Иван-царевич или зеленая катастрофа

Глава 9. Зеленая метка

«Этот и так всё пропьёт. Себе самому пригодятся. Не дам.»

---

Иван покачал головой, спрятал кошелёк поглубже и отвернулся.

Мужик нахмурился, сплюнул.

—Ах ты, жаба зелёная! — буркнул он. — Иди ты… квакай себе в болоте.

Иван встал, свистнул Шарику, и они быстро зашагали прочь, пока пьяный не передумал и не полез в драку.

— Не дал, — сказал Шарик одобрительно. — Правильно. Такой всё равно пропьёт.

---

Отошли подальше, сели на свободную лавочку у края площади. Иван пригорюнился, но делать нечего — надо дальше решать, как быть.

Смотрит он по сторонам. Автобусы один за другим подъезжают, дверями хлопают, людей забирают и привозят. У входа в здание автовокзала стоит стойка, полная ярких бумажек — глянцевые, с картинками. Кто проходит — берёт по одной, листает, кто в сумку кладёт, кто под ноги бросает.

Иван уже хотел отвернуться, да заметил — на соседней лавочке, прямо там, где только что сидел какой-то уехавший пассажир, осталась сложенная вчетверо такая же глянцевая бумажка. Точь-в-точь как те, что раздают у входа.

Он поднял, развернул. Оказалась карта города. Дома, улицы, парки — всё нарисовано мелко, но понятно.

Шарик сунул нос, понюхал и сказал:

— Туристическая, поди. Людям приезжим дают, чтоб не плутали. Видать, из старых запасов, когда ещё курорт тут был.

Пригляделся Иван — а на карте, поверх напечатанного, кто-то рукой чертил. Небрежно, торопливо, а видно — старался. И всего одна отметина: один из заводских цехов закрашен зелёным фломастером. Больше на карте ничего помечено не было — ни улиц, ни домов, только этот цех.

— Шарик, гляди-ка! — позвал он. — Тут кто-то цех этот зелёным закрасил. И больше ничего. Неспроста это.

Пёс наклонил голову, почесал ухо лапой.

— Кто-то из своих, видать, отмечал. А зачем — того не знаем. Может, тот цех и есть, куда нам надо.

Иван карту спрятал за пазуху, рядом с кошельком. Цех тот на карте отмечен — а что там, без языка не разберёшь. Вывески не прочитаешь, людей не расспросишь.

Вздохнул он тяжело.

— Шарик, — сказал Иван. — Тяжело мне с людьми. Не понимают они меня, а я их. Как бы научиться говорить по-человечьи?

Пёс приподнял ухо:

— Так учись, зелёный. Люди вон книжки читают, говорят, это лучший учитель. В книжке всё написано — и как слова говорить, и что они значат.

— Где ж я книжку возьму? — вздохнул Иван. — Деньги есть, да немного.

— Можно на рынок пойти, там всяким старьём торгуют. Книжки тоже бывают. А можно тут недалеко в будку телефонную — люди её для книг приспособили, бесплатно оставляют. Кто прочитал — другому оставляет. Там и даром взять можно.

Задумался Иван-царевич. И правда, книга — лучший учитель. Только где её взять?

mArt отражение

Дориана Грея в своём портрете

Ответ на пост mArt

mArt

Тема 6 | Отражение

Список работ с прошлой темы:

• Коллекция ведьм от @Shalott_Wizard
• Ни о чём не жалеет от @Shalott_Wizard
• С ветерком от @VozmiPirozok
• Это супь! от @Thefoxinmyheart
• Надо было идти в менеджеры от @rammdarkfunny
• Светлое от @Rian
• Травница от @etoshtrudel
• Листва в волосах от @MrsBarabanova
• Исё маинькая от @YulkiS2125
• Инфернальная вечеринка от @Kukabara
• Уютная изба от @capybarystic
• Обнажёнка со смыслом от @NapalmRain
• Тёмные души от @CircusBirdEli
• Олеся от @Pepels

И литературные от @Yarilo23

• Про ведьму
• Про побег
• Про заброшенное

Чешская Пасха...

все не как у людей.

В Чехии главным символом Пасхи считается берánek — это такой кекс или бисквит в виде ягнёнка. Обычно его щедро украшают глазурью, орехами, конфетами и всякими посыпками, чтобы сделать красиво. Но иногда кулинары выдают какую-то дичь, и в итоге получается нечто абсолютно проклятое.

Мой фаворит N°5...)

Котовье, утреннее.

Шел со смены, покормил котиков.

Уже тушки товарного вида, мясцо молодых котов... изловить и сделать соус))

Старая американска автореклама. Продолжаем продолжать

На этом вечер наркомании обьявляется открытым...

Тема 5. Лесная ведьма

Воспользовалась случаем и нарисовала своего персонажа, дальше в посте еще мои персонажи

Тема 4. После К(о)тастрофы

Собственно, котенок, который искупался в сырном соусе 🙃

Иван-царевич или зеленая катастрофа

Глава 8. Кошелек инженера

«Пошли на болото, Шарик. Посмотрим, что там за кошелек валяется. Пошли, пока не спёр никто!»

---

Зашагал Иван-царевич с псом знакомой тропой, где болото у завода начинается. Долго плутал среди кочек да осоки, пока не нашёл то самое место. Лежит кошелёк кожаный, мхом прикрылся, от сырости разбух, а внутри что-то звенит.

Вдруг Шарик замер, прислушался, уши навострил.

— Слышишь, зелёный? Мотор тарахтит. С дороги, поди, сворачивают.

Тарахтит всё ближе, ветки хрустят. Спрятались за корягу, в самую осоку, только глаза наружу выставили.

Выбралась на пригорок машина — весь в грязи вездеход, с эмблемой заводской на дверце. Вылезли из неё четверо: трое в белых халатах поверх спецовок, на лицах респираторы, с ящиками и приборами. Четвертый — в строгом костюме, с планшетом, без маски, видать, начальник.

Прислушался Иван — слова человеческие, да только для него они звучали как бормотание: отдельные звуки выскакивали, а смысл ускользал. Но кое-что он всё же разобрал.

— Так, — сказал начальник, сверившись с бумагой и поморщившись от запаха. — …место… здесь. Давыдов, …вода. Петрова, …осторожно! Петрович… уже тут… лежит.

Засуетились экологи. Один к самой воде спустился, набрал в колбы зелёной жижи. Другой совком в тину тычет, в баночки раскладывает. Иван сидит тихо, боится дыхнуть.

Тот, что воду набирал, глянул на прибор, замахал руками, закричал — видать, опасное что-то нашли. Начальник подошёл, поглядел, помрачнел и махнул рукой — мол, собирайтесь.

Собрали пробы, побросали снаряжение в багажник, сели и уехали. Только пыль столбом.

---

— Шарик! — крикнул Иван, выскакивая из укрытия. — Запах чуешь?

— Ещё бы, — фыркнул пёс. — Эту вонючку я за версту учую. Пошли, зелёный, не отставай!

И они побежали вдоль просёлочной дороги. Шарик то и дело останавливался, нюхал асфальт, крутил хвостом. Город приближался. Дома, заборы, светофоры. И вдруг выскочили на площадь.

Перед ними раскинулся автовокзал. Десятки автобусов — жёлтых, синих, полосатых — стояли на перронах, фыркали дизелем, дымили. Запах выхлопа стоял такой, что у Шарика глаза слезиться начали.

— Всё, зелёный, — чихнул он. — Я тут ничего не разберу. У каждого автобуса вонь одинаковая. Потеряли мы их.

Иван пригорюнился, сел на лавочку у забора. Денег у него теперь много (кошелёк оттягивал карман), а толку — ни к заводу, ни к правде. Тут слышит — рядом кто-то икает и бормочет.

На соседней лавке, свесив ноги, сидел мужик. Не старый, но грязный, в засаленном пальто, с авоськой, из которой торчала пустая бутылка. Глаза мутные, нос красный.

Увидел Ивана, уставился, потом заржал:

— О… зелёненький… Допился, допился… Лягушка пришла! Эй, земноводное, налей, а? Или у тебя денег нет, раз ты такой…

Иван молчит, только глазами хлопает.

Мужик на секунду замолк, потом наклонился, прищурился и протянул, растягивая слова:

— Даааа… Зелёненький… Ну вот, допился. Теперь, видать, черти-лягушки пошли.

Иван опять молчит.

Мужик вдруг оживился:

— А чего это ты, зелёный, по городу шляешься? Квакать разучился? Или денег нет? Эй, лягух, у тебя, поди, лапы короткие — до прилавка не дотянешься. Давай я схожу, а ты давай купюры.