#Длиннопост

Около 300 миллионов лет назад, в каменноугольном периоде, над древними лесами рассекало воздух существо, которому в небе не было равных. Его имя — меганевра (лат. Meganeura), и это крупнейшее летающее насекомое, когда-либо жившее на Земле.

Стрекозоподобный гигант

Несмотря на внешнее сходство с современными стрекозами, меганевра — не их прямой предок. Она принадлежит к вымершему отряду Meganisoptera, который представляет собой самостоятельную ветвь эволюции. Настоящие стрекозы (лат. Odonata) пошли по другому пути от общего с меганеврой предка. Установить это помогло ключевое анатомическое отличие в строении крыла: у меганевры отсутствовал нодус (узелок) — особое утолщение на переднем крае крыла, которое у современных стрекоз обеспечивает жесткость и гасит вибрации при активном полете.

Первые окаменелости меганевры были найдены в 1880 году во французской угольной шахте в Коммантри и описаны палеонтологом Шарлем Броньяром в 1885 году. Среди них — отпечатки крыльев с четкой сетчатой структурой жилок. Позже, уже в XX веке, более полные образцы нашли во Франции, Германии и Великобритании — в том числе в угольных шахтах Болсовера в графстве Дербишир.

И этих немногочисленных находок было достаточно, чтобы палеонтологи смогли восстановить анатомию, аэродинамику и даже примерный образ жизни древнего гиганта.

Итак, сегодня известно, что длина тела взрослой особи достигала 43 сантиметров, а размах крыльев — 65–70 сантиметров. Это был активный хищник: мощные зазубренные челюсти, цепкие лапы для захвата добычи в полете и огромные фасеточные глаза, обеспечивающие обзор почти на 360 градусов. Меганевра охотилась на более мелких наземных и летающих насекомых, а также на небольших земноводных, поедая добычу прямо на лету.

Почему меганевры были такими огромными

Насекомые дышат принципиально иначе, чем мы. У них нет легких и гемоглобина для переноса газов кровью — кислород поступает в ткани через систему мельчайших трубочек, трахей, которые пронизывают все тело. Чем крупнее насекомое, тем длиннее эти трубочки — и, следовательно, тем сложнее доставляется кислород до наиболее удаленных от кутикулы клеток.

В каменноугольном периоде это физико-биологическое ограничение обходилось само собой: концентрация кислорода в земной атмосфере достигала 35%, что на 14% больше нынешнего показателя. При таком кислородном изобилии трахейная система работала эффективнее, позволяя насекомым вырастать до невиданных размеров.

В пользу гипотезы кислородного гигантизма говорит не только меганевра. В том же каменноугольном периоде существовали двупарноногие многоножки артроплевры длиной до 2,6 метра и сухопутные пульмоноскорпионы длиной до 70 сантиметров. Фактически весь членистоногий мир той эпохи был по меркам сегодняшнего дня чудовищно огромным.

Почему меганевры не выжили бы сегодня

Физика трахейного дыхания при нынешней концентрации кислорода накладывает жесткое ограничение на размер насекомых — примерно 15–20 сантиметров размаха крыльев для летающих форм. Все, что крупнее, просто не смогло бы дышать — кислород не добирался бы до внутренних тканей.

Есть и второе ограничение — механическое. Полет требует мощной мускулатуры. У насекомых мышцы крепятся к внешнему скелету — хитиновому панцирю. При увеличении размера масса тела растет быстрее, чем прочность панциря, и в какой-то момент конструкция просто перестает работать — крупное насекомое рискует раздавить само себя собственным весом.

Как же это ограничение обходили гиганты каменноугольного периода? Снова благодаря кислороду. При его концентрации в 35% мышцы древних гигантов выдавали колоссальную мощность при относительно небольшом объеме и весе. Меганевре просто не нужны были огромные, тяжелые мышечные волокна, которые перегрузили бы ее хитиновый скелет — ее мускулатура была легкой, но при этом сверхэффективной.

Сегодня, при концентрации кислорода в 21%, чтобы поднять в воздух полуметровое тело, современному насекомому потребовался бы такой объем мышечной массы, который хитиновый панцирь просто не смог бы выдержать физически. Именно поэтому современные летающие гиганты — вроде палочников, жуков-голиафов и дровосеков-титанов — находятся у самой границы того, что в принципе физически возможно.

Почему меганевра вымерла

Меганевра просуществовала около 50 миллионов лет — по любым меркам перед нами крайне успешная эволюционная история. Однако закат этих стрекозоподобных существ был предопределен изменением климата: к концу каменноугольного периода леса стремительно редели, а концентрация кислорода в атмосфере неумолимо падала. Для меганевры это означало одно — ее трахейная система, идеально работавшая при 35% кислорода, банально переставала справляться. Экологическая ниша гигантских насекомых сжималась, пока не исчезла вовсе.

Когда гигантские насекомые окончательно вымерли, их место в воздухе заняли примитивные летающие позвоночные. Они принесли с собой легкие — систему дыхания, которая не накладывает таких жестких ограничений на размер тела. В небе появились новые хозяева, свободные от ограничений, когда-то погубивших прежних властелинов неба.

Всем привет! Все чаще начала задумываться о чистке/восстановлении старых изделий.

Да, кстати, копанина- это то, что нашли в земле копатели. Само копание называется "коп". Ваш кэп.

Лично не участвовала никогда- так и останется мечтой. А вот попробовать почистить- это я могу. Не буду томить- получилось так:

Вот таким было "до", фотки продавца:

Несколько промежуточных фото процесса:

Где-то тут у меня один топорик подрезали. Зря. Все равно бы ему достался.

Что я могу сказать? Чистить агрессивно металл с наждачной бумагой- я не решилась. Также оставила идею использовать стальную крацовку- металл оказался очень пластичным. Настолько, что даже щеткой с мягким ворсом можно снести что-нибудь важное.

Вот тут у меня скорее этическая дилемма возникла- а сколько именно снимать? Ободрать до голого металла и полирнуть- но тогда уйдут следы времени, то что делает топорик уникальным. Хотя, для последующей перепродажи, так оно и надо наверно. Я оставила так.

Для любопытных процесс убрала под спойлер

-время обработки: с 21 июня по 18 августа

Чистка:

-лимонная кислота/вода из рассчета 1/3. Кипячение.

-полифосфат натрия: сначала я добавляла его согласно схеме: 4 гр на 100 мг воды. Оставляла на несколько дней, чистила зубочистками, потом опять оставляла. Затем я осмелела и довела его концентрацию кажется до максимальных значений: из водного раствора он превратился уже в эмульсию. Растворения кристаллов я ждать не стала- дробила его молотком и в горячем виде смешивала. Полежало так с недельку. Потом я кипятила топорики уже в этой эмульсии, оставляя их там на несколько дней. Вынимала-проверяла, само собой.

-трилон Б: оказался не таким эффективным, как полифосфат натрия, в инете пишут что он скорее для серебра. Ну ок )

Самый эффективный способ чистки, который не повреждает металл- нагрев топорика горелкой (тут по цвету определяла- чтоб сильно не нагревался,чуть оранжевого цвета как становился- прям горячим в эмульсию полифосфата. Отлично почистило.

-полировка: на грубом муслине с пастой ГОИ, коричневой щеткой тоже с ГОИ, финиш- пушок с желтой пастой (вообще надо под это дело пасту другую, эта оказалась жестковата для конкретно этих сплавов)

Такие топорики- это обереги, называется секира Перуна. Сейчас в инете много современных версий- но сделаны они в наше время, по образу и подобию таких. Эти я выиграла на аукционе, подлинники. Насколько старые? а хз. как проверить?

Можно носить как подвеску- но судя по всему, это оберег для дома- в отверстие вставлялось деревянное древко- оно не сохранилось.

Я один отправлю. Кому? Увидите, я надеюсь. Единственная просьба к получившему- сделать что-то своими руками и отправить дальше по цепочке любому лиспубликанцу.

Всех чмок в пупок :)

Вчера утром Ириска сосиска прикинулась тряпочкой, отказалась есть, пить, по горячим следам обнаружилось что писала один раз за последние сутки. Была доставлена в кошачью больницу. Получила капельницу (физраствор, глюкоза, Б6), 40 минут тупила в стену во время процедур, сдала анализы. Отпустили домой на сутки, ждать анализов, отпустили с катетером. Я была против, объясняла что все бинты вызывают ярость, гнев, армагеддон уже через 7 минут поездки к дому, и по приезду от бинтов не остается следа. Но меня уверили что так надо. Весьма ожидаемо сосиска психовала и истерила из-за катетера, прям подходила показывала лапу и шипела, размахивалась лапой как веслом, утробно завывала, пыталась есть, но не смогла, отвлекаясь на катетер и бинты, по телефону доктор сдался и сказал снять.

Вы когда нибудь вообще видели катетер? Странная пластиковая херь с крышкой, прикручена к кошке пластырем, прям к шерсти намертво, сверху бинт, который липнет сам к себе. Кошка его в порыве истерики разлизала местами до дыр, прям в лохмотья. Край бинта не был обнаружен в этих лохмотьях. Времени 5 вечера. Я даже не смогла прикоснуться к лапе, меня обматерили, и отлупили лапой без когтей. Пока без когтей.

Пришел муж, но он боялся сделать кошке больно, не смог ее держать нормально. Мы периодически пытались снять катетер до 11 вечера. Лапа опухла, стала холодной, даже подойти к кошке со стороны жопы невозможно было. Все что нам удалось: снять бинт. Мы применили тактический обманный маневр - вырезали в тряпке 4 дырки, поставили кошку лапами в дырки и подняли. По задумке должна была получится одна укутанная колбаса и 4 лапы в доступе. На практике получилась херня. Полная. Минус палантин с 4 красивыми дырками. Ребенок рыдает, кошка рычит и орет, муж седой, мне прокусили палец, минус вторая футболка (первую залила кошка своей кровью при установке катетера, вторую моей кровью). Все закончилось круглосуточной ветеринаркой, 130 рублей и милым мальчиком, который за 5 минут снял эту пластиковую херню. Фиг его знает, почему столь логичная и простая мысль не пришла нам в голову сразу, возможно меня обнадежил тон доктора, он так легко сказал «ну снимите, конечно, не надо чтоб кошечка нервничала». Как будто надо всего лишь шапочку с кошки снять, вот так просто это звучало. Ерунда же - потянул и всё, кошка даже не заметит. Хер нам всем на воротник. Кошка пряталась как вьетконговец на деревьях, гневно сверкая со шкафа желтыми раскосыми глазами.

Зато в 11 вечера бедная кошка сожрала влажный корм и посетила уборную по маленькому. Ну как по маленькому, прилично так напрудила в лоток. После чего счастливо отрубилась на моей подушке, залив ее слюнями. С утра радостно зажевала второй влажный корм, сделала оба важных дела в лотке, оповестила всю семью об этом и радостно мурлыча устроилась у меня на коленях спать. Моя мама сказала по телефону, что кошку надо за такие фокусы посадить в карцер (кошка не любимая внучка у нашей бабушки, да. В оправдание бабушки - кошка начала первая эту войну). Ждём анализов и приема доктора вечером, я уже предвкушаю как буду укладывать берсерка весом в 2,8 кг в переноску, вчера у кисоньки случилось истерика просто от вида переноски перед сном, пришлось на балкон спрятать… переноску, не Ириску. Очень надеюсь, что будет понятно по анализам что за хрень была с кошкой, потому что я грешила на то что накануне хвостатая мадам отхлебнула у ребенка физраствор от линз, но доктор сказал что вряд ли. Нервно неделя началась как то. Как будто и не было отдыха на прошлой неделе. В общем держите за нас кулачки, чтоб анализы были хорошими))

После долгих уточнений, Ланселот понял, что печать можно защитить семью артефактами. Первой в списке артефактов, выданном Морганой, значилась кровь дракона, причем кровь Чи была сразу объявлена как неподходящая.

Вот только собирать артефакты мог теперь один Ланселот: ведьма привязала проклятье к нему.

Ланселот, долго пререкался с Морганой, но всё же добился пяти новых кинжалов, ста серебряных монет и разрешения выбрать служебный транспорт.

Доспехи Моргана осветлила, как и обещала. Теперь они сверкали белизной, а по панцирю тянулась вязь из семи красных рун. Смотреть на всё это было больно.

После каждого засчитанного подвига одна руна должна была стать золотой. Пока все семь оставались красными.

Проходя мимо дракона, Ланселот остановился, припомнив, что среди светлых часто говорят о каких-то подвигах, связанных с драконами.

— Эй, Чи, ты случайно не знаешь, как совершают подвиги?

— А то. Вот, например, один светлый герой переспал с целым гаремом!

— Э, нет. Кто же меня в гарем пустит?

— Ладно, вот ещё вариант. Один из героев переспал с драконшей!

— Слушай, ты бы себе жену завёл, что ли. А то тебя всё к размножению клонит. Ты лучше расскажи, как мне совершить добрый подвиг. Да еще ведьма просила кровь дракона, но твоя, говорит, не подходит.

— Ну, тут я тебе вряд ли помогу. Хотя…

Чи посмотрел на поле перед воротами и кивнул собственным мыслям.

— Есть у меня конкурент по теме философии. Зовут его Щи. Он мой четырёхюродный внучатый племянник по линии маминой трёхсотюродной сестры. Обитает в горах возле светлого городка Бухгалрест. За его голову назначена награда, да только мало кто сумел его победить. Убьёшь Щи — и станешь героем, совершившим подвиг. Ну а с тебя его рога за наводку.

— Слушай, а отличная идея! Заодно казну пополню!

Ланселот радостно потёр руки и отправился в конюшню, где его ждал боевой страус.

Дорога заняла двое суток. Птичка была вездеходная и полноприводная: ног у неё имелось всего две, зато обе ведущие.

Для начала Ланселот приехал в город, который встретил его сломанными воротами, закопчёнными стенами и мрачными лицами горожан.

— Эй, служивый! — позвал Тесный рыцарь ближайшего стражника. — Я пришёл взять в гильдии приключенцев задание на дракона!

— А, очередной самоубийца.

Стражник лениво потянулся и показал пальцем на большое белокаменное здание, покрытое копотью.

— Вон она. Идёшь прямо, потом налево. У аптеки сворачиваешь к борделю, за ним — направо. Через квартал красных упырей — налево, а за мостом Святого Укупника — направо.

— Квартал красных фонарей?

— Нет, упырей. Там живут легализованные нашим обществом вампиры, но выходить за пределы квартала ночью им запрещено.

— А-а, понятно, — протянул Ланселот.

Рыцарь провёл железной рукавицей по усам, вызвав мелодичную какофонию, и направил скакуна по указанному маршруту.

Он трижды возвращался к стражнику, поскольку сбивался с пути. На четвёртый раз Ланселот всё-таки остановил страуса у гильдии, привязал его и вошёл внутрь.

В холле было относительно тихо, пока рыцарь не опрокинул очередной декоративный доспех. Тот, падая, снёс две вазы, а отскочивший шлем макушкой угодил прямо в глаз гному, обернувшемуся на шум.

Рассвирепевший гном бросился на Ланселота, но, врезавшись в прикрытый кирасой живот, стёк по панцирю подобно воде и оказался у ног рыцаря.

Ланселот недоумённо посмотрел вниз.

— Сударь, что это было?

— Да не обращай внимания. Это Бородо. У него котелок слегка посвистывает после того, как дракон спалил ему бороду, — ответил длинноухий спутник гнома, печально полируя тряпочкой чёрную деревяшку.

Ланселот отметил, что гном действительно был идеально выбрит и совершенно лыс.

— А ты кто такой?

— Я эльф Глатиэль, лучший лучник в этих землях. Точнее, был им, пока дракон не сжёг мой лук.

Эльф кивнул на деревяшку в руках, а потом указал на железную кастрюльку, стоявшую рядом.

— А это Марти, наш целитель. Точнее, то, что от него осталось.

— Да, не повезло вам. А я как раз хочу совершить подвиг и убить дракона.

— А не слишком ли ты толстоват для таких подвигов? — раздался голос из-за стойки администрации.

— Толстый, да могучий!

Ланселот подошёл к стойке и обиженно стукнул по ней ладонью. У стойки подломились ножки, после чего она с грохотом рассыпалась.

— Упс.

— Ладно, верю, — невозмутимо ответил администратор. — Как вас записать, сэр рыцарь?

— Запиши меня как светлого рыцаря Ланселота.

Он ударил себя кулаком в белоснежный панцирь, покрытый красными рунами, и гордо задрал голову.

— Я принесу вам голову любой твари, какую пожелаете!

— Ну, допустим.

Администратор кивнул и продолжил заполнять документы уже на коленке.

— Вы хотите попытать счастья в убийстве дракона?

— Да. Мне нужно его точное местоположение.

— Вот ордер на охоту, а подробности спросите у тех доходяг.

Администратор вручил Ланселоту маленький клочок бумаги и кивнул на печального эльфа.

— Благодарю!

Ланселот взял ордер и подошёл к Глатиэлю.

— Итак, господин эльф, вы знаете, как попасть к дракону?

— Знаю. Вот карта, на ней отмечен маршрут.

Эльф меланхолично пододвинул карту. Поверх неё лежал оплавленный кристалл.

— Это кристалл памяти. В нём сохранилось всё, что произошло возле пещеры. Больше привезти оттуда было нечего. Марти вон тоже весь здесь, в кастрюльке.

Дотронувшись до кристалла, Ланселот почувствовал, что куда-то проваливается.

Пустыня под ним была из стекла, а обугленные пни ещё помнили, что когда-то являлись лесом.

Трое шли ко входу в пещеру: эльф с натянутой тетивой, гном с топором наперевес и молодой клирик, договаривающий молитву.

Пламя вырвалось из пещеры раньше, чем прозвучало последнее слово.

Мир снова дёрнулся, и Ланселот оказался у стола с картой.

Несколько секунд он задумчиво смотрел на кристалл, после чего свернул карту и убрал в рюкзак и то и другое.

Пещера дракона находилась совсем недалеко. Правда, пришлось сделать изрядный крюк: мост через ущелье оказался обрублен и висел вдоль скалы жалкими деревянными ошмётками.

Судя по ровному разрубу, топором поработал гном.

Добравшись до пещеры, Ланселот первым делом закинул внутрь камень.

Ну как закинул…

Булыжник размером с детскую голову с грохотом пронёсся по пещере, несколько раз отрикошетил от стен, вылетел обратно и врезался в ближайший ствол сгоревшего дерева, расщепив его на тучу щепок.

Не услышав ничего подозрительного, Ланселот двинулся внутрь, оставив страуса у входа.

В пещере было светло и пыльно. В самом центре в позе лотоса сидел и медитировал мужичок лет пятидесяти.

Стоило рыцарю сделать ещё шаг, как тот чихнул.

Изо рта мужчины вырвалась мощная струя пламени, ударила Ланселота в панцирь и откатила его назад, словно бочку. Рыцарь рухнул на спину и несколько секунд молча смотрел в потолок.

Затем перекатился обратно к мужичку, положил руку ему на плечо и хорошенько потряс.

— Сударь, вы случайно не родственник дракона Щи?

— А? Что?

Мужчина резко открыл глаза и снова чихнул, но на этот раз успел прикрыть пламя ладонью.

— Прошу прощения, сэр рыцарь. Родственник? Я и есть Щи. Простудился и пытался медитацией привести здоровье в порядок.

— То есть это вы не нападали на город и не сжигали авантюристов специально?

— Что? Да я уже две недели как на больничном! Они сами сюда лезут, кричат, размахивают оружием и поднимают пыль. А потом удивляются, что я чихаю огнём!

— А Чи сказал, что ты любишь нападать на деревни.

— Он много чего говорит! Так вы знаете моего родственника?

— Буквально работаем на одного хозяина. Хотите к нам? Соцпакет, высокая зарплата и медицинская страховка, включая диспансеризацию.

— О, это интересно!

Щи задумчиво почесал нос.

— Я к вам в конце недели подойду, как больничный закрою. Вы не против?

— Не против. Тогда ещё одна просьба: крови бы вашей, примерно полкружки. Для дела.

— Кровь — это пожалуйста, я донор со стажем.

Щи порылся в котомке и достал потрёпанную книжицу с печатями.

— Только справку выпишу. Без справки её нигде не примут.

Через несколько минут в рюкзаке Ланселота лежали плотно закупоренная фляга с драконьей кровью и справка в двух экземплярах.

Первый артефакт был добыт подозрительно законным способом.

— И ещё мне нужно показать людям что-нибудь, доказывающее, что опасности больше нет.

— А вон, в углу мои старые рога валяются. От предыдущего брака.

Дракон в человеческом облике указал на огромные ветвистые рога. Ланселот поднял их, взвесил в руке, привязал к рюкзаку и направился к выходу, напоследок кивнув уже снова погрузившемуся в медитацию Щи.

Проезжая мимо полуобгоревшей рощи, Тесный рыцарь услышал плач и возню на ближайшем уцелевшем дереве.

На ветке сидел клирик из кристалла памяти.

— Я так рад, что вы меня нашли! — закричал он. — Меня вчера взрывной волной забросило в эту рощу! Я уже второй день здесь торчу!

Ланселот подъехал ближе, протянул руку, снял клирика с дерева за воротник и поставил перед собой.

— Вы герой! — воскликнул тот. — Я всем расскажу про ваш подвиг!

— Подвиг? Да я просто снял тебя с дерева!

— Ещё и скромный! Я точно закажу балладу о ваших приключениях у лучших бардов!

В этот момент одна из красных рун на белом панцире Ланселота вспыхнула золотым светом.

Рыцарь посмотрел на неё и пожал плечами.

— Ну, раз руна говорит, значит, подвиг, хотя подвига-то никакого не было, он просто снял мужика с ветки, и если это подвиг, то чем тогда всю жизнь занимались светлые?

Страус недовольно покосился на дополнительного пассажира, но всё же двинулся в обратный путь.

Ланселот молча ехал, держа перед собой опалённого, слегка почерневшего, но совершенно счастливого клирика.

Через некоторое время рыцарь задумчиво спросил:

— Слушай, а в кастрюльке у эльфа тогда кто?

Марти задумался и промолчал.

Alenari : Мрачная отчуждённая женщина лет 45. Живу одна на окраине в тёмном доме, в гости никого не звала, поэтому люди шепчутся о том, какие тайны я скрываю. Местные дети считают меня ведьмой... (На самом деле никаких тайн нет, просто стопроцентный интроверт, потерявший единственного близкого человека).

Итог:

Пассажиры были разные: вот хмурая женщина лет сорока-сорока пяти. Худощавая, со строгим профилем и прямой спиной…

…— И хорошо, что эта Адина с нами не напросилась. Она такая, у-у-у… — Иоанка покрутила головой, — в общем, Мума Пэдурий целая… — Как есть ведьма! У нас ее никто не любит. Но, конечно, не в этом смысле. А в смысле что она странная. И злая. Вечно такая мрачная ходит… И ни с кем не разговаривает.

***

Кука: я буду мечтать о велосипеде с корзинкой спереди! но у меня его не будет, дорого.

Итог:

И ведь никакого транспорта нет! Даже велосипеда! Конечно, можно попросить кого-нибудь отвезти и привезти все, что надо… Тут бы хоть велосипед купить… С корзинкой спереди, знаете?

***

Кука: винтажную статуэтку-овечку, подаренную мне моей бабушкой, которая стояла на виду у всех и сильно меня мотивировала заниматься любимым делом. Ведь именно из-за своей бабушки я полюбила выпечку и загорелась мыслью связать с ней жизнь.

Итог: (овечку заменила на оленя)

— Этого оленя она купила в Брашове, когда молодая была, это символ ее родного города, — рассказывала Иоанка. — И он всегда стоял у нее в пекарне.

— А, так это та статуэтка, — догадалась Ана. — Понятно…

— Да, эту статуэтку она так любила, так любила! — охала Иоанка. — Она всегда стояла там, на полке справа… И вот какая-то тварь ее украла!

***

Linda_M: отлично. мэр подойдет… какой он? он будет выступать на площади в честь открытия чего-то там. Чего?

Vervolph: … не замечает, что порой творится у него за спиной. Открывать он будет фонтан разумеется.... в виде фольклорных элементов

Linda_M: записала. фонтан... забыла уточнить, что это зима))

Kukabara: Он сказал, что не замечает, что за спиной у него происходит, вот и наступление зимы не заметил)) и всё равно настырно танком прёт открывать фонтан.

Vervolph: О, великолепно! Сроки горят, строители как всегда, фонтан будет кипяточек выдавать))

Итог:

— Представляешь, они фонтан открывают! В декабре!

— А что за фонтан у вас тут открывают зимой?

Иоанка немного стушевалась, но ответила:

— Так просто фонтан. Обыкновенный, на площади.

— А почему зимой-то? Весной обычно фонтаны открывают…

Не кафешка, конечно, но небольшой продуктовый магазинчик и какой-то киоск попались сразу. Возможно, там найдется не только булочка, но и чашка кофе.

Но она не нашлась… Нет, продукты там были. И даже булочки в киоске нашлись. А вот кофе…

— Как будто я снова в деревне у тетки, — теперь уже несколько раздраженно заметила и Мирэ. — Там тоже только огурцы, хлеб и молоко продают. И макароны. А чтоб кафе какое — нет, такого там не водится. Ну что, всухомятку будем есть или еще поищем? Все-таки туристический центр… — спросила Мирэ у Аны.

Ана удивилась: обычно Мирэ все решает сама и в советах не нуждается. Видимо, и ее расстроила такая неопределенная ситуация: мрачное небо, неизвестно как добраться до отеля, даже кафе приличного не наблюдается… А Ана-то надеялась, что методичная и последовательная Мирэ все как всегда продумала и просчитала. Но нет же!

— Я и просчитала, — оправдывалась Мирэ. — Там написано, что билеты на автобус взять заранее нельзя. Они берутся на месте. Ну, вот я к бабушке езжу в деревню — всегда покупаю билет прямо в день поездки. Но что так мало рейсов! Этого я не ожидала.

Они пошли дальше.

— Вон, вроде кафе какое-то, — показала Мирэ на симпатичное здание метрах в ста впереди. — Пошли, все равно некуда больше идти.

Ана оглядела улицу, немногих прохожих, которые с сумками шли к автостанции, или шли без сумок по тротуару неширокой улицы. Пара человек стояла у машин, припаркованных недалеко. Тихо и мрачновато. Только цветные стены окрестных домов разбавляли серость мрачноватого зимнего предзакатного неба.

— Пошли, а то времени мало, да и снег может пойти, — поторопила Мирэ.

«Это», в самом деле, оказалось небольшим кафе. Посетителей почти не было, только одна молодая женщина за столиком у окна. Рядом с ней на свободном стуле стояла плетеная сумка, больше похожая на корзину.

Они сели за соседний столик, чтоб тоже смотреть на улицу. Им просто хотелось быть рядом с живым человеком.

— Суп: 6 лей, горячее: 15 лей, самое дешевое… — читала Мирэ меню.

— Какое горячее, нам времени только на кофе хватит. Кофе и закажи.

— О, да тут просто ресторан… — разглядывала меню Мирэ. — Надо как-нибудь сюда приехать специально, чтоб посидеть спокойно.

— Прямо специально ехать, чтоб посидеть в ресторане у вокзала? — усмехнулась Ана. — Ты думаешь, что это единственное кафе в городе? И больше нас нигде не покормят?

— Ну а почему нет? Надо же попробовать то, что готовят тут. Я смотрю, тут есть очень интересные блюда…

— Я бы предпочла что-то знакомое сегодня, — буркнула Ана. — И так день непростой, не хотелось бы сюрпризов с едой…

— Девочки, а возьмите папанаси, это пончики такие, объеденье, — раздался голос с соседнего столика.

Ана и Мирэ оглянулись. Женщина лет тридцати улыбалась им совершенно детской улыбкой и тыкала пальцем на строчку в меню. — Я обещаю, не пожалеете. Я сама почти успела их рецепт срисовать! Мда… — она вздохнула. — Тут их делают лучше всех в городе. Я Иоанка, — совершенно неожиданно сменила она тему. — А вы здесь впервые? Туристы?

Ана кивнула и отвлеклась на официантку:

— Мне пожалуйста, вот это — папанаси… Они с начинкой? А с какой?

Официантка глянула, куда указывала ей Ана и проинформировала слегка сонным голосом:

— Начинка из мягкого сыра с ягодами, а сверху — творожный пончик шариком. И клубничное варенье…

— Да, мне вот его. И чай.

Мирэ тоже согласилась на пончики с сырной начинкой. Вздохнула и отложила меню: потом можно посмотреть.

Принесли чай, кофе, пончики, и надо было срочно все съесть и спешить на автобус. А то, не приведи господи, еще и на него опоздают.

На автостанции народу прибавилось. Люди толклись у касс, спешили через другие двери на площадки к автобусам.

— Смотри, это та женщина, из кафе, — Мире показала в сторону, влево, там стоял автобус. — Это наш автобус. Мы, наверное, вместе поедем.

Они и вправду поехали вместе с той женщиной. Хотя она была не намного старше их, поэтому ей вполне подходило и «девушка».

— О, привет, а вы куда едете? — радостно защебетала она, поддернув свою немаленькую плетеную сумку.

— Мы в отель «Вилла Мария», — вздохнула Ана. — Только мы не знаем еще, где он и как добираться. Нам сказали, на такси можно. Но мы вот, пока на автобусе…

— А и правильно, что на автобусе, — кивнула Иоанка, — так же дешевле! А где отель, я вам скажу. Сначала мы приедем в Копша-Мику, потом на такси до моей деревни, а вам чуть дальше по дороге. Это совсем недалеко, когда нет метели, можно легко и пешком дойти, а через нашу деревню иногда и автобусы ходят… — щебетала Иоанка, — Так что приходите ко мне в магазин, — закончила она внезапно.

Ана уже стала привыкать, что Иоанка заканчивает свою болтовню совершенно неожиданно.

Мирэ, однако, выхватила из этой радостной болтовни самое главное:

— Вы хотите поехать на такси с нами? — осторожно спросила она Иоанку.

— Конечно! Это ж дешевле. И потом, кто еще покажет вам деревню?..

Ана вполуха слушала Иоанку, поглядывая на автобус и пассажиров. Пассажиры были разные: вот хмурая женщина лет сорока-сорока пяти. Худощавая, со строгим профилем и прямой спиной. Вот какая-то бабка с огромными сумками. Пара мужиков…

— Представь, как нам повезло,— отвлекла ее Мирэ, — Иоанка проводит нас, а еще в деревне есть классная пекарня, и она говорит, что готовят в отеле хорошо, она лично знает повариху.

Ана удивленно глянула на радостную Иоанку.

— Да-да-да, — закивала та головой. — Вам понравится. Не знаю, как вас занесло к нам, но кормят тут точно хорошо! Правда, шеф-повар там… Ну, неважно, вы его и видеть-то не будете, — снова заулыбалась она. — А вот и наш автобус, пошли поскорее, тогда еще и сидячие места успеем занять. Здравствуй, Адина! — кивнула она той самой мрачной женщине, — А в «Марии» новые гости!

Мирэ с Аней переглянулись: Иоанка что, собралась представлять их всем местным жителям?

Адина, видимо, тоже сочла это излишним, так как ее недовольный взгляд скользнул по подругам, плавно перетек на Иоанку, а потом на двери автобуса.

— Я очень рада, — холодно сказала она автобусным дверям и вошла в автобусное чрево.

Иоанка подмигнула подругам и тоже заторопилась занять свободные сидячие места. Мирэ с Аней потащили свои чемоданы к автобусу.

— Вот и приехали, — Иоанка, болтавшая всю дорогу, ничуть не выглядела уставшей. Терминатор какой-то.

А вот Мирэ выглядела смертельно уставшей. Она вообще не особо любила компании, а уж случайные и такие болтливые — тем более.

Зато они узнали много интересного и про отель, и по деревню, и про местные достопримечательности.

— Очень сложно управлять пекарней, знаете ли, — сокрушалась Иоанка. — Одной-то… И ведь никакого транспорта нет! Даже велосипеда! Конечно, можно попросить кого-нибудь отвезти и привезти все, что надо. Конечно, можно. Вот и Мирче возит. Иногда и Тони, и Василе. Но все это не то! Конечно, машину бы хотелось. Но денег нет совсем. Тут бы хоть велосипед купить… С корзинкой спереди, знаете?

Ана и Мирэ знали. Но не понимали, как это поможет с бизнесом.

— А вот так и поможет: я бы и доставку делала! — вздыхала Иоанка. — Тут мало кто сам доставляет. В город все ездят. А на велосипеде раз! И доставил!

Ана и Мирэ переглянулись: сомнительно, но ладно.

— Конечно, я опасаюсь воров… — продолжала страдать Иоанка.

— А что, тут и воры есть? — встрепенулась Ана. Еще не хватало! Мало того, что дыра деревенская этот отель, еще и воры!

— А где их нет? — философски изрекла Иоанка и вздохнула — А ведь у меня украли бабушкину статуэтку!

— Как украли? — опешила Ана. — Где? В дом залезли?

Иоанка еще раз горько вздохнула:

— В пекарне. Моя бабушка владела пекарней. А потом она досталась мне. И этот олень… Он помогал мне.

— Какой олень? — снова не поняла Ана. Мирэ предпочитала молчать и не пытаться разобраться в путаных Иоанкиных речах.

— Который бабушкин, — пояснила Иоанка.

Ана хотела снова что-то спросить, но передумала.

— Этого оленя она купила в Брашове, когда молодая была, это символ ее родного города, — рассказывала Иоанка. — И он всегда стоял у нее в пекарне.

— А, так это та статуэтка, — догадалась Ана. — Понятно…

— Да, эту статуэтку она так любила, так любила! — охала Иоанка. — Она всегда стояла там, на полке справа… И вот какая-то тварь ее украла!

— Может, кто-то из деревенских? Предположила Ана. — Может, давно присмотрел и нашел время прикарманить?

— Да нет, — мотнула головой Иоанка. — Она там стояла еще до моего рождения. Деревенские давно бы утащили. Кому она нужна-то? Нет, это чужие. И как раз в это время у Родики из кассы деньги утащили! Это кто-то посторонний.

— Не обязательно, — подала голов Мирэ. — Это вполне мог быть и деревенский. Мало ли, может, у человека внезапно появились финансовые проблемы. У кого в деревне появились финансовое проблемы в последнее время, Иоанка?

Иоанка вытаращила глаза и оглядела автобус. Покачала головой:

— Ни у кого, у меня только. Может, еще у Лучии… Она работу бросила.

— Ну вот, — удовлетворенно кивнула Мирэ, — вот тебе и кандидаты… Ой.

Иоанка хмуро глянула на Мирэ:

— А статуэтку-то зачем воровать? Ладно деньги… И что, я сама у себя украла?

— А это для конспирации, — решительно мотнула головой Мирэ.

— А зачем тогда я вам это сказала? — спросила Иоанка. — Сама же сказала, вы меня не спрашивали. Зачем, а?

Мирэ не смогла ответить на вопрос, Ана тоже предпочла не разворачивать тему и перешли к прежним темам: куда можно обратиться по поводу экскурсии, а куда лучше не обращаться.

— Я ничего не запомнила, — простонала Ана, — надо было записывать.

— Да не надо ничего записывать! — воскликнула Иоанка, — давайте обменяемся телефонами, и звоните мне в любой момент!

Они вышли из автобуса.

— Идемте-идемте, — внезапно заговорила шепотом Иоанка, — я знаю тут одного таксиста… Надо спешить, а то она вперед нас его наймет, — Иоанка глянула в сторону хмурой… как ее там? Адины?

Они прошли через маленькую автостанцию. Иоанка практически за руку вытащила их на улицу.

Вот это точно была деревня: пара двухэтажных домов, одноэтажные. Мимо автостанции по дороге меланхолично ехал мужик на телеге, лошадь понуро брела по присыпанной снегом дороге. Тучи, кажется, стали тяжелее и серее.

— Вон он! — Иоанка быстро пошла в сторону одиноко стоящей у тротуара машины.

Ана с Мирэ торопились за ней, с трудом перетаскивая свои чемоданы через бордюры и ямки на дороге.

— Смотри! — внезапно остановилась Мирэ около какого-то столба. — Не может быть! В декабре?!

Ана подошла ближе и глянула на столб, так удививший подругу.

— Что тут?

— Представляешь, они фонтан открывают! В декабре!

— Да, небось объявление старое, — отмахнулась Ана и устало побрела дальше за Иоанкой.

— Да как оно может быть старым, оно бы от дождя и снега размокло. И вообще, листочек выглядит как новый.

Ана пожала плечами: мало ли что тут происходит, тем более, что…

— А может, правда говорят, что тут привидения есть? И оборотни…

— Ага, — усмехнулась Мирэ, — и вампиры с ведьмами. А чего ты про привидений вспомнила?

— Странно у них тут как-то. Вон та, которая Адина, она на ведьму, между прочим, похожа. — Ана поискала глазами хмурую женщину: та тоже уже вышла с автостанции и теперь стояла у края дороги и оглядывалась: искала такси?

— Или на школьную учительницу, — пожала плечами Мирэ. — Идем, вон, Иоанка нам машет рукой.

— Ехать недалеко, минут десять, — обнадежила их Иоанка, когда она загрузились в такси. — И хорошо, что эта Адина с нами не напросилась. Она такая, у-у-у… — Иоанка покрутила головой, — в общем, Мума Пэдурий целая.

— Я тебе говорила! — зашипела Ана в ухо Мирэ, — это ведьма!

— Как есть ведьма! У нас ее никто не любит. Но, конечно, не в этом смысле. А в смысле что она странная. И злая. Вечно такая мрачная ходит… И ни с кем не разговаривает. Потому и говорят, что она ведьма. Да нет, конечно, — махнула рукой Иоанка и демонстративно стала смотреть в окно.

— На пустом месте слухи не рождаются, — попыталась Ана подтолкнуть Иоанку к разговору.

— А, наверное. Там что-то такое было…

Мирэ ткнула Ану в бок. Ана вздохнула и сменила тему:

— А что за фонтан у вас тут открывают зимой?

Иоанка немного стушевалась, но ответила:

— Так просто фонтан. Обыкновенный, на площади.

— А почему зимой-то? Весной обычно фонтаны открывают…

— Там такое дело… В общем, так получилось. Знаете, не всегда так получается, как задумали. Вот и тут не получилось. То есть получилось, но позднее. В общем — открывают, и хорошо, рубанула воздух рукой Иоанка. — И вы сходите на открытие: там весело бывает. И концерт какой-нибудь, и сувениры всякие. И может даже от мэрии угощение. Мэр у нас хороший, добрый. Поэтому и фонтан зимой… — непонятно закончила Иоанка и загрустила.

— А еще на что тут можно посмотреть? — отвлекла ее от неизвестной грусти Мирэ.

— Так тут много всего, я сейчас расскажу…

За следующие десять минут подружки снова прослушали лекцию и про экскурсии, и про отели, узнали про местные страшилки… И что оборотни чуть ли не по улицам рыщут, и что как метель — так это значит нечистая играет, и что, вероятно, самая наиглавнейшая ведьма живет у них в селе, и она, Иоанка, может девчонок с ней познакомить! Да они видели ее в автобусе! Адина Албу!

Иоанка развеселилась, шутила и хохотала.

— В наших краях — сплошь нечистая сила, потому сюда все и едут. А вы разве не за этим к нам приехали?

— Нет, — пожала плечами Мирэ. — Мы просто хотели посмотреть на старинные замки. На горы. А то живем в городе и не видели ничего.

— Странно, — недоверчиво оглядела их Иоанка. — Тогда все останавливаются в Брашове, или в Сигишоаре. Ну, в крайнем случае, в Сибиу. Но ехать в отель в горах, до которого и не добраться — это для особых случаев. У нас или совсем нелюдимые останавливаются, или вот прямо туристы, которые по окрестным горам лазают, а потом едут на другую гору лезть. Ну, или приезжают за всякими жуткими историями. А у нас тут тебе любой историю расскажет. Приходите ко мне в пекарню да поговорите с кем угодно — и такое понарасскажут! Приходите-приходите, сами узнаете.

В последнее время нежданно, но вполне предсказуемо подкралась ключевая проблема нашей современной эпохи: цифровая усталость. Или цифровое перенасыщение - кому как больше нравится. Обилие источников информации, включая самые различные паразитические их формы, перенасытило человечество, в результате чего люди с одной стороны всё же начали стремиться к фильтрации входящих данных, а с другой перестали адекватно усваивать даже относительно полезные материалы. Именно по последнему я бы хотел излить свои измышления.

Если вы ничего не поняли из первого абзаца или поняли, но хотите спросить меня "и что?", то поясню: наиболее волнующим для меня вопросом является именно то, что потребители контента попросту перестали "замечать" те материалы, которые требуют более-менее серьёзных умственных усилий. Наиболее заметные проявления этого явления: популярностью в большей мере стали пользоваться видеоролики короче 10 минут и небольшие заметки. Другие "побочки": необходимость ввода "развлекательных элементов" для удержания пользователя, опасность использования сложных терминов и описаний, требующих серьёзных умственных усилий, но в то же время необходимость точно и кратко описывать тему - без "воды" и отхождений.

У современного зрителя и читателя как правило "мало времени", что в свою очередь не означает, что он обязательно занятой человек с чётким распорядком. Совершенно неожиданно, но оставляя комментарий "у меня нет времени слушать разглагольствования автора", он вовсе не обязательно сейчас куда-то спешит. Вполне возможно, потребитель контента в данный момент вообще ничем не занят, кроме свапа экрана своего телефона. Однако, подсознательное отторжение всего длинного и "лишнего" на самом деле вызвано не тем, что зритель/читатель идиот (хотя это тоже не исключено): дело в общем изменении сознания пользователя.

И тут, наверное, вы бы ожидали долгий рассказ про психологию человека, влияние на наше мышление информационного перенасыщения и т.п. Но нет, я не буду. Во-первых, я не психолог. А во-вторых, я не хочу утомлять ваше и так перегруженное информацией сознание (но нет, идиотами я вас не считаю). Ограничусь краткими тезисами: шутка про контент для "тик-токарей" уже давно не шутка и даже не какое-то специфическое явление. Значительная часть пользователей не готово и не хочет потреблять "длинный" контент, за исключением отдельно взятых ситуаций. Сильнее всего страдают тексты и это я прекрасно вижу по реакции на свои статьи даже в нашем небольшом сообществе. Их банально меньше читают. Можно было бы, конечно, сказать, что виной этому моё косноязычное изложение и/или сложность материала, однако я обращаю внимание на то, что аналогично меньшей популярностью пользуются и работы других авторов. Длинный текст - это в некотором смысле естественный барьер. Видишь что-то, что не помещается в один экран (в нашем случае - то, что требует нажатия кнопки "развернуть"), сразу испытываешь дискомфорт. Говорю хотя бы по себе, так как я и сам стал замечать за собой такое поведение.

Аналогично с видео. Лучше всего заходят публике ролики длиной 10 минут и менее. Понятное дело, что это относительный параметр: видео продолжительностью 11 минут не станет резко менее популярнее, но суть, думаю, понятна. Мало того, авторы даже в этом случае стремятся разбавлять материал небольшими развлекательными вставками, позволяющими удерживать аудиторию. Звучит глупо и некоторых это даже бесит, но такая схема действительно работает. И даже если видеоролик действительно интересен зрителю, если он длится достаточно долго, вероятнее всего, просмотрен он будет за несколько этапов - коротких сессий по 10-20 минут. Опять же, говорю по себе: я попросту разучился смотреть часовые разборы за один присест. Частенько бывает так, что запускаю ролик, получаю информацию, затем ставлю на паузу и возвращаюсь к просмотру позже - даже в том случае, если мне особо нечем заняться. Просто потому что я подсознательно пришёл к выводу, что мне так проще переварить информацию. Кстати, было бы интересно узнать, делаете ли также вы.

В этом свете неожиданно выгодно смотрится нейроконтент, то есть материал, созданный ИИ. Несмотря на то, что многие его не любят и требуют "авторского изложения", по факту нейросети гораздо лучше многих авторов умеют формировать текст в максимально простом для восприятия формате: коротких выжимках, структурированных по пунктам тезисам и даже с добавлениям всяких иконок. Да, неожиданно, но эти иконки тоже работают, потому что в рамках текста они создают аналоги тех самых "развлекательных ставок".

Самое главное: винить в этом некого. Это данность, с которой можно только мириться. Если я и сам стал уставать от контента, разве я могу обвинять вообще хоть в чём-то своих зрителей и читателей? А ещё стоит отметить, что было бы глупо говорить в таком контексте о снижении интеллекта пользователей, "повсеместном отупении" или результатах ЕГЭ. Оставим эти доводы брюзжащим пенсионерам: по факту, дело лишь в том, что информации стало слишком много. И чем короче, понятнее и привлекательная конкретно твоя, тем её проще донести. В некотором смысле, мы говорим о конкуренции.

Увы, но один негативный эффект от всего этого всё же есть: действительно важные вещи порой слишком сложно уложить в короткий формат и не все данные можно упростить до легкоусвояемых. В рамках вышеобозначенной конкуренции такие материалы будут отодвигаться на второй план, в то время как поверхностный анализ, наоборот, становится источником получаемых сведений. И, возможно, в определённый момент интернет вновь вернётся к исходной позиции: для поиска чего-то действительно полезного вновь придётся прилагать существенные усилия. Только если раньше поиск вёлся по сути в вакууме, то теперь, придётся пробираться сквозь гущу упрощённого, а поэтому бесполезного контента.

P.S. И всё же, даю обещание, что по крайней мере буду стараться читать ваши длиннопосты, уважаемые авторы Лиспублики.

Глава 1

Ночь в Дрекморе была необыкновенно спокойной. Десяток повешенных воришек и два рыцаря, запертых в клетке над воротами, были тому свидетелями. Хотя мёртвые без хорошего некроманта вряд ли будут свидетельствовать.

Тесный рыцарь Ланселот шёл по коридору замка и задумчиво жевал кончик кинжала. Его грызло беспокойство, словно где-то рядом сидит враг, а он его проморгал.

— Тьфу, да что такое, с последнего похода армии Света такого не чувствовал! — выругался Ланселот и сплюнул откушенный кусок кинжала.

Зубы у него были демонические. Вставил по медицинской страховке Повелителя Тьмы.

Посмотрев на испорченный кинжал, рыцарь пошёл в главную залу, где расположены все механизмы защиты замка. Подойдя к двери, он повернулся боком и кое-как протиснулся внутрь — настолько был тол… могуч. Да, именно могуч. Именно за это его и звали не тёмным рыцарем, а тесным.

Проведя взглядом по пультам управления и спящему на посту гремлину, Ланселот отвесил последнему хороший пинок и на языке гремлинов задал интересующий его вопрос:

— Йо, чувак, базар про безопасность. Всё чики-пуки по системам?

— Чувак, всё чётко, кроме защиты нашего Пахана! — всполошился гремлин, быстро всё проверив. — Там какая-то фигня творится. Гнидой буду, зуб ставлю: какие-то чувырлы что-то мутят с печатью, что охраняет нашего Пахана, пока он дрыхнет!

— Понятно. — Ланселот погладил свои усы, вызвав мелодичный звон металла, словно по ним провели стальной проволокой. — Зырь, чувак. Будь на стрёме, а я к ведьме почапал.

Шагая по двору, тесный рыцарь то и дело задевал дорогие вазы да декоративные доспехи. И если вазы он успевал спасти, то некоторые доспехи умудрялся конкретно так помять, за что получал кучу жалоб от тёмных дворфов, которые их постоянно чинили. Но зарплата есть зарплата: кроме жалоб, больше ничего не было.

Зато во дворе опять столпились гоблины, обсуждавшие приговор очередному воришке.

— Я настаиваю, что данный субъект должен быть лишён руки, как гласит статья 4, пункт 7 нашего Уголовного Уложения Сил Тьмы. Воровство в крупном размере.

— Сударь, вы ошибаетесь. Эта статья требует повешения, если субъект совершил во время ограбления ещё несколько тяжких преступлений, а за ним числится тяжёлое ранение вашего кузена Углуя. Так что я настаиваю на повешении.

Ланселот тяжело вздохнул, понимая, что гоблины поймали очередного вора-авантюриста, что пытался ограбить его повелителя. Кивнув гоблинам, он прошёл по большой площади перед замком, над которой нависали шесть чёрных башен-бастионов, где жили воины каждой из шести армий повелителя. У главных ворот спал чёрный дракон Чи, что любил наводить порядок на площади, выстраивая всё по фэн-шую. Ланселот, конечно, ругался с ним, но Чи отвечал за эту территорию и выполнял свою работу безукоризненно, так что на бардак и вечно меняющийся ландшафт все закрывали глаза.

Проходя под воротами, рыцарь мимоходом глянул наверх. Один из светлых в клетке ещё шевелился.

Избранным Ланселот себя не считал. Пророчества, знамения, трещины по небу — пусть этим занимаются те, кому за это отдельно платят. Он был сторожевым псом на окладе. Ему просто очень не нравилось, когда лезут в его периметр.

Путь же вёл рыцаря ко входу в подвал, где находилось магическое оборудование, питавшее все магические и прочие системы замка.

— Ланселот, ты чего в серверную ломишься, будто деплой на прод в пятницу вечером? — раздался знакомый голос за его спиной.

— А, привет, Моргана. Я тут по таску. Гремлин сказал, защиту Повелителя кто-то пытается проэксплойтить.

— Ща гляну. — Ведьма достала магическую сферу и начала что-то крутить в ней. Лицо её медленно вытянулось. — Беда, Ланселот. Критическая ситуация. Светлые хотят дропнуть сессию Повелителя, пока он в офлайн-режиме.

Ланселот встревоженно посмотрел на ведьму и, нависнув над ней, рявкнул:

— Вываливай всё, по логам!

— В общем, они накатили на его токен вирус. Не какой-нибудь рядовой, а хардкорный эксплойт. Он положит любой заражённый тёмный стек, если мы не закроем семь эпиков в текущем спринте.

Рыцарь посмотрел на ведьму, открыв рот.

— Что?

— Человеческим языком тебе говорю, балда окаянная. Проклятье на его печати, но необычное. Оно погубит любого, кто относится к Тёмным силам, если он не совершит семь подвигов. Да не простых, а добрых!

— Казнить вора — это добрый подвиг?

— Ну как тебе сказать. Это скорее уголовное дело, чем подвиг. — Моргана задумчиво посмотрела на рыцаря. — В общем, лог такой. Я перенастрою печать на тебя, а ты поедешь в светлые земли и совершишь там семь добрых дел, которые назовут подвигами. Иначе убьёт и тебя, и Повелителя.

— А чё сразу я?

— А по должностной инструкции, что прописана в твоём трудовом договоре, ты обязан защищать хозяина ценой своей жизни!

Ланселот открыл рот. Закрыл. Возразить было нечего: инструкцию он подписывал сам, не читая, как и все.

— Понял, понял. Но я не умею делать подвиги, я же не светлый!

— Доспехи-то я тебе осветлю. А вот подвигам тебе придётся учиться самому.

— Когда выезжать?

— Вчера.

— А командировочные?

Моргана отвела глаза.

И вот тут Ланселот понял, что дело действительно тёмное.

А теперь как это было… По главе 1. Вначале — предложения лиспубликанцев, потом — итог, как это нашло отражение в книге. Чтоб было понятно, куда и как идут ваши слова, шутки с случайные фразы из флуда (самое основное! Может, кто-то еще что заметит)

***

Штрудя: разрешаю прибить меня хоть в первой сцене!!!)))

Кука: Прибью тебя, видимо, я? Пока вывеску буду вешать в виде бублика?

Штрудя: хотя можно детектив и с трешачка начать)) готова быть раздавлена птицыным бубликом!!!))))

Итог:

— Ты хотела меня убить! — прижимая руки к груди и с ужасом в глазах верещала Каталина Урсу — повариха из местного отеля, того, что на горе...

...— А нечего ходить тут, я же повесила предупреждение, что вывеска качается! — Иоанка ткнула пальцем в болтающийся на ветру листочек бумажки: он был приклеен скотчем к входной двери и в данный момент весело болтался на ветру.

***

Кука: хозяйка местной булочной, одинокая девушка примерно моего возраста (~30)

ко мне часто заходят люди как за покупками, так и просто попиздеть, соответственно, почти со всеми жителями знакома. в силу этого мимо меня не проходят и всякие сплетни, секреты…

…

Кука: тут я пока просто бедное и болтливое :D

ну и в плане внешки вижу себя пухленькой. и невысокой

…

Штрудя: буду булошницей у @Kukabara!!!

Линда: Предлагают всё же отель. Такой аутентичный, семейный, в глубинке Трансильвании.

…

Штрудя: веселая, хохотучая, немного вредная, как я короче))

Линда: Кухарка в отеле, а?

Итог:

Они были чем-то похожи — Каталина и Иоанка. Обе невысокие, пухленькие. Только Каталина слегка постарше и с двумя сыновьями. Иоанка была не замужем, как-то никто еще не успел попасться в ее гостеприимные руки. Обе занимались исконно мужским делом: одна держала пекарню, вторая работала поваром. А это, как известно, мужские профессии. Характерец у дам был тоже похожий: хохотушки, веселушки, но ровно до того момента, как кто-то не рискнет перейти им дорогу. Тогда берегись, неосторожный: разнесут так, что перья по деревне полетят.

***

Линда: А с кукой будете подружки и будете соперничать всё же по рецептам. Будете то и дело друг дружку пытаться развести на секретный рецепт

Штрудя: согласна!! как Мистер крабс и Планктон)))

Итог:

Но была у них обеих страстишка: секретные рецепты. Регулярно, минимум по одному разу зимой, весной, летом и осенью они обвиняли друг друга в краже рецептов. Или всеми силами пытались вытянуть друг из друга рецептуру какого-нибудь пирога.

***

Кимпоком: Возможно мой герой …помогает народу чем может, что-то починить или подсказать. Старается поддерживать со всеми хорошие отношения…

Итог:

Василе поморщился: сам он был мужик мастеровитый, и такое отношение к имуществу его немного коробило. А ведь он еще в прошлом месяце, перед самыми ветрами, советовал Иоанке укрепить ее скрипящую вывеску… Нет, надо все же самому повесить вывеску, и повесить как следует, чтоб не упала не то что от ноябрьских и декабрьских, а и от мартовских ветров! Да, он займется этим сам, как-нибудь убедит Иоанку починить вывеску немедленно.

***

Саня: Толстоват, лысоват, мучаюсь отдышкой, в связи с чем принял волевое решение каждый вечер гулять с собакой. Собаку зовут Лютик в честь барда Лютика из серии книг Сапковского. Порода пса - чихуа. Толстый, маленький, злобный, но хозяина любит безоглядно.

Итог:

Тадеуш, ранняя пташка, как обычно, прогуливался со своей собакой по улице, когда все и случилось.

***

СергейРу: Турист - это такой дядька, слегка за 50. Повидавший виды, но ещё бодр, бородат, энергичен. Рюкзак, трекинговые палки, шикарные трекинговые ботинки. Умеет делать всё. Ну практически всё. И весь инструмент - это его походный нож.

Итог:

Сверху спускался дядька лет пятидесяти. Крепкий, бородатый и в крепких кожаных ботинках на толстом ходу.

…Мариус напоминает их старого школьного географа: тот тоже был восторженно очарован дикой природой и каждый год собирал несколько человек и тащил их то в горы, то в леса, то на какие-то озера…

***

Кимпоком: Чего вывеску не починила? Говорил же... теперь без пирога остался

Кука: Будет пирог! Обязательно будет!

*стыдливо прячет глаза*

…

Кука (Кимпокому): поэтому пошли чай пить с мясными рулетами, ещё чонить расскажешь))

Итог:

Ему не повезло, как раз когда Иоанка взяла у него деньги и собралась приготовить его традиционную чашку и подать к кофе пирог с дымоходом (сегодня, в четверг — начинка будет из шоколадной стружки с миндалем), разразилась ссора.

P.S. Пока такой формат. если будут предложения - очень хорошо.

P.P.S. Огромное спасибо @Kukabara за помощь в подготовке публикаций и миллион предложений, как все сделать удобнее))

P.P.P.S. А также принимаются предложения по названию детектива.

Утро в деревне Цапу началось со скандала: Тадеуш, ранняя пташка, как обычно, прогуливался со своей собакой по улице, когда все и случилось.

— Ты хотела меня убить! — прижимая руки к груди и с ужасом в глазах верещала Каталина Урсу — повариха из местного отеля, того, что на горе.

Ну, как отеля… Семейное дело, которое вот-вот отдаст концы. А как их не отдать? Год от года коммунальные платежи растут, а туристы не торопятся посетить мелкий семейный отель в горах. Тем более, что и автобусы сюда не ходят.

Конечно, никто не хотел, чтоб отель закрылся. Кто-то из местных работает там. Да вот хоть Каталина. Или, к примеру, старый Драгос — он там садовником работает. А Иоанка, например, поставляет туда свежий хлеб и булочки. Да что там — и пирожные тоже, если поступал заказ лично от хозяйки.

Как раз эта Иоанка, по мнению Каталины, и планировала ее убить. Вывеской.

— А нечего ходить тут, я же повесила предупреждение, что вывеска качается! — Иоанка ткнула пальцем в болтающийся на ветру листочек бумажки: он был приклеен скотчем к входной двери и в данный момент весело болтался на ветру.

— А там не видно! — резонно возразила Каталина и тоже ткнула пальцем в трепыхающийся листочек.

Они были чем-то похожи — Каталина и Иоанка. Обе бойкие, самостоятельные. Только Каталина слегка постарше и с двумя сыновьями. Иоанка была не замужем, как-то никто еще не успел попасться в ее гостеприимные руки. Обе занимались исконно мужским делом: одна держала пекарню, вторая работала поваром. А это, как известно, мужские профессии. Характерец у дам был тоже похожий: хохотушки, веселушки, но ровно до того момента, как (пока?) кто-то не рискнет перейти им дорогу. Тогда берегись, неосторожный: разнесут так, что перья по деревне полетят.

Но была у них обеих страстишка: секретные рецепты. Регулярно, минимум по одному разу зимой, весной, летом и осенью они обвиняли друг друга в краже рецептов. Или всеми силами пытались вытянуть друг из друга рецептуру какого-нибудь пирога. Сегодняшнее столкновение знаменовало начало зимнего противостояния.

— Все там видно! — не сдавалась Иоанка. — Не видишь что ли, вывеска шатается? Куда ты лезешь? Она уже неделю шатается, — Иоанка несколько осуждающе глянула в сторону Василе Апостола: он сидел в магазинчике за столиком и ждал кофе.

Ему не повезло, как раз когда Иоанка взяла у него деньги и собралась приготовить его традиционную чашку и подать к кофе пирог с дымоходом (сегодня, в четверг — начинка будет из шоколадной стружки с миндалем), разразилась ссора.

Василе едва успел сесть за стол, как за окном раздался неясный звук и потом крики Каталины: на нее упала вывеска Иоаниной пекарни. Василе поморщился: сам он был мужик мастеровитый, и такое отношение к имуществу его немного коробило. А ведь он еще в прошлом месяце, перед самыми ветрами, советовал Иоанке укрепить ее скрипящую вывеску. Но эта безалаберная Иоанка… Скорее бы уже мужа нашла, уж мужик-то не позволил бы вывеске просто свалиться на голову заказчика. Ну, то есть заказчик — хозяйка отеля, а Каталина просто пришла забрать булочки к завтраку посетителей отеля. И тут такая неприятность… Нет, надо все же самому повесить вывеску, и повесить как следует, чтоб не упала не то что от ноябрьских и декабрьских, а и от мартовских ветров! Да, он займется этим сам, как-нибудь убедит Иоанку починить вывеску немедленно. Вон, смотрит на него через окно. Вспомнила, что он ей говорил месяц назад? То-то же!

Каталина подняла со снега свою корзинку. Хвала всем святым, она была пустая. Каталина не успела еще забрать заказ, а тут такая неприятность! Это все потому, что Иоанка не может простить Каталине те пончики… Ну, ничего, Каталина отомстит!

— Давайте, я вам помогу, — ранняя пташка Тадеуш аккуратно взял Каталину под локоток и помог выпрямиться. Мелкий песик Лютик суетливо вертелся под ногами.

— Господи, уберите этого… Вот его… Лютика, а то он мне под ноги бросается. Я и так сегодня вся на нервах, — ворчала Каталина, поправляя шубку и платок на голове. — И это только утро! Никаких моих сил не хватит… — И она, поджав губы, осуждающе оглядела Иоанку с ног до головы: та выскочила на улицу, как была: в кофточке и фартуке и теперь начинала уже дрожать от холода. — Так и будешь стоять? А заказ мне кто отдаст?

Иоанка засуетилась и открыла дверь в магазинчик, пригласила Каталину, подождала, пока повариха, потопав красными полуботинками и отряхнув их от снега, прошествовала внутрь помещения. Потом пригласила и Тадеуша:

— Проходите, прошу вас.

Но галантный Тадеуш шаркнул ножкой, пропустил в теплое нутро магазинчика сначала хозяйку, подхватил лютика и только потом зашел следом сам.

Утро в деревне Цапу потекло своим чередом.

Ана Гроссу смотрела в окно поезда и немного злилась. Отпуск только начался, а уже столько проблем. А она-то планировала просто отдохнуть, просто расслабиться, просто ни о чем не думать и оттягиваться где-то подальше от родного города.

Иногда нужна такая перезагрузка. Иначе мозги закипят, а на сердце ляжет грусть.

Ана вздохнула: грусть и так слишком часто ложится на ее сердце. Такая она чувствительная натура, что тут сказать. То начальство расстроит, то мама выскажет свое ценное, но неуместное мнение, то жених бросит. И так всю ее недолгую жизнь. И так хочется уехать далеко-далеко, туда, где все другое, все неизвестное, таинственное и красивое… То есть, в дальние страны уехать. Вот и порт рядом — плыви за море, в другие страны.

Самое обидное, что при таких прекрасных возможностях за всю свою жизнь Ана дальше Бухареста не была. Как-то все не приходилось выезжать из родного городка. Все как-то занята.

А тут отпуск. И не просто отпуск, а одновременно с ее лучшей подругой, Мирэ. И что, сидеть дома?

Долго спорили, куда поехать. Время зимнее, куда можно податься? Тем более, с их зарплатой. Нет, им хватало на жизнь, но ехать, к примеру, на другой конец света несколько затруднительно. Да и страшновато. Решено было для начала по своей стране поездить. А то всякие иностранные туристы просто толпами ездят, а они нет! То есть эти туристы наслаждаются красотами и старинными замками, а они так и сидят в своем порту, в своей Констанце.

Нет! Так решительно заявила Мирэ. Она девушка вообще решительная, хоть и музыкантша. А может, все музыканты такие? У Аны больше не было знакомых музыкантов, и сделать правильные выводы она не могла.

Спорить с Мирэ себе дороже, и Ана согласилась прокатиться по стране, пожить в каком-нибудь шикарном отеле…

— Никаких шикарных отелей! — возразила Мирэ. — Это слишком дорого и скучно. Мы поселимся где-нибудь в небольшом отельчике в горах или на озере, чтобы утром в окна заглядывали сосны и облака…

Мирэ вообще была натура романтическая. Что не мешало ей иметь железную хватку и логику. А без железной хватки музыкантам никак: и инструмент надо держать крепко, и микрофон. Это Ана может безнаказанно выронить, например, мышку компьютерную из рук. И ничего не случится: у любого айтишника всегда есть запасная мышка. А вот если певица на концерте выронит микрофон… Много неприятностей может случиться. Или если, допустим, гитару выронит или арфу… Или нет, арфу как она выронит? Арфа же сама крепко стоит на полу.

Ну, неважно. Артистам нужно ухо держать востро. И слабостей не допускать. А то голос дрогнет и ноты не те посыпятся.

Вот и взяла Мирэ все в свои крепкие концертные руки: сама забронировала отель, сама рассчитала, как они будут добираться, сама заказала билеты.

И вот они едут в поезде. И Ана немного злится: она узнала, что они едут в деревню… Да, вот такой отпуск! И нет, чтобы раньше сказать! Эта хитрая Мирэ до последнего не говорила, где же, черт его побери, эта «Вилла Мария» (красиво-то как!) располагается. Ане и в голову не приходило, что это в самой настоящей деревне – в Цапу.

— Это прелестное место, посмотри фотографии, — убеждала Мирэ. — Это дворянский особняк конца девятнадцатого века (в стиле неоклассицизм), — зачем-то уточнила Мирэ, как будто Ана могла отличить простой классицизм от этого нео-… — …который принадлежал местной венгерской семье, — продолжала читать описание Мирэ. — Вид из окон — на холмы, пастбища и средневековую цитадель. Вот, это то, что нам и надо было. И отель не какая-то там пластиковая хижина, как сейчас строят, и вид из окна замечательный, а не как у тебя — на соседнее серое здание. Хоть глаза отдохнут на природе.

И Ана посмотрела на фотографию в рекламном проспекте: действительно, вполне себе красивое здание, как будто в сказке, а вокруг горы, из окна видна река. Все выглядело идеально.

А оказалось в деревне…

Ана не знала, на кого конкретно злиться: на этих хозяев отеля, которые так расписали свой медвежий угол, что он стал похож на модное место тусовки всех отпускников. Или это Мирэ виновата, что не проверила как следует отель? А может и проверила, да не сказала? Может, она сама хотела в тишине отпуск провести, потому что громкие звуки на работе ей надоели, и душа требовала тишины?

Или саму себя винить, что заранее не поискала информацию в интернете об отеле, а опомнилась только на вокзале в Бухаресте, когда надоело сидеть и ждать поезда, и руки сами полезли в телефон пошарить на предмет фоточек отеля? Реальных фото, а не рекламных… Тогда уж поздно было домой возвращаться, пришлось ехать дальше.

Что теперь думать об этом. Они едут в отпуск в деревню — и точка. Вот и обещанные красивые пейзажи за окном. Трансильвания. Страна легенд и оборотней.

Ана вздохнула. За окном пролетали горные склоны, заснеженные долины. Яркое солнце, яркое небо, снег искрится. Пока все выглядело и вправду сказочно и оптимистично.

В три часа дня поезд прибыл на конечную станцию их путешествия. Дальше только местный автобус или такси.

Они выгрузились из вагона и осмотрелись.

— Деревня начинается прямо тут… — грустно констатировала Ана.

Станция была небольшой. Почти сразу справа и слева тянулись дома, невысокие, двухэтажные, но веселенькие: все были выкрашены в желтый, розовый и зеленый цвет.

— Пошли думать, как добираться дальше, — вздохнула Мирэ. — Нам надо узнать, где автостанция и едет ли автобус хотя бы до Копша Мики, а там и на такси можно.

— А почему сразу на такси нельзя? — вредничала Ана.

— Ну, давай, я ж не против. Давай сразу потратим все наши деньги и будем кататься везде на такси!

У входа в здание вокзала наблюдались подозрительные личности.

— Фу, и здесь бомжи, — наморщила носик Мирэ.

— Какие же это бомжи? — Ана повела носом. — Тут и не пахнет. Мне кажется, он устали и спит. Ждет поезд.

— Очень даже пахнет! Перегаром, — снова брезгливо дернула плечом Мирэ и оглядела двоих из кафе, они как раз проследовали мимо, покачиваясь и о чем-то споря. — Это обыкновенные пьяницы. Они, наверное, на любом вокзале есть. И почему им позволяют пугать граждан?

— А ты напугалась, что ли? — похлопала глазками Ана. Уж она-то знала подругу и подозревала, что не всякий бомж и пьяница могут ее напугать. Скорее, Мирэ в гневе способна распугать небольшое собрание пьяниц.

В кассе на вокзале ничем их обрадовать не смогли: электричек в сторону Копша Мики сегодня не ожидается. А зато может быть автобус, автостанция тут недалеко. Но, может, вы уже и опоздали, так сказала меланхоличная кассирша. Обычно автобус в половине четвертого уходит. А вот на площади есть такси, это сколько угодно. Но договориться о цене надо заранее.

Вышли на привокзальную площадь. Огляделись: да уж, малолюдно и мрачно. Но Мирэ пыталась сохранить оптимизм:

— И ничего страшного. Наверняка, это окраина, кто ж делает вокзал в центре города? Зачем-то туристы же сюда приезжают? Да к тому же и зима…

— Вот именно — зима. Может, тут вообще все зимой закрыто?

— Не нагнетай. Идем.

— Они за этим и приезжают, — не успокаивалась Ана, таща за собой чемодан на колесиках. — Написано же: «окунитесь в романтику румынской глубинки». Вот они тут и окунаются. Надоели им города — вот и едут, как мы, в село. Но они-то хоть знали, зачем сюда едут…

— Ладно, хватит ворчать, — прервала подругу Мирэ. — Идем.

Сели на маршрутный автобус, как сказала кассирша, и скоро добрались до автовокзала. Вот оно, это розоватое здание, почти рядом с остановкой (какой-то сплошь розоватый город!): вот навес, где ждут селяне с сумками, вот автобусы, вот окошко в стене с надписью «касса».

— Автобус на посадочной площадке, отправится через час, — равнодушно сказала кассирша, взяла деньги и выдала билетики.

— Вот теперь можно пойти и перекусить, неизвестно, покормят ли нас сегодня в отеле, мы черт знает когда туда приедем, — Мирэ спрятала билетики в карман сумочки, взялась за ручку чемодана. — Ну, тут недалеко, я думаю. У вокзалов всегда есть какие-нибудь столовые и кафешки.