#[Сокровищница]

Тополя решили взять реванш в этом году?

Поверхность ледяных спутников Юпитера и Сатурна оказалась совсем не такой, как мы представляли: это не гладкий каток из привычного нам льда, а экстремально пористый, «пушистый» материал, больше напоминающий свежевыпавший снег, ледяную пудру или даже пенопласт. К такому выводу пришли астрономы, проанализировавшие данные о том, как быстро нагреваются и остывают эти далёкие миры. Оказалось, что ночная сторона спутников остывает, а дневная — нагревается гораздо быстрее, чем должно быть у сплошного водяного льда. Это явление описывается параметром «тепловая инерция», и у верхнего слоя (первые миллиметры) ледяных лун он оказался аномально низким — от 9 до 20 единиц против ~2000 у монолитного льда. Единственное правдоподобное объяснение: поверхность состоит из мельчайших частиц водяного льда (меньше 1 мм), которые почти не соприкасаются друг с другом, образуя структуру с пористостью свыше 80–85%. То есть более 80% объёма — это пустоты.

При этом ситуация меняется с глубиной: уже на глубине около сантиметра тепловая инерция растёт, что указывает на уплотнение реголита. Получается своеобразная «слоёная» структура: сверху — воздушная ледяная «вата», ниже — более плотный, но всё ещё очень пористый слой (50–70% пористости даже на глубине метра у спутников Юпитера). Интересно, что гравитация на таких телах слишком мала (не более 1/7 земной), чтобы самостоятельно уплотнить материал на таких масштабах, поэтому учёные предлагают три механизма формирования такой структуры: постоянное осаждение нового мелкодисперсного материала сверху, «взбивание» поверхности микрометеоритами, которые дробят лёд в крошку, и медленную перестройку льда из-за перепадов температур (так называемая температурно-градиентная метаморфоза, похожая на процессы в земной морозилке, когда лёд испаряется и осаждается заново).

Эти открытия имеют прямое практическое значение для будущих миссий. Посадочный аппарат, ступающий на такую поверхность, рискует не столько «провалиться» (малая гравитация этому препятствует), сколько столкнуться с другими сложностями: если у спутника нет плотной атмосферы (как, например, у Европы или Каллисто), спуск будет осуществляться на ракетной тяге, а раскалённые выхлопные газы двигателей могут легко унести или разрыхлить и без того хрупкий поверхностный слой. Поэтому инженерам, возможно, придётся увеличивать площадь опор посадочных модулей и расстояние между ними. Ещё сложнее будет планетоходам: колёса могут буксовать в рыхлом льду, поднимая облака реголита, которые опасны для механизмов (опыт луноходов и марсоходов это подтверждает). Гусеничная техника тоже под вопросом: пористый лёд может набиваться между катками, со временем обездвиживая аппарат. Даже перспективные «прыгающие» роверы, разрабатываемые для Луны, могут увязать в суперрыхлой среде.

Особенно радикальна ситуация на спутниках Сатурна (например, Энцеладе или Тефии): там пористость выше 85% сохраняется уже на глубине метров, а значения 70–80% фиксируются и глубже. Это не только усложняет передвижение, но и создаёт риски при бурении — например, при попытке добраться до подлёдных океанов. Стенки скважины могут осыпаться, а рыхлый лёд — оседать в отверстие, мешая работе бура.

Пока остаётся не до конца ясным, почему между спутниками Юпитера и Сатурна наблюдается такая разница в плотности реголита: гравитация у первых выше, но моделирование показывает, что одной только силы тяжести недостаточно для столь существенного уплотнения. Также внешними наблюдениями трудно определить, насколько резок переход между слоями разной плотности и на какой именно глубине он происходит. Наконец, загадкой остаётся и сама причина экстремальной пористости: возможно, ключевую роль играет «липкая» природа водяного льда в сочетании со слабой гравитацией, которая позволяет мелким частицам формировать устойчивые, но очень рыхлые структуры, не схлопывающиеся под собственным весом.

Всё это делает ледяные спутники одновременно и чрезвычайно интересными, и технологически сложными целями для исследования. Понимание физической природы их реголита — не просто академический вопрос, а необходимое условие для успешного проектирования посадочных платформ, роверов и буровых систем будущих миссий, которые, возможно, откроют нам тайны подлёдных океанов и потенциальной жизни за пределами Земли.

В кастрюлю с 1.5 л кипящей подсоленной воды засыпаем стручковую фасоль. Прямо замороженную.

После того, как вода опять начнет кипеть, засекаем 7 минут.
За это время надо помыть , разбить и взбить 6 яиц.

Не забываем угостить взбитыми яйцами котика.

Ставим сковороду на плиту. В неё сливочное масло.

К этому моменту фасоль доварилась. Откинуть в дуршлаг. Если масло в сковороде растаяло, то засыпаем фасоль в сковороду.

Потом заливаем взбитыми яйцами.

Накрываем крышкой и идём мыть посуду.
Минут через 10, яички поджарятся, можно кушать.

Приятного аппетита!

Дерево растëт сквозь асфальт, а у корней цветочки.

В её центре находятся красный гигант и белый карлик, взаимодействие которых определяет эволюцию всей структуры. Красный гигант теряет вещество в виде плотного звёздного ветра, которое аккрецируется на белый карлик. Периодически на поверхности белого карлика происходят термоядерные вспышки, то есть симбиотические новые, не разрушающие звезду. Эти вспышки вызывают повторяющиеся выбросы газа, формируя биполярные оболочки и характерную «клешнеобразную» форму туманности.

В спектре Южного Краба доминируют эмиссионные линии водорода, кислорода, азота, серы и гелия, а также признаки ударного возбуждения газа. Во время вспышек происходит ограниченный нуклеосинтез: в основном образуется гелий и небольшие количества лития, но не тяжёлые элементы. Южный Краб представляет собой наглядный пример того, как умеренные термоядерные детонации могут формировать сложные структуры в межзвёздной среде без катастрофических сверхновых взрывов.

Открыла полглаза где-то в четыре утра, сфотала, закрыла шторы и пошла спать дальше, очередной раз офигевая, в какое классное место переехала )