Глава вторая. Пластырь
Дело «Сбежавший»
Торговка галантерейного ряда звалась Нинель Фёдоровна и была женщиной монументальной — занимала пространство основательно. За прилавком она сидела как на троне, и вид у неё был как у человека, которого жизнь удивить уже не может.
До сегодняшнего дня.
Бульонов подошёл к прилавку, огляделся и сразу увидел то, что искал — большое эмалированное ведро, стоявшее за прилавком у ног торговки. Из ведра флегматично торчал плавник.
— День добрый, — сказал он.
— И вам не хворать, товарищ офицер, — ответила Нинель Фёдоровна вежливо, но показывая, что нервы ей дороже.
— Красивая рыба, — сказал Бульонов, кивнув на ведро.
Торговка не ответила. Только посмотрела — быстро, почти незаметно — на ведро и обратно на полковника.
— Живая? — спросил он.
— Декоративная, — сказала она после паузы. — Для аквариума.
— Понятно. — Бульонов оглядел её фартук — мокрый по нижнему краю, с характерными пятнами. — А пахнет от вас, Нинель Фёдоровна, не галантереей.
Женщина нахмурилась.
— Это что за намёки?
— Никаких намёков. — Бульонов присел на корточки — медленно, чуть ли не со скрипом, от чего Варвара сделала инстинктивное движение помочь, но сдержалась — и заглянул в ведро. На него снизу вверх смотрела крупная черная рыба, явно не очень довольная тем, как она здесь оказалась. — Это молодой осётр?
— Это моя рыба. Для аквариума.
— Осётр в аквариуме — это смело, — сказал Бульонов, поднимаясь. — Обычно их держат в рыбном ряду на продажу. Как вон там, за поворотом. В больших аквариумах.
Нинель Фёдоровна молчала.
— В суматохе оцепления у аквариума, вероятно, никого не было, — продолжал Бульонов спокойно. — А рыба дорогая, говорят вкусная. Вы явно давно хотели попробовать, а тут и случай удобный. Только не рассчитали, что осётр — рыба крупная, живая и сильная. Пока несли, он сопротивлялся та, что пришлось запах рыбы отбивать.
Он кивнул на флакон одеколона, который был спрятан под пакетом в мусорке, стоявшей под прилавком.
— А потом вы быстро ходили в хозяйственный ряд за ведром, чтобы рыбу живой и свежей донести до дома.
Нинель Фёдоровна смотрела на него исподлобья. Потом — с неожиданным достоинством — сказала:
— Ладно, признаю, бес попутал. Забирайте свою рыбу и не мешайте мне работать.
— Ну, не все так просто, — сказал Бульонов без иронии. — Варвара Сергеевна составит протокол.
Варвара уже достала блокнот. Торговка тяжело вздохнула и сложила руки на коленях.
Рыба в ведре флегматично шевельнула хвостом.
* * *
Игорь нашёл их там же — пришёл с пакетом, дожёвывая на ходу пирожок, и сходу начал докладывать.
— Полковник, я всё записал. Значит, так. — Он раскрыл блокнот и начал читать. — У цветочного ряда стоят двое мужчин, оба нервничают, но у одного корзина с цветами и он явно продавец, это не то. У кассы застрял старик с тележкой, ругается, что его не выпускают, у него лекарства дома, это тоже не то. У молочного ряда женщина в синем пальто дважды прошла мимо одного и того же места, но она, кажется, просто потеряла кошелёк. Возле выхода на Садовую стоит мужчина, уже давно стоит, ещё когда я шёл за пирожками — стоял, и когда возвращался — всё ещё стоял.
Он поднял глаза от блокнота.
— Серое пальто, плотный, среднего роста. Бритый — без бороды. На щеке пластырь. Стоит давно, щеки красные от мороза.
Бульонов взял пирожок из пакета.
— Пластырь на щеке, говорите?
— Да. Небольшой.
— Игорь. — Бульонов откусил, прожевал, наслаждаясь вкусом. — Если человек несколько дней носил густую рыжую бороду, а потом сбрил её быстро — что остаётся на коже?
Игорь моргнул. Потом медленно заговорил, задумавшись.
— Раздражение, — сказал он. — Красные щёки. И если порезался при спешке — пластырь.
— Именно.
— Это... — Игорь посмотрел на блокнот, потом на полковника, потом снова на блокнот. — Это же он?
— Это он.
Игорь выпрямился с таким видом, будто только что защитил диссертацию. Варвара беззвучно улыбнулась, стоя за спиной стажера.
— Пирожки отдайте, — сказал Бульонов.
— Ах, да! — Игорь протянул пакет. — Там три с мясом, два вам, как просили, два Варваре. И с капустой один, это мой был, но я уже...
— Вижу, — сказал Бульонов, беря пирожок и отдавая оставшиеся племяннице. — Идём.
* * *
Гайдук стоял у выхода на Садовую — там, где Игорь его видел. Серое пальто, пластырь на красной щеке. Без бороды он выглядел моложе и растеряннее, чем на ориентировке — что, впрочем, не помогло ему.
Он увидел их раньше, чем они подошли.
— Стоять, полиция! — сказала Варвара.
Гайдук не растерялся.
Он рванул влево — через цветочный ряд, между прилавками, где рядами стояли горшки с цветами и можно было петлять. Бульонов неспешно двинулся следом, оставив процесс поимки на молодых.
Варвара решила действовать иначе.
Она не побежала. Она шагнула к ближайшему прилавку, взяла табуретку, согнав с нее торговца, и бросила её точно под ноги Гайдуку.
Гайдук споткнулся, взмахнул руками и рухнул между горшками с хризантемами — громко, опрокинув вазы, пролив воду и подняв облако лепестков.
Игорь быстро бросился к нему и навалился всем весом, не давая встать.
— Сижу! — крикнул он на весь ряд. — Точнее, вы арестованы!
Варвара подошла, застегнула наручники на руках, которые вывернул Гайдуку стажер и выпрямилась.
Бульонов подошёл последним, прожёвывая пирожок.
Посмотрел на Гайдука. На лепестки хризантем в его волосах. На Игоря, который никак не мог отдышаться, но не вставал.
— Попался, голубчик, — сказал полковник без особого торжества. — Хорошая идея, но свежее бритье тебя и выдало.
Гайдук смотрел в потолок и молчал.
Торговка хризантем смотрела на горшки, потом на Варвару, потом снова на горшки.
— За цветы кто платить будет? — спросила она.
— Государство, — сказала Варвара, доставая блокнот. — Напишите заявление.
* * *
На улице Игорь пристроился рядом с Бульоновым и некоторое время шёл молча. Потом не выдержал.
— Полковник, а вы сразу поняли, что запах одеколона — это торговка?
— Не сразу, — сказал Бульонов. — У прилавка с ведрами, когда понял, что запах дальше не идет.
— А пластырь, вы же сразу догадались?
Бульонов посмотрел на него.
— Игорь, ты тоже догадался.
— Ну, вы меня навели.
— Игорь. — Полковник остановился у трамвайной остановки. — Наводят того, кто не может идти сам. Я задал вопрос — вы сразу ответили. У вас мало опыта, но вы внимательны и умны. Не всякий поймет, к чему я задал тот вопрос.
Игорь обдумывал это некоторое время.
— Значит, я могу написать в рапорте, что...
— В рапорте пишут факты, — сказал Бульонов. — Что заметили подозреваемого. Что сообщили детали. Как задержали. Остальное начальству не интересно.
Игорь кивнул — медленно, с видом человека, который уже формулирует первый абзац.
Варвара поравнялась с ними, убирая телефон.
— Машина будет через пять минут.
— Хорошо, — сказал Бульонов.
— Пирожок был вкусный?
— Да, мясо свежее, тесто нежное.
— Это потому, что я брал в той палатке, которую посоветовал один из продавцов, — немедленно сообщил Игорь. — Там хозяйка сама лепит, я спросил, она сказала, что с шести утра, и мясо прокручивает сама, а не покупной фарш…
Подошёл трамвай.
На улице пахло ноябрём, хризантемами и рыбой — последнее, вероятно, от Нинель Фёдоровны, которую как раз провожал участковый через площадь. Осётр в ведре покачивался в такт её шагам.
Красивая была рыба. Жалко, конечно.
* * *
Из архива дел полковника А. Бульонова. Пётр Гайдук задержан, этапирован по назначению. Нинель Фёдоровна Крюкова получила административный штраф. Осётр возвращён в аквариум рыбного ряда и, по имеющимся сведениям, был выкуплен аквариумистом любителем. Игорь Хиронович Варченко написал рапорт на четырёх страницах, из которых по делу — полторы. Варвара Бульонова потом долго отчитывала его, но рапорт оставила без изменений. Торговка хризантем получила компенсацию. Полковник потом часто заходил на рынок — покупать пирожки.
