#Медицина

Звучит слишком хорошо, чтобы быть правдой, и доктор первым это признаёт. Никакого чуда тут нет, и подменять такой уловкой движение, прогулки, разумную еду было бы наивно. Ценнее другое: урок этого исследования в том, до чего мощным средством может быть обычное движение.

Начнём с задачи, которую мы пытаемся решить. Стоит съесть что-нибудь углеводистое, и сахар хлынет в кровь. Если его поступит слишком много и слишком быстро, скачок выйдет резким, а резкий скачок вреден сразу с двух сторон.

Во-первых, сахар в крови липок и раздражает нежную внутреннюю выстилку сосудов. Каждый резкий скачок понемногу её повреждает, и этот небольшой вред, накапливаясь год за годом, десятилетие за десятилетием, оборачивается серьёзной бедой.

Во-вторых, чтобы убрать лишний сахар, поджелудочная железа выбрасывает крупную порцию инсулина - гормона, который выталкивает сахар из крови в клетки. Но выброс нередко оказывается избыточным: инсулин проскакивает мимо цели и роняет сахар ниже той отметки, с которой всё началось. Отсюда знакомый многим послеобеденный упадок сил: вялость, туман в голове, внезапная тяга к сладкому.

Когда так повторяется по нескольку раз в день, год за годом, запускается два процесса. Поджелудочная понемногу изнашивается от бесконечной работы, а клетки в конце концов перестают откликаться на инсулин. Это и называют инсулинорезистентностью - невосприимчивостью клеток к собственному гормону. Такова дорога, что шаг за шагом ведёт к преддиабету, а там и к сахарному диабету 2-го типа.

Но у мышц припасён хитрый приём. Обычно, чтобы забрать сахар из крови в клетку, нужен инсулин: он, как ключ, отпирает дверь, и глюкоза свободно проходит внутрь. Но стоит мышце сократиться, стоит ею поработать при ходьбе или приседании, как она отпирает совсем другую дверь и тянет сахар прямо из крови, почти не спрашивая инсулина.

Значит, работающая мышца сама забирает из крови сахар, оставшийся после еды, снимает нагрузку с поджелудочной и сглаживает тот самый скачок. Это одна из самых сильных мыслей во всей науке о движении: она означает, что движение не просто сжигает калории, а помогает телу управляться с сахаром прямо на ходу, здесь и сейчас.

Пора назвать эту незаметную мышцу. Зовут её камбаловидной, по сходству очертаний с плоской рыбой-камбалой.

Это глубокая мышца голени, та самая, что держит нас в стоячем положении, и устроена она не так, как большинство прочих: сложена почти сплошь из медленных, выносливых волокон. Сокращаться она может часами без устали, не в пример бицепсу или мышцам бедра, которые выдыхаются быстро (попробуйте-ка часами качать руки или приседать). Вдобавок она предпочитает не тратить собственные запасы, а брать глюкозу и жир прямо из крови. Словом, будто нарочно приспособлена подолгу извлекать сахар, пока человек едва движется.

Именно это и проверили в Хьюстонском университете. Профессор Марк Гамильтон с коллегами (работа вышла в 2022 году в журнале iScience) придумал движение, названное «камбаловидным отжиманием»: человек сидит, ступни на полу, и мерно приподнимает и опускает пятки, а носки остаются на месте. Испытуемым давали выпить сладкий раствор, а потом одни выполняли это упражнение сидя, другие же просто сидели неподвижно. У первых подъём сахара после напитка оказывался почти вдвое ниже: снижение доходило до 52 процентов, а инсулина организму требовалось процентов на шестьдесят меньше. Одна крохотная мышца взяла на себя изрядную долю работы, что обычно ложится на поджелудочную.

И тут надо честно оговориться, как это делает и сам доктор. Опыт был невелик, поставлен в лаборатории и на чистом сахарном растворе, а не на обычной смешанной пище; задумывался он, чтобы понять устройство тела, а не чтобы доказать, будто движения икрами сидя полезнее прогулки или занятий в зале. Скажем прямо: делать так после еды лучше, чем не делать ничего, но само по себе это не искупит рациона из ультрапереработанной еды, не сделает человека крепким и здоровым и уж тем более не обратит диабет вспять. Опыт показывает лишь одно: как велика сила движения.

Но если принимать эксперимент таким, каков он есть, польза от него двоякая. Человеку немощному, оправляющемуся после воспаления лёгких или перелома, попросту неспособному много двигаться, несколько минут таких подъёмов после еды куда лучше, чем неподвижно просидеть весь вечер. Остальным важно другое: накопление. Скромная убавка одного скачка сахара кажется пустяком; но если повторять её всякий раз после еды, изо дня в день, десять, двадцать, сорок лет подряд, то из этих малостей сложится настоящая защита сосудов, поджелудочной железы и всего вашего здоровья на годы вперёд.

Но главный урок здесь вовсе не в самой камбаловидной мышце. Если одна маленькая мышца, работая в одиночку, пока человек сидит неподвижно, делает столько, то представьте, на что способна десятиминутная прогулка после обеда. В ходьбе работает не одна мышца в укромном уголке тела, а сразу многие: икры, бёдра, ягодицы, мышцы живота, да ещё руки машут в такт, да ещё слегка сбивается дыхание. А раз мышц работает во много раз больше, то и сахар из крови они убирают куда быстрее. А теперь представьте, каково оставаться в лёгком движении весь день: не только гулять после еды, но и вообще не засиживаться между делами. В этом и суть: тело создано пускать мышцы в ход постоянно, а не единым тяжким рывком, после которого наступает покой. Оттого-то хлопотливые люди так часто остаются крепкими, ясными умом и доживают до девяноста и дольше. Такие весь день на ногах: копаются в саду, стряпают, прибирают, ходят пешком за покупками и в гости.

А на деле всё просто: не оседайте в кресло камнем, едва проглотив последний кусок. Лучше всего пройтись после еды: желательно после каждого приёма пищи, а после плотного обеда и подавно. Прогулка не по силам? Тогда те самые подъёмы на носки сидя, минуту-другую; или несколько приседаний; или просто повозитесь по дому: вымойте посуду, приберитесь. Всё, что займёт мышцы в течение часа после еды, принесёт ощутимую пользу.

И чем старше человек, тем это важнее. Годам к тридцати-сорока начинается естественная убыль мышц - саркопения, а чем меньше мышц, тем слабее способность убирать сахар из крови. Стало быть, с годами тем полезнее держать мышцы в деле и сберечь их как можно дольше. Тем, кто работает в офисе, пригодится стол с регулируемой высотой: за ним можно трудиться стоя и каждые четверть часа приподниматься на носки или приседать.

Начните с малого прямо на этой неделе: пройдитесь немного после ужина или поделайте подъёмы на носки, пока закипает чайник. Пусть эта малость войдёт в привычку, а там прибавите ещё. Ведь то, что тело давно пытается нам подсказать, до простоты незатейливо: оставаться понемногу деятельным весь день, изо дня в день, и есть одно из самых верных дел ради долгой и здоровой жизни.

Бактерии перестраивают собственную «иммунную систему» таким образом, чтобы разрывать свою оболочку и обмениваться ДНК, — и тем самым подпитывают распространение устойчивости к антибиотикам.

Аннотация:
Учёные выявили неожиданную особенность механизма, с помощью которого бактерии обмениваются генами, — в том числе теми, которые обеспечивают устойчивость к антибиотикам. Мельчайшие вирусоподобные частицы, называемые агентами переноса генов (англ. gene transfer agents, GTA), которые когда-то были древними вирусными захватчиками, со временем были приспособлены бактериями и превращены в системы доставки, переносящие ДНК от одной клетки к другой. В ходе исследования был обнаружен ключевой управляющий узел из трёх генов, получивший обозначение LypABC, который запускает процесс разрыва бактериальных клеток и высвобождения этих «курьеров», нагруженных ДНК.

Учёные раскрыли новые подробности того, каким образом бактерии обмениваются генами, — в том числе генами, ответственными за устойчивость к противомикробным препаратам (антимикробную резистентность, АМР), которая представляет собой нарастающую угрозу для мирового здравоохранения. Эти результаты были получены исследователями из Центра Джона Иннеса, изучавшими необычные частицы, известные как агенты переноса генов (GTA).

Агенты переноса генов внешне напоминают бактериофаги — вирусы, поражающие бактерии, — однако давно перестали быть вредоносными захватчиками. По своему происхождению они восходят к древним вирусам, которые бактерии в процессе эволюции приспособили и поставили под собственный контроль.

Вирусоподобные частицы доставляют ДНК от клетки к клетке

Эти частицы работают как миниатюрные транспортные средства. Они подхватывают фрагменты ДНК из одной бактериальной клетки и переносят их к соседним клеткам. Этот процесс, называемый горизонтальным переносом генов, позволяет бактериям быстро обмениваться полезными признаками, в том числе генами, которые помогают им выживать при лечении антибиотиками.

Ключевым этапом этого процесса является лизис клетки-хозяина — разрушение бактериальной клетки, в результате которого частицы GTA высвобождаются наружу. До сих пор учёные не до конца понимали, каким именно образом эти частицы покидают клетку-хозяина.

Ключевой генный кластер управляет лизисом клетки

В исследовании, опубликованном в журнале Nature Microbiology, научная группа применила метод скрининга на основе глубокого секвенирования для точного определения генов, участвующих в работе GTA в модельном организме — бактерии Caulobacter crescentus.

Был выявлен трёхгенный комплекс под названием LypABC, кодирующий бактериальные белки. Когда гены lypABC были удалены, клетки утрачивали способность разрушаться и высвобождать частицы GTA. Когда же этот комплекс был принудительно активирован сверх нормы, значительная часть клеток подвергалась лизису. Эти результаты показывают, что LypABC выполняет роль центрального управляющего узла данного процесса.

Иммунная система, перестроенная для переноса генов

Одним из самых неожиданных открытий стало то, что система LypABC обнаруживает близкое сходство с бактериальной антифаговой иммунной системой. В её составе присутствуют белковые компоненты, которые обычно связаны с защитой от вирусов. Однако в данном случае эта система, по всей видимости, была эволюционно перестроена таким образом, чтобы способствовать высвобождению частиц GTA и содействовать переносу генов.

Данная работа, выполненная совместно с Йоркским университетом и Роулендовским институтом при Гарварде, наглядно демонстрирует, что бактерии способны использовать уже имеющиеся биологические системы совершенно неожиданным образом.

Строгая регуляция необходима для выживания

Кроме того, исследователи обнаружили регуляторный белок, обеспечивающий строгий контроль над активностью GTA. Такая регуляция критически важна, поскольку неконтролируемая активация LypABC может оказаться крайне токсичной для самих бактериальных клеток.

Показав, насколько пластичными могут быть бактериальные системы, данное исследование углубляет наше понимание того, как гены перемещаются от клетки к клетке. Этот процесс играет ключевую роль в распространении устойчивости к антибиотикам.

Новые ключи к пониманию в борьбе с устойчивостью к антибиотикам

Первый автор исследования, д-р Эмма Бэнкс, стипендиат-исследователь Королевской комиссии Всемирной выставки 1851 года, отметила: «Особенно интересно то, что LypABC по своей структуре напоминает иммунную систему, и тем не менее бактерии используют её для высвобождения частиц GTA. Это наводит на мысль о том, что иммунные системы могут быть эволюционно перенастроены таким образом, чтобы помогать бактериям обмениваться ДНК друг с другом, — а это процесс, способствующий распространению устойчивости к антибиотикам».

Следующим шагом станет выяснение того, каким образом система LypABC активируется и как именно она управляет разрывом бактериальных клеток для высвобождения частиц GTA.

Новое исследование пролило важный свет на бывших врагов, ставших союзниками, — на механизм, позволяющий бактериям обмениваться генами, в том числе теми, которые связаны с устойчивостью к противомикробным препаратам (АМР).

Эти открытия, расширяющие наше понимание АМР как одной из главных глобальных угроз здоровью, были сделаны исследователями из Центра Джона Иннеса в ходе изучения любопытного феномена — агентов переноса генов (GTA).

Эти частицы-носители генов внешне похожи на бактериофаги — вирусы, поражающие бактерии, — однако они были «одомашнены» из древних вирусов и поставлены на службу бактериальной клетке-хозяину.

Выступая в роли курьеров, они забирают «посылки» с ДНК клетки-хозяина и доставляют их соседним бактериям. Такой «бескорыстный» обмен, известный как горизонтальный перенос генов, способен стремительно распространять полезные признаки, включая гены, обеспечивающие устойчивость к антибиотикам, применяемым для лечения инфекций.

Важнейшим этапом жизненного цикла GTA является лизис клетки-хозяина — её разрушение с целью высвобождения частиц GTA, нагруженных ДНК. Ранее оставалось неясным, каким образом частицы GTA покидают бактериальную клетку-хозяина.

В данном исследовании, опубликованном в журнале Nature Microbiology, научная группа использовала метод скрининга на основе глубокого секвенирования для выявления генов, критически важных для функционирования GTA в модельной бактерии Caulobacter crescentus.

В результате был обнаружен трёхгенный управляющий узел LypABC, кодирующий бактериальные белки. При удалении генов lypABC бактерии утрачивали способность к лизису и, соответственно, не могли высвобождать частицы GTA. Напротив, при искусственной сверхэкспрессии узла lypABC наблюдалась очень высокая доля клеток, подвергающихся лизису. В совокупности эти эксперименты позволили установить, что LypABC представляет собой механизм управления лизисом клеток, опосредованным GTA.

Неожиданным оказалось то, что LypABC обнаруживает сходство с бактериальной антифаговой иммунной системой, поскольку содержит белковые домены, обычно задействованные в защите от вирусов. Однако результаты этой совместной работы Центра Джона Иннеса, Йоркского университета и Роулендовского института при Гарварде указывают на то, что данная система была эволюционно перенастроена для высвобождения частиц GTA в целях переноса генов.

Кроме того, исследователи выявили регуляторный белок, необходимый для строгого контроля как активации GTA, так и опосредованного ими лизиса. Этот контроль чрезвычайно важен, поскольку нарушение регуляции LypABC оказывается высокотоксичным для бактериальных клеток.

Подчёркивая пластичность бактериальных белковых доменов, данное исследование расширяет фундаментальные знания о механизмах переноса генов между бактериальными клетками и даёт важную подсказку для понимания того, как возникает антимикробная резистентность.

Первый автор исследования, д-р Эмма Бэнкс, стипендиат-исследователь Королевской комиссии Всемирной выставки 1851 года, отметила: «Особенно интересно то, что LypABC по своей структуре напоминает иммунную систему, и тем не менее бактерии используют её для высвобождения частиц GTA. Это наводит на мысль о том, что иммунные системы могут быть эволюционно перенастроены таким образом, чтобы помогать бактериям обмениваться ДНК друг с другом, — а это процесс, способствующий распространению устойчивости к антибиотикам».

Следующим шагом в исследовании станет выяснение того, как именно активируется управляющий узел LypABC и каким образом он обеспечивает разрыв бактериальных клеток и высвобождение частиц GTA.

Статья «Бактериальная CARD-NLR-подобная иммунная система контролирует высвобождение агентов переноса генов» опубликована в журнале Nature Microbiology.

Перевод статьи из ScienceDaily

Оказывается, такой искусственный вид у них из-за того, что на зубы натягивают кофердам/рабердам, который у нас не применяется.

Попался ролик непосредственно про подготовку рабердама.

Дисклеймер: материал на медицинскую тематику.

Автор – доктор Алекс, британский врач с шестилетним опытом работы в терапевтических и приёмных отделениях больниц Великобритании и Австралии. Параллельно с больничной практикой он работает экспедиционным медиком – сопровождает команды в труднодоступных уголках планеты, от тропических джунглей до высокогорных маршрутов. Наблюдая, что большинство пациентов попадают в стационары не из-за несчастных случаев, а из-за хронических болезней (около 70% которых, по данным ВОЗ, предотвратимы), он специализировался в медицине образа жизни – доказательном подходе, использующем устойчивые поведенческие изменения для профилактики и обращения вспять хронических заболеваний. Сейчас доктор Алекс готовится пройти подготовку врача общей практики и ведёт канал Ask Doctor Alex на YouTube.

Если вы пробовали худеть, просто меньше есть и больше двигаться, то, вероятно, всё шло по одной и той же схеме: поначалу работает – потом перестаёт. И вы не исключение. Национальные опросы о питании в Великобритании рисуют парадоксальную картину: среднесуточное потребление калорий снижается с 1970-х годов, а ожирение за тот же период утроилось, заболеваемость диабетом 2-го типа резко возросла. Как такое возможно, если мы едим меньше?

Дело не в том, что калории перестали иметь значение. Проблема в другом: модель, которую мы используем для их интерпретации, упускает нечто принципиальное. Это упущение стоило нам десятилетий бесполезных диетических советов и – что, пожалуй, хуже всего – превратило биологическую проблему в моральную. Через двери приёмного покоя проходят инфаркты, инсульты, ампутации при диабете: всё это во многих случаях восходит к тому, как нас научили думать о еде и весе. Я серьёзно занялся этой темой и хочу поделиться тем, что нашёл. Эту информацию не преподают в медицинских вузах – и это несправедливо.

Концепция «калории вошли – калории вышли» появилась не на пустом месте: у неё вполне законные научные корни. На рубеже XX века химик Уилбур Этуотер поставил задачу измерить энергетическую ценность пищи. Метод был прост: сжигать продукты в калориметрической бомбе, измерять выделяемое тепло и определять калорийность. Углеводы и белки – около 4 ккал на грамм, жиры – 9, алкоголь – 7. Для своей эпохи система была превосходной: помогала понять энергетический баланс в лабораторных условиях и бороться с недоеданием. Из этого выросла интуитивно понятная схема: потребляешь больше энергии, чем тратишь – запасаешь; тратишь больше – худеешь. С точки зрения физики это верно, энергия не берётся из ниоткуда. Но в модель было заложено одно принципиальное допущение – что человеческое тело работает как простая печь, что все калории взаимозаменяемы, а обмен веществ – это пассивная бухгалтерия.

В контролируемых условиях метаболической палаты со строгим учётом каждого приёма пищи это допущение ещё работает сносно. Но ваш организм – не закрытая лабораторная система. Это динамичный биологический механизм с гормонами, петлями обратной связи и механизмами выживания, сформированными за миллионы лет эволюции. Когда вы едите, калории попадают не в нейтральную среду – они попадают в гормональную систему, которая решает, что с ними делать. Главную роль здесь играет инсулин – гормон запасания. Он выделяется преимущественно в ответ на углеводы и выводит глюкозу из крови в клетки: либо в топливо, либо в резерв. Пока инсулин высокий – организм в режиме накопления, расщепление жира подавлено. Упал инсулин – жировые депо снова открыты.

Поэтому 200 ккал из сахара и 200 ккал из куриной грудки – одинаковые числа в таблице, но совершенно разные события в организме. Сахар резко поднимает инсулин, тормозит окисление жиров и стимулирует их накопление; белок даёт минимальный инсулиновый ответ, требует значительных затрат энергии на переваривание и вызывает насыщение совсем иными гормональными путями. Цифра та же – биологический исход разный. В этом суть углеводно-инсулиновой модели, которую Дэвид Людвиг и Гэри Таубс отстаивают уже много лет (хотя научная дискуссия продолжается). Кевин Холл из NIH непосредственно проверил её в условиях метаболических палат: низкоуглеводные диеты не дают того драматического преимущества по жиросжиганию, которое предсказывает модель, – однако инсулин действительно влияет на динамику отложения жира. Вывод не в том, что калории не важны; вывод в том, что гормональный контекст определяет, как крепко организм за них держится.

Но простую схему подрывает ещё одно обстоятельство: качество пищи определяет, сколько вы едите – без всяких сознательных усилий. Ультраобработанные продукты – всё упакованное, сладкие хлопья, сэндвичи, готовые блюда, пицца – созданы так, чтобы быть вкусными до неотразимости, с минимумом клетчатки и максимальным удобством для быстрого поглощения. При равной калорийности они насыщают хуже: можно съесть много, прежде чем мозг даст сигнал остановиться. В 2019 году Кевин Холл провёл в NIH рандомизированное контролируемое исследование, которое стало классическим. Двадцать участников провели месяц в метаболической палате: две недели на ультраобработанной диете, две – на минимально обработанной цельной пище. Обе диеты тщательно уравняли по калориям, сахару, жирам, клетчатке и макронутриентам – на бумаге они были идентичны. Но когда людям разрешили есть сколько угодно, группа на ультраобработанном питании без всяких побуждений съедала примерно на 500 ккал в день больше: не из-за слабой воли, а потому что сама еда управляла поведением. Стоило переключиться на цельные продукты, как аппетит снижался сам собой.

Это меняет всю картину. Подсчёт калорий предполагает, что сила воли способна перебороть биологию; но состав и структура пищи формируют аппетит ещё до того, как мы успеваем что-то осознать. Отсюда и разгадка парадокса, с которого мы начали: национальные опросы о питании опираются на самоотчёты – заведомо неточные, особенно для ультраобработанных продуктов. Чем удобнее и вкуснее еда, тем больше мы едим незаметно для себя и тем сильнее занижаем цифры в анкетах. Проблема не в том, что калории стали меньше иметь значение: промышленная еда изменила сам способ их потребления.

Теперь о том, что происходит, когда вы всё-таки едите меньше. Первые недели всё идёт хорошо: вес падает, появляется лёгкость. Но потом что-то ломается. Потеря веса замедляется или останавливается – при том же рационе; нарастают голод, усталость, ощущение холода. Организм не сломался: он делает именно то, к чему готовила его эволюция. При похудении скорость основного обмена снижается. Отчасти это закономерно – меньшее тело требует меньше энергии на поддержание; но снижение, как правило, превышает расчётное. Это явление называется метаболической адаптацией, или адаптивным термогенезом. Организм снижает активность щитовидной железы, сокращает спонтанную двигательную активность, наращивает выработку грелина – гормона голода. Ограничение калорий воспринимается как угроза выживанию, и в ответ организм отвечает слаженной защитной реакцией, вся цель которой – вернуть утраченный вес.

Особенно убедительно это подтвердило шестилетнее наблюдение за участниками шоу «Самый большой неудачник» – исследование Дарси Фотергилл, Кевина Холла и коллег, опубликованное в 2016 году. Участники сбросили огромный вес с помощью экстремальных диет и тренировок. Шесть лет спустя большинство его вернули, а обмен веществ так и не восстановился: они сжигали значительно меньше калорий в день, чем люди того же веса, никогда не худевшие. Тело упорно тянуло к прежней отметке, голод был неутолимым. Это не психология – это физиология: организм держится за свою точку равновесия. Длительное ограничение калорий порождает такое биологическое противодействие, с которым воля не справляется надолго.

Наверное, возникает вопрос: раз с едой всё так сложно – может, просто больше двигаться? Упражнения необходимы для здоровья: защищают сердце, укрепляют кости, улучшают чувствительность к инсулину, поднимают настроение. Но в отрыве от других мер они удивительно мало помогают похудеть – не потому что не сжигают калории (сжигают), а потому что тело компенсирует это так, как никто не предвидел. Херман Понцер изучал расход энергии в разных популяциях и обнаружил: люди, повышающие физическую активность, нередко неосознанно меньше двигаются в остальное время. Пробежка утром – и больше сидишь после обеда; или аппетит подстраивается под сожжённое. Организм стремится удержать суточный расход энергии в определённых рамках. Понцер назвал это моделью ограниченного суммарного расхода энергии: сверх определённого порога дополнительная нагрузка не увеличивает общие траты, а лишь перераспределяет, где и когда организм расходует энергию. Прибавьте к этому усиление голода от тренировок – особенно при уже имеющемся дефиците – и понятно, почему «меньше есть, больше двигаться» так часто проваливается, сколь бы логичным это ни звучало. Проблема не в лени: проблема в том, что модель предполагает пассивный обмен веществ, тогда как он адаптивный.

Почему же мы десятилетиями уверенно объясняли ожирение нехваткой самодисциплины? Отчасти – из-за устройства самой науки о питании. Значительная часть ранних данных получена из наблюдательных исследований, построенных на опросниках: «вспомните, что вы ели за прошедшую неделю». Инструмент заведомо неточный: люди занижают калорийность, особенно из перекусов и готовой еды, а люди с лишним весом занижают ещё сильнее. Вдобавок в таких исследованиях масса мешающих переменных: кто ест больше овощей, тот, как правило, и спортом занимается, и спит лучше, и не курит – разделить причину и корреляцию почти невозможно. Но простота модели «калории вошли – калории вышли» была соблазнительна. Она удобно ложилась в основу санитарных рекомендаций и возлагала ответственность на самого человека – что идеально вписывалось в устойчивое общественное убеждение о значимости самодисциплины. Крупные продовольственные корпорации оставались вне критики. Когда люди не могли похудеть, их не лечили лучше – их упрекали в недостаточном старании. Так биологическая реакция на изменившуюся среду была превращена в моральный провал; урон огромный: и для физического здоровья, и для психического, и для отношений людей с едой.

Если подсчёт калорий не работает, упражнения в одиночку не работают, а диеты запускают метаболическую адаптацию – что тогда? Ответ: сместить фокус с количества калорий на их качество и режим питания, на гормональную и метаболическую среду, которую вы создаёте. Первый сдвиг – скорее мировоззренческий, чем диетологический. Если цель – здоровье на десятилетия, а не образ в зеркале к лету, то качество пищи должно стоять на первом месте. Одно простое правило вбирает большую часть того, о чём говорит наука: не ешьте то, чего не было 100 лет назад. Ешьте то, что существует в природе, или то, что приготовлено из нескольких понятных ингредиентов. Длинный список с эмульгаторами, консервантами, усилителями вкуса и модифицированными крахмалами – это сигнал: не потому что эти вещества токсичны по отдельности, а потому что они выдают продукт, намеренно созданный так, чтобы его было легче переесть и труднее регулировать биологически.

Ультраобработанные продукты обходят нормальные механизмы насыщения: они мягче, быстрее поглощаются, менее сытны при равной калорийности и рассчитаны на то, чтобы есть их не задумываясь. Это не слабость характера – это предсказуемая биологическая реакция на промышленный дизайн еды. Крупные пищевые корпорации думают о прибыли, а не о вашем здоровье. Убрать эти продукты из рациона не значит считать калории: это значит убрать сами стимулы, провоцирующие переедание. Поэтому умение готовить – не бытовое хобби, а метаболический навык. Когда вы готовите сами, вы контролируете состав, структуру порции, содержание белка и клетчатки, темп еды. Люди, регулярно готовящие дома, питаются так, как того требует наша физиология, – изо дня в день, без всякой опоры на силу воли. Пожалуй, это один из самых действенных вкладов в долгую и здоровую жизнь, который только можно в себе развить.

Когда с качеством пищи всё наладилось, переходите к макронутриентам. Начните с белка: он насыщает сильнее всего, обладает наибольшим термическим эффектом (требует больше энергии на переваривание) и сохраняет мышечную массу при похудении – а значит, защищает скорость обмена веществ. Дополните рацион богатыми клетчаткой цельными продуктами: они замедляют пищеварение, стабилизируют уровень сахара в крови и дольше сохраняют чувство сытости. Ешьте в режимах, снижающих инсулиновую нагрузку: более длинные паузы между приёмами пищи, отказ от постоянных перекусов, при желании – интервальное питание. Эти стратегии работают не потому, что ломают биологию организма, а потому что следуют ей.

И не стоит недооценивать сон, стресс и циркадные ритмы. Плохой сон нарушает гормоны голода, усиливает тягу к высококалорийной еде и снижает чувствительность к инсулину. Хронический стресс повышает кортизол – он стимулирует отложение жира, особенно в области живота. Поздний ужин, когда организм уже перешёл в ночной режим и не ждёт пищи, сбивает метаболическую регуляцию. Всё это – реальные рычаги, влияющие на то, как организм распоряжается энергией. Калории, конечно, по-прежнему важны: длительный энергетический избыток приводит к набору веса. Но калории – это итог более глубоких биологических процессов, а не тот рычаг, за который стоит тянуть в первую очередь.

Модель «калории вошли – калории вышли» не ошибочна – она неполна. Она точно описывает термодинамику, но игнорирует гормональные, метаболические и поведенческие реалии современного человека. Ожирение – не провал арифметики и не слабость воли; это биологический ответ на конфликт между нашей эволюцией и современной средой: древняя физиология столкнулась с дешёвой, гиперпривлекательной, энергетически плотной едой, доступной круглосуточно. Ситуация ненормальная – и решение состоит не в том, чтобы стыдить людей за то, что они едят слишком много, а в том, чтобы понять, что породило эту проблему, и разбираться с ней осознанно.

Хочется верить, что когда-нибудь всему этому будут учить в медицинских вузах.

Дисклеймер: статья на медицинскую тему. Опирается на ролик доктора Эрика Берга и источники, добытые по его наводке.

На протяжении многих лет официальная рекомендация по приёму витамина D3 составляла всего 600 международных единиц в сутки. Врачи уверяли пациентов, что подобной дозировки вполне достаточно для поддержания здоровья костей, нормальной работы иммунной системы и общего самочувствия. Однако в 2014 году два независимых исследователя повторно проанализировали те же самые данные, на основе которых Институт медицины США устанавливал рекомендуемые нормы потребления, и обнаружили грубейшую системную ошибку — не опечатку, а именно ошибку в методологии расчёта. Исходная проблема заключалась в том, что при оценке потребности организма в витамине D учёные оперировали средними показателями по группам, а не индивидуальными данными, допуская, будто каждый человек реагирует на витамин одинаково. По аналогии — всё равно что усреднить результаты экзаменов по тридцати классам и объявить всех учеников успевающими, хотя половина из них провалила тест.

Речь идёт о статье Пола Вёгелерса и Джона Пола Экуару из Школы общественного здравоохранения Университета Альберты, опубликованной в рецензируемом журнале Nutrients под заголовком «A Statistical Error in the Estimation of the Recommended Dietary Allowance for Vitamin D». Авторы показали, что регрессионный анализ Института медицины содержал фундаментальную статистическую погрешность: 600 МЕ в сутки обеспечивают у 97,5 % людей уровень сывороточного 25(OH)D лишь выше 26,8 нмоль/л, тогда как целевым значением считалось 50 нмоль/л. Для достижения порога в 50 нмоль/л у подавляющего большинства населения, согласно пересчёту, необходимо 8 895 МЕ в сутки — то есть в четырнадцать с лишним раз больше действующей нормы. Ошибка имеет колоссальное практическое значение, поскольку рекомендации Института медицины напрямую определяют нормы питания для американских военных, школьных обедов, программы WIC и множества иных государственных инициатив как в США, так и в Канаде.

Уже в марте 2015 года группа под руководством известного специалиста по метаболизму кальция и витамина D Роберта Хини опубликовала в том же журнале ответное письмо, подтвердившее выводы канадских коллег. Проанализировав крупный массив индивидуальных наблюдений базы GrassrootsHealth, включавший 3 657 записей, Хини и соавторы получили значение около 7 000 МЕ в сутки из всех источников и призвали органы общественного здравоохранения пересмотреть рекомендуемую норму до соответствующего уровня. Важно подчеркнуть, что речь шла не о теоретических моделях, а о реальных клинических данных тысяч людей.

В 2017 году греческий эндокринолог Димитриос Пападимитриу обобщил накопленные доказательства в статье, которую он без обиняков озаглавил «The Big Vitamin D Mistake» и опубликовал в Journal of Preventive Medicine and Public Health. Помимо подтверждения цифры в 8 895 МЕ, Пападимитриу привёл результаты другого исследования, согласно которому для достижения уровня 75 нмоль/л требуется 6 201 МЕ в сутки, а для 100 нмоль/л — 9 122 МЕ. Крупнейший метаанализ работ, опубликованных с 1966 по 2013 год, на который он ссылается, показал, что уровни 25(OH)D ниже 75 нмоль/л ассоциированы с повышенной общей смертностью, — иными словами, порог в 50 нмоль/л, принятый Институтом медицины, может оказаться недостаточным даже в качестве минимального ориентира.

Пересчёт, выполненный в 2014 году, показал, что реальная суточная потребность составляет не 600, а около 8 895 международных единиц — разница более чем в четырнадцать раз. Результат подтвердили и другие независимые научные группы. Тем не менее официальные рекомендации по сей день остаются прежними. Более того, ответственные организации не просто проигнорировали пересмотренные цифры — они активно настаивают на сохранении старой нормы, защищая заведомо неверный показатель, несмотря на доказанную математическую ошибку.

Чтобы понять, почему исправление так и не состоялось, стоит присмотреться к самому Институту медицины, ныне переименованному в Национальную академию медицины. Формально организация считается золотым стандартом независимой медицинской экспертизы, однако по своей сути она является частной структурой, занимающейся фандрайзингом и принимающей средства не только от государства, но и от корпоративных доноров, включая крупнейших производителей продуктов питания, фармацевтических гигантов и даже семью Саклер, владевшую Purdue Pharma. По имеющимся сведениям, от производителей опиоидных препаратов было получено свыше 19 миллионов долларов — причём незадолго до публикации рекомендаций по обезболиванию, фактически поощрявших более широкое назначение опиоидов.

Книга Гэвина Беккера «Forbidden Facts» приводит красноречивые примеры работы Института медицины в иных областях. Так, при расследовании связи вакцин с аутизмом комитет заранее, ещё до начала изучения материалов, объявил, что не придёт к выводу о наличии причинно-следственной связи. Вердикт оказался предопределён. Схожая тактика применялась в истории с «Агентом Оранж»: токсичность гербицида была установлена правительством ещё в 1969 году, однако Институт медицины на протяжении десятилетий выдавал одно и то же заключение — «необходимы дополнительные исследования». Тем временем ветераны умирали, их семьи страдали, а правда оставалась погребённой под бюрократическими формулировками. Впоследствии адмирал, отдавший приказ о распылении и потерявший собственного сына от последствий отравления, дал показания о том, что правительство и промышленность намеренно скрывали или искажали доказательства, а Институт медицины играл в сокрытии ключевую роль. Аналогичная история разворачивалась с детской присыпкой Johnson & Johnson, содержавшей асбест: компания сама уведомила FDA о примеси, но на «изучение вопроса» ушло 44 года. Та же модель — затягивать рассмотрение до тех пор, пока проблема не потеряет остроту, пострадавшие не состарятся, а юридическая ответственность не растворится во времени — воспроизводится и в ситуации с витамином D.

Между тем роль витамина D в организме далеко не исчерпывается здоровьем скелета. Он участвует в иммунной регуляции, влияет на работу мышц, головного мозга и когнитивные функции — способность концентрироваться, запоминать, фокусировать внимание. Дефицит ведёт к депрессивным состояниям, нарушениям метаболизма, проблемам с контролем уровня сахара в крови и массой тела. Риск онкологических заболеваний при низком содержании витамина D в организме существенно возрастает. Воспалительные процессы, диабет, ожирение, жировая дистрофия печени, аутоиммунные болезни — все они связаны с недостаточным поступлением солнечного витамина.

Для выработки 600 единиц витамина D достаточно провести на солнце около трёх минут. Очевидно, что столь мизерная порция не способна удовлетворить потребности организма, особенно с учётом многочисленных факторов резистентности к витамину D, существующих у современного человека. Наш образ жизни кардинально изменился: люди проводят дни в помещениях, питаются рафинированной пищей с избытком сахара, а со всех сторон звучат предупреждения о вреде солнечного света. Неудивительно, что подавляющее большинство взрослых и немалая часть детей по всему миру испытывают дефицит витамина D.

Под действием солнечных лучей холестерин в коже преобразуется в витамин D, который поступает в кровоток в неактивной форме — именно её и определяют стандартные лабораторные тесты. Однако содержание витамина в крови ещё не отражает его концентрацию непосредственно в клетках. Официально достаточным признаётся уровень в 20 нанограммов на миллилитр, но возникает закономерный вопрос: достаточным для чего? Для предотвращения рахита — возможно, а для борьбы с хроническим воспалением или аутоиммунным заболеванием — едва ли. По мнению доктора Берга, оптимальный уровень составляет от 50 до 80 нанограммов на миллилитр, что позволяет рассчитывать на достаточное насыщение клеток.

Когда заходит речь о повышенных дозах, немедленно возникают опасения по поводу токсичности. Однако гипервитаминоз D3 — явление исключительно редкое: для возникновения токсического эффекта потребовалось бы принимать сотни тысяч единиц ежедневно на протяжении месяцев. Единственное реальное последствие передозировки — гиперкальциемия, избыток кальция в крови. При этом существуют простые и доступные способы минимизировать подобный риск: приём магния и витамина K2, достаточное потребление воды — порядка двух с половиной литров в день для профилактики камнеобразования в почках, а также периодический контроль уровня кальция в крови. Фокусируясь на маловероятной опасности передозировки, медицинское сообщество упускает из виду куда более масштабную угрозу — повсеместный дефицит, от которого страдает большая часть населения планеты.

Вопрос, стоящий перед нами, по сути, не в том, была ли допущена ошибка, а в том, существовал ли стимул её исправлять. Когда организации, формирующие нормы потребления, получают финансирование от Coca-Cola, Nestlé, PepsiCo и фармацевтических корпораций, на выходе появляется не наука, а компромиссный консенсус, удобный прежде всего спонсорам. Рекомендуемая суточная норма витамина D — не просто арифметическая оплошность; скорее, речь идёт о системном сбое, встроенном в структуру, которая не заинтересована в его устранении. А пока миллионы людей продолжают следовать устаревшим и заниженным рекомендациям, не подозревая, что их хронические проблемы со здоровьем могут быть напрямую связаны с банальной нехваткой солнечного витамина.

Со стрима аккредитованного американского психиатора HealthyGamerGG

Тема мне близка, ибо тоже считали одарённым и ничего с этим не делали. Печально, что об ошибках своего воспитания и образования люди узнают, когда им уже под тридцатник (а некоторых уже нет в живых, ибо самовыпилились от недоразумения).

Мем с Reddit: одарённый ребёнок

Итак... «Ох, как же здорово, когда тебя считают одарённым ребёнком! Надеюсь, я не стану перфекционистом с выгоранием, депрессией, тревожностью, неоправданными ожиданиями и полным отсутствием интересов или целей в жизни».

Этот мем кто-то кросспостнул на наш сабреддит. Мы уже проводили пару стримов на тему выгорания и одарённых детей.

Сегодня я хотел бы поговорить о пути, который проходит одарённый ребёнок, превращаясь в выгоревшего перфекциониста, — а также о том, как общество, по сути, обрекает одарённых детей на неудачу. Знаю, звучит необычно, но...

Восприятие «одарённости»

Мы воспринимаем одарённость как преимущество. Однако мой опыт работы с одарёнными детьми показывает: преимущество далеко не безусловное. Зачастую одарённость оборачивается скорее бременем.

Я наблюдал подобное множество раз — и в нашем сообществе, и в личной практике. С немалым числом таких людей мне доводилось работать; в какой-то мере сам через это прошёл. В детстве мне легко давалась учёба, с ранних лет твердили, что я умный. Параллельно постоянно упрекали за то, что мало занимаюсь: я почти не готовился и получал B+ или A−, а на каждом родительском собрании учителя повторяли одно и то же: «Если бы Алок просто постарался, он стал бы лучшим учеником в классе. Такой умный, столько потенциала — нужно лишь приложить усилия».

Парадокс в том, что одарённость мы считаем преимуществом, однако, как однажды объяснил мне один наставник — не в медицинской школе, а уже во время подготовки к специальности психиатра, —

Одарённые дети — дети с особыми потребностями

одарённые дети — это дети с особыми потребностями. В буквальном смысле: потребности одарённого ребёнка отличаются от потребностей среднестатистического. Родители, которые осознают необходимость иной структуры, другой программы, отличного подхода к воспитанию, — добиваются прекрасных результатов. А вот когда детей, несмотря на способности, воспитывали точно так же, как всех остальных, — те, по её клиническому опыту, как правило, сталкивались с серьёзными трудностями. Наставница отмечала: закономерность та же, что и с любыми другими детьми с особыми потребностями.

Услышав это впервые, я счёл сказанное полнейшей нелепицей — буквально не укладывалось в голове. Но я очень уважал этого супервизора и начал обдумывать её слова.

Сегодня мне хочется разобрать путь одарённого ребёнка: как общество к нему относится, как ведут себя родители, с какими факторами он сталкивается — назовём их даже не трудностями, а влияниями, — и к чему всё приводит.

Зачем нужна школа

Первое, что происходит с одарённым ребёнком: учёба даётся легко. Если посмотреть на школу с точки зрения развития, в ней происходит многое помимо усвоения предметов. Школа — место социализации, где ребёнок учится общаться. Принято думать, что главное — предметные знания, и в значительной мере так и есть: арифметика, математика, история, естественные науки. Но с точки зрения развития школа даёт возможность освоить несколько ключевых навыков. Социализация — один из них. Другой — умение учиться, привычка к систематическим занятиям.

Ловушка: зачем учиться, если и так всё получается

Здесь возникает первое препятствие для одарённых детей. Когда ты маленький и способный, учёба настолько проста, что удаётся обходиться вовсе без подготовки. Мы воспринимаем такое положение как плюс: ходишь в школу, ничего не учишь — и всё замечательно. Легко, удобно. Вот только на практике...

Ранняя одарённость готовит почву для провала

...именно ранний интеллект часто закладывает фундамент для будущих неудач. Ребёнок просто не вырабатывает привычку к систематическим занятиям, которая понадобится позднее.

Обычный ребёнок поднимается по постепенной лестнице. В первом классе готовиться почти не нужно. Во втором-третьем — приходится заниматься раз в неделю, скажем, повторять материал накануне контрольной: ведь само собой ничего не запоминается. В четвёртом-пятом домашние задания занимают уже несколько дней в неделю, к контрольной начинаешь готовиться за два-три дня. В средней школе — за четыре. Нагрузка нарастает плавно.

Система так и устроена: никто не задаёт шестилетке четырнадцать часов домашки в неделю — это абсурд. А на другом конце спектра — медицинский или юридический факультет, где студенты регулярно занимаются по шестьдесят-восемьдесят часов в неделю. И справляются, потому что наращивали учебный навык годами.

А что происходит с одарённым ребёнком? Если провести аналогию с ролевой игрой: обычный ученик «прокачивает» навык учёбы до первого уровня в первом классе, до второго — во втором, до третьего — в третьем. Одарённому же нет нужды «гриндить опыт» на первых пяти уровнях навыка. Он получает четвёрки и пятёрки при минимальной подготовке или вовсе без неё.

Наступает седьмой класс, восьмой — появляются небольшие трудности, но привычки учиться как не было, так и нет: тот этап «прокачки» оказался попросту пропущен.

Дальше — по накатанной: не нужно готовиться, не нужно, не нужно... и вдруг — стена. Наступает момент, когда одного интеллекта уже недостаточно для освоения программы. Но к этому времени ребёнок привык полагаться исключительно на природные способности. Когда они перестают выручать, происходит резкий обвал — крутой обрыв, который крайне трудно преодолеть.

Как всё это проявляется во взрослой жизни

Отсюда и растут перфекционизм с выгоранием. Начинаются трудности, непонятно, почему ничего не получается, все вокруг твердят о потенциале — и человек начинает плохо думать о себе.

Итак, первая проблема одарённых детей — несформированные учебные навыки. В шесть лет невозможно по-взрослому осознать: «Мне нужно развивать привычку заниматься, хотя материал я и так понимаю. Сяду-ка и потренируюсь». Для ребёнка это совершенно бессмысленное, абстрактное требование.

Бремя ожиданий

Второй фактор — ожидания. С раннего возраста одарённому ребёнку повторяют: «Ты талантливый, умный, особенный, у тебя огромный потенциал». В сознании формируется невероятно высокая планка.

Приведу аналогию. Представьте потрясающий дом — особняк. Есть великолепный чертёж и огромный участок земли. Смотришь на всё это и думаешь: «Какой потенциал!» Но мы забываем: для того чтобы построить особняк по такому чертежу, нужно вложить несравнимо больше труда, чем для постройки хижины.

Вот в чём общество ошибается: считается, будто одарённому человеку всё должно даваться проще, будто ему нужно меньше усилий для достижения того же результата. По моему опыту, всё наоборот: реализация потенциала одарённого ребёнка требует больше работы. Точно так же, как особняк превосходит хижину по возможностям, строить его неизмеримо дольше и труднее.

На этом одарённые дети спотыкаются во второй раз. Все вокруг восхищаются: «Какой потрясающий особняк ты мог бы возвести!» — и никто не задумывается, что реализовать подобный потенциал невероятно сложно и требует куда больших вложений.

Разрыв между чужими ожиданиями и убеждением, будто одарённому всё даётся легче, накапливается. В итоге возникает ощущение тотального провала: столько потенциала — и ничего из него не вышло.

Ещё одна типичная ситуация: одарённый ребёнок вкладывает определённый объём усилий, но рассчитывает на особняк, хотя трудозатраты соответствуют уровню хижины. Поясню подробнее.

Одарённый ребёнок смотрит на сверстников: «Вот человек сделал столько-то и добился вот этого — значит, и мне по силам». Сосед покупает сто килограммов досок, за выходные сколачивает хижину. Ты берёшь те же сто килограммов и начинаешь строить особняк. Звучит странно, но ста килограммов хватит на хижину — а на особняк даже близко нет. И вот одарённый ребёнок смотрит на заложенный фундамент и недоумевает: у него нет даже хижины. Он вложил столько же сил, сколько другой, а у того — готовый дом; здесь же — едва намеченное начало чего-то большего. Возникает ощущение собственной неполноценности: тебе всю жизнь говорили, что ты умнее соседского ребёнка, но сосед поступает в институт, а ты — нет.

Всё накапливается. Для самого одарённого хижина — не вариант: ведь ему всю жизнь внушали, что он способен на большее. Быть средним недостаточно, когда тебя назвали одарённым. Цель — особняк, именно к нему готовили ожидания. А результат — ни особняка, ни даже хижины, хотя ты занимался месяц, и другие занимались месяц, а у них почему-то больше.

Удивительный парадокс. Мы привыкли считать: раз ты одарённый, значит, всё проще. Соседу нужно сто килограммов досок? Тебе хватит пятидесяти. Но на деле выходит ровно наоборот.

Стыд и низкая самооценка

В итоге мы приходим к финальному состоянию — глубокому стыду и заниженной самооценке. Всё копится: тебе говорят, что ты умный, планка задирается высоко. Первый класс — полёт нормальный, второй — тоже, третий — тоже, четвёртый, пятый, шестой, десятый, одиннадцатый — и тут резкое падение. В вузе выясняется, что учебных навыков нет, и в зазоре между возможностями и реальными достижениями поселяется стыд. Это «пропасть стыда», в которую неизбежно проваливаются одарённые дети, когда результаты не дотягивают до ожиданий.

Причины всё те же: замахнулся на особняк — не вышло даже хижины. Чем шире разрыв между ожиданиями и результатами, тем больше стыда.

Стыд, в свою очередь, подавляет мотивацию — и здесь начинается выгорание. Одарённому говорят: «Ну поступи хотя бы в муниципальный колледж, необязательно же в университет Лиги плюща — Гарвард, Стэнфорд или MIT». Но от самой мысли о муниципальном колледже накрывает волной стыда: ведь всю жизнь внушали, что ты выше этого.

Формируется эго «суперумного ребёнка», а за ним — избегание. Единственное, что остаётся, — идентичность умника. Поступить в муниципальный колледж невозможно: в собственном сознании туда ходят только «тупые». Стоит пойти туда — и двадцать лет жизни, в течение которых тебя убеждали, что интеллект — главная сила, будут перечёркнуты. Придётся признать себя «глупым» — и именно в этом зазоре обитают стыд и эго.

Ситуация тяжелейшая. Тебя с детства нагружали ожиданиями, никто не признавал, что высокие способности требуют большего труда для воплощения. Люди упускают из виду главное: строительство особняка требует больше работы, чем строительство хижины, — а вся жизнь прошла под лозунгом «ты должен возвести особняк».

Что с этим делать?

Итак, что делать, если ты — одарённый ребёнок (или уже выросший одарённый ребёнок), перфекционист и выгоревший? Я не снимаю личной ответственности, но считаю справедливым взглянуть на проблему шире. Когда целое поколение одарённых детей выгорает, стоит честно признать: возможно, дело не только в отдельных людях. Вероятно, в самом устройстве общества что-то систематически подталкивает таких детей к трудностям. Так что же предпринять?

Прекратить сравнивать

Первый шаг — перестать сравнивать себя с другими. Сравнение — корень проблемы. Задумайтесь: слово «одарённый» лишено смысла вне сравнительной рамки. Быть одарённым можно только на фоне тех, кто одарённым не является. Сама концепция «одарённого ребёнка» существует лишь в соотношении с другими детьми.

Поэтому в голове одарённого непрерывно идёт сравнение: «Не хочу в муниципальный колледж — туда ходят глупые», «Почему мой друг столько всего может, а я — нет?», «У старшего брата/сестры всё получилось блестяще, а мне нужно соответствовать». Ожидания одарённых детей формируются не изнутри. Если бы они реально основывались на собственных возможностях, диапазон включал бы и пятёрку, и тройку, и двойку — вот что было бы реалистично. Вместо этого создаются искусственные ожидания, построенные на сравнении. А сравнивать одарённые дети начинают, потому что этому учат родители и учителя: ведь сам ярлык «одарённый» по определению является сравнением с остальными.

И вот ты смотришь на чужую хижину, в руках — чертёж особняка, тебе выдали доски, ты пытаешься строить. Крыши нет, а у соседа хижина целиком готова. И ты думаешь: «Наверное, я полный идиот». Абсурдность в том, что, начиная со сравнительной рамки, мы обрекаем себя на провал. Нельзя строить ожидания от собственной жизни на основании чужой. Если кому-то нравится изучать химическую инженерию, не факт, что и тебе понравится. Если кто-то счастлив в определённых отношениях, не значит, что и тебя ждёт то же. Мы — индивидуальности. Первое, что нужно сделать одарённому человеку, — отпустить всякое сравнение.

Признать, что успех требует большого труда

Второе — осознать: путь будет непростым. Берясь за строительство особняка, понимаешь, что времени уйдёт много. Нельзя рассчитывать, что особняк возведётся за то же время, что хижина.

Если ты одарён и многого от себя ждёшь — будь готов к длинной дороге. Чем выше потенциал, тем дольше путь к его реализации. Оглядываясь назад, я хорошо это понимаю. Рос одарённым ребёнком, ходил в продвинутые классы. Помню, как в восьмом классе оценки поползли вниз. При поступлении в старшую школу мне не хватало баллов для углублённого курса английского — определили в обычный. Родители были крайне недовольны: ведь у них такой умный мальчик, ему просто нужно постараться. Пришли в школу, устроили встречу с преподавателем. Тот спросил: «Ты хочешь быть в этом классе?» Я ответил: «Да». Родители подтвердили: «Он должен, он заслуживает». Учитель согласился — отчасти, наверное, чтобы избежать неудобного разговора с настойчивыми родителями. Меня зачислили в класс, которому я не соответствовал, и учился там плохо — не хватало трудовой дисциплины. Но ситуация подкрепляла миф: «Ты справишься».

В старшей школе я пошёл не по той дорожке. Степень бакалавра заняла пять лет — при среднем балле 2,5 из 4. Потом ещё три-четыре года, прежде чем удалось поступить в медицинскую школу. Путь оказался долгим — и для одарённого ребёнка так бывает. Идёшь живописным маршрутом. Когда я начал обучение в медицинской школе, друзья по старшим классам уже были практикующими врачами. А я только приступал. Но говорил себе: «Я выбрал живописный маршрут».

Если ты одарённый — дорога длинная. Быстрее не будет. Особняк не построишь за то же время, что кто-то строит хижину. И ещё один важный момент: не жди, что контуры своего особняка увидишь скоро. Пока другие уже живут в готовых хижинах, у тебя будет только фундамент. Ни крыши, ни окон ещё долго не появится.

Вот с чем сталкиваются одарённые: вкладывая столько же усилий, сколько ровесники, они получают меньшую отдачу. А это убивает мотивацию и порождает желание сдаться: «Стараюсь изо всех сил, а результата всё нет».

Путь долгий. Будь терпелив к себе и по возможности не сравнивай себя с другими.

Последнее, о чём стоит задуматься, — стыд. Одарённые дети часто мучаются из-за низкой самооценки, и причина всё та же: ожидания — вот здесь, а результаты — вон там. В зазоре между ними и обитает стыд.

Пока существует разрыв между тем, чего ждёшь от себя, и тем, чего добиваешься, — стыд никуда не денется. Избавиться от него можно двумя путями. Первый: реально оправдать ожидания — поступить в университет Лиги плюща, запустить стартап, достичь всего, что, по общему мнению, тебе по силам. Тогда стыд уйдёт.

Второй путь: отпустить ожидания. Стыд существует в зазоре — и если принять себя таким, какой ты есть (пусть даже это выглядит как «провал»), стыд тоже исчезнет. Когда принимаешь себя в настоящем — не как нереализованный потенциал, а как человека, который достиг ровно того, чего достиг, — и опускаешь ожидания до этого уровня, последствия поразительны: мотивация возвращается, и ты начинаешь по-настоящему раскрываться. Но пока существует пропасть стыда, двигаться вперёд невозможно.

Резюме и вопросы

Подведём итог. Мы привыкли считать одарённость преимуществом, однако, как я говорил, одарённость несёт с собой особые потребности. Если их правильно учитывать, многих проблем удастся избежать: одарённым детям не придётся стыдиться себя, сравнивать себя с «обычными» сверстниками и чувствовать свою недостаточность. Нужно также признать, что школьная система устроена так, что нередко сама сбивает одарённых с пути. Понимая, как одарённый ребёнок превращается в выгоревшего перфекциониста — весь жизненный цикл целиком, — мы получаем возможность что-то менять.

Вопрос из чата: «Уверен, вам уже не раз задавали: как вы попали в Гарвардскую медицинскую школу — да и вообще в медицинскую школу — с таким низким средним баллом? Ведь оценки — один из решающих факторов. Чем вы выделялись?»

Отвечаю. Коротко: во-первых, я прошёл дополнительное обучение — магистратуру, чтобы поднять средний балл. Во-вторых, учился не в Гарвардской медицинской школе, а в Тафтсе. Специализацию по психиатрии проходил уже в Гарварде — в Массачусетской больнице общего профиля и клинике Маклина.

Как я туда попал? Шаг за шагом. Каждый этап требовал либо трезвой оценки ситуации, либо изрядной доли смирения. Мне пришлось принять: «Я, скорее всего, никогда не окажусь в Гарварде». Не говоря уже о поступлении в медицинскую школу вообще. Чем глубже было это принятие, тем больше приходилось делать вещей, мягко говоря, непростых для самолюбия. Не скажу «унизительных», но пришлось отпустить немало эго и продвигаться по шагу.

Потребовалась и настойчивость. Я подал документы в сто двадцать медицинских школ, прежде чем получил хоть одно зачисление. Это стало переломным моментом. Имея за плечами столько неудач, в медицинской школе я работал по-настоящему усердно и стремился к максимуму.

Затем я прошёл так называемую пробную ротацию: ты приезжаешь в больницу, куда хочешь попасть на резидентуру, и работаешь бок о бок с другими кандидатами. По сути, месячный экзамен. Я приехал в Гарвард и показал себя хорошо. К счастью, за предыдущие восемь лет удалось выстроить себя как личность — быть собой, принять собственные неудачи и не стыдиться их. Я осознавал, что большинство остальных кандидатов моложе меня на четыре года. Я был старше некоторых резидентов, хотя именно они меня оценивали — человек на два года младше ставил мне оценку. Справиться со всем этим было непросто, но я сохранял концентрацию и хорошо делал своё дело. Так я оказался в Гарварде, прошёл четыре года ординатуры и теперь преподаю там.

Но в основе всего — умение отпустить эго.

Вопрос из чата: «Как снизить ожидания?»

Ожидания снижаются через принятие того, на что ты реально способен прямо сейчас. Ожидание и принятие — противоположные полюса одной шкалы. Практикуя принятие, ты автоматически снижаешь ожидания.

Давайте приведу пример — упражнение из джняна-йоги на отпускание ожиданий. Дайте подумать...

Вот подходящее упражнение. Хотя, признаюсь, тут я чувствую себя менее уверенно... Возможно, не лучший пример, но всё же попробуем.

В течение месяца или двух, приходя в ресторан, на вопрос официанта «Что будете?» отвечайте: «Удивите меня». И наблюдайте за собой — понравилось блюдо или нет.

Когда мы приходим в ресторан, у нас есть ожидания. Причём худший ресторанный опыт — не плохая еда сама по себе, а ожидание отличной еды, которое оборачивается плохой. Если знаешь, что заведение так себе, и заказываешь там — ну, чего ты ждал? Совершенно нормально. Мы постоянно так делаем: идёшь в «Макдоналдс» или «Тако Белл» — не ждёшь гастрономического шедевра, ждёшь что-то посредственное, хотя, возможно, до неприличия вкусное (особенно если повезло с мексиканской пиццей, которую, увы, сняли с меню — печаль).

Суть джняна-йоги в том, чтобы по-настоящему понять взаимосвязь ожидания и принятия. Для этого нужно экспериментировать со своими ожиданиями. Точнее — не «оказываться в ситуациях, свободных от ожиданий», ведь ожидание рождается не ситуацией, а нами самими. Нужно практиковать управление ожиданиями. Идёте в ресторан — говорите «удивите меня». Или спрашиваете: «Что у вас хорошее? Вот это и несите». Если есть ограничения в питании — сообщите, а в остальном положитесь на выбор официанта.

«А если не понравится?» — Именно! В том-то и смысл. Ешьте, что принесут, и наблюдайте. Не нравится? Обратите внимание на ощущение. Насколько трудно заказывать еду без ожиданий? Каково это — прийти в ресторан и согласиться на случайное блюдо, которое может оказаться восхитительным, а может — отвратительным?

Так и вырабатывается принятие. Так отпускаются ожидания — буквально: приходишь и осознанно отказываешься от контроля. В этом суть джняна-йоги. И на пути можно открыть для себя много неожиданного. Например: если прийти, ожидая полную катастрофу — «наверняка будет ужас, придётся дома доедать хлопьями», — вы удивитесь, насколько приятной окажется трапеза. Потому что в этот момент ожидание уже отпущено. Даже если еда посредственная — не страшно. А если вкусная — огромная победа.

Вот что значит отпустить ожидания. Чем больше отпускаешь, тем больше начинаешь получать удовольствие от жизни — парадокс, но жизнь реально становится лучше.

Так что, если хотите практику джняна-йоги для развития принятия, — нельзя ограничиться одним разом. Нужна дисциплина: минимум месяц, а лучше все три. Выходите поесть — делайте это регулярно, посвятите себя практике. Теперь ваша жизнь такая. Гг, изи, нубы.

Попробуйте. Хотите освоить джняна-йогу — пробуйте.

Вопрос из чата: «Как родителю, учителю или руководителю поддерживать особые потребности одарённых людей, если нынешний подход не работает?»

Отличный вопрос. Приведу пример. Иногда ко мне приходят родители с ребёнком, который зависим от видеоигр. Почему дети подсаживаются на игры? Очень просто: игры соответствуют темпу ребёнка. Для одарённых детей причина игровой зависимости сводится к одному: игры соответствуют темпу ребёнка, а школа — нет.

Ребёнок приходит на урок, получает задание, выполняет... Я сам через это прошёл — меня перевели через класс. В предыдущей школе давали одно задание за другим. В новой школе в первый же день я сделал задание, вернул учительнице и спросил: «Можно следующее?» Она: «Какое следующее?» — «Ну, что там дальше? Я закончил, а до конца урока ещё сорок пять минут». Она: «Следующего нет». Я: «Как это — нет?!» Вскоре меня протестировали и перевели на класс выше, но там та же картина. В конечном счёте школа движется со скоростью самого медленного ученика.

А теперь — видеоигра. Представьте: тебе скучно на уроках, всё ползёт как черепаха. Тебе шесть лет, ты чуть способнее остальных шестилеток. И тут появляется игра. Не прошёл первый уровень? Проходишь заново. Прошёл — сразу второй. Справился со вторым — сразу третий. Игры идеально подстраиваются под способности игрока. Застрял на боссе в Dark Souls? Дальше не пустят. Родители не позвонят в FromSoftware: «Наш сын отлично играет, передвиньте его к следующему боссу». В Dark Souls так не работает — игре плевать.

Дети подсаживаются на игры именно потому, что те идеально соответствуют возможностям — а этого-то детям и не хватает. Есть такое понятие — стремление к мастерству; мы подробно разбираем его с родителями на консультациях.

Что делать, если ребёнок одарён? Бросать ему вызов. И не рассчитывать, что школа сделает это за вас. Когда приходят родители со словами «мой шестнадцатилетний сын зависим от игр», я спрашиваю его: «Что думаешь о школе?» — «Скучно». Тогда я делаю пару звонков и устраиваю подростка на стажировку — например, в стартап. В Бостоне, где я раньше работал, вокруг было полно интересных стартапов. Мы искали инкубаторы при MIT или Гарварде, узнавали о стажёрских местах и отправляли ребёнка туда на лето. И это полностью меняло ситуацию — игры уходили на второй план, потому что появлялось настоящее дело.

Одного парня я устроил в стартап, разрабатывавший приложение: фотографируешь родинку, а программа оценивает вероятность её злокачественности. Отправили ребёнка туда. Поначалу подросток спрашивает: «А что мне делать?» — «Начни с того, что приноси им кофе. Потом втянешься». И всё работает замечательно: стартаперы сами часто бывшие «белые вороны», поэтому реагируют правильно — «О, парень пришёл, загрузим работой». Говорят ему: «Тебе шестнадцать. Умеешь работать с базами данных SQL?» Ребёнок: «Нет». — «Гугли и учись. На следующей неделе ты управляешь нашей базой данных». Подросток в шоке, но через пару дней уже не играет — вечерами читает про SQL.

Просто погрузите ребёнка в дело и бросьте ему вызов.

Главная ошибка родителей и учителей: когда одарённый ребёнок терпит неудачу, инстинктивно хочется снизить темп. Но нужно его повышать. Звучит пугающе, однако если одарённый ребёнок не справляется, ему больше всего нужен более серьёзный вызов, а не облегчённые условия. Разумеется, сначала необходимо исключить СДВГ, депрессию, нарушения обучаемости и прочие расстройства. Но если ничего подобного нет — требуйте больше, а не меньше. Ставьте более сложные задачи, давайте лидерские роли, подталкивайте вперёд.

Невероятно, насколько хорошо это работает. Говоришь ребёнку: «Тебе нужно сделать вот это». Он: «Я не смогу». Ты: «Ладно, тогда провались — но попробуй. Не получится — ничего страшного. Но ожидать от тебя меньшего я не собираюсь». Знаю, звучит парадоксально — мы только что говорили об отпускании ожиданий. Но тут речь не об ожиданиях — а о вере. Разница тонкая, но важная: «Я в тебя верю. Думаю, тебе по силам. Выложись по полной».

Вот что нужно делать: бросать вызов и верить в них, вместо того чтобы предъявлять требования.

Переносим старые посты:

Никогда не интересовалась темой туберкулеза,
как, полагаю, и большинство не связанных с медициной людей. В самом деле, где мы - сытые Москвачи и где эта болезнь притонов и тюрем? Но жизнь вносит свои коррективы.

---

Заблуждение №1: считать туберкулез болезнью маргинальных элементов, которая сегодня практически не встречается.

Ежегодно туберкулезом заболевает свыше 10 млн человек и более 1,5 млн погибает. Это столько же человек сколько погибают от СПИДа и ДТП по всему миру вместе взятые.

6 лет назад перед поступлением в первый класс мой старший сын как и все сделал Диаскин-тест (менее чувствительный, но более точный аналог Манту, далее Д-т). Положительный результат на тот момент меня вообще никак не испугал. Подумаешь, у меня все детство Манту было размером с 5-рублевку, а никакого туберкулеза не было. Просто аллергия.

---

Отсюда заблуждение №2: "Диаскин-тест, то же, что и Манту и часто дает ложноположительный результат, если съесть какую мандаринку, или намочить."

В отличии от Манту который легко дает ложноположительный результат, но является чрезвычайно чувствительным и низкоспецифическим тестом, Д-т наоборот, часто дает ложноотрицательный результат, т.к. он менее чувствительный, но высокоспецифичный. Он может не показать заболевание при его наличии, но если иммунный ответ есть, то организм точно столкнулся с палочкой Коха. Поэтому
положительный Д-т - это не то, от чего можно отмахиваться.

Означает ли положительный Д-т непременное заболевание? Нет. Только факт, что организм столкнулся в недавнем прошлом с этой инфекцией и приобрел специфический иммунитет. Болезнь могла и не укорениться, а просто пройти по касательной. Такое состояние называется "Вираж".

---

Заблуждение №3: "Раз иммунитет уже есть, значит можно не бояться?"

А фиг с два. Палочка Коха - крайне
живучая зараза. Она позволяет себя слопать иммунным клеткам - макрофагам, после чего перестраивает клетку под себя и в такой уютной квартирке начинают
преспокойно делиться. Находясь внутри клетки, бактерия не боится других
компонентов иммунитета, т.к. становится невидимой для них. Так же внутри
макрофагов до бактерии не могут добраться практически никакие антибиотики.
Поэтому Туберкулез и является таким сложноизлечимым заболеванием.

---

Заблуждение №4: "Туберкулез - это легочная болезнь. Раз нет кашля кровью, то все хорошо"

Основной симптом туберкулеза это не кровь в макроте, а потеря веса, бледность и повышенная потливость, особенно ночная.

Туберкулез чаще всего попадает в организм через дыхательные пути и легко может поселиться в зоне первичного заражения, но по лимфатической системе он может
путешествовать куда угодно и укорениться там, где в конкретном организме защита
просела. Мышцы, кости, мозг, кожа, внутренние органы. Чего хотите. Хоть туберкулез жопы. Поэтому классифицируется туберкулез на легочный и внелегочный.
Самая частая внелегочная форма - это туберкулез средостенья -
распространяющийся по лимфатической системе грудной клетки.

Всю серьезность ситуации я поняла только в момент, когда делали КТ (на всякий случай) и несколько часов нас мариновали без результатов, а встревоженная лаборантка вызывала на консультацию то одного, то другого врача. После КТ все завертелось. За следующие полгода мы только и делали что обследовались.

Я прошла все классические стадии принятия, прочла бесконечное количество статей и исследований о микоплазме. И еще больше страшилок с чатов и форумов. ФОРУМЫ - ЭТО ЗЛО! Сумасшедшие мамаши запугивают друг друга разными мифами. Самый распространенный, это:

---

Заблуждение №5 "Ребенка
неприменно заберут из семьи на много лет и распотрошат на месте."

Если в кратце - нет, не заберут. Чуть развернутей - если не забывать делать ежегодные тесты для своевременного обнаружения заболевания, то туберкулез - как медленно развивающаяся болячка - не успеет перейти из закрытой формы (когда она безопасна для окружающих) в открытую (когда больной начинает выделять бактерии во внешнюю среду). При закрытой форме пациенту назначается амбулаторное лечение. Но в том, что форма еще закрытая и пациент не опасен для
окружающих нужно убедиться. После КТ нас мурыжили 4 месяца всякими
обследованиями. Я не могла понять, почему ребенка до сих пор не лечат, а только
назначают все новые и новые анализы, узи и КТ. Обследовался не только ребенок,
но и все члены семьи, включая бабушек которых он видит раз в месяц,
домработницу и соседей, с которыми тесно общаемся. Начитавшись форумов, я
действительно боялась, что ребенка заберут. Но зимой мы получили заветную
справку о том, что ребенок может посещать детский коллектив и идти в школу и
направление в Москву на консилиум. Там, бегло пробежавшись по бумагам, нам
назначили химиотерапию на 3 месяца с последующим пересмотром и возможной
пролонгацией на 6 месяцев.

---

И тут заблуждение №6:
"Врачи - перестраховщики. Зачем пить антибиотики полгода в таких адовых
дозировках. Так и до смерти залечить можно. Я лучше 2-3 недели пропью и хватит."

Нет, не хватит. Антибиотик может прихлопнуть бактерию только в тот короткий период, когда макрофаг-носитель лопнул и выпустил толпу размножившихся бактерий, и до того момента, пока ее не слопал другой. В этот момент в окружающих тканях организма должно присутствовать необходимое количество антибиотика, способное прихлопнуть бактерию.

И если хоть одна зараза успела проскочить в новую клетку-носителя, цикл повторяется заново.

Но вот пациент решил забросить антибиотик или просто сделать перерыв на праздники, чтоб выпить алкоголя. И размножившиеся бактерии по выходу из макрофага не встретили никакого сопротивления - они устраивают локальный дебош и выжженную землю, уничтожая клетки вокруг себя. В результате в этом месте образуется точечный участок никротических тканей - называемый казеомой или туберкулёмой. Понемногу туберкулема растет. В этой творожистой кашице из некротической ткани великолепно живут и размножаются микобактерии.

С такими очагами заболевания химиотерапия уже не может справиться. Тогда требуется полноценная операция с удалением некротических участков, или даже целых органов.

Я написала химеотерапия, а не антибиотики. Это именно так. Одними антибиотиком лечение не ограничивается. При туберкулезе назначается химиотерапия с комбинацией из нескольких препаратов, в т.ч. бактериостатиков, которые проникают во все органы и системы, в том числе и внутрь клеток-носителей и замедляют развитие и размножение бактерий.
Бактериостатики выигрывают время для организма на лечение. Препараты довольно токсичны. особенно сильно страдает печень, поэтому кроме самой химии назначают еще и горсть гепатопротекторов, для поддержания организма.

И все это время нужно активно и неукоснительно соблюдать весь порядок лечения. Т.к. если дать слабину - может развиться антибиотикоустойчивая форма. На сегодняшний день - это главный бич, являющийся причиной высокой смертности.

---

Заблуждение №7: "Туберкулез
- лечится травами, прогулками и свежим воздухом"

И да и нет. Узнав о заболевании, по рекомендации фтизиатора мы перебрались жить из городского человейника к сосновому бору, благо финансы позволяли купить дом на границе с заповедной зоной. Это действительно очень важный элемент лечения - долгие многочасовые прогулки на свежем воздухе, активные проветривания, увлажнение воздуха, усиленное питание. Все то, что повышает общий неспецифический иммунитет. Именно для создания таких условий всем детям перенесшим туберкулез ежегодно выделяется 2 путевки по месяцу на бесплатное санаторное лечение. Фактор среды - это половину успешного лечения. Но только при условии четкого соблюдения курса химии и при отсутствии мультирезистентности.

Нам повезло. Сын победил болячку за полгода.
Еще полтора мы регулярно наблюдались в диспансере прежде чем нас сняли с учета. Точнее учет - пожизненный. Туберкулез это заболевание, которое может вернуться, если человек к нему не устойчив. Поэтому единожды перенесший туберкулез, например, не годен к службе в армии, т.к. при просадке иммунитета от
интенсивных нагрузок болезнь может вернуться.

Но активного регулярного наблюдения лично нам больше не требуется. Только
ежегодные тесты. Вот уже 5 лет, как болезнь позади. Полет нормальный.

Во время долгого обследования и лечения я насмотрелась на толпы мамочек которые с пеной у рта доказывают, что их ребенок здоров, запрещают делать манту и Д-т, лечат туберкулез барсучьим жиром и молитвами. Такие люди есть и их много. И с ними болезнь продолжает свое траурное шествие по стране. Мы не можем от них защититься, т.к. распространителем может оказаться пассажир маршрутки или курьер с вашей едой. Все что зависит от каждого из нас - ежегодно делать тесты манту детям и проходить флюорографию взрослым. И если обследование указало на риск - не отмахиваться от него, а пройти обследование в ближайшем тубдиспансере. Д-т делают полностью бесплатно в день обращения.

А своевременно выявленное заболевание и неукоснительное следование протоколам лечения дают очень высокий шанс на полное излечение

Не болейте!

Всем привет, мои мальчишечки и девчоночки! Вы же у меня большие любители всякого неприятного, ползучего, опасного, так? Как насчет червей, а? Давненько у нас с вами тут не было червячков, да еще и таких, которые пьют кровь. Конечно же речь пойдет о пиявках (ну вы же прочитали заголовок уже). Этим палец в рот не клади, да и вообще ничего не клади. Лучше пойдемте на них посмотрим.

Кстати, вы также можете подписаться на меня в телеге: Дичь в Природе

И еще, дальше будут фотографии, которые могут кого-то шокировать, так что...в общем, я вас предупредил, но до "Жести" это явно не дотягивает, имхо.

Пиявки (лат. Hirudinea) - подкласс кольчатых червей из класса поясковых. Большинство представителей обитают в пресных водоёмах, но есть виды, обитающие в морях и в почве (о да, никто и нигде не в безопасности, а вы думали их можно только на речке подцепить?). Большинство видов обитают в пресных водоёмах со стоячей или слабопроточной водой. Наиболее излюбленные места обитания - озёра и пруды с чистой водой, илистым дном, зарослями камыша по берегам, а также мелководные участки по краям прудов, озёр и медленно текущих ручьёв.

Большую часть жизни пиявки проводят, зарывшись в ил, спрятавшись под камнями или между водяными растениями недалеко от берега. При наступлении неблагоприятных условий (например, пересыхании водоёма) пиявки закапываются в ил и могут находиться там долгое время, впадая в спячку (чем-то напоминает твоего соседа-задрота, да?).

Наземные пиявки из семейства Haemadipsidae - в тропических и субтропических лесах Южной и Восточной Азии, Австралии и островов Индийского и Тихого океана. Обычно прячутся в лесной подстилке или на невысоких растениях.

Сухопутная пиявка Haemadipsa picta - в тропических и субтропических лесах Юго-Восточной Азии, особенно в Малайзии, Индонезии, Таиланде и на Филиппинах. Предпочитает влажную лесную среду, заросли папоротников и обильные насаждения мха. В сухие периоды пиявки могут зарываться в почву или прятаться под опавшими листьями, чтобы избежать обезвоживания.

Что же до морских пиявок, то большинство видов паразитирующих рыбьих пиявок семейства писциколиды (Piscicolidae) обитают в солёных морских водах. География их распространения широка - это арктические, антарктические и тропические моря. Они встречаются и в глубоководных океанических желобах на глубинах до 9 км. В Чёрном море пиявок нет, так как его солёность недостаточна для настоящих морских пиявок и слишком велика для видов, обитающих в пресных и солоноватых водах (так что можно смело ехать на Юга и греть косточки, не опасаясь, что кто-то к вам присосется без вашего согласия).

Мягкие червячки

Начнем сразу с размеров, как считаете? Самые мелкие пиявки могут не превышать и одного сантиметра, но есть среди них настоящие исполины, даже титаны, которые могут вырастать почти в 50 см в длину, и да, они пьют кровь, но живут в Южной Америке, так что выдыхаем.

Тело пиявок удлинённое или овальное, сплющенное в спинно-брюшном направлении. Оно состоит из 30-33 сегментов, включая сегменты, образующие присоски. Каждому истинному сегменту соответствует 3-5 наружных колец. Кожа представлена однослойным эпителием, который выделяет на поверхности плотную кутикулу. В коже много железистых клеток, имеются пигментные клетки, определяющие окраску пиявок, под коже располагаются кольцевые и продольные мышцы. Цвет пиявок обычно черно-зеленый или сероватый, хотя встречаются виды и розового цвета, но они совсем не миленькие.

У большинства пиявок есть две присоски: передняя и задняя. Передняя присоска окружает рот, задняя — более крупная, образована за счёт слияния семи сегментов. Анальное отверстие находится над задней присоской. Чтобы двигаться пиявка присасывается к предметам передним концом и, сгибаясь в дугу, перемещается.

Нервная система представлена брюшной цепочкой сегментарных ганглиев и отходящих от них сегментарных нервов. На переднем и заднем концах тела ганглии сливаются, образуя два синганглия: глоточный и анальный. Органы чувств представлены бокаловидными органами, располагающимися поперечными рядами на каждом сегменте, в основном — органы химического чувства. Бокаловидные органы на передних сегментах преобразованы в глаза (1-5 пар), имеющие лишь светочувствительное значение (но не волнуйтесь, они все равно смогут вас найти).

Пищеварительная система у хоботных пиявок - хоботок, у челюстных - челюсти, с помощью которых пиявки прокусывают кожу жертвы. Челюсти представляют собой три жёсткие пластинки с зубчиками: одна спинная и две боковых. Желудок обладает большим объёмом благодаря парным боковым карманам. У медицинской пиявки боковых карманов 10-11 пар.

Чем они вообще занимаются

Как я уже говорил, пиявки вполне неплохо двигаются, не всегда же им сидеть в засаде, а? Пиявка может передвигаться как в воде, так и по суше, используя сокращение мышц тела. В воде она плавает, совершая волнообразные движения, на суше передвигается с помощью присосок и ползания. Голодные пиявки ожидают свою жертву, прикрепившись к растениям или другому субстрату обеими присосками. При появлении признаков приближающейся жертвы (рябь, тень, колебания воды) они отцепляются и плывут по прямой в сторону источника колебаний, ну либо прыгают на свою жертву, если речь идет о сухопутных видах. Сытые пиявки стараются спрятаться в тёмном месте.

Пиявка способна реагировать на свет, а также на температуру, влажность и колебания воды. У неё имеется рефлекторная реакция на тень, которая может означать приближение потенциальной пищи. Подвижность пиявок напрямую зависит от погодных условий. С ухудшением погоды активность снижается, повышаясь вновь в солнечные и безветренные дни. Когда водоёмы пересыхают или замерзают, пиявки зарываются глубоко в землю и впадают в спячку. По мере появления воды, возвращаются к обычной жизни.

У пиявок достаточно врагов, для которых они являются отличной кормовой базой, а иначе они бы уже давно заполонили собой все на свете, и выпили бы у всех кровь. Улитки массово уничтожают только что появившихся на свет пиявок, тем самым существенно сокращая их популяцию. Мелкие млекопитающие на берегах рек с медленным течением и озёр охотятся на водных беспозвоночных, в том числе и на пиявок. Хищные водные насекомые и их личинки, к которым относятся личинки стрекозы или клоп, известный как водяной скорпион, с удовольствием лопают сочных червячков. Некоторые виды птиц употребляют пиявок в пищу: аистообразные, выпи, ибисовые. Хищные рыбы, такие как сом, окунь, ерш или щука также не против закусить червячком.

Пора перекусить

Вы наверняка догадались, чем питаются наши новые знакомые, но я все же расскажу. Пиявки питаются кровью позвоночных, моллюсков, червей, однако есть и виды-хищники, которые заглатывают добычу целиком, например, личинку комара или дождевого червя. Также существуют виды пиявок, которые живут за счёт мёртвой органики или питаются растительными остатками. Для некоторых видов кровь является источником пищи, но не единственным и тем более не обязательным.

Паразитические пиявки питаются кровью, для этого они используют одну из своих присосок (по одной на каждом конце тела), чтобы присосаться к хозяину. Затем с помощью крошечных острых зубов прорезают Y-образное отверстие и выпускают в рану гирудин - антикоагулянт, который предотвращает свёртывание крови. После этого пиявка держится, пока не наполнится, при этом, увеличиваясь в размерах в несколько раз, а затем отпадает и, довольная собой, ползет или плывет переваривать вашу кровушку.

Хищные пиявки не пьют кровь, а поедают добычу целиком. Для этого они используют хоботок, похожий на язык. Хоботок выступает из присоски и всасывает добычу целиком. У других видов хоботок погружается в существо, как шприц-инъектор, чтобы добраться до мягких тканей и полакомиться тепленьким. Существуют виды пиявок, питающиеся другой пищей. Например, некоторые поедают растительную пищу, но их мало и они не клевые, так что едем дальше.

Как же появляются эти милые создания?

Пиявки размножаются только половым путём, при этом они все поголовно - гермафродиты. У одной особи имеются как мужские, так и женские половые органы, но на самооплодотворение пиявка не способна, и для спаривания требуется как минимум две особи. На брюшной стороне пиявок, выше средней части тела, заметны два половых отверстия: переднее, более крупное — мужское, заднее — женское. Во время спаривания пиявки сцепляются друг с другом, и я уверен, что это не самый приятный процесс для наблюдения (я не фанат червей, но вам может понравиться).

Оплодотворение происходит внутри организма. Семя передаётся при половом акте двумя способами. У одних видов (например, у медицинской пиявки) семя вводится в женское половое отверстие при помощи совокупительного органа в виде тонкой нити. У остальных видов сперматозоиды выделяются в особых мешочках (сперматофорах), которые прикрепляются к коже другой пиявки в разных местах. Продолжительность полового акта у разных видов колеблется от нескольких минут до нескольких часов.

Оплодотворённые яйца выделяются в коконах. У половозрелых пиявок в области половых органов на коже образуется «поясок», из выделений желёз пояска образуются стенки коконов. Одна пиявка может отложить до 4-5 коконов. Они имеют овальную форму и покрыты снаружи губчатой оболочкой. Внутри кокона имеется белковая масса для питания эмбрионов, количество которых может быть до 22-30.

По окончании развития, которое обычно длится несколько недель, из коконов выходят маленькие черви, в основном похожие на взрослых. Метаморфоза (личиночной стадии) не происходит. Постэмбриональное развитие — прямое. Вылупившиеся маленькие пиявки представляют собой миниатюрные копии взрослых особей и уже готовы питаться кровью. Живут пиявки довольно долго, и в хороших условиях могут протянуть до 10 лет, хотя чаще не доживают и до 5, что тоже довольно приличный срок.

Не лезь, оно тебя сожрет!

И мы переходим к главному вопросу, который наверняка назрел у всех собравшихся: "опасны ли пиявки для человека?" И я отвечу вам, что чутье вас не подвело. Некоторые виды пиявок могут быть опасны для человека, так как способны вызывать заболевание - гирудиноз, который может проявляться по-разному.

Наружный гирудиноз. В месте присасывания возникает боль, припухлость и покраснение кожи. После удаления пиявки и заживления раны на коже может остаться рубец. Внутренний гирудиноз. Пиявки могут проникать в организм через мочеиспускательный канал, носо- и ротоглотку, анальное отверстие, а у женщин ещё и через влагалище. Симптомы обусловлены местом прикрепления пиявки. Наиболее опасно присасывание пиявки к голосовым складкам или к стенке трахеи, так как это может привести к асфиксии (аж дух захватывает, да?)

Эти мелкие паршивцы способны переносить вирусные и бактериальные инфекции, которыми они заражают человека во время укуса. При проведении гирудотерапии (лечение пиявками), если пиявки используются повторно, есть риск заразиться гепатитами В и С, ВИЧ-инфекцией (ну это правда, если сразу с больного на здорового пересадить, а так ВИЧ дольше 2 минут не живет вне организма) и другими гемоконтактными болезнями.

Чтобы избежать проблем с присасыванием пиявок, следует ограничить посещение мест их потенциального скопления: не купаться в мутных стоячих водоёмах, на необорудованных пляжах, не пить воду из непроверенных колодцев и других природных источников. При присасывании пиявки необходимо пройти осмотр специалиста.

А польза от них есть?

И снова - да. В медицине пиявки используются для лечения некоторых заболеваний, например тромбофлебитов, гипертонии, прединсультного состояния, послеоперационных тромбозов, сотрясения мозга. Слюна пиявок обладает обезболивающим действием. В косметологии существует множество средств, содержащих препараты из медицинских пиявок. Кроме того, пиявки могут служить индикаторами загрязнения водоёмов, потому что наши маленькие друзья предпочитают чистую воду.

Закругляемся

Что же у нас в сухом остатке? Пиявки были, есть и будут есть кровь, но это не так чтобы очень критично, особенно если это не ваша кровь. Они могут быть опасны, и лучше с ними не дружить, но польза от них все же имеется. Как и любое другое живое существо на земле, они занимают свое место в мире, и место это такое же важное, как и у других.

Как всегда, я надеюсь, что вам было интересно почитать об этих своеобразных созданиях, и вы наверняка узнали для себя что-то новое еще об одном обитателе нашей планеты.

Всем спасибо, все свободны!

Периодически на просторах интернета всплывают жуткие истории из так называемых реабилитационных центров. Хотя и ситуацию, в которой оказывается человек до реабилитации сложно назвать положительной, для меня, как юриста, в первую очередь стоит вопрос грубого нарушения прав и свобод. Поэтому, с точки зрения рассмотрения правовой базы это довольно интересная. Предлагаю в ней разобраться. Как обычно, итоговый текст получился довольно объёмным, поэтому с целью лучшей читаемости я разобью его на две части. Первая будет посвящена правовой стороне законного ограничения граждан, страдающих зависимостью, а вот вторая уже коснется собственно частных реабилитационных центров.

Закон предусматривает три правомерных способа воздействия на людей, страдающих алкоголизмом и наркоманией. Во-первых, в рамках уголовного кодекса это помещение в специализированное учреждение в силу статьи 72.1, которая устанавливает возможность назначения наказания лицу, признанному больным наркоманией. В данном случае стоит отметить, что указанная норма является дополнительным основанием к основному и только в случае осуждения лица по какой-либо иной статье. Проще говоря, если судом будет установлено, что некое преступление обвинённый совершил в силу наличия у него наркозависимости, суд вправе, помимо основного наказания, назначить ему прохождение лечения. Эту норму не нужно путать с другой - принудительным лечением как мерой замены уголовного наказания в силу статьи 21 УК РФ, то есть при совершении общественно опасного деяния в состоянии невменяемости.

Во-вторых, существует статья 30 ГК РФ - ограничение дееспособности гражданина и распространяется она уже на более широкий круг лиц, а не только наркоманов. Суть в том, что гражданин, который вследствие пристрастия к азартным играм, злоупотребления спиртными напитками или наркотическими средствами ставит свою семью в тяжелое материальное положение, может быть ограничен судом в дееспособности и отдан на попечение членам этой семьи. Чисто с точки зрения закона, такое действие реализуется скорее во благо попечителям, ведь лишенный дееспособности гражданин лишается и права совершать большинство юридически значимых действий, например, продать свою квартиру в пьяном угаре. Попечитель в свою очередь может обратиться в медицинское учреждение от своего лица с целью лечения зависимого. Согласия самого пациента в данном случае не требуется, но так как процедура признания недееспособности требует судебного разрешения, подтвержденного существенными доказательствами, это уже скорее закономерный результат длительной проблемы, а не спонтанного решения родственников. Мало того, если в процессе нахождения в медицинском учреждении будет установлено, что основания содержания гражданина отпали, он может самостоятельно обратиться в суд для отмены статуса своей недееспособности.

Ну и раз уж мы затронули эту тему, немного подробностей относительно процедуры. Попечительство в рамках 30-ой статьи - это частичная недееспособность. На попечителя не ложиться полная ответственность за подопечного - недееспособное лицо само отвечает за свои действия и даже может совершать мелкие сделки. Грубо говоря, это даёт ему право сходить в магазин за сигаретами. В то же время, процедура признания его недееспособным довольно сложна. Само собой, для этого требуется медицинское заключение, причем в нём должно быть прямо указано, что лицо в силу употребления им алкоголя или наркотических средств не способно контролировать свои поступки, проявляет агрессию по отношению к окружающим, не имеет силы воли и т.п. Также в суде придется доказать причинение вреда семьи - наличие долгов и кредитов, свидетельские показания соседей и иные обоснования. Признать недееспособным проживающего отдельно человека, чьи решения мало влияют на жизнь родственников крайне затруднительно, поэтому процедура эта в первую очередь касается супругов с несовершеннолетними детьми, реже родителей, если сын или дочь проживают с ними вместе, а также иждивенцев всех мастей.

Наконец, стоит отметить ещё закон "О психиатрической помощи и гарантиях прав граждан при ее оказании". Он предусматривает возможность принудительной госпитализации граждан при условии что лечение возможно только в стационарных условиях и психическое расстройство обусловливает непосредственную опасность такого лица для себя или окружающих, либо он находится в беспомощном состоянии, либо возможен существенный вред его здоровью, если лицо будет оставлено без психиатрической помощи. То есть наркомания и алкоголизм сами по себе не являются достаточным основанием для принудительного помещения в медицинское учреждение - должно иметься именно выраженное в результате асоциальной жизни или влекущее такую жизнь тяжелое психическое расстройство, отвечающее вышеуказанным критериям. При этом, состояние больного оценивается не одним отдельно взятым дежурным врачом, а врачебным консилиумом, а итоговое решение принимается судом в рамках ст. 275 КАС РФ. Тут, впрочем, надо уточнить, что в силу того же закона "О психиатрической помощи", больного, не дожидаясь решения суда, могут без его согласия по тем же основаниям в недобровольном порядке отправить в медицинскую организацию, где, при необходимости, уже будет запущена процедура его освидетельствования. Такими делами занимается психиатрическая бригада скорой помощи, которая по понятным причинам "на 5 минут" в суд смотаться не может, ведь помочь нужно здесь и сейчас.

И это, пожалуй, единственный случай, когда помещение зависимого возможно не в силу долгого судебного процесса, а в достаточно оперативные сроки. Фактически, действительно возможна ситуация, при которой пациента в беспомощном состоянии сначала забирает наряд скорой помощи и помещает в соответствующее учреждение, затем в его отношении собираются добрые люди в белых халатах, ну и, наконец, уже справедливый судья, на основании медицинского заключения выносит решение о том, что пациенту стоит немного задержаться в обозначенном заведении. Чисто теоретически, в этом случае возможны некие злоупотребления со стороны врачей, в том числе и в силу их коррумпированных действий. Проще говоря, если какое-нибудь заинтересованное лицо подкупит врачей для того, чтобы те дали нужное ему заключение, то помещенного в стационар действительно могут удерживать его при отсутствии реальных показаний или когда такие показания вызывают сомнения. Это, кстати говоря, состав статьи 128 УК РФ и может повлечь для членов консилиума своё собственное ограничение свободы на срок до 3 лет, так что пойти на такие действия врачи могут либо от небольшого ума, либо если в рамках конкретного заведения сложится заведомо отработанная преступная схема.

Во всех остальных случаях медицинское лечение возможно только с согласия самого пациента. Вообще, любой гражданин может самостоятельно обратиться в государственные медицинские учреждения с целью пройти бесплатную медицинскую реабилитацию. Конкретный набор зависит от конкретного региона. В Москве, например, предусмотрено несколько градаций, привязанных к Московскому научно-практическому центру наркологии: сначала стационарное лечение и пребывание в амбулаторных отделениях, а затем реабилитация в загородном центре в Ступинском районе. При этом, для таких заведений установлен достаточно жесткий регламент, который пациент обязан соблюдать, но это именно правила пребывания, которые дают самому заведению в случае чего дать пациенту пинок под зад. В любом случае, гражданин, обратившийся добровольно, добровольно может заведение в любой момент и покинуть. Даже если он был приведен в стационар обеспокоенным родственником, заведение в любом случае возьмет с самого пациента согласие на лечение, а родственника очень быстро выставит за дверь с его особо ценным мнением.

Единственное исключение из всей этой стройной системы - это добровольное лечение несовершеннолетних, не достигнувших возраста 16 лет. В этом случае согласие и отказ от лечения дают законные опекуны, а судебного решения не требуется, что создаёт определенную правовую коллизию, ведь такое решение может нарушать законные права и интересы ребенка и быть результатом необоснованного или вовсе злонамеренного желания его родителя или иного законного представителя. Но это тема для иного разговора, в этой же статье мы рассматриваем ситуацию со вполне совершеннолетними лицами.

Все мы понимаем, что подозрительные новообразования нужно показывать специалистам.
Однако какие они, эти подозрительные новообразования?
Иногда, когда я призываю знакомых показать то или иное пятнышко дерматологу или онкологу, то слышу в ответ: "Это же обычная родинка! Она у меня всю жизнь." или "Да это просто прыщик. Само пройдет"

Чаще всего так и есть, но не всегда. Уже у двоих моих друзей, которых я буквально заставила пойти к врачу, обнаружились злокачественные опухоли, и благодаря своевременному обращению они смогли вовремя удалить опасные новообразования.

Так давайте же вместе рассмотрим, когда можно расслабиться, а когда стоит побыстрее показаться врачу.
(Данная статья содержит общие рекомендации, не служит основанием для самостоятельной постановки диагноза и не может заменить консультацию специалиста)
И начнем мы, собственно, с родинок и их злых братьев близнецов - меланом.

Невусы

Невусы - кожные образования состоящие из меланоцитов, известны как родинки или родимые пятна. Могут быть как плоскими и гладкими, так и выпуклыми и бугристыми. Имеют четкие края и округлую форму. Цвета варьируются в оттенках коричневого и серого, могут быть так же черными или даже синюшными. Из невусов могут расти волосы, это нормально. По плотности родинки не отличаются от окружающих тканей, т.е. их нельзя назвать ни более твердыми, как фибромы, ни более мягкими, как попиломы. Невусы могут расти на любом участке тела, в том числе и под кожей и даже в глазу на белке или радужке.

Если родинка регулярно подвергается механическому воздействию: трётся одеждой или аксессуарами, её желательно удалить, поскольку регулярная травматизация многократно повышает риск злокачественного перерождения. Для удаления невуса достаточно обратиться к обычному врачу-дерматологу в ближайший КВД.
Однако существуют ситуации, когда консультация специалиста необходима вне зависимости от наличия травмирования:
- Родинка быстро увеличивается в размерах или заметно изменяется форма.
- Контуры образования становятся неровными, рваными или размытыми.
- Появляется область вокруг невуса, лишённая обычной окраски («бледный ореол»).
- Поверхность родимого пятна начинает шелушиться, появляется чувство зуда или раздражения.
- Невус теряет однородность окраса, появляются участки разной интенсивности пигментации.

При наличии хотя бы одного из перечисленных признаков рекомендуется как можно быстрее проконсультироваться с врачом-онкологом.

Фибромы

Фибромы - кожные образования состоящие из соединительной ткани. Могут быть выпуклыми, впалыми, или не выступать за плоскость кожи. Часто из них растут длинные толстые волоски. Выпуклые фибромы - гладкие с аккуратной округлой формой, чаще всего телесного цвета, но могут принимать и бурые оттенки. Плоские и впалые фибромы как правило сохраняют кожный рисунок и имеют размытую более темную пигментацию, могут иметь легкое шелушение и огрубение кожи. Фибромы более плотные, чем окружающие ткани (как шрамы, состоящие из той же ткани) и могут расти как на коже, так и в мышцах, костях, на слизистых, включая губы, десны и половые органы.

Чтобы диагностировать фиброму, используют метод щипкового теста: если образование оказывается легко подвижным, с отчетливыми краями и горошиной внутри, скорее всего, речь идет о другом образовании, таком как липома или атерома. Фибромы же слабоподвижны. Плоские и впалые фибромы при щипке уползают из-под пальцев вглубь.

Фибромы имеют очень низкую скорость роста, крайне редко становятся злокачественными и метастазируют. Их удаление показано исключительно по эстетическим причинам либо в случаях дискомфорта пациента.

Гемангиома

Гемангиому в народе называют родничками или красными родинками. Это доброкачественное образование красного или фиолетового цвета, которое может быть плоским или выступать над поверхностью кожи. Гемангиомы часто возникают на голове плода ещё до рождения, но иногда встречается и на туловище, руках, ногах, а также внутренних органах (например, печени). Каждый тридцатый новорождённый появляется с гемангиомой. У взрослых новые гемангиомы появляются не так часто.

Обычно гемангиомы сами проходят примерно к двухлетнему возрасту ребёнка. Иногда процесс ускоряют специальными каплями, назначаемыми врачом-хирургом при осмотре. Однако некоторые случаи требуют оперативного вмешательства: если родинка расположена близко к глазному яблоку или векам, а также если внутренние гемангиомы препятствуют нормальному функционированию органа.
Простой способ диагностики гемангиомы заключается в нажатии на неё стеклянным предметом (например, стаканом). Под воздействием давления родинка исчезает, что хорошо видно через прозрачное стекло, но сразу возвращается обратно, наполняясь кровью, как только давление прекращается.

Не стоит бояться гемангиом. Но если у вашего ребенка таковая обнаружилась, за ней следует следить и измерять ее размеры. В отслеживании динамики хорошо помогает фотофиксация.

А на сегодня на этом все. В следующий раз я расскажу вам об образованиях вызванных ВПЧ.
Не болейте!