#Писательство

Глава четвёртая. В которой бюрократия оказывается лабиринтом, а логика — нитью Ариадны

38
Читалка

Департамент Временных Дел располагался в здании, которое выглядело так, словно его строили несколько архитекторов, каждый из которых ненавидел работу предыдущего. Первый этаж был классическим викторианским — красный кирпич, арочные окна, чугунные решётки. Второй этаж внезапно становился в русском стиле — деревянным, с резными наличниками. Третий этаж и вовсе был модернистским бетонным кошмаром с окнами-щелями. А крыша... крыша была японской пагодой.

— Здание перестраивали каждый день недели, — пояснил Элиас, сверяясь с блокнотом. — По вторникам добавляли башню. Теперь башни нет. Мы даже не помним, как она выглядела.

Я обошёл здание по периметру. Действительно, с восточной стороны зиял шов — широкий, как дверной проём, уходящий вверх на два этажа. Словно гигантским ножом вырезали кусок строения.

Мы поднялись по ступеням — они скрипели под лапами, хотя казались каменными — и толкнули тяжёлую дверь.

Внутри пахло пылью, чернилами и отчаянием.

Вестибюль представлял собой высокий зал с потолком, теряющимся где-то в полумраке. Вдоль стен тянулись ряды окошек, за каждым сидел чиновник. Некоторые были людьми, некоторые — антропоморфными животными. Я заметил барсука в пенсне, кролика с усталым выражением морды и что-то, напоминающее ехидну в жилетке.

Перед каждым окошком выстроилась очередь. Длинная. Неподвижная.

Я подошёл ближе и понял почему: люди в очереди стояли застывшие. Не двигались. Не дышали. Просто стояли, уставившись в пространство.

— Они ждут, — тихо сказал Элиас. — Ждут, когда их вызовут. Некоторые стоят так уже недели.

— И никто не пытался их разбудить?

— Они не спят. Они... ждут. Правила Департамента. «Каждый проситель должен дождаться своей очереди». А очередь не движется, пока не будет обработана предыдущая форма. А предыдущая форма не может быть обработана, пока не будет заполнена следующая.

Классический бюрократический парадокс. Я почувствовал, как мой хвост начинает дёргаться от раздражения.

— Значит, нам нужно обойти систему, — пробормотал я.

Я огляделся. В дальнем конце зала висела табличка: «СПРАВОЧНОЕ БЮРО». За конторкой сидела пожилая сова — не антропоморфная, а самая обычная, только размером с добрую собаку. На голове у неё сидела крошечная шляпка с вуалью, а на клюве держались очки на цепочке.

Я направился к ней, лавируя между застывшими просителями.

— Добрый день, — я поклонился с изяществом. — Мне требуется форма 47-Б для доступа к архивам.

Сова посмотрела на меня немигающим взглядом. Потом медленно, очень медленно, повернула голову на сто восемьдесят градусов и достала из ящика стопку бумаг толщиной с мою лапу.

— Форррма 47-Б, — прогудела она голосом, похожим на скрип старых половиц. — Тррребует заполнения форррмы 46-А. Форррма 46-А тррребует...

— ...заполнения формы 45-Г, которая требует формы 44-В, и так далее, — я закончил за неё. — Позвольте угадать: замкнутый круг?

— Не кррруг. Спиррраль. Вниз, — сова развернула голову обратно. — Всего семьдесят тррри форрмы. Срррок заполнения — от тррёх месяцев до бесконечности.

Я глубоко вздохнул. Потом выдохнул. Потом достал из кармана зефирку и положил на конторку.

Сова уставилась на зефирку. Зрачки расширились.

— Это... это же... — она сглотнула, что выглядело странно у существа с клювом. — Откуда?

— Из мира, где вторники ещё существуют, — я придвинул зефирку ближе. — И я готов поделиться. В обмен на... скажем так, творческий подход к правилам.

Сова посмотрела налево. Посмотрела направо. Наклонилась ближе:

— Слушайте внимательно. Форррма 47-Б тррребует доказательства события. Но если события не было, то и доказательств нет. Это паррадокс.

— Знаю.

— Но, — она понизила голос до шёпота, — если вы докажете, что события НЕ было, то докажете, что оно было стёрррто. А стёрртое событие — это тоже событие.

Я моргнул. Потом ещё раз. Логика была настолько кривая, что почти замкнулась обратно в круг и стала правильной.

— Гениально, — я усмехнулся. — Если где-то нет кого-то, значит кто-то где-то есть, только где же этот кто-то и куда он мог залезть? В лучших традициях профессора Чарльза Лютвиджа Доджсона.

— Именно, — сова схватила зефирку когтистой лапой и спрятала под крыло. — Идите в арррхив. Втоооорой коррридор налево, потом направо, потом вниз по лестнице, которррой нет. Ищите то, чего не должно быть. Это и будет доказательством.

— Лестница, которой нет?

— Она исчезла во вторррник. Но её отсутствие всё ещё можно использовать. Идите туда, где должна быть лестница. И спуститесь по пустоте.

Я хотел уточнить, но сова уже отвернулась и начала что-то записывать в огромный гроссбух.

Элиас, который всё это время стоял рядом и судорожно писал в блокноте, посмотрел на меня:

— Мы правда пойдём вниз по лестнице, которой нет?

— Ты живёшь в мире, где вторники исчезают, а кошки говорят цитатами, — я поправил плащ. — Лестница, которой нет, — это меньшее из безумств, что я видел в вашем мире.

Мы двинулись по коридорам Департамента. Второй коридор налево привёл нас в галерею, увешанную портретами бывших директоров. Некоторые портреты были пусты — рамы висели, а внутри лишь белое полотно. «Директор 1887-1889, вторник», гласила табличка под одной из пустых рам.

Направо — и мы оказались в узком проходе, где стены были сплошь заставлены картотечными шкафами. Ящики выдвигались и задвигались сами по себе, производя мерный металлический лязг, а вылетающие и залетающие в другие ящики документы создавали шелест, словно тысяча бабочек.

В конце прохода был... провал. Просто дыра в полу, размером с люк. Воздух над ней мерцал, как над раскалённым асфальтом.

— Лестница, которой нет, — пробормотал я. — Что ж, посмотрим.

Я протянул лапу к краю провала. Коснулся воздуха. Он был... твёрдым. Холодным. Словно ступенька из идеально прозрачного льда.

— Ты видишь это? — спросил я Элиаса.

— Нет, — честно ответил часовщик. — Но я верю, что ты видишь.

Иногда вера важнее зрения.

Я ступил в пустоту.

И моя лапа коснулась чего-то твёрдого. Невидимой ступеньки. Я перенёс вес — держит. Начал спускаться, шаг за шагом, в темноту, нащупывая каждую ступень.

Элиас последовал за мной, одной рукой держась за стену, другой держа блокнот.

Спуск был долгим. Воздух становился холоднее. Запах корицы и пепла усиливался. Где-то внизу мерцал тусклый свет.

Наконец мои лапы коснулись каменного пола. Мы оказались в подвале — нет, не в подвале. В архиве.

Стеллажи. Бесконечные ряды стеллажей, уходящие во тьму. На полках — папки, коробки, свитки, книги. Всё покрыто пылью, которая, казалось, была здесь с начала времён.

Но главное — швы. Здесь их было множество. Тонкие трещины в воздухе между стеллажами, словно кто-то вырезал куски пространства.

— Здесь хранятся записи обо всём, что случилось в городе, — прошептал Элиас. — И обо всём, чего не случилось. Департамент педантичен.

Я достал карту, которую дала мне мадам Цитата. В тусклом свете архивных ламп я разглядел метку — красный ключ в центре города.

— Нам нужны записи за 13 марта, — я двинулся вдоль стеллажей, читая таблички. «Январь. Февраль. Март...»

Стеллаж с надписью «МАРТ» был... странным. Половина его отсутствовала. Просто пустота, из которой торчали обрывки полок. Я подошёл ближе.

Папки были пронумерованы по дням: 1 марта, 2 марта, 3 марта... 12 марта, 14 марта, 15 марта...

13 марта не было.

Точнее, место для 13 марта было — пустой промежуток между папками, помеченный швом. Но когда я попытался туда заглянуть, увидел только пустоту.

— То, чего не должно быть, — пробормотал я. — Отсутствие — это тоже доказательство.

Я вытащил блокнот и начал записывать:

13 марта — папка отсутствует. Не утеряна, не изъята — стёрта. В промежутке между 12 и 14 марта обнаружен шов. Первое исчезновение началось именно с записей об этом дне.

— Что-то произошло 13 марта, — я посмотрел на Элиаса. — Что-то настолько важное, что Коллекционер начал именно с этого. Не со зданий, не с улиц, а с записей о дне.

— Но как узнать, что именно? — Элиас листал свой блокнот. — Если записей нет?

Я задумался. Если Коллекционер крадёт воспоминания, но мадам Цитата помнит, потому что состоит из чужих слов... Значит, нужно искать не факты, а их отражения. Цитаты. Упоминания. Косвенные свидетельства.

— Нам нужны газеты, — сказал я. — Газеты за 14 марта. Они должны были упомянуть что-то, произошедшее накануне.

Мы нашли стеллаж с периодикой. «Городской Вестник», «Хроника Между-Часами», «Время и События»... Я вытащил подшивку за 14 марта и развернул хрупкую бумагу.

Первая полоса была... пустой. Точнее, не совсем пустой. Там был заголовок: «ВЧЕРА...», за которым следовала пустота. Статья была вырезана. Нет — стёрта. Буквы исчезли прямо со страницы, оставив только призрачные отпечатки.

Но на третьей полосе, в разделе светской хроники, я нашёл кое-что:

«...и мистер Элиас Темпус, главный часовщик города, вчера...»

Дальше текст обрывался.

Я медленно повернулся к Элиасу.

— Мистер Элиас, — я говорил очень осторожно, — что вы делали 13 марта?

Часовщик нахмурился. Открыл блокнот. Перелистал страницы.

— Я... я не знаю, — он побледнел. — У меня нет записей за этот день. Я всегда записываю. Всегда. Но 13 марта... пусто. Целая страница вырвана.

— Вы главный часовщик города, — я говорил медленно, складывая картину. — 13 марта вы что-то сделали. Что-то, связанное со временем. И после этого начались исчезновения.

— Но я не помню! — Элиас схватился за голову. — Я ничего не помню! Как будто этого дня вообще не было!

Потому что его и не было. Коллекционер стёр его первым. Чтобы никто не узнал, что именно случилось.

Я достал из кармана зефирку — предпоследнюю — и протянул Элиасу:

— Держите. Не ешьте. Просто держите. Зефир помогает помнить.

Элиас взял зефирку дрожащими руками. Зажмурился. Губы шевелились, словно он пытался что-то вспомнить...

И вдруг его глаза распахнулись:

— Часы! — выдохнул он. — Городские часы! 13 марта в 13:00 я должен был... я должен был завести главные часы города. Те, что на Центральной башне. Они отмеряют дни недели. Без них... без них вторники перестают существовать!

Вот оно.

Город Между-Часами был местом, где время материально. Где дни недели были не абстракцией, а механизмом. И часовщик должен был заводить этот механизм.

Но 13 марта что-то пошло не так.

— Где эта башня? — я схватил Элиаса за плечи. — Где Центральная башня?

— Она... — Элиас посмотрел на меня с ужасом. — Она исчезла. Во второй вторник. Я думал, я забыл, где она стояла, но нет... её просто больше нет.

Коллекционер украл башню. А с ней — саму возможность вторников.

Но если он украл её... значит, она где-то хранится. В его коллекции. В Библиотеке Несуществующих.

— Нам нужно вытаскивать Морриган, — я развернулся к выходу. — Немедленно. Если башня в Библиотеке Несуществующих, нам нужна её помощь, чтобы найти вход.

Мы поднялись по невидимой лестнице — на этот раз быстрее, потому что страх — отличный мотиватор. Выбрались из Департамента, миновали застывшие очереди, вырвались на улицу.

Кафе Незаконченных Разговоров висело на том же месте, зловещее и молчаливое.

Я достал последнюю зефирку. Посмотрел на неё. Потом на дверь кафе.

— Если зефир — это якорь памяти, — пробормотал я, — то, возможно, он может вытащить её из петли.

Дверь открылась легко. Внутри всё было так же — застывшие посетители, тишина, Морриган за столиком у невозможного окна.

Я подошёл. Положил зефирку на стол перед ней.

— Морриган, — я говорил тихо, — я знаю, ты не можешь ответить. Но ты можешь вспомнить. Вспомни запах зефира. Вспомни вкус сахара. Вспомни, зачем ты позвала меня. Вспомни, что ты жива, и время ещё течёт, даже если оно застыло.

Зефирка начала светиться. Слабо, розовым светом.

Морриган моргнула.

Это было крошечное движение — только веки дрогнули. Но это было движение.

— Вспомни, — я придвинул зефирку ближе, — что есть среда, четверг, пятница. Что завтра будет завтра. Что время — это река, а не стоячее болото.

Розовый свет усилился. Морриган вздохнула. Полной грудью, впервые за неизвестно сколько времени.

— Рыжий... идиот, — прохрипела она, и это были самые прекрасные слова, которые я слышал за весь день.

Время в кафе вздрогнуло. Посетители начали медленно, очень медленно двигаться. Завершать свои незаконченные жесты. Договаривать оборванные фразы.

Я протянул Морриган лапу. Она схватилась за неё, как утопающий за соломинку, и я вытащил её из-за столика.

Мы выбежали из кафе секунды до того, как дверь захлопнулась. Снаружи Элиас подхватил Морриган с другой стороны.

Сова тяжело дышала, перья были взъерошены, но глаза... глаза горели яростью.

— Коллекционер, — прохрипела она. — Этот... ворюга... запер меня на две недели... в один... проклятый... момент...

— Я знаю, — я помог ей дойти до скамейки у фонарного столба. — Отдышись. И расскажи мне всё, что знаешь. Потому что мы идём в его Библиотеку. И мы вернём вторники.

Морриган посмотрела на меня. Усмехнулась той самой ехидной улыбкой, которую я помнил:

— Значит, ты всё-таки пришёл. Я знала, что зефир сработает.

— Ты манипулятивная птица.

— Ты только сейчас это понял?

Несмотря на всё — на исчезающие дни, на Коллекционера, на безумие этого мира — я рассмеялся.

Морриган была свободна. У нас была карта. Мы знали, что искать.

Оставалось только одно: найти вход в Библиотеку Несуществующих Книг и украсть обратно украденное время.

Насколько сложно это может быть?

(Очень сложно, подсказывал мне опыт. Невероятно сложно.)

Чудослов. Травник. Полынь

Книга на меджусловјанском

51

Всем привет!

Я рассказывал, что хочу написать книгу по славянской мифологии.

Начать я решил с трав разной степени магичности и мистичности.

Сегодня у нас на повестке дня Полынь.

Иллюстрации рисует @Salivel

Чудослов

Свод духов и тварей

36
Читалка

Я собрал для себя вот такой список из тех, с кем лично так или иначе сталкивался в своей жизни. Если в вашем регионе есть какие-то отличия от того, что я написал, с радостью почитаю.

В свой свод я решил включить не только нечисть, но и «чисть». Так что начну с Богов:

Перун — бог грома и молнии

Велес (Волос) — бог скота, подземного мира, богатства, магии и поэзии; его часто изображают как змеевидного/рогатого противника Перуна в мифе о небесной битве. Но по другим источникам – это мудрый старец.

Род — абстрактный родоначальник и творец, связанный с судьбой, рождением и родом.

Сварог — бог небесного огня и ковки, небесный кузнец. По некоторым источникам является отцом трём богам огня: Перуну, Даждьбогу и, собственно, Огню.

Дажьбог (Даждьбог) — солнечный бог и даритель благ, богатства и удачи.

Световид / Свантевит (Святовит) — многоликий бог войны, изобилия и пророчества, почитался на острове Рюген; имел четырёхликий идол. Почитался как верховный Бог на острове Руян.

Чернобог — темный бог несчастья/“злой доли”.

Мокошь (Мокош) — богиня земли, плодородия, женского начала.

Лада — богиня любви, гармонии и весны (по некоторым версиям — мать Лели и Полели).

Леля / Леля — молодая богиня весны, девичества и любви (и текущей воды), часто как спутница Майских/Купальских обрядов.

Жива (Жива, Ziva) — западнославянская богиня жизни и плодородия, известна по поздним упоминаниям.

Марена / Морана / Морена / Маржана — богиня зимы, смерти и увядания; её чучело топят или сжигают весной.

Ярило (Ярила) — юный бог весны, сексуальной энергии и плодородия. Изображается как очень красивый юноша.

Купала (Купало) — божество летнего солнцестояния и огня, связанное с праздником Ивана Купалы; иногда трактуется как персонификация ритуала.

Коляда — дух/бог зимнего солнцестояния и смены года.

Стрибог — бог ветров и воздушных потоков. Ветра как таковые часто называются внуками Стрибога.

Берегиня — женская охранительная фигура, связанная с водами.

Домовой (домовик, домовик) — дух дома и рода, маленький, мохнатый, подобен предку; защищает дом и скот, но может наказывать за неуважение

Кикимора (домовая) — вредоносный домашний женский дух, живущий за печью или в углах, путает пряжу и пугает детей, если в доме беспорядок.

Дворовой (дворовик) — дух двора и скота во дворе, более опасный и капризный, чем домовой. Может портить животных, если его не умилостивлять.

Овинник (овинник) — дух овина/амбара с зерном, очень опасен. Может сжечь амбар и двор, если его не уважать; связан с огнём и хранением урожая.

Банник — дух бани, невидимый хозяин купальни; может парить и исцелять, но страшно мстителен при нарушении табу (мыться “не в своё время”, шуметь, креститься в бане).

Леший (лесовик, лесник) — дух леса и его хозяин; может менять рост, облик, водить людей, похищать детей, но также охраняет зверей и деревья.

Лешачиха / лесная баба — женская форма лесного духа, иногда как жена лешего, связана с дикими женщинами леса.

Полудница (полудница, полденьница) — женский дух полуденного зноя; появляется в поле в полдень, может задавать загадки или калечить/убивать работника.

Полевик — дух поля, невысокий, поросший землёй; следит за посевами и нарушителями табу, может запутывать путников.

Водяной (водник, водяник) — мужской дух рек, прудов и мельниц; топит людей и коней, заключает договоры с мельниками, хранит утонувших.

Русалка (русалка, вила) — женский дух воды и/или поля, часто душа утопленницы или умершей не “своей” смертью; заманивает и топит людей, но в ряде регионов несёт и плодородные функции. В отличии от западноевропейского образа, не умеет хвоста.

Навка / мавка — дух умершей девушки, связанный с лесом или водоёмами; часто страшная, но может быть и соблазнительной.

Болотник — дух болота, вязкий, ленивый; затягивает путников в трясину, может имитировать огоньки, голоса.

Кикимора (болотная) — безобразная бабка, облепленная травами и водорослями. Вредная, пугает и запутывает путников.

Бабай — ночной страшила, которым пугают детей; иногда трактуется как отдельный ночной дух.

Порча-сонник / сонный дух — безличный дух, вызывающий кошмары и “сонный паралич”, часто фигурирует в заговорах.

Доля — персональная удача/судьба человека, иногда как сидящая рядом женщина-дух; у каждого своя Доля.

Недоля / недоля — противоположность Доли, дух несчастливой судьбы.

Лихо — олицетворение несчастья, часто в образе одноглазого существа; “семь бед — одно лихо”.

Бес (бис, бies) — нечистый дух, близкий к современному понятию чёрта; в народной речи “бесы” — обобщённо все демоны.

Упырь (упырь, upir) — мертвец, пьющий кровь живых или вредящий им; один из ранних восточнославянских прототипов “вампира” или "зомби".

Стрыга / стшига (strzyga) — в западнославянской традиции демон-женщина, часто двойнорогая или с двумя душами, поднимающаяся из могилы.

Блуждающие покойники — категория призраков, которые не находят покоя из-за нарушенного обряда погребения, мести и т.д.

Баба Яга — ведьма/лесная старуха, живущая в избушке на курьих ножках; может быть как людоедкой, так и проверяющей героев проводницей в мир смерти. Праобразом для оной является обычная бабка-ведунья, которая жила, буквально, в каждой деревне.

Кощей — сборный образ, привычным по современным сказкам, но имеющий явные исторические корни (пока я их ищу).


Вот такой вот список, если есть чем дополнить, жду в комментариях!

Всем хороших книг!

BarbarINK обновление

48

Всем доброго здравия!

Накатил на свою писалку обновление небольшое.

Во-первых ей теперь (чисто теоретически) возможно нормально пользоваться с мобильных устройств.

Во-вторых: я добавил простенькую проверку орфографии и пунктуации.

BarbarINK

Пиши как варвар

49

Порхай как пчела.

Всем привет, дорогие друзья!

Cегодня я с новой поделкой... Где-то год тому назад, может чуть больше, общались мы с @Henry_Aester на тему гугл доков, и Генри озвучила опасения, что скоро они могут схлопнуться и нужна альтернатива. Я тогда выяснил, что, оказывается, существуют яндекс доки, так что без инструмента не останемся в случае чего, но мысль в голове засела и свербела там потихоньку. А потом появилась срочная внезапная необходимость писать лиспублику и как-то все проекты в долгий ящик уехали (ФоксФрейм, если что, как идея зародился тогда же, всё времени не хватало его добить). А так как я по натуре своей люблю проектировать, я, конечно же, в башке своей продолжал проектировать, ну и, у меня вырвалось...

В общем я написал свой редактор для написания книг. Это достаточно простой текстовый редактор с минимальным форматированием, версионированием, выгрузкой книг в основные форматы и возможностью коллективной работы над документом (правда пока не в онлайне, а по очереди). Ну и комментирование на случай приглашения бетаридеров. Думаю, за ссылку меня не покарают, это ж не реклама. Я со всего этого ничего не имею.

Не претендую на замену всем привычных гуглдоков, но на случай чего для себя инструмент сделал. Да и чего греха таить, новую книгу я планирую писать в нём (на скрине не настоящий текст, это рыба ☺️).

В общем, пробуйте, буду рад обратной связи! Там, скорее всего, даже какая-нибудь базовая фигня отвалится при небольшом нажиме, но локально я шатал последние пару дней, вроде держалось.

Всем хороших книг!


UDP Забыл написать, вёрстку под мобильные устройства я не оптимизировал, так как писать книги с телефона мне лично прям очень неудобно, я особенно и не старался в ту сторону думать. Возможно, доработаю по необходимости.

Шрамы времени

Завершение работы над романом

48

Только что дописал последнюю главу своего нового произведения

Это научно-фантастический постапок выживач с элементами фэнтези.

Является одновременно и самостоятельный произведением и частью цикла, в который входят уже вышедшие «Возвращение домой» и «Остановка на магистрали запрещена».

Если тут вдруг есть пара-тройка желающих стать бета-ридерами (это как тестеры, только читатели), то я был бы рад.

Кто виноват

кто толкнул меня на путь "литературы"

41

Первые самостоятельные литературные пробы были, мягко говоря, неудачные. Провальные, если честно.

Несамостоятельные литературные пробы были ничего так — учителя литературы одобряли. Я говорю о сочинениях на свободную тему. Или «Как я провёл лето». В крайнем случае, удавались отвлечённые темы: «Что такое дружба?» или «Осень — очей очарованье».

Вот как раз одна такая учительница и заявила необдуманно, что у меня есть «литературная жилка». Только что это за жилка и в какую сторону идёт, Елена Алексеевна не сказала. А зря…

Писательский зуд открылся, а третий глаз — нет. И понесло меня в стихотворчество.

Оказалось, сочинять стихи очень трудно. Перво-наперво — о чём? Ну не писать же, в самом деле, о жареной картошке и уроке физкультуры? Что ещё меня тогда, в десять лет волновало? Допустим, дружба. (Я пробовала допустить и другие варианты: много денег, мама, кот, любовь. Но всё это вызвало весьма негативные эмоции. Не всегда, но они были сильнее добрых воспоминаний. Поэтому — нет.) Дружба была пока не опасна. Это потом будут и предательство, и разлуки. А в десять лет всё ровно.

Первая поэма (а как вы думали, жилка же, не хухры-мухры) была посвящена дружбе. И это был её единственный плюс. Смотрите сами, начало:

«Жил таракашка Ромашка,

И жил таракан Кирилл.

Народ обожал Ромашку,

Кирилла народ не любил»

И заметьте, тогда я ещё не читала «Двенадцать стульев» и сплагиатить творения Никифора Ляпис-Трубецкого не могла.

Итак, начало… Хм… Таким же было и продолжение. Какой Ромашка был хороший, а Кирилл плохой. И как они дружили и находили общий язык. И потом Кирилл раскаялся и тоже стал хорошими. Что интересно, Кирилл имя на «Ромашку» не поменял. Меня немного это коробило. Я полагала, что если имя скомпрометировано — надо менять и начинать жизнь с чистого листа. Но «Ромашка и Ромашка — для всех большой пример» — даже тогда звучало странно. Поэтому решила оставить как есть, и итоговый вариант заключительной фразы был таким: «И был Кирилл с Ромашкой для всех большой пример!»

Заключительная фраза даже не «Хм…», а, скорее, «Тьфу…». Эту мысль и донесла до меня Елена Алексеевна, учительница русского языка и литературы. Правда, это «тьфу» читалось на её лице, а мне она сказала: «Стихи не твоё… Начни с прозы. И что-нибудь покороче, «Зарисовки…» какие-нибудь. Ладно?»

Ладно. Зарисовки, так зарисовки.

Порисовала я так словами годик. Но душу бередили стихи.

Поэтому литература была забыта на несколько лет, и возвращение случилось как раз со стихов.

Но это отдельная песня. Много песен…

Неуверенный писатель

46

Я писатель неуверенный: пишу несколько лет, но до сих пор не уверена, о чём же я хочу писать? Детективы? Ужасы? Про детей или про взрослых? Про маньяков, инопланетян или домохозяек?

Проблема.

Лучше всего, конечно, должно получаться про домохозяек. Писать надо про то, что знаешь сам. Не тут-то было: домохозяйка из меня так себе (об этом же тоже можно писать? Как-нибудь…).

Писать можно про себя. Про себя получается только сарказм. Тут даже психотерапевт не помог. Отправил «стажироваться» в группу на психологическую передержку. Пока решит, как ко мне подступиться.

В группе я продержалась недолго. То ли группа оказалась слабонервной, то ли психолог неопытным, то ли я слишком депрессивной. Тут, конечно, загадка.

В общем, писали мы рассказ о детстве. Ну как рассказ: попросили написать хоть что-то, хоть отдельные слова, ассоциации с детством. Группа оказалась подкованной и старательной, ассоциации написали правильные. Все же знают, что такое детство? Это мама, это бабушка, это пироги, поход в лес, купание в речке… И всё такое прочее. Психолог старалась из этих ассоциаций измыслить детскую проблему каждого.

Со мной всё пошло не так с самого начала. С самого начала я написала без раздумий и передышки почти роман (страница А4 за пять минут скверным почерком). Читала психолог долго, группа успела заскучать, а развлечений не было: стул до десяток таких же проблемных пациентов. Пациенты стали грустить и пытаться смотать из общего зала хоть куда, ну хотя бы в туалет.

Хорошо, психолог дочитала роман. По глазам было видно — я не Достоевский, но её вштырило: в глазах недоумение (ладно бы — удивление!). И она спросила:

— А ещё какие-нибудь воспоминания есть?

Есть, как не быть. Я начала было рассказывать про мёртвого кота… Не подошло. Потом про то, как мне на голову кусок дёрна положили… Тоже, видимо, не то.

— А хорошие воспоминания есть? — робко спросила психолог.

Я задумалась. Прикинула так и эдак.

— Пока нет, — осторожно ответила я.

Правильно осторожничала: психолог нажаловалась моему лечащему врачу-психотерапевту, и меня изъяли из группы.

Прошло очень много лет. А я так и живу дальше: осторожно. Осторожно пишу, осторожно делаю. Даже думаю не изо всех сил .

Иногда это неплохо. И даже полезно.

Источник:

Метод снежинки

Программа для планирования романов

41

Есть метод для планирования романов (ну и вообще любых историй), называемый методом снежинки (придумал дядя по имени Рэнди Ингермансон). Если по простому, то это одна из версий «От общего к частному».

Метод очень удобный и мне лично помогает не запутаться в сложных сюжетах, но нормального ПО для него практически нет (ну или я не находил).

Для андроидов есть Фабула. А для ПК (винда) я решил таки написать сам с небольшими вольностями.

Ссылка на установщик (itch.io) если кому-то надо.

Как обычно: вопросы, предложения, пожелания, всё можно писать в комментариях.

Невский фантом

62

Ложился я тут как-то спать и уже на границе с реальностью мне в голову пришёл персонаж.
Я следующий день я его зарисовал

Потом отложил, но в итоге голова продолжала сама думать и придумала ему предысторию, события его окружающие, ну и я понял, что так этого оставлять нельзя.

Перерисовал вот, в цифре

Прошу любить и жаловать: «Невский фантом». Супер-герой, борющийся с несправедливостью в дореволюционном Петербурге. Книга его участием выйдет примерно когда-нибудь)

Всем хороших книг!