Такси ехало по дороге, с двух сторон засаженной деревьями. Уже начинало смеркаться, откуда-то снизу, может, от реки, поднимался ледяной туман. Дорога выглядела мрачно и угрожающе.
Въехали в деревню. Теперь вдоль дороги потянулись домики, от некоторых были видны только крыши. Сложенные из камня стены-заборы, деревянные запертые ворота…
— Мрачновато, — пробормотала Ана. — И что, тут отель? — спросила она Иоанку.
— Да нет, отель дальше, как через деревню проедете — еще километр и вы на месте! Ну, может даже два километра. А если идти по тропинке вверх — то можно срезать дорогу и тогда еще меньше идти, — болтала Иоанка беззаботно и путанно. — И ничего у нас не мрачновато, это потому что вечер уже. Вон, смотрите, какая церковь красивая!
Ана глянула, куда показала Иоанка. И действительно, церковь была красивая: веселенькая, беленькая, пятиглавая. Как будто вышла погулять в треугольном платке-куполе и в белом пальто.
— А с того конца еще часовня есть, — показала вперед Иоанка, — там могила старого то ли графа, то ли графьего сына. Старая могила, ей лет сто уже. Вот там оборотня и видели, — неожиданно закончила она.
Ана, конечно, уже готова была к тому, что разговор Иоанка разворачивает в любой момент и в любую сторону, но такого пассажа все равно не ожидала.
— Какой оборотень? — опередила с вопросом Мирэ.
— А обыкновенный, белый.
Ничего обыкновенного в белом оборотне Ана не видела. Но, может это у них, в Констанце, это не практикуется — оборачиваться в белых… А в кого, собственно тут принято оборачиваться?
— Кто белый? — снова была первая с вопросом Мирэ.
— Да волк же. Волк. Такой огромный, белый. И сразу в лес!
— Небось, обычный волк, — засомневалась Ана. — Или собака.
— Да что мы тут, собак не видели? И волки иногда встречаются. А этот, говорят такой огромный, что когда прыгает — кусты ломает. И пасть у него огнем горит! Правда-правда, мне Василе рассказал. Он его видел.
— А кто такой Василе? — с подозрением спросила Мирэ. Она была девушкой с критическим складом ума и сходу таким россказням не верила. И подозревала, что этот Василе — человек со странностями. Например, алкоголик.
— Это староста наш. Очень уважаемый человек.
— А что, пьет он? — как можно равнодушнее спросила Мирэ.
— Да вы что, думаете, ему волк привиделся? Ну, уж нет, уж все знают, что Василе зря болтать не будет. Да вы сами можете с ним поговорить: приходите ко мне — я вас познакомлю. И сразу поймете — это очень уважаемый человек. И так рассуждает всегда умно. Образованный, что тут говорить. Он образование хорошее получил, его отец у графа работал…
— Да про каких графов вы все тут говорите? Графов нет давно.
— Это у вас нет, — даже немного обиделась Иоанка. — А у нас они есть. Вот вы в отель едете, а он как раз графам и принадлежит. Ну, то есть их родственниками. А старый граф в колхозе, говорят, учетчиком работал. То есть тоже был образованный. Ему тогда уж лет шестьдесят было. А те, которые сейчас хозяева — они были не хозяева…
Ана помотала головой: она уже запуталась, кто, где, когда и почему. Она стала смотреть в окно. Такси уже свернуло с шоссе и аккуратно рулило по узким деревенским проулкам.
— А мы точно куда надо едем? — засомневалась она.
— Точно-точно, — успокоила Иоанка. — Вот сейчас за тем поворотом я выйду — вы увидите мою пекарню, а там прямая дорога как раз к вашему отелю.
Иоанка вышла около одноэтажного светлого, то ли серого, то ли белого здания с лепными наличниками и украшенной рождественским венком дверью. Потом такси выехало за деревню и покатило по угрюмой долине. Справа и слева высились почти голые отвесные скалы, кое-где виднелись жидкие кустики. Нет, может летом пейзаж и выглядел завлекательно, но сейчас это было, скорее, устрашающе. Такси петляло по горной дороге, как заяц по полю.
— Вон, смотри, я думаю, это он. — Мирэ указала вперед. — Вон, слева, видишь?
Ана посмотрела: действительно, впереди слева наблюдалось белокаменное здание с красной крышей. Хотя, нет: здание было серокаменным.
Такси еще раз крутанулось по дорожной петле и подъехало к отелю.
Они вышли из машины. Она развернулась и умчалась, оставив их один на один с серой громадой.
Отель впечатлял: обложенные диким камнем стены, по углам башенки, галерея, похожая на крепостную стену.
Из ворот с коваными петлями выплыла высокая дама в меховой накидке.
— Добро пожаловать, — с улыбкой сказала она и повела рукой в сторону отеля. — Мы ждем вас с утра. Я — Мария, хозяйка отеля, — она развернулась и двинулась вглубь двора.
Ана и Мире, волоча чемоданы по плитам подъездной дороги, двинулись следом.
Двор тоже был неплох.
— А я тебе говорила: смесь старины и современного дизайна. Есть прекрасный сад и терраса с видами. Все, как было на сайте, — зашептала Мирэ, подталкивая Ану локтем. — Смотри! Красиво же!
Ана смотрела: выложенные плиткой дорожки, горшки с кустами, альпийская горка… Вон, и скульптура какая-то имеется. Летом тут, наверное, чудесно. А пока все присыпано снегом. Кроме дорожек — дорожки старательно выметены чьими-то заботливыми руками.
— Вот тут, слева, можно пройти к калитке, она выводит на тропу к роще. Наши посетители иногда там гуляют, — указала рукой с тонкими бледными пальцами хозяйка. — Вот тут, по лестнице вверх — летняя веранда, зимой она закрыта, но с нее неплохие виды. Можно там фотографироваться. Просто снимите ленту заграждения, а потом снова ее повесьте, и все.
Ана и Мирэ послушно посмотрели в сторону веранды, переглянулись и кивнули друг другу.
Дама поднялась на крыльцо у высоких двустворчатых дверей. Оглянулась, улыбнулась и потянула на себя тяжеленную дверь. Удивительно, но дверь легко подалась. Все трое зашли в холл.
Холл оказался небольшим и был бы уютным, если бы не рисунок на стене прямо напротив двери. Это была женщина в каком-то историческом наряде, голова и плечи были нарисованы пятнами, без деталей, детально прописано было только платье и элементы интерьера. Впрочем, их было мало: темный фон, арочное окно за спиной женщины, свечи. Недорисованный портрет выглядел мрачновато, особенно с такой подсветкой: снизу и сверху по два небольших фонаря освещали стену с недорисованной дамой.
— Это наш местный художник рисует, — проинформировала Мария, поведя рукой в сторону портрета. — У нас тут много талантов… — и повернула направо.
Справа холл плавно перетекал в гостиную: деревянные столы, деревянные, с ковровой обивкой большие кресла, деревянная стойка администратора правее от входа, почти в углу. Канделябры с лампами-свечками, проемы дверей отделаны камнем в стиле рустик. Негромко играла музыка.
— Это ария Далилы, — определила Мирэ, музыкант по образованию и по профессии. — Из оперы «Самсон и Далила».
— Что, тоже как на сайте? — язвительно спросила Ана.
Ее услышала дама в мехах и медленно обернулась. Холодная улыбка снова озарила ее лицо:
— Лучше, моя дорогая, намного лучше… Вы увидите. Идемте, я запишу ваши данные.
Хозяйка отдала им ключи и кивнула куда-то в сторону. Оттуда материализовался высокий худенький парнишка лет семнадцати-восемнадцати, легко подхватил их чемоданы и застучал ботинками по деревянным ступенькам. Ана и Мире, осторожно ступая на скрипучие ступени, пошли следом.
Парнишка остановился у номера в конце коридора второго этажа.
— Смотри, — показала Мире на окно, — кажется, отсюда видно деревню. Или мне кажется?
Ана глянула: уже начало темнеть, что там, за окном на горизонте умудрилась увидеть Мирэ, было непонятно.
— Завтра посмотрим. Пошли. Я устала. А когда тут ужин? — спросила она парнишку.
Парнишка стоял как столб и смотрел на них темными глазами. В основном смотрел на ярко-красные волосы Аны. Потом буркнул:
— В семь. — И быстро-быстро пошел по коридору. На лестнице оглянулся на них и снова заспешил.
— Странный какой-то, — пожала плечами Ана. — Идем скорее. Надеюсь, душ тут есть.
Душ был, и через полчаса Ана и Мирэ, причесанные и нарядные, спустились в холл.
— И где тут столовая? — покрутила головой Ана. — Где тут ужин подают?
В гостиной обнаружились две двери: одна за стойкой администратора, и вторая слева, у лестницы на второй этаж.
— Какая столовая? — одернула подругу Мирэ. — Ресторан. В отелях бывают рестораны.
— Это в других отелях. А в этом дай бог и столовая! — начала злиться Ана. — Ну, хотя бы и ресторан? И где он?
— А вон там, девушки, вон за той кадкой, — сказал кто-то за их спиной.
Ана обернулась на голос: там, в большом кресле, почти скрытый небольшим фонтанчиком в каменной чаше и цветочными горшками, сидел мужчина лет сорока.
— И я согласен с вами, что лучше это называть именно столовой! — кивнул он с улыбкой Ане. — Тут, я смотрю, все по-домашнему, все уютненько. Рестораном это назвать сложно.
Незнакомец широко улыбнулся и привстал со своего кресла:
— Очень приятно, я — Виктор, Виктор Элвис Хаджи, если по паспорту, — он склонил голову с тонкой улыбкой.
— Ана. — Ана чуть не сделала книксен, до такой степени этот Виктор был галантен.
Мирэ оглядела незнакомца с ног до головы, осталась чем-то недовольна (фланелевые штаны и классические коричневые кожаные ботинки возмутили изысканный вкус Мирэ, догадалась Ана), поэтому вздохнула и вместо приветствия спросила:
— Вы тоже гость отеля? Или вы из хозяев?
Виктор Элвис Хаджи как будто на стену наткнулся.
— Я… Простите, а почему вы решили, что я, как вы выразились, из хозяев?
— Да я ничего и не решила, так просто спросила. Мария встретила на улице, вы — тут, всяко может быть… — пожала плечом Мире и повернулась в сторону столовой. — А на ужин уже можно проходить, не знаете?
Виктор знал:
— Пока нет. Я так понимаю, нас пригласят. Сейчас и другие спустятся, кто уже вернулся. Присаживайтесь, вот тут, у камина, теплее.
Ана с Мирэ сели в кресла и стали смотреть на камин. Виктор тоже сел.
— Он же не настоящий! — Ана разочарованно оглядела чудо современной технологии.
— Настоящие пожароопасны, я так понимаю. И их могут не разрешить в отелях. Я, конечно, не углублялся в этот вопрос, но…
По лестнице кто-то затопотал и заскрипел ступенями. Все дружно повернули головы: сверху спускался дядька лет пятидесяти. Крепкий, бородатый и в крепких же кожаных ботинках на толстом ходу.
— Добрый вечер, — поздоровался дядька и глянул в сторону столовой.
— Вижу, я вовремя. И к тому же в компании с такими милыми дамами, — галантно шаркнул толстым ботинком мужик и представился: — Я Мариус Лупу. Я тут уже неделю. Вы не представляете, какая тут красота! — он восторженно обвел руками потолок холла. — Ну, то есть не тут, а там, — махнул он в сторону глухой стены, — в горах. Но и деревня — хороша!
Мариус вопросительно глянул на девчонок.
Ана вспомнила, что надо быть вежливой и постаралась мило улыбнуться:
— Я Ана, это моя подруга — Мирэ. Да, мы недавно приехали, с час назад.
Мирэ коротко кивнула, и на этом ее старания быть вежливой закончились. Впрочем, она всегда была такой: ее милую и открытую улыбку надо было еще заслужить. Некоторым это не удавалось никогда.
— Очень рад, очень рад, — все еще расшаркивался Мариус. — Вы правильно сделали, что приехали именно сюда! Тут прелестно. Не то, что эти туристические маршруты с Дракулой в главной роли. Этот «Трансильванский путь»… Нет уж, увольте. Мне нравятся дикие горы, маленькие деревни, неизведанные тропы…
Ана подумала, что Мариус напоминает их старого школьного географа: тот тоже был восторженно очарован дикой природой, каждый год собирал несколько человек и тащил их то в горы, то в леса, то на какие-то озера…
— …А вы знаете, что тут недалеко есть Окна Сибиулуй? Это купальный курорт, отсюда на юго-восток примерно километров на… Ну, в общем тут недалеко. Когда-то там были древние соляные шахты, их затопило и теперь на их месте — соленые озера. В некоторых вода совершенно черная и непрозрачная. Заманчиво, не правда ли?
Мариус болтал без перерыва, почти как их странный географ. Виктор слушал его с интересом и кивал головой.
— Больше всего мне нравится ночевать вот в таких маленьких отелях: тут тихо, можно дойти до деревни, а оттуда — в лес по ту сторону долины, а там и до озер дойти. Это если, конечно, знать дорогу. Вы одни не вздумайте идти!
Ана с Мире переглянулись: им бы в голову не пришло рвануть по горам в сторону курорта, хоть и купального. Да и что там делать? Купаться? Но, наверное, надо было тогда именно там снимать номер?
— …а потом я планирую в этом году на Фэгэрэш… — делился планами Мариус.
Ана подумала, что Мариус сейчас расскажет все свои планы на ближайший год, как он сменил тему:
— А вы знаете, что я сегодня приобрел? Не могу не похвастаться!
Он вынул из кармана штанов нож в чехле, кажется, это «ножны» называется. Чехол бы черный, из толстой кожи, с выдавленным орнаментом. Из чехла торчала рукоятка ножа, тоже весьма примечательная: оскаленная морда барса или какой-то другой большой кошки.
— Вот! — гордо сказал Мариус и вытащил нож целиком.
Сверкнула сталь, присутствующие смогли детально рассмотреть и барса, и рисунок на лезвии.
— Видите, это травление, — хвастался Мариус, — химическим способом удаляется часть металла…
— Это как? — удивилась Ана. — Разве на ноже не одинаковый металл?
— Дело не в этом, — рассказывал Мариус, обрадованный, что его приобретение вызвало интерес, — перед травлением метал для защиты покрывают специальным составом. И опускают, например, в кислоту. Раньше использовали уксус или кислоту фруктов… Тут, знаете ли много фруктов. И местные мастера сохраняют старые традиции. Нет, можно вытравливать металл и плазмой, и электричеством, но тут, в деревне Цапу, делают все по старинке. Что возможно, конечно, сделать по-старинке…
Ана и Мирэ осматривали клинок, трогали пальцем рисунок на клинке, удивлялись.
— Электричеством… — бормотала Ана
— Да ладно, девушки, зачем вам эти подробности. Но красиво же? — довольно улыбался во все усы Мариус.
— Очень красиво, — погладила Ана барса по шершавой голове. — Это кость?
— Кость, — подтвердил Мариус.
— Как вы нашли такого мастера? — Виктор тоже с любопытством рассматривал нож.
— Да я ж тут хожу по окрестностям. Приезжаю иногда пару раз в год. А то и три раза. И вот как-то увидел, что ножи продают. Так и узнал. И заказал себе нож. А потом и второй! И вот — получил! — он любовно пристроил нож обратно в ножны и убрал в карман. — Сначала я налюбуюсь им, а потом возьму в поход! Пока он для меня как новая посуда для домохозяйки: любоваться можно, а на стол каждый день ставить жалко!
— Неправда, — возразила Ана, — вот я…
Двери столовой раскрылись, на пороге появилась невысокая женщина в сером платье и белоснежном фартучке. Она вся была легкая, улыбчивая, казалось, с ней пришел запах свежего хлеба.
— Прошу вас, — мягко сказала женщина и отошла вглубь столовой.
— Каталина! — восхищенно почти пропел Мариус и покрутил кистью в воздухе: вот, мол, вот такая она… — Готовит — лучше не встречал! Вы сами увидите!
Все прошли в столовую. Ана и Мирэ устроились за одним из столов, накрытых на четверых.
— Разрешите к вам присоединиться? — Мариус уже стоял рядом и отодвигал тяжелый деревянный стул.
Мирэ критически оглядела гостя.
— Да, конечно, — согласилась она, чем несказанно удивила Ану: чтоб Мирэ, да так просто пустила за свой стол чужака? Мирэ не из таких…
— О, я тоже к вам, — схватился за второй стул и Виктор.
В столовую понемногу собирались постояльцы. Не то чтобы их было сильно много. Кроме новых двух знакомых пришли еще, видимо, муж с женой, средних лет и средней комплекции (Мариус представил их как чету Мошеску) и дама лет шестидесяти: высокая, яркая, с прямой спиной и высокомерным взглядом. Она оглядела присутствующих и прошла к столику слева у самого окна.
— Писательница! — шепнул Мариус. — Приехала сюда для уединения. У нее творческий кризис.
Ана оглянулась на писательницу: та сидела за массивным столом на четверых одна и раскладывала на коленях салфетку.
— Но я бы сказал, что она приехала не из-за уединения! — Мариус поднял указательный палец. — Я подозреваю, что она тут собирает материал для книги. Я несколько раз видел ее в деревне. Да-а-а.
— И что она делала в деревне? — спросила Мирэ. — Сказки местные записывала?
— А может и не сказки… — интриговал Мариус. — Тут, знаете ли, много чего происходило. И убийства тоже были. Это я вам точно говорю!
— Ну, убийства-то повсюду бывают, — возразил Виктор. — Не обязательно забираться так далеко от цивилизации.
— А вот и нет! Тут, далеко от большого города, и происходит самое удивительное и тайное! — Мариус сделал страшные глаза и помотал бородатой головой.
