Мыш

раз уж про мышей начала...

Перенос с Капи

Посмотрела тут гениальное ювелирное произведение. Без дураков — гениальное. Потому что всё на месте: лапы, хвост, живот, опять же. И голова. Всё на месте, ничего не отваливается, опять же — узнаваемое. Гусь это был.

А вот мне однажды встретился другой шедевр. Не спорю, случайно. И критиковать я его, может, не имею никакого права, по причине своей художественной необразованности.

Дёрнуло меня продать пасхальные яйца из бисера. Вот такие:

Совершенно ненужная в хозяйстве вещь. То есть абсолютно. Другое бы дело — настоящие яйца, тут бы, конечно, я не возражала. Пользительность яиц, скажем, выше среднего. А тут что? Баловство.

И решила продать. Потому как и знакомых вроде не осталось, кому это можно задарма всучить. И задарма никому не надо.

А тут интернет — чужие непуганные люди, сайт «Город мастеров» или что-то такое. Всякое там продают. Дай, думаю, хоть бисер отобью. В хозяйстве прибыток.

Выложила объявление. Вижу — нету покупателей. Ну, оно понятно — не одна я умная, от хлама-то какая польза.

А нет. Один пишет: «Желаю, — говорит, — купить всё. Потому как, — говорит, — работа ровная, нитки не торчат, бисер не вываливается и вообще — рисунок, — говорит, — довольно ясно просматривается».

Так говорит. И назначает цену.

Я, конечно, обалдела. «Что, — спрашиваю, — за интерес? Учтите, — говорю, — на бисер разбирать муторно, я пробовала. Не зря ли денежки выкинете?». «Нету, говорит, не зря».

Сговорились. Вроде приедут они к нам в город самоцветы уральские продавать. Может, оно и уральские. До Урала, правда, далеко.

Ну ладно. Приехали. Приглашают, значит, на выставку «Уральские самоцветы». Или что-то такое.

Иду. Товар, опять же, несу в пакетике.

Подхожу. Вот стол второй слева в третьем проходе, вот камни, вот серебро. «Вы, — говорю, — интересуетесь яйцами?» «Мы, — говорит, — извольте предоставить на осмотр. На предмет, значит, обману».

У меня такого не водится, чтоб обман, но ничего, представила.

Вставил он в глаз штуку и давай смотреть. А что там в лупу смотреть? И так можно увидеть.

Дай, думаю, и я посмотрю. Тем более — товар лицом: вот камни, вот серьги, вот фигурки… Пока непонятно, какие конкретно фигурки, чего изображают…

— Дозвольте, — говорю, — рассмотреть?

— Дозволяю, — говорит.

Но бабенку какую-никакую позвал. На предмет последить, чтоб не стибрили, значит, пока он с этой штукой в глазу и может не заметить инсинуаций.

Хорошо, смотрю. Вижу, стоит предмет. Не то свинья, не то сытый волк с облезлым хвостом.

— А нет ли у вас, — спрашиваю, — мышки какой? Мне, говорю, мышка интереснее. Дочь у меня, видите ли, крыса. По гороскопу. Сувенир хочу сообразить в виде мышки.

— А вот, — говорит бабенка, — мышь-то. Пять тыщ.

И указывает на того обожравшегося толстого волка с облезлым хвостом.

Посмотрелась: а и то правда, мышь это. И ушки круглые наблюдаются, и ножки вроде как для волка не той конструкции, и зубы не то чтобы большие. Неровные, да, но до волка не дотягивают.

Но что-то с мышкой не то.

— А чего это, — говорю, — у мышки вашей лапка левая отваливается? И на животе трещина? Может, — говорю, — не доделана толком? Может это вообще ребёнок лепил? Очень она у вас страшненькая. А другой не найдется?

Другая нашлась. Мамаша первой, видимо.

— Чегой-то, — спрашиваю, — оне страшненькие, нет? Боязно этакое девчушке дарить. Боюсь, — говорю, — нанести вред её художественному восприятию.

— Не сомневайтесь, — говорит бабенка, — это самое передовое направление, может, в мировом искусстве. Это, — говорит, — концептуализм. Условность, то есть. А вмятины и неровности на боках — это от тяжёлой жизни означенной мыши. Также и царапины от этого, не сомневайтесь. Пять тыщ. А вот эта — девять.

Недорого, думаю. Всего-то одна моя зарплата за крупную мышь (а дело давненько было).

Тут мужик вынул из глаза штучку и кивнул бабенке: мол, нормально, нитки не торчат, выпадения элементов не наблюдается, ошибок в рисунке нет. Берём яйца оптом.

Взяли. А я мышь не взяла.

Я и сама помятая жизнью, зачем мне конкуренты?

Странные люди 16. Как я пирог пекла

Буржуйская, я вам скажу, эта тема. И чем гражданам не нравятся наши местные булки? Да, не то чтобы хрустящие, но тоже ничего. Запоминаются.

Кулинар из меня так себе. Хреновый кулинар, прямо скажем. Или даже совсем не кулинар. И печь пироги не умею. В моей семье это наследственное, тут ничего не сделаешь. И мать моя не умела. И бабка. Мы всей семьей не умеем. Такие мы не типичные, да. Огурцы, не поверите, можем солить, хотя бы и бочками, а пироги — ни в жисть!

Это если ты мужик или, к примеру, младенец сопливый, тогда тебе можно не уметь пироги стряпать. А всем остальным — прямо кровь из носу. Это я сейчас ровно отношусь к булкам и в основном к мясу склоняюсь. Молока там или творога откушаю. Ну, чай, конечно. И Кофе. Пиво, да, тут не отнять. А печь для меня затруднительно.

Однако, были же случаи, когда я все-таки пыталась преодолеть и преуспеть.

Вот, решила раз так навсегда покончить со своей такой отрицательной чертой. И начала искать рецепты. Опросила всех на работе и записала сводную ведомость на предмет вывести формулу идеального пирога. Два дня считала и — вот рецепт, бери да пеки.

Мать, конечно, с настороженностью отнеслась к мероприятию жизнь её научила не есть хлебной продукции членов семьи. А муж и свекровь, прямо скажем, неподготовленными оказались к идеальному пирогу. Но, однако, не мешали. Ждали праздника. Праздник, конечно, случился. Но не у них…

И вот я замесила тесто. Свекровь крутилась рядом и несколько настороженно иногда поглядывала. Видно было, что опытный человек.

— Что вы тут ходите, — говорю я ей. — Нечего тут сомневаться и вздыхать, идите лучше готовьте скатерть и торжественную речь. А мне тут погодите под руками болтаться.

Ушла. А я, конечно, уверенно предметами оперирую: произвожу продукт.

Хорошо. Вытаскиваю их духовки. Запах интересный, а на вид не особо. Кособокий вышел продукт. Кособокий, тут спорить не буду. Но запах же хороший? Не поспоришь. Никто и не спорил. А стали резать пирог. С первого раза не получилось. Не тот нож, видимо. Взяли второй. Со вторым мало-помалу дело пошло. Напилили.

Начали есть. Свекровь подергала челюстью и заявила, что она уже ужинала и только, мол, чайку с салом перекусит. Муж, наоборот, сказался больным мужественно доел только один кусок, типа, горячий слишком. И рецепторы температурой забивает. Поэтому сегодня больше никак… Ни куска. Сил потому что нет… Оно и понятно, не всякий нож и возьмет. Но пахнет же вкусно? И не поспоришь. Никто и не спорил, а пошли все спать.

Ладно. Сама я, между прочим, тоже попробовала: ну так. Не то чтобы праздник, но сытость в животе ощущается. А вкус завтра раскушаем, когда подостынет, и температура на рецепторы влиять не будет.

Наступило завтра. Я, конечно, никакого завтрака не готовлю, потому что зачем? Пирог же есть.

Сели. Достали пирог. Муж достал. Руки дрожали, так, собака, боялся уронить единственный завтрак. Начали резать. Через десять минут муж предложил:

— Молоток принести? Вдарим по ножу!

Хорошо, принеси. Я прицелилась и вдарила. Корка хрустнула, но не поддалась. Свекровь побоялась, что так же хрустнет и ее зубной протез, махнула рукой и стала пить чай с салом снова. Муж забыл про завтрак и решал новую проблему: найти инструмент, который сможет взять этот праздничный пирог, мать его… А теперь и мне, конечно, интересно, чем эту заразу взять. Потому что там, внутри же он мягкий, да? Это снаружи хрустящая корочка. Так я сказала свекрови, чтоб отвратить ее от неаппетитного сала с чаем. А она мне сказала… Нет, нецензурно она никогда не выражалась, дама интеллигентная, поэтому ничего не сказала.

А мы взяли топор. Потом гвоздь… К концу завтрака у нас успело хрустнуть всё: столешница, плечо мужа, неизвестно откуда взявшаяся тарелка с салом. Не хрустнул только гвоздь: он был успешно вбит в подоконник пирогом. Пирог больше не хрустел, что характерно.

Пироги я не пекла потом лет семь. Травма, знаете ли. Психологическая.

А сало и вправду со сладким чаем вкусно.

Калитка

(Снова про альтернативные орудия агрессии)

Так-то я человек мирный. Пока меня не загонят в угол.

Почему-то люди думают, что если человек вежлив — можно ему хамить, посылать далеко и вообще — скакать на его костях.

Оно может и можно.

Но я считаю, что это нехорошо.

Жили мы одно время у свекрови. А у неё, что характерно, был не только непутёвый сын, но и непутёвая дочь. Допустим, Света ей наименование.

Дочь жила и спивалась в Москве: там маминого присмотра нет, можно гулять на все деньги. Менять мужиков и уровень благосостояния.

Вот с благосостоянием не задалось: наступил момент, когда ни работы, ни жилья… И хахаль предложил ей отправляться на фиг. Ну, то есть не совсем хахаль. Евоная мамаша, она была неизвестно какая женщина, история такой информации не сохранила. А только ей надоели ежедневные пьянки, и она выставила невестку вон.

А невестка что? Пришлось вернуться к своей мамаша, моей свекрови то есть.

Приехала. Пить тут не на что — мать денег не даёт, в долг в деревне тоже никто не даст. Ходить Света трезвая и злая.

Так какое-то время живём, не мирно, но хоть драк нет.

И тут приезжает Светкин хахаль. И так удачно приехал, сволочь, когда свекровь в больницу легла. Я, значит, на работе. А мужа тогда тоже дома не было — он делал вид, что ищет работу.

И вот они одни в доме. Пьют и свинячат. Я тоже в доме, но вечером. А днём они пьют одни.

Я, конечно, была не рада. Во-первых, у меня ребёнок лет четырёх, и подобные агрессивные личности меня не вдохновляли. А во-вторых, свекровь категорически наказала Светкиного хахаля в дом не пускать. Потому как опасалась за сохранность имущества. И в целом дома.

— Ещё спалят, ироды, — говорила она, — по пьяни. Так никакого имущества не напасёшься.

И вот говорю я хахалю очень вежливо:

— Простите, говорю, гражданин Светкин знакомый, но вас не велено пускать. Извольте собрать манатки и отбыть по месту прописки. Немедленно.

Светкин хахаль, конечно, не согласился. И началось: и кто ты такая, и ты здесь никто, да я тебе… и дальше — мать-перемать с деепричастиями и предлогами.

Сама Светка тоже отказалась лишаться какого-никакого, а мужика. В общем, никто никуда не уехал. Потом они до ночи пили и орали песни. Мой малолетний ребёнок пугался и отказывался спать.

Кровопролитие как вариант решения вопроса я сразу отвергла — в доме маленький ребёнок, ломать его психику я пока не предполагала.

А решать проблему надо. Опять же свекровь… Баба хоть и вредная, но уничтожения собственности не заслужила.

Надо, думаю, дождаться утра, отвести ребёнка в детский сад — и решать проблему доступным образом.

Вот утро. Эти двое ещё спят.

Я пошла на кухню, уничтожила запас спиртного и стала ждать.

Хорошо, проснулись. Ищут чем бы опохмелиться. А нечем. На меня не обращают внимания. Типа — заткнулась и хорошо. Поставили тварь на место. Теперь бы принять. Но нечего…

А я жду.

И вот они спорят, кому идти за клинским (но, конечно, за чем угодно, лишь бы с градусом и подешевле). Светка высказала здравую идею: пока хахаль ходит за горючим, она, хозяйка то есть, сгоношит что пожрать. На том и порешили.

И вот возвращается этот хахаль из магазина с пакетом. Я выхожу к калитке и жду.

А калитка, надо сказать, не маленькая: мне по переносицу. И Светкиному хахалю тоже по переносицу. То есть до щеколды через верх ему сложно достать.

Стою у калитки, как гвардеец в Вестминстерском аббатстве. Вот клиент подходит и требует отворить врата.

— Нет, — отвечаю.

Клиент слегка растерялся, но быстро вспомнил, что вчера он заткнул меня матом и угрозами. И завёл ту же пластинку:

— Быстро давай открывай, да я тебя урою… — и много других интересных слов.

Я стою молча и жду.

Хахаль понимает, что слов недостаточно и тянет руку к щеколде.

— Отойди, — честно предупреждаю я.

Не внял. Пытается дотянуться до моей морды на предмет выполнить угрозу и повредит мою фотокарточку.

Я рукой сдвигаю щеколду и со всей дури бью ногой по калитке.

Калитка, натурально, бьётся об обличье противника, и противник, как стоял, пластом валится на землю.

Лежит, косит глазом. Из носа течёт струйка крови. Но лежит тихо, как будто к гробу примеряется.

Я подёргала калиткой, отодвинула ноги Светкиного хахаля, вышла и наклонилась над ним.

— Ещё раз попробуешь — убью, — шёпотом говорю и возвращаюсь во двор, плотно прикрываю калитку.

Из дома выскакивает Светка и начинает причитать про невинно убиенного сожителя. Сожитель молчит и вставать не пытается.

Я прослушала Светкино выступление и посоветовала присоединиться к нему там, за забором. Тем более — всё горючее у него, вон в пакете, я не претендую. Да, закуску тоже можно забрать. Нет, без кастрюли.

Светка ещё попричитала, но потом вынесла хахалю покушать. И он отбыл по месту прописки.

Свекрови Светка не стала рассказывать о нашем небольшом недоразумении. Сразу после отъезда кавалера отдраила дом, и впоследствии вела себя образцово.

Надо сказать, что больше никаких кавалеров не приезжало. То ли закончились. То ли жить оне в деревне не желали. Тут я затрудняюсь определить

Странные люди 29. Случай на свадьбе

Это всё чистая правда!

Что вы знаете о неловких ситуациях?

Я, если честно, мало знаю. Как человек пугливый и стеснительный, всегда стараюсь избежать, так сказать, ситуаций. Чтоб потом не дай бог кто. Или кому. Опасаюсь, в
общем.

Но, конечно, ситуации случаются. Сколько ни осторожничай — а окружающее население может подложить свинью.

Иногда особо важную свинью. Или по особо важным делам, как-то так. Извините, если кто из таких.

Теперь уже можно об этом говорить. Много лет прошло, и дискредитацию органов мне приписать сложно.

В общем, подруга пригласила меня на свадьбу. И велела быть свидетельницей. Подружкой невесты то есть. Ну, вы знаете: причёска, ногти, глаз замазан тушью, и, конечно, свидетель. В качестве кавалера на два вечера.

Причёска ничего так получилась, прочная: если сдвинулась с центра головы — можно поправить одним движением. Хоть головы, хоть руки: там же бетон. Из лака, волос и стараний парикмахера. С глазом тоже очень хорошо получилось: глаз и без того навыкате, так что лёгкой покраски оказалось достаточно, чтоб глаз выделялся на плоскости лица.

А вот свидетель был куда загадочней: мне про него сказали, что он нормальный и будет меня защищать. Очень в этот момент хотелось поинтересоваться — от кого? И не стоит ли в целях безопасности заболеть и пропустить мероприятие?

Но, конечно, не пропустила. Пошла свидетелем. Вот жених, вот невеста, вот — свидетель на два вечера. На первый взгляд ничего так мужчинка — ростом с меня, крепенький. Опять же — белобрысый, что определённо внушает доверие. В рубашке и галстуке — все как положено.

Хорошо. Начали праздновать. Фотографироваться и вообще — отдыхать. Этот свидетель оказался как будто стеснительным: меня не замечал, со мной почти не разговаривал, но и не шарахался, как от чумной. Уже хорошо.

Празднуем дальше. Приехали по месту банкета: в частный сектор южного города. Тут жила мама жениха, тут жених родился и обзавёлся друзьями. В том числе вот этим робким свидетелем. Но, однако, вокруг много и вовсе не робких граждан. И когда начались танцы, я поняла, что перманент и выпуклый глаз вкупе с нарядным платьем привлекают этих мутных личностей. А алкоголь внутри организмов делал эти самые организмы особо активными: они толклись рядом, пытались обнять, поцеловать и вообще — утащить в тёмный угол.

Я, конечно, сопротивлялась аккуратно, чтоб, значит, не раздражать озабоченных граждан. Свидетель вяло плясал тут же, внимания на инсинуации местной фауны особо не обращал. Так, иногда поглядывал и усмехался.

Мне это показалось обидным: как ни крути, а мне обещали защиту и ограждение от всяческих неприятностей. А он вон — и не думает ограждать. Смешно ему. Я решила, что мне безопасней будет всё-таки за столом, с невестой и женихом. И с остальными более-менее спокойными гостями.

И нет бы уйти молча! Так нет — взыграла обида:

— Ну раз такое
дело, — говорю я, — раз меня никто не собирается ограждать, раз все тут такие
пугливые — я отсюда удаляюсь. Раз вам боязно защитить даму — то и пляшите тут с
этими агрессорами, и обнимайтесь с ними — раз они вам так нравятся!

И пошлёпала в соседнее помещение, где были накрыты столы.

Иду и слышу — кто-то с рёвом за спиной топочет. Думаю, может, что-то случилось? Может, думаю, драма на улице и человек бежит рассказать всем? Оглядываюсь… А это за мной несётся «защитник»! В общем, тот самый робкий мужчинка. А теперь он был вовсе не робкий: морда красная, перекошена, кулаком размахивает, орёт громко и не совсем понятно. Видно, что человек разволновался. К тому же очень нетрезвый человек. Язык немного заплетается. Но передвигается мужчина бодро. Бодро, а главное — за мной.

Я, конечно, несколько растерялась вначале. Но, вы понимаете, мужик под градусом, опять же крепкий, и кулаки… Я решила, что если его не остановить — он меня, натурально, побьёт. А то и вовсе того… Омрачать всеобщее веселье своим незапланированным трупом мне показалось неуместным. Я была вынуждена принять меры: схватила двумя руками первый попавшийся предмет мебели и обрушила на потенциального убийцу.

Предметом оказался сервант.

Небольшой такой, всего метр пятьдесят высотой. И это на ножках. Это был раритет семидесятых годов прошлого века. Сервант небольшой и лёгкий. Упал аккурат на преследователя. Преследователь хоть и потерял берега по неизвестной причине, сервантом был решительно остановлен. Знаете ли, даже если ты нервная личность — поток стратегического запаса семейного хрусталя и фарфора несколько отрезвляет. И даже кое-где мешает передвигаться. Особенно если сверху — сервант.
Свадьба, конечно, несколько замялась, но, впрочем, ненадолго: какая свадьба без драки? А раз драка закончилась — чего тут и спорить-то: наливай.

Налили. Выпили. Прибрали сервант на место, битые раритеты — вынесли вон.

Сидим, радуемся новой ячейке общества.

И вот когда все успокоились, правда-то и открылась.

Робкий свидетель оказался следователем по особо важным делам, то есть исключительно серьёзный человек. Ему и доверили охранять ветреную подружку невесты — меня то есть. Случись чего, не приведи господи (дамочка на язык несдержанная), чтоб, значит, никто не обиделся, и ничего не случилось. Контингент, то есть, предполагалось сдерживать в их всяческих агрессивных порывах.

Но контингент-то в основном местный, кто такой этот самый свидетель — знают. А может, и встречались непосредственно у него на работе, непосредственно по убойным делам, тут мне неизвестно. А только все вели себя предельно осторожно, чтоб не дай бог этот робкий на вид важняк не осерчал.

А с другой стороны — он мне даже не улыбался и вообще — игнорировал. И контингент решил приударить за ветреной подружкой невесты.

А потом я совершила ошибку — прилюдно объявила, что защитник из него никакой, а может даже и пугливый. И ушла. И этот «защитник»-неудачник бросился за мной чтобы:

— во-первых, указать, что он не из пугливых;

— во-вторых, чтоб вернуть меня на танцпол для продолжения увеселений.

А поскольку алкоголь несколько затруднил вербальную коммуникацию — погоня вышла устрашающей. И привела к недоразумению.

Впрочем, как сказала хозяйка дома, хрусталя там было всего ничего — всё уже на столе. А фарфор на кухне — приготовлен для чаепития. Пострадали сущие мелочи и стекло в серванте. Важняк не пострадал. Что характерно.

Все сделали выводы, обещали перевоспитаться.

Впрочем, на второй день очень нетрезвый важняк снова гонялся за мной и обещал набить морду. Уж и не помню за что. Может-таки выводы я сделала неправильные и снова обидела человека. Тут уж не могу сказать.

А так как сервантов не напасёшься — я скрылась от представителя органов в переулке и уехала домой. Догуливали без меня.

И знаете, так получилось, что больше на свадьбах я не гуляла. Вроде бы.

Зато и не прибил никто.