Поэтому никто не знает — свалит или нет?
Как Таня доучилась до пятого класса — секрет. Домашние задания она не выполняла, на уроках делала, что хотела. Могла обозвать кого-нибудь, даже и учителя. Могла подойти к любому в классе и дать затрещину. Могла встать и уйти по своим делам.
Конечно, учителя ругались. А что они ещё могли сделать? Маму тоже вызывали. Но мама приходила не всегда.
Таню вовлекали в общественную жизнь. Записывали на кружки: рисование и живой уголок.
Тане нравилось только рисование. В живой уголок тоже ходила, потому что там были зверюшки. А зверюшек Таня любила. И походы любила. А чистить клетки не очень любила.
Жизнь Тани делилась на части: школа, где она со всеми ругалась, и кружки, куда ей нравилось ходить, и она там ни с кем не ругалась.
Была и третья часть жизни. Домашняя. Скучная и неинтересная, зато вольная: тут Таню никто не заставлял ничего делать, не загонял домой в девять вечера, не будил в школу в семь утра. Но никого и не интересовало, что Тане нравится и чего она хочет.
Сегодня она залезла под парту. Просто так. Так захотелось. Захотелось развлечься: сейчас географичка начнет ругаться, требовать, чтоб она вылезала. Начнет гоняться за ней по классу. А Таня не вылезет! И тогда географичка пойдет к директору. И всё, считай урок прошел. И весело прошел!
Таня сидела под партой. Но географичка никак не реагировала на это.
Таня выглянула из-под парты — ничего, как-будто и не видит!
Таня стала из-под парты кидаться в одноклассников чем попало: скомканной бумажной, расческой. Кто-то ругался, кто-то смеялся. Но учительница не реагировала никак. Она слепая что ли?
Таня стала переползать с одного мета, на другое. Проползла почти весь класс! И ничего! Таня не понимала, как такое может быть?!
Дети стали оглядываться то на Таню, то на учительницу: почему она не видит?
— Ольга Сергеевна, а Таня под партой сидит! — наконец, не выдержал прилежный Виталик.
Ольга Сергеевна отвлеклась от карты, где показывала Южную Америку, вокруг которой плыл Магеллан. Спокойно посмотрела на сидящую под партой Таню, и продолжила что-то там показывать и говорить. Магеллан успел добраться до Разбойничьих островов, и даже погибнуть, а Ольга Сергеевна так и сделала Тане замечания.
Таня стала действовать активнее: быть такого не может, чтоб это ей сошло с рук!
Она дергала одноклассников за ноги и громко хохотала, когда они возмущались.
— Ольга Сергеевна, она мешает! Я не слышу ничего! — жаловались одноклассники.
Ольга Сергеевна положила указку на стол и села.
— Потерпите, — спокойно сказала она. — У Тани сегодня трудный день, надо ей помочь справиться с проблемами. Может, ей так удобнее сейчас. Откройте учебник на странице двадцать восемь…
Да она издевается, что ли?! Какие у Тани проблемы! Это у неё, у географички сейчас проблемы! И совсем тут не удобно! Попробуйте сами пол-урока под партами сидеть! И ноги, и спина уже болят!
Таня с грохотом уронила стул.
Ольга Сергеевна спокойно переждала шум и пояснила детям:
— Видите? Надо быть внимательнее к своей однокласснице. Вон как ей плохо. Таня, тебе помощь нужна?
Раздались робкие смешки. Смеяться над Таней было страшно. Но тут не выдержали.
Тане стало обидно.
— Не нужна мне никакая помощь!
— Да? — почти равнодушно спросила Ольга Сергеевна. — Я думала, так себя ведут только очень больные дети. Ну, раз, ты здорова, то и хорошо. Я рада. Открыли учебник? Прочитайте второй вопрос…
Таня сидела под столом и решала, что ей делать. Ползать дальше — бесполезно. Вылезти и поорать? Тогда географичка скажет, что она точно сошла с ума. Ещё скорую вызовет…
Таня тихо вылезла и села на свое место. Открыла учебник. Делать ничего не стала: не помнила, что надо делать. А спрашивать не хотела, пусть не думают, что она стала уроками заниматься.
Посидела. Было скучно. Сосед по парте что-то увлеченно рисовал в контурной карте.
— Что ты рисуешь?
— Отстань!
Таня посидела ещё.
— Кто не знает, как нужно заполнять карту — подойдите и спросите, только тихо, — сказала географичка.
— Я не знаю! — заорала с места Таня.
— Подойди, — спокойно и тихо ответила Ольга Сергеевна.
Таня посидела ещё минуту, убедилась, что она никому больше не интересна, никто даже не вспоминает, что она есть. И пошла к учительскому столу.
— Только у меня нет контурной карты, — сразу предупредила она, широко улыбаясь: ну теперь-то точно Ольга Сергеевна сделает замечание! Скажет: «Как ты на урок собиралась? Ты бы еще голову забыла!»
Ольга Сергеевна, даже не посмотрев на Таню, молча достала из бумаг ксерокопию карты и протянула Тане. Так же молча взяла из своего стола атлас и раскрыла на странице номер пять.
— Смотри. Видишь названия морей? Их надо на карте написать. Вот тут. И названия материков подписать. Вот тут. Сделаешь — подойди, я скажу, что дальше делать.
Таня взяла листочек, атлас и села на свое место. Как же тут удобно сидеть!
И открыла атлас.
не Photofox
Просто вспомнила из-за этого домика
Это было лет 15-20 назад. Домик из природных материалов. Делали дети лет 9-10. Я помогала приклеить дверь на кожаные петли и вообще объяснила принцип складывания сруба "в лапу".
Крышу, конечно, повело, потому что картон. От клея стал вот такой волнистый. Ну уж очень сильно покорежился.
Дом забрал домой самый главный "строитель" при одобрении и зависти остальных.
Мелкому террористу в последний год очень уж нравится клянчить у меня камеру. "Фотографировать" и заявлять при этом что "Я как папа!". Чего-то там выкадровывает, крутит фокус, взводит, щёлкает. По соображениям здравого смысла свой цифровой фотоаппарат я ему почти не даю. А вот старенький неубиваемый Зенит, собранный где-то там же, где где собирали Т-72, вполне годится в роли "игрушки". Конечно, без всякой плёнки:)
Однако, такой интерес ребёнка мне определённо нравится.
Думаю, когда он немного вырастет из капризно-мозговыносящего возраста, куплю ему какую-нибудь подержаную кропнутую цифрозеркалку. Конечно же от Никон (пусть будет в батиной секте:)). И буду учить фотографировать. Полагаю это будет полезно для общего развития, и для творческого в частности.
В общем, как говорится:
Традиционно извиняюсь! @Kukabara привет! :)) Потому как постинг детей превращает сайт в Одноклассники. Но, думаю, очень изредка с контекстом можно:)
Лёсик бродил по мокрым улицам.
Ему было уже семь лет. Совсем взрослый и самостоятельный. Поэтому он гуляет одни. Без всяких мам и бабушек.
Ну и что, что дождь? Ему так даже приятнее. Потому что у Лёсика болит голова. Вчера он упал с качелей и разбил голову. В больницу мама его не повела. Мама снова пила пиво с папой, и ей не хотелось никуда идти. Она осмотрела голову Лёсика, решила, что это просто ссадина, и потащила его в ванную промывать рану и бинтовать.
Забинтованный Лёсик гордо вышел во двор. Так он был похож на бывалого спецназовца. Такие у старшего брата Димки в компьютерной игре бегали. Здоровые такие мужики и с перевязанной головой. Или рукой. Нога редко была перевязана — как с перевязанной ногой бегать-то?
Так и лёг спать, перевязанный.
Утром его никто не будил: каникулы. Поэтому мама ушла на работу, а они остались дома спать.
Проснулись поздно, и то только потому, что всех разбудила Настя — старшая сестра.
— Все вставайте и ешьте идите! Некогда мне с вами нянчиться, мне уходить пора.
Лёсик встал, а брат Димка — нет.
Повязка ночью свалилась и теперь валялась на подушке. Лёсик взял её и пошел к Насте на кухню.
— Насть, завяжи мне, — протянул он грязную повязку сестре.
Настя взяла повязку, оглядела её и выбросила.
— Пошли, — и повела его в ванную. — Надо чистую, сейчас, чем-нибудь намажу и перевяжу.
Лёсик вспомнил, как вчера мама мазала его болючей зелёнкой, и поморщился.
— Я сейчас вот этим… — Настя достала маленький флакончик.
Это была не зелёнка. Настя быстро намочила ватку, приложила к ссадине. Лёсик замер… Но ничего особенного не случилось. Так, немного пощипало. Настя быстро намотала на голову Лёсика бинт. Крепко намотала, даже стянуло кожу на лбу.
— Всё, мне пора, иди ешь. Димке оставь!
И Настя убежала.
Лёсик потрогал голову: бинт сидел крепко. Лёсик просунул палец под бинт и потянул. Стало легче.
На улице моросил дождь. Он приятно охлаждал горячее лицо. Лёсик бродил по улицам. Делать было решительно нечего.
На углу улицы Мира и улицы Молодых Горняков какая-то женщина собирала граблями сухую траву в кучу.
Когда-то эта трава, может, и была сухой. А теперь она была влажной. От моросящего дождя.
Лёсик подошел ближе. Женщина оказалась пожилой учительницей. Лёсик не знал, как её зовут, это была учительница его старшего брата, и даже один раз она приходила к ним домой. Димки дома не было, в коридор встречать учительницу вышли мама и бабушка. Лёсик делал уроки, но тоже вышел в коридор, послушать, что скажет гостья.
— Мальчик, что ты грызёшь? — спросила учительница Димы у Лёсика и осторожно забрала у него уже вконец разгрызенную авторучку. Лёсик успел разгрызть даже кончик стержня.
Лёсику было не жалко ручку. Тем более, что учительница её не забрала себе, а положила на полку под зеркалом. Лёсик потом заберёт. Ещё учительница погладила его по голове. Лёсик засмущался (он же большой уже!) и увернулся.
И вот эта учительница под моросящим дождём сгребает в кучу траву. Интересно, что она собирается с этой кучей делать?
Лёсик подошел ещё ближе. Теперь учительница его увидела, кивнула ему и продолжила свои труды.
Наверное, она тут живёт. Лёсик осмотрел ветхий барак. Да, точно, вон и шторки на окне. И цветочек. Герань, наверное. У бабушки Лёсика тоже есть такая герань.
Учительница закончила сгребать листья, отложила грабли, и присела около кучи. Достала бумажку и положила её поглубже в кучу. Понятно, хочет поджечь траву.
Лёсик сделал ещё шаг. Костер – это интересно.
Учительница достала коробок спичек, из него спичку и чиркнула. Спичка вспыхнула и погасла.
— Сырая, — сказал Лёсик.
Учительница сокрушенно покачала головой, достала вторую спичку. Чиркнула, второй раз… И эта спичка снова сначала вспыхнула и потом погасла. Учительница не успела даже поднести её к бумажке в траве.
— Весь коробок сырой, — сказал Лёсик.
Учительница грустно смотрела на кучу травы.
— Ну, ничего не поделаешь, больше спичек нет, — учительница бросила коробок в кучу травы. — Потом сожгу. Весной.
Лёсик подошел к учительнице совсем близко, вытащил из кармана коробок спичек и протянул учительнице.
— Нате.
Учительница взяла.
— Спасибо, — заулыбалась.
Эти спички не были сырыми, зажглись сразу, учительница подожгла бумажку, скоро задымила и трава.
— Возьми, — протянула учительница списки Лёсику. — Ты очень меня выручил.
Лёсик засмущался, сунул руки в карманы и отшагнул.
— Да не надо, — он улыбался во весь рот. Приятно же. Он, как совсем взрослый, помог учительнице. — Мне они не нужны больше. Я курить уже бросил.
Учительница удивленно посмотрела на него.
— Бросил?
— Бросил, — вздохнул взрослый Лёсик и сплюнул через дырку в зубах. Мама сказала, что это молочный зуб выпал и ничего страшного, новый вырастет. А пока не вырос, очень удобно плеваться.
— А с головой что? — участливо спросила учительница.
— Да так… — Лёсик потрогал немного ослабевшую повязку. — Ерунда.
Учительница не стала настаивать и выспрашивать, что за ерунда… Как бы он ей рассказал, что просто упал с качелей, как маленький?
— Ничего, заживет, — сказала учительница.
Лёсик кивнул. Конечно, заживет! Заживало же раньше.
— Я пойду, мне пора, — сказал он, развернулся и пошёл, как взрослый, не оглядываясь.
— Спасибо ещё раз, — сказала ему вслед учительница.
Лёсик шел по мокрой улице и думал, чего это брат Димка говорил, что она вредная? Она нормальная. Даже костёр разжечь умеет.
Пошли мы в субботу развлекаться
В парк Героев-пожарных
Там было много всяких активностей
Стояли палатки с разными интересностями
Посидели в больших интересных машинах
@Pepels а это что-то по твоей теме...
Ну и, в завершении дня, пошли поиграть на площадке
Когда обещали дождь….
@Kukabara твоя школа
Таня с мамой шли в детский сад. За плечами Таня болтался маленький черный лакированный рюкзачок. Это подарок тёти Наташи. Рюкзачок был неудобный: в него почти ничего не входило, только маленький блокнот и фломастеры. И конфета.
Идти нужно было целый километр. Или даже два. За это время Таня с мамой успевали обсудить все проблемы. И куда спешат собачки, и о чём разговаривают в палисаднике котики.
Навстречу прошла другая мама с девочкой. Девочка тоже была с рюкзаком, правда это был большой рюкзак. И ещё он был розовый.
— Мама, а куда идут тётя с девочкой? Детский сад же там, — Таня помахала рукой в сторону сада.
— Они в школу идут.
— А в школу тоже с мамами ходят?
— Когда маленькие — то с мамами. А потом сами.
— А когда они сами?
— Когда запомнят дорогу — тогда сами и ходят.
— А я же помню дорогу. Я тоже могу ходить сама? — Таня подёргала маму за руку. — Мама, я хочу сама!
— Мы далеко живём. И потом — около Чеклановых злая собака часто гуляет, которая на нас в прошлый раз напала, помнишь?
Таня кивнула. Конечно, помнит: собака кинулась на них, мама едва успела выхватить Таню почти из самой зубастой пасти. Собака прыгала и пыталась достать Танины ноги, но мама прятала Таню за спину и кричала на собаку. На крик выбежали хозяева и сказали, что они не знают, почему собака напала, а так она мирная. Первое время мама боялась ходить той дорогой. Стали обходить стороной, по другой дороге, но там тоже была собака. Большая. Но за забором. Она кидалась на забор, и забор шатался. Тане казалось, что вот сейчас прыгнет — и забор свалится, и собака кинется на них. И мама снова будет прятать Таню за спину.
Но пока собака ещё ни разу не завалила забор.
А ещё дальше, вот так наискось справа, была ещё собака, поменьше. Она тоже гавкала, а потом гналась за ними вдоль забора, а потом запрыгивала на крышу своей будки и через забор — на дорогу. Как из цирка собака. Тане нравилось смотреть, как она прыгает на крышу, потом на дорогу. Потом она, конечно, тоже гавкала на Таню и маму, но на ноги не бросалась, просто бежала рядом несколько метров. Потом вспоминала, что у неё дела во дворе, возвращалась через калитку — у неё там был вырезана маленькая дверь. Таня не понимала, почему тогда эта собака через крышу на улицу сбегает, если есть дверь. Вот Таня же не сбегает на улицу через крышу, потому что есть дверь — калитка.
Тане эта дорога нравилась, а маме — нет.
— Тут тротуара нет, приходится идти по дороге, а машины туда-сюда носятся, опасно тут ходить, — сказала мама.
Машины, действительно, носились туда-сюда. Огромные, с песком. Это они с карьера песок возили куда-то. Таня считала, что где-то строят новый пляж. А мама говорила, что это чтобы делать плиты для домов. Какие же плиты из песка? Они же рассыпятся! Поэтому — пляж. Или огромная детская песочница! Там, наверное, сто детей сразу смогут играть! Вот бы туда попасть! Интересно, а игрушки там тоже огромные?
— Осторожно переступай лужу, — отвлекла мама от важных мыслей.
Таня переступила и посмотрел направо — они уже подошли к продуктовому магазину.
— Мама, а у тебя есть деньги?
— Есть, — ответила мама. — Тебе что-то надо в магазине?
— Нет, — помотала Таня головой. — Вот смотри, мама, у тебя есть деньги, да?
— Да, ну и что?
— А ведь у кого-то их нет, да?
— Ну, наверное, у кого-то их нет, — согласилась мама.
— Тогда надо с ними поделиться. Нам Лидия Ивановна говорит, что надо делиться.
Мама молчала. Таня перепрыгивала через лужи.
Вот и дошли до детского сада.
— Мама, а у меня же тоже нет денег?
На этот раз мама ответила:
— У тебя нет. Потому что ты ребенок, а детям деньги не положены, — сказала мама, помогая Тане переобуваться. — Вот вырастешь — посмотрим, будут у тебя деньги или нет. Может, у тебя их будет больше, чем у меня, — мама улыбалась.
— А почему детям деньги не положены?
— А зачем тебе деньги? — мама закрыла Танин шкафчик. — Едой я с тобой делюсь, одежду тоже тебе покупаю.
Таня подумала. Но ничего не придумывалось.
— Я тогда вечером скажу, зачем, — пообещала она маме, и поскакала в группу — там уже началась зарядка.
им самим рассказанные
Глава 8. Жертва славы.
Снимки напечатали на следующий день. Наши фотомодели такие красивенькие! Какой чудный цвет! Сплошное очарование. Теперь мы хотели, чтоб эти фотографии с милыми мордашками увидели все! Или почти все.
─ Проще всего, ─ сказала мама Оли, ─ отправить эту красоту в журналы и газеты!
Так мы и сделали — отправили фотографии. И их напечатали! Сначала в городской газете, а потом в детском журнале «Мурзилка»! Мы устроили праздник: угостили всех кусочками мяса. И сыра. Мы с Васькой следили, чтоб никто не обидел старушку Пульхерию или малыша Хостика. Не очень-то у нас получилось… Потому что Пират ─ дворняга с пятого этажа — ест всё и котов не боится. Он-то и съел половину кусочков. Жаль, что собаки тоже мясо и сыр любят. Но лучше бы они травку щипали.
А потом случилось несчастье: украли Хостика.
─ Это потому, что он стал знаменитым. И все теперь его любят, ─ решила Оля. ─ И кто-то даже решил себе его оставить.
Мы повздыхали еще час. А потом решили: развесить на столбах фотографии Хостика и просьбу: «Помогите найти!» Так и сделали.
Через день нам позвонил мальчик и сказал, где они видел нашего Хостика ─ в живом уголке в Детском экологическом центре! Добрые дети решили, что Хостик ─ сирота, и ему срочно требуется хозяин.
─ Вот мы и решили подарить ему дом! Огромный дом, тут хозяева ─ это дети. У нас есть живой уголок, а в живом уголке есть черепахи, морские свинки, хомяки и крысы. Еще рыбки и попугаи. И мы за ними ухаживаем, ─ объяснили нам курносые «хозяева».
Всё закончилось хорошо. Хостика, конечно, нам вернули. Он очень переволновался.
Что поделать: слава ─ непростое дело.