Выбор

Кирил проснулся как обычно, между пол восьмого и восемь.
Субботнее утро, не предпологало ранних подъемов, но режим есть режим.
Полежав и вслушиваясь в тишину, нашёл гармонию с текущими днём, встал.
Прошёл в ванную комнату, где умлыся и почистил зубы.
Когда вышел, то увидел что дочка, Кира, уже проснулась. Поцеловал её в лоб
-- Поспала?
-- Да
--Пойдём на горшочек.
Он подхватил её на руки и понёс всё в туже ванную комнату.
Кире было три года и пусть, она не стала для Кирила целым миром как для некоторых, дочку он любил и время проведённое с ней ценил, хотя конечно порой и уставал врать ни себе ни людям он тут не собирался.
Когда они вышли из ванной комнаты, проснулась уже супруга, а потому вода из крана полеилась вновь.
Пока супруга выполняла утренние водные процедуры, Кира побежала и села за стол, смотреть свои заслуженые мультики, так как она поспала.
Кирил сделал чай и так же немного уткнулся в телефон.
Утро было обычным, самым.
Когда Ирина вышла, прияналсь делать завтрак.
Этот ритуал повторялся уж долгое время, точное время никто не скажет конечно, но года полтора точно.
Если день будний, то чуть меняется последовательность, но общая составляющая остаётся плюс минус одной.
За завтраком, Кирил и Ирина оценили ситуацию на улице, прикинули варинаты времяпровождения дома и приняли решение, заглянуть в игровую комнату, что бы Кире было веселее, а родителем проще.
Доев омлет с беком, Ирина пошла собираться, Кирил помыл посуду и подошёл к Кире.
--Пора выключать
-- Ну ещё пять минут
--Хорошо, пять минут. Алиса поставь таймер на пять минут.

Пока Кира досматривала свои пять минут, Кирил оделся, приготовил вещи для дочки.
Выглянул в окно, посмотрел на погоду и решил, что автомобиль лучше оставить дома и вызывать такси.
Он старался здрава оценивать свои навыки и считал, что погода может ему помешать довести машину и себя целым и не вредимым.
Снег выпал, никто не чистил, он утромбовался.
Потом подтоял, снова схватился, с утра был мелкий дождь.. В общем решение он принял верное, как считал.
Прошли пять минут, Кира выглючила мультик как и обещала.
-- Вот молодец
Отмечает Кирил и опускается, что бы поцеловать и обнять.

Спустя примерно ещё двадцать минут, все готовы, машина подъезжает. Семейство спускается на лифте, выходит с подъезда и садится в машину.
Ирина и Кира на заднем сидение, Кирил на переднее.
-- Опасно, нужно пристегнуться
Сообщает Кира, которая сидит в своём кресле и пристёгнута
-- Всё верно-- Отвечает Кирил-- папа тоже пристёгивается.
Машина медленно выезжает, местами кажется что скользит, со двора и выезжает на трассу.
Не смотря на то что, Кирил сегодня не за рулём привычка остаётся с ним и он крутит головой на перекрёстках.
Машина подъезжает к Т образному перекрёстку, Кирил опускает взгляд в телефон, надо ответить товарищу на смешной мем.
Водитель плавно начинает движение и тут раздаётся странный шум, Кирил успевает только посмотреть влево от себя и увидеть как в бок влетает другая машина...

Тишина...

Кирил, приходит в себя, но тут же почти сразу теряет сознание, рядом с ним сидит мужчина, ниже среднего роста, с небольшой залысенной.
Он понимает что сидит на перилах, у дома того самого Т образного перекрёстка.
Быстро ищет глазами и находит такси.
Оно лежит на боку, немного дымится, но дым поднимается очень и очень медленно.
Звуков нет, кажется что весь мир застыл.
-- Да, не повезло.
-- Не повезло?
-- Ну да, это сложно назвать удачей
Отвечает мужчина и кивает в сторону ДТП.
-- Не понимаю
Выдавливает Кирил и говорит чистую правду.
-- Что же, так бывает. Я, ну в общем как хотите назовите, но думаю самое понятное сейчас ангел смерти. И мне увы, придётся кого то забрать с собой.
-- Англе смерти? Забрать с собой? Вы?
-- Да да, всё именно так. Я всё же так сказать человек приличны, а потому.. Дочурка как звать?
-- Кира
-- Так вот, Кира по любому выживет, это кстати почти что чудо, учитывая что машина в с её стороны прилетела, но вот вам Кирил Андреевич, надо решить, кто будет воспитывать дочку.
-- Воспитывать дочку?
В голове всё ещё была каша, мысли увязывали в ней как в болоте и не спешили вернуться
-- Да, тяжело же вам прилетело. Если прямо говорить, что вы сейчас решите, кто останется тут на земле бренной и будет заниматься похронами своего супруга. А за одно воспитывать и дочку. А кто, отправится со мной на небеса.
-- Да, так горозда понятнее. Спасибо.
-- Та не за что, не человек я что ли -- он улыбнулся -- и особо торопоить я не хочу, но и времени в обрез сам понимаешь, ситуация не простая.
-- В обрез это сколько?
-- Ну скажем минута или около того
-- Уф..
Оба замолчали, мужчина смотрел на Кирила и выжидал.
Кирил смотрел на машину, которая находилась не в естественном положение и думал, точнее пытался.
*Кто же должен выжить, то что Кира жива уже здорово. Это радует, но выбор я должен сделать выбор. А времени то нет.
Так ладно, ладно, нельзя терять время.
Так, как там составляем две колонки.
Я... так что я, у меня есть работа, которая оплачивается очень хорошо. Я наверное более открыт к общению с детьми..я... как же чёрт его болит голова. Сколько там? два плюса. Мда, много много конечно.
Ира... бедная моя Ира, как же я без тебя и как же ты без меня.. А вот Кира, как Кира будет без тебя? Да работа у тебя не прям шик, но с моей страховкой должно хватить, тем более квартиру можно продать если что купить по пороще и поменьше.. Как же я без тебя
Кира, бедная моя прекрасная Кира, какую же судьбу я тебе приготовил. Только бы не ошибиться..
Чёрт, как болит голова, я просто не могу...*

-- Кхм, я не хочу торопить..
-- Да, да секунду.
*Да какая к чёрту секунда, такое не решить и за милион лет. Почему же так тяжело выбрать. Ай блин, я готов жизнь отдать и за Иру и за Киру, так что*
-- Вижу вы приняли решение, что же это вы во время, время почти то кончилось. Ну так что?
-- Ира
-- Что Ира? Давайте чуть конкретнее, а то знаете ли недопонимание сейчас может дорого стоить.
-- Да простите, Ира. Она должна выжить.
-- Ох, как благородно и славно, другого я в целом и не ждал. Что же, даю вам шанс последний раз посмотреть туда, где всё кончается для вас.
Или быть может только начинается? Кто знает
Кирил оторвал взгляд от этого маленького, лысого и до безумия отвратительного человека, чистый клер страховой компании сообщающий что ваш случай увы не страховой.
И заметил, что позиция поменялась. Он теперь сидит как будто на крыше.
-- Я дам вам ещё пару мгновений, а потом надо будет заканчивать.
-- Да, спасибо.
-- Знаете, перед тем как начнём, я скажу вам две вещи. Просто потому что, я добрый человек. Надеюсь вы готовы это услышать. Готовы?
-- Да чего уж, готов конечно
Кирил продолжал смотреть вниз, время чуть чуть ускорялось. Сердце сжималось, слезы его уже текли ручьём. Он знал, что сделал правильный выбор, но как же бы хотелось этот выбор не делать.
Ведь теперь он никогда не сможет встретить рассвет с Кирой где либо в горах. В тех же самых горах, не смотреть ему на рассветы. Объятий Иры ему будет тоже не хватить, но выбор правильный, даже если можно было бы его поменять.
--Так вот, первое, а с такими как я это очень важно, я сказал "кого-то". А второе. Знаете, она решила всё быстрее.
-- Кого-то? Быстрее? не поним
Кирил стал переводить взгляд с улица на соседа, голова была тяжела как гантеля в сорок восемь килограмм, но не успел его "довести" до места, так как почувствовал, что его столкнули с крыши.
И теперь вот он летит.. Да, всё разумно, ад же с низу подумал он и настала тишина.

Тишина....
Свет, под глазами он увидел свет. Открыть глаза, о боже, как же тяжело это сделать. Не уж то, я стал Вием. Если так, то глаза лучше не открывать.
Тишина...
Нет, это как будто белый шум, занял всё пространство, но какие то звуки доделают.
Как будто ты под водой и тебе кричат...
Открыть глаза, надо открыть глаза..
Ладно, просто приоткрыть.. О получается..
Нет, это было ошибкой, слишком яркий свет..
Выбор, мужчина.. что же, видимо мне придётся помучаться перед смертью. А может это есть смерть? А какая разница, раз так, то можно и открыть глаза посмотреть на то где я.
Открыл, мир пошатнулся. Ему показалось, что он повешен вверхногами. Нет, чуть чуть посмотрев он понял, что лежит просто на боку.
В лобовое зеркало он видит, боком, как же странно так смотреть на мир, стоит Ира и в руках держит Киру, обе плачут и смотрят на него.
Ох, что же его так придавило, тяжело дышать.
Хочется освободится, но какая разница? Лучше посмотреть на них..
Он улыбается, они это замечают, но дальше наступает тишина.
И Темнота..
Тишина...
Тишина...

Как же тяжело просыпаться, думает Кирил, когда слышит раздражающий звук "бип бип бип бип", когда это Ира успела купить этот отвратительный будильник.
Так что сегоня суббота или понедельник? Может воскресенье.. Пора ли вставать или можно ещё поспать..
*Бип бип бип*
Кто то трогает его руку, ручка маленькая, такая тёплая.. Тепло разливается с груди и по всему телу, когда доходит до кончиков пальцев появляются образы.
Машина на боку, Ира и Кира плачу, при этом стоят боком. Крыша и рядом.. страховой агент? Зачем ему быть на крыше с каким то там агентом...
Выбор...Выбор.
Боль, голова заболела, кажется справо. рука, опять же правая, болит..
Хочется что то сказать, но не получается.
Открыть глаза.. О боже как же тут светло
Рядом вздох облегчения. Облегчения? Да похоже так и ..
-- Папа, ты сломался?
Да, я сломался, хочется ответить ему, но очень скоро починись. Ради тебя.
Но всё что он может это сжать детскую ручёнку.
Слёзы хлынули потоком.. силы его оставили и он отключился...

Кирил проснулся по ощущениями время было около семи. Можно было бы полежать ещё пол часа, но не хотелось. Он боялся, что уснёт и тогда снова окажется на той самой крыше..
После выписки и пару десятков снов, он даже подянулся туда и сразу же ушёл, ведь там всё было как "во сне".
Вот именно это и мешало окончательно принять, что то был всего лишь сон.
И если, что то было просто, например это злочастное "кто то", означало что умереть мог и водитель, что он в целом и сделал. Этот дурень забыл пристенгнуться, но конечно не факт что его бы это спало в такой ситуации. Но хотя бы не сломал бы рёбра ему, Кириллу. То вот вторую часть он долго не мог всопнмить и вот спустя два года, она ему приснилась.
"Она решила всё быстрее"...

Не печалься⁠

Прохор всю свою сознательную жизнь был на шаг позади своих сверстников, друзей, коллег, знакомых. Не везёт по жизни, как говорят о таких людях, вроде и человек неплохой, но что-то всё у него не ладится, а он всё вздыхает и, посыпая голову пеплом, клянёт жестокую судьбу за такие испытания, которые день за днём обрушиваются на его бедную голову.

Он так и не выучился никакой специальности, с горем пополам окончив школу. Его мотала жизнь с одной незавидной работы на другую, и места он себе никак не мог найти: то выгоняли, то сам уходил ломаясь под тяжестью обстоятельств или труда, который был ему не по силам.

Работал он разнорабочим, и по совместительству дворником на заводе. Этим вечером он заснул в удалённой коморке в подвальном помещении, где хранился инвентарь и проспал последний автобус, так и не доделав до конца свою работу. Охранник, который выпускал его с территории, записал его фамилию, а значит завтра начальник опять будет на него кричать за то, что тот не выполнив свою работу проспал до ночи на режимном объекте. Снова неповезло, снова во всех своих бедах виноват он сам.

Сегодня ощущение собственной никчёмности было сильнее, чем когда-либо раньше. Ещё со старших классов он ощущал себя глубоко несчастным человеком, но с годами это ощущение нарастало, оно будто обволакивало душу новыми слоями, а вместе с тем силы покидали его не молодеющее тело. Словно кто-то выпивал из него жизнь с каждым годом, превращая его в пустеющий сосуд, в котором этой самой жизни осталось так мало, что она еле закрывала собой дно.

Он медленно брёл по пустым улицам припорошённым первым снегом, мёрз, ругал себя и жалел, бормоча себе под нос, что вновь ему дались нелёгкие испытания в жизни, а теперь ещё и снег, а значит завтра нужно будет его убирать весь день. На улице не было ни души, ведь в такую погоду и в такое время люди предпочитают быть дома, в тепле, в кругу своих близких, а у него и семьи нет. Так за свои сорок с хвостиком не обзавёлся.

Прохор почувствовал на себе чей-то пристальный взгляд, такой тяжёлый, такой пронизывающий, что заставил себя обернуться, но никого не увидел. Вдалеке что-то блеснуло, бледно, почти не различимо, но это скорее всего был просто снег под светом фонарей. Он отвернулся и пошёл дальше, до дома было ещё далеко, а мысли о тяжёлой судьбе накатывали волнами всё сильнее и сильнее.

Снова неприятное жжение: будто в центр затылка кто-то прижал горячий гвоздь. Прохор обернулся. Снова ничего, только снег медленно падает и переливается в свете редких уличных фонарей. Он продолжил путь к дому, но ощущение этого тяжёлого взгляда не покидало, оно лишь становилось всё сильнее, слово за ним кто-то шёл, с каждым шагом нагоняя его.

К извечному самобичеванию добавилось чувство тревоги. Неужели его ещё и кто-то задумал убить? Будто всех мучений и грусти в его жизни было мало и теперь эту самую никчёмную жизнь ещё и кто-то задумал отнять? Последнее, что у него ещё осталось, а может быть оно и к лучшему? Нет! Как же будет ужасно, если завтра прохожие найдут на улице его холодный обезображенный труп, а у него же и денег нет на приличные похороны, наверное просто положат в казённый ящик, и бросят его в яму без креста и памятника. Вот же будет трагедия, что даже и помереть не получится по-человечески, с достоинством.

- Да за что мне всё это! Будь я проклят, как же я устал!, - не выдержав крикнул Прохор на всю улицу. Тишина. Он резко остановился как вкопанный. Прислушался. Только звук падающего снега и больше ничего. Нет, просто почудилось, сам себя накрутил от досады за сегодняшний проступок. Не все так плохо, просто не может же всё время всё быть плохо.

Чувство, такое непреодолимое, что даже свело мышцы, заставило его повернуться ещё раз. На него смотрело белесое мутное око. Оно смотрело на него не моргая из под чёрных лохмотьев пустого капюшона. Кто-то или что-то явно выше любого человека, закутанное в чёрное рубище согнулось в неестественной позе и пялилось на него своим единственным глазом. Оно медленно подняло из под своего одеяния непропорционально длинные жилистые руки с острыми когтями на тощих пальцах, и заключило в них голову Прохора, будто птицу в клетку из острых когтей. Вокруг стало так холодно, как просто не могло быть в это время года.

Прохор потерял дар речи, его мышцы свело судорогой, а кровь отлила куда-то глубоко-глубоко, да там и осталась вместе со всеми печалями. Он стоял бледный, как снег, который начал медленно покрывать его лицо. Он хотел бежать, хотел провалиться сквозь землю, хотел хотя бы закрыть глаза, чтобы не видеть этот кошмар, но ничего не мог сделать. По штанинам брюк быстро растекалось тёмное пятно, из глаз начали вытекать тонкие струйки слез, которые быстро застывали коркой на бледном и холодном лице страдальца. В уголках перекошенного гримасой ужаса рта проступили капельки крови: он так сильно сжал челюсти, что треснувшие зубы начали ломаться и впиваться в десны, но он не мог разжать челюсти, не мог ничего сделать, не мог никак остановить этот неотвратимый ужас, поработавший всё его тело и душу. Последние капли души вылетели из его ноздрей тонкими струйками пара, закружились в незримом смерче и скрылись в большом мутном белесом глазе, который продолжал смотреть на неподвижного человека.

Он остался лежать, заметаемый первым снегом под одиноким уличным фонарём. Скорчившись в неестественной позе, в луже стынущих крови и мочи. На посиневшем лице отпечаталась гримаса невыносимого ужаса, отчаяния и боли.

Лихо неспешно прошло мимо своей жертвы, медленно растворяясь в снежной ночи. Страдания ещё одного бедняги наконец закончились, больше он не будет ругать судьбу и лить слезы над своей никчёмной жизнью. Этот сосуд был выпит до дна, более из него уже ничего нельзя было взять. Лихо могло бы утянуть тело к себе, в глухую чащу, в мрачную пещеру, в своё тихое логово, и там сожрать ещё и плоть, но оно решило не перебивать себе аппетит, ведь впереди был целый пир из людских эмоций, а значит, что скоро оно найдёт себе новый сосуд, чьи несчастья и страдания можно будет возвести в абсолют, и с наслаждением пить этот сладкий нектар чьей-то жизни.

Мыш

раз уж про мышей начала...

Перенос с Капи

Посмотрела тут гениальное ювелирное произведение. Без дураков — гениальное. Потому что всё на месте: лапы, хвост, живот, опять же. И голова. Всё на месте, ничего не отваливается, опять же — узнаваемое. Гусь это был.

А вот мне однажды встретился другой шедевр. Не спорю, случайно. И критиковать я его, может, не имею никакого права, по причине своей художественной необразованности.

Дёрнуло меня продать пасхальные яйца из бисера. Вот такие:

Совершенно ненужная в хозяйстве вещь. То есть абсолютно. Другое бы дело — настоящие яйца, тут бы, конечно, я не возражала. Пользительность яиц, скажем, выше среднего. А тут что? Баловство.

И решила продать. Потому как и знакомых вроде не осталось, кому это можно задарма всучить. И задарма никому не надо.

А тут интернет — чужие непуганные люди, сайт «Город мастеров» или что-то такое. Всякое там продают. Дай, думаю, хоть бисер отобью. В хозяйстве прибыток.

Выложила объявление. Вижу — нету покупателей. Ну, оно понятно — не одна я умная, от хлама-то какая польза.

А нет. Один пишет: «Желаю, — говорит, — купить всё. Потому как, — говорит, — работа ровная, нитки не торчат, бисер не вываливается и вообще — рисунок, — говорит, — довольно ясно просматривается».

Так говорит. И назначает цену.

Я, конечно, обалдела. «Что, — спрашиваю, — за интерес? Учтите, — говорю, — на бисер разбирать муторно, я пробовала. Не зря ли денежки выкинете?». «Нету, говорит, не зря».

Сговорились. Вроде приедут они к нам в город самоцветы уральские продавать. Может, оно и уральские. До Урала, правда, далеко.

Ну ладно. Приехали. Приглашают, значит, на выставку «Уральские самоцветы». Или что-то такое.

Иду. Товар, опять же, несу в пакетике.

Подхожу. Вот стол второй слева в третьем проходе, вот камни, вот серебро. «Вы, — говорю, — интересуетесь яйцами?» «Мы, — говорит, — извольте предоставить на осмотр. На предмет, значит, обману».

У меня такого не водится, чтоб обман, но ничего, представила.

Вставил он в глаз штуку и давай смотреть. А что там в лупу смотреть? И так можно увидеть.

Дай, думаю, и я посмотрю. Тем более — товар лицом: вот камни, вот серьги, вот фигурки… Пока непонятно, какие конкретно фигурки, чего изображают…

— Дозвольте, — говорю, — рассмотреть?

— Дозволяю, — говорит.

Но бабенку какую-никакую позвал. На предмет последить, чтоб не стибрили, значит, пока он с этой штукой в глазу и может не заметить инсинуаций.

Хорошо, смотрю. Вижу, стоит предмет. Не то свинья, не то сытый волк с облезлым хвостом.

— А нет ли у вас, — спрашиваю, — мышки какой? Мне, говорю, мышка интереснее. Дочь у меня, видите ли, крыса. По гороскопу. Сувенир хочу сообразить в виде мышки.

— А вот, — говорит бабенка, — мышь-то. Пять тыщ.

И указывает на того обожравшегося толстого волка с облезлым хвостом.

Посмотрелась: а и то правда, мышь это. И ушки круглые наблюдаются, и ножки вроде как для волка не той конструкции, и зубы не то чтобы большие. Неровные, да, но до волка не дотягивают.

Но что-то с мышкой не то.

— А чего это, — говорю, — у мышки вашей лапка левая отваливается? И на животе трещина? Может, — говорю, — не доделана толком? Может это вообще ребёнок лепил? Очень она у вас страшненькая. А другой не найдется?

Другая нашлась. Мамаша первой, видимо.

— Чегой-то, — спрашиваю, — оне страшненькие, нет? Боязно этакое девчушке дарить. Боюсь, — говорю, — нанести вред её художественному восприятию.

— Не сомневайтесь, — говорит бабенка, — это самое передовое направление, может, в мировом искусстве. Это, — говорит, — концептуализм. Условность, то есть. А вмятины и неровности на боках — это от тяжёлой жизни означенной мыши. Также и царапины от этого, не сомневайтесь. Пять тыщ. А вот эта — девять.

Недорого, думаю. Всего-то одна моя зарплата за крупную мышь (а дело давненько было).

Тут мужик вынул из глаза штучку и кивнул бабенке: мол, нормально, нитки не торчат, выпадения элементов не наблюдается, ошибок в рисунке нет. Берём яйца оптом.

Взяли. А я мышь не взяла.

Я и сама помятая жизнью, зачем мне конкуренты?

Странные люди 5. Книжный магазин

Бывают в жизни сложные периоды. Периоды поисков и метаний. Когда точно не знаешь: в тюрьму или в петлю?

И вот в такой период пошла я работать охранником. В книжный магазин.

А чего такого? Контингент там трезвый, большей частью интеллигентный. В отдел канцтоваров, конечно, заглядывало разное… Заглядывали.

Входит, к примеру, дама. Ничего себе дама: прическа, коготки, возраст дважды выпускницы. Товаром интересуется. Я, как мне полагается, осматриваю и прочих граждан на предмет правомерного поведения. И слышу:

— А у вас вот эти зеленые ручки сильно ядовитые? Можно попробовать?

— Попробуйте, — сказала продавец. Спокойно сказала. Ей-то понятно; дамочка выбрала речку со стержнем вырвиглазного цвета и желала обозреть, как это на бумаге будет смотреться.

Женщины, конечно, очень изумительные существа. В книжном, вы знаете, больше женщин. Мужики как-то другими магазинами интересуются.

— Мне нужна золотая тетрадь. Не знаю зачем. Но нужна… — Это особа лет 20, у кассы: задумалась. Размышляет и советуется с подругой. А подруга что? Подруга пожимает плечами: ей вообще розовенький пони нравится, может. Это сегодня. А завтра, может, и вон тот мужчина заинтересует, который книжку про кулинарию вертит.

Мамочки… Это персонажи, конечно, небезопасные. Потому как потомство рядом. А они на стрёме всегда: разорвут.

И вот такие напряжённые и ходят, свету не видят.

Вот идёт такая с мелкой дочерью. И выговаривает:

— Зачем тебе, — говорит, — деревянная линейка?! Ты что грызть её будешь?!

Другая мама, и совсем другой разговор:

– Ксюша, ничего больше брать не будем, нет? — мамаша с надеждой заглядывает своей мелочи в лицо.

— Нет, — мелочь сурова и решительна.

— А откуда ты знаешь? — внезапно заводится мать. И прётся к полкам с детскими журналами.

Вот ещё мама. Усталая, в глазах тоска смертная: собирают отпрыска в школу. Отпрыск, сын то есть:

— Мам, надо обложки искать.

Мама, нервно дёрнув лицом, несколько истерично:

— Нет, искать надо тетради! С обложками всё гораздо проще: их нет!

Нервную маму пришлось препроводить туда, где лежат обложки. А кто бы их сразу нашёл? Они лежат аж в метре слева от тетрадей. Кто ж так раскладку делает?

Я иду и соглашаюсь с усталой родительницей: да, да, ужасно, нет бы поверх всех товаров эти чёртовы обложки разложить, что ответственные мамы не тратили время.

Понять покупателя иногда сложно. С первого раза. Со второго раза — легче. Потому что покупатель подключает жестикуляцию и вертит в воздухе пальчиками:

— Мне нужна книга Киргучева. Про Алису.

«Алиса» всё решила: ей надо Кира Булычева.

— Учебник по английскому языку Куравлева.

Я не вздрогнула: учебники английского давно не читаю, мало ли их развелось. Может, и такой обнаружится. Продавец:

— Кузовлева?

Да, его и надо.

Я стою и молюсь за выдержу продавца и благополучие покупателей. А они всё спрашивают и спрашивают:

— У вас есть выделятель?

— Дайте мне карандаш с подсветкой.

Нет, такого я не видела. Покупатель, впрочем, тоже. Он с подвеской хотел.

На том месте давно уже нет книжного. Там теперь шубы продают. Но это уже не моя история.

Странные люди 20. Башня из мандаринов.

новогоднее

Раз уж Новый год. Раз уж мандарины и всё такое.

Как-то пришел ко мне друг в разобранном состоянии. В аккурат перед новым годом. Не то чтобы грустил, а просто угнетала его окружающая действительность. А вместе, как известно, страдать веселее.

Сидим. Страдаем.

Пьём, опять же. В этот раз не чай.

И чем дальше, тем явственнее проявляется творческое начало. В основном, конечно, у него. Я рядом с ним бледная тень по части креатива, тут, конечно, да.

А в те годы один местный депутат даром раздавал детям мандарины. Всему району, что интересно. Вагон, наверное, раздал. То есть привозят в школу ящиками мандарины. Делят по классам. Выходило когда по одному, когда по полтора, а в иной год и по два кило на ученическую душу.

В означенный страданиями год вышло два кило.

И в нетрезвую творческую голову пришла мысль построить башню из долек мандарин (или мандаринов? тут, простите, затрудняюсь). Тем более, что ни один ребенок пострадать не должен был: ребенок мандарины не ел, но как заботливый дочь, принес всё маме, а не раздал одноклассникам.

Строим. Чувствуем, понемногу становится непонятно, а чего страдали? Тем более появилась срочная задача - всю башню съесть. А она, на минуточку, вышла больше 22 сантиметров. Это вам мало, а нам хватило. Тем более, не чай тоже закончился и завтра на работу.

Что хотелось бы сказать: стройте башни из мандарин! (или мандаринов? да какая на хрен разница). Можно и под чай.

Охота⁠

Четверо охотников шли по свежему снегу в глубь леса. Здесь они охотились впервые, но местные говорили, что в этом году дичь должна быть, и должна быть довольно солидная. Осень была долгой и теплой, как и лето, а значит звери успели нагулять жирок к холодам.

Мужчины были из приезжих, те кто потянулся в город после возобновления работы шахт. В родных краях они ходили на охоту по несколько раз в год, и брали разные трофеи, при этом не обременяя себя приобретением соответствующих лицензий на отстрел тех или иных зверей. Таких ещё называют браконьерами, правда стреляли они всё же для себя, а не на продажу и в разумных пределах, чтобы ничего не выбрасывать. Этим и успокаивались, разделывая очередного кабана или лося, которого подстреливали в лесах.

Сегодня они вышли также в надежде добыть что-то серьёзное. Лось был бы кстати, но они бы не побрезговали и любой другой дичью. Прежде чем собраться на охоту, они подробно изучили карты местного леса, пообщались с местными и были подготовлены по последнему слову техники. Помимо очевидных карт и компасов, у них были навигаторы с GPS, а это куда серьёзнее тех игрушечных аналогов, что вшиты в любом смартфоне. Вылазка не обещала быть долгой, или очень дальней, ведь в первую очередь целью был интерес и интересное проведение времени, а не погоня за зверем длинной в несколько дней. В планах был один ночлег, поэтому они взяли с собой большую тёплую палатку и припасы на пару дней.

В лесу стояла звенящая тишина, нарушаемая только хрустом снега под ногами охотников. Это было немного странно, ведь раньше было слышно хотя бы птиц, а теперь и те куда-то делись, но охотники не сильно беспокоились об этом, ведь до намеченного места стоянки было ещё пара часов ходьбы, а там уже начинались охотничьи угодья, в которых точно должно быть всё, что может пожелать такого рода "спортсмен", как они себя иногда называли.

За разговором мужчины не заметили, как из облепленных снегом кустов им навстречу вышел старик. Одет он был очень несуразно: драный ватник был надет наизнанку и не застегивался на все пуговицы, мешковатые штаны словно состояли из одних только заплаток, так что невозможно было понять из какого материала были изначально пошиты. Старик был подпоясан толстой верёвкой в два оборота, а на ногах были какие-то обноски вместо сапог, местами перетянутые какими-то верёвками и, как и штаны, не были обделены заплатками, пришитыми кое-как. На голове у деда красовалась вязаная шапка крупной вязки, сквозь дыры в которой выбивались серые, грязные пряди редких волос.

Старик хромающей походкой шёл навстречу компании охотников, опираясь на крючковатую палку, видимо, заменяющую ему трость или посох. Он встал метрах в пяти от мужчин и сказал своим скрипучим, старческим голосом:

-Вы, сынки, кто такие будете? Куда это вас несёт на ночь глядя в чащу?

-Мы, дед, охотиться идём, тут говорят километрах в пяти дичь водится в изобилии, вот решили проверить. Ты, кстати, не в курсе, мы в том направлении идём? А то, по нашим прикидкам уже должны прийти на место, но никаких ориентиров не видно. Нам вроде озеро нужно обогнуть и за ним уже и зверь водиться должен. Так?

-Охотники значит, - старик нахмурился, и после произнёс серьёзным голосом, - верно идёте, а только зверя стрелять тут никак нельзя, закон тут в лесу тоже есть, что бесчинства творить не положено.

-А, так ты лесник местный, или егерь? Так мы законы уважаем, - проговорил один из охотников, и деловито полез во внутренний карман своей куртки, немного там покопавшись, он достал две купюры по пять тысяч рублей и протянул их леснику, - вот, всё как полагается, взносы на поддержание лесного хозяйства. Ну, что? Вопрос решён, мы пойдём?

Лесник взял деньги, повертел их тощими пальцами, затем спрятал за пазуху и ответил:

-Да, приглядываю тут за лесом, слежу чтобы порядок кругом был, чтоб пожаров не было, чтобы зверьё водилось и не болело. Про охоту, - тут он замялся, - Дело ваше, ребята, но только я вам более тут не помощник, дела у меня тут ещё есть, работа. Туда вам, ступайте, - сказал старик, указывая в сторону ельника.

Мужчины попрощались с лесником и пошли в указанном направлении. Они принялись живо обсуждать явление внезапного деда среди леса: кто-то даже сказал, что это, наверное, вообще бомж, и что не следовало давать ему ни копейки, но в итоге все сошлись на том, что скорее всего это действительно был лесник, который уже порядком выжил из ума на старости лет, и пускай лучше дед побалует себя хорошей водкой с закуской, чем пойдёт на принцип и заявит на них, ведь штрафы могут быть куда более серьёзными, а там и уголовку какую могут пришить.

Густой ельник был с трудом проходим, но других ориентиров, кроме тех, что дал лесник, просто не было. Навигатор давно сошёл с ума, и точка местоположения скакала по карте как блоха, так что толку от него не было. Стрелка компаса напротив просто застыла на месте, как приклеенная, и не двигалась с места, куда бы мужчины ни пытались повернуть. На карте этого ельника не было вовсе, однако охотники не нервничали, а свалили всё на барахлящую электронику и, видимо, залежи каких-то металлов под землёй, ведь весь район был испещрен шахтами, поэтому такой вариант был вполне правдоподобен. Про карту даже и думать особенно не стали, просто решили, что им продали какое-то старьё, где данные остались ещё со времён союза, а с тех пор растительность запросто могла измениться.

Одно было странно, лесник указал именно это направление, но никакого озера так и не было видно, к тому же начало смеркаться, а лёгкая поземка заметала следы, которые были оставлены в тесном лесу. Спустя ещё полчаса бесконечного движения сквозь ели, которые уже смешались в сплошную стену колючих ветвей, засыпанных снегом, группа наконец вышла на большой пустырь. Решив, что где-то там дальше и есть озеро, был разбит лагерь. Мужчины наломали ельника, сделав мягкую и тёплую подушку под полом палатки, срубив несколько деревьев они разведи костёр, поели, выпили бутылку коньяка, взятую исключительно в терапевтических целях, и легли спать.

Ночь была беспокойной. Ровно в три часа утра все четверо вскочили от громкого рёва где-то неподалеку, от силы метрах в двадцати. Охотники похватали ружья и выскочили на улицу. Под ногами захлюпало.

-Трясина! Откуда?! Мы же не могли поставить лагерь в болоте!

Мужики в панике топтались на месте, пытаясь не увязнуть, и при этом озираясь по сторонам, но вокруг была такая темнота, что разглядеть в ней что-либо было не под силу человеку без фонаря. Рëв раздался совсем близко. Огромная лапа смахнула одного из охотников будто бы сор со стола, и тот с криком боли и ужаса улетел в темноту. Болото сочно чавкнуло, и крик, еле успев смениться на бульканье, мгновенно стих.

Один из охотников не поддался всеобщей панике, он вскинул ружьё и сделал два выстрела в сторону откуда вылетела лапа, убившая товарища. И тут же раздался звериный, не похожий ни на что крик, утробный, полный злобы и какой-то неестественной силы. Что-то исполинских размеров рванулось к оставшимся в живых на болоте.

Это существо не было ни на что похоже: оно было вдвое выше любого самого рослого человека, и было совершенно очевидно, что названия ему не давал ни один из ученых, поскольку никто ни разу его еще не встречал. Гигантские раскидистые лосиные рога венчали мощный череп, не то медвежий, не то лошадиный, в вытянутой пасти кинжалами блестели острые клыки. Обезьяноподобное тело было покрыто густой и жёсткой как прутья чёрной шерстью, которая на загривке становилась похожа на иглы дикобраза. Передние конечности были мощными и длинными лапами, заканчивавшимися когтями-бритвами размером со столовый нож. Задние лапы были меньше передних, а оканчивались раздвоенными копытами, за спиной маятником ходил длинный хвост с кистью той же черной щетины на конце. Существо уже намеревалось разорвать людей на части, но вдруг раздался тихий, но властный и скрипучий голос:

-Стой! Пока рано.

Мужчины окаменели от произошедшего, и лишь смогли медленно обернуться в сторону голоса, а стрелок наощупь, судорожно пытался вставить в ружьё новые патроны. Из леса медленно вышел тот самый лесник, которого они встретили днём. Он выглядел немного иначе, в нём ощущалась какая-то незримая и неестественная сила, переполнявшая дряхлое тело. Один из группы вдруг сорвался и закричал: "Дед, сука старая, ты куда нас завел?!", но вдруг резко осёкся, охнул и начал в панике смотреть себе под ноги. В считанные секунды из болотной жижи вокруг кричавшего вылезли толстые, извилистые корни, которые стали окутывать сначала ноги своей жертвы, а после и тело с головой, пока человек не стал походить на муху в коконе паука. После раздался треск, сначала это был тихий треск корней, которые сжимали тело всё плотнее, а затем затрещали кости, выгибая конечности в невозможные стороны. Грубиян кричал совсем недолго: всё действо заняло не больше пяти секунд, а потом корни свернули ему шею. Он так и остался висеть в них, с немым ужасом в налитых кровью широкого распахнутых глазах.

Раздались ещё два громких выстрела: это снова был стрелок, который смог совладать с непослушными пальцами и зарядил таки свое ружье во второй раз. Обе пули влетели старику точно в грудь с каким-то тупым звуком. Такой залп должен был свалить деда замертво, но тот едва качнулся. Крови не было, старик лишь похлопал по ватнику, из отверстий которого вылетела древесная стружка.

-Храбрый, сильный духом, воин, а не просто охотник. Ты тоже осквернял другие леса, убивал ради забавы, но я отпущу тебя, чтобы ты поведал всем мою волю. Беги прочь из моей чащи, и пусть все узнают, что древняя сила вновь берёт назад власть над этим местом.

На глазах старик начал меняться. С шорохом ветвей и хрустом коры, он будто прорастал сам из себя. Глаза впали, их заволокло пеленой, а голова увеличилась в размерах, став более вытянутой. Седые волосы деда обратились лишайником, пробившимся сквозь вязанную шапку. Лицо посерело, покрылось морщинами, трещинами, как старая дубовая кора. Руки одеревенели, а пальцы стали толстыми сучьями. Спустя несколько мгновений он уже наголову возвышался над человеком, худой, покрытый корой, с торчащими то тут, то там мелкими ветками.

-Я пришёл по зову зимы. Она призвала меня очнуться ото сна именем Велеса, и я откликнулся, чтобы вершить суд над зазнавшимися людьми, ведь вы решили, что сами теперь можете властвовать над природой. Я напомню вам кого нужно бояться и почитать, напомню, пред кем пресмыкались и кого страшились повстречать в лесах ваши предки. А теперь, прочь!

Леший махнул рукой в сторону, и лес расступился, оголив небольшую просеку.

-Мой товарищ, - пробормотал ошарашенный охотник, - что с ним? Он тоже может идти?

-Только ты, а он получит свою плату за дела, что творил, за свою трусость, недостойную уважения.

Последний из группы всё это время стоял на месте, схватившись за голову. Он просто мотал ей из стороны в сторону, уставившись в землю и шептал себе под нос что-то нечленораздельное.

-Можно, - сказал Леший, и в ту же секунду челюсти монстра, что всё это время скалой возвышался над палаткой, сомкнулись вокруг головы несчастного, оторвав её вместе с запястьями. Кровь брызнула в разные стороны, как сок из разбитого арбуза. Безголовое тело рухнуло в болотную жижу, и начало медленно в неё погружаться, увлекаемое корнями, которые стали его оплетать.

Не помня себя последний оставшийся в живых охотник бросился бежать по открывшейся просеке прочь от места ужасной расправы над его товарищами, и от непостижимого первобытного страха, который проник в каждую клетку его тела. Лес за его спиной смыкался с треском ветвей, а в далеко за спиной раздавался громкий скрипучий хохот Лешего. Спустя считанные минуты мужчина выбежал к краю леса, в то самое место, откуда он с товарищами еще утром в него вошел. Рядом стояли их припаркованные машины, а в далеке блестели огни ночного города.

Прохожий

Мело уже не первый день. Для жителей города, привыкших за последние годы к почти бесснежному декабрю, такая погода стала настоящим испытанием. Дорожники, как всегда, плохо справлялись, и заявляли, что совершенно не были готовы к тому, что в декабре выпадет снег.

Артём с трудом пробирался по узкой "козьей" тропке, которую проложили между почти двухметровыми сугробами. Передвигаться по городу пешком было настоящим испытанием, но застрять на машине в такую погоду хотелось ещё меньше, поэтому он, ругая про себя погоду и муниципальные службы, брел нетвердым шагом по этому импровизированному снежному коридору.

До дома оставалось ещё довольно прилично, а ноги уже начинали гудеть от постоянного напряжения. Артём ругал себя за то, что опять прогнулся под руководство и согласился остаться на работе допоздна, чтобы закончить проект к праздникам. Время уже близилось к полуночи, и общественный транспорт уже давно перестал ходить. За полчаса, что Артём топал по заснеженному городу, ему попалось всего пара прохожих: лишний раз ходить ночью в такую погоду дураков не было.

Наконец он добрел до перекрёстка, который выходил на достаточно широкий проспект, по которому до дома оставалось пройти всего минут десять. По улице двигалась тёмная фигура какого-то деда, опирающегося на длинную палку наподобие посоха. Старик шел вполне уверенно.

Артём шел следом за ним, постепенно сокращая дистанцию. "И куда тебя, дед, понесло в такую погоду?" - пробормотал Артём шёпотом, удивившись внезапному прохожему. Вдруг, старик остановился под тусклым фонарем, как вкопанный и медленно повернулся в сторону Артёма, будто услышал его слова сквозь завывания снежного ветра.

Артём подошёл ближе и смог разглядеть деда немного лучше. Он был одет в старую светлую шубу с большими заплатами, которые сильно контрастировали на ней тёмными пятнами. На ногах у старика были старые, видавшие жизнь валенки, на голове шапка-ушанка немного съехавшая на одну сторону. Он просто стоял и смотрел в сторону подходящего к нему Артёма. Когда они почти поровнялись, дед вдруг сказал: "А что, сынок, не проводишь старика? У меня уже силы не те, что раньше, мне за вами, молодыми, не угнаться."

В свете фонаря было видно, что дед держится за обычную палку, от какого-то дерева, но странным было не это, а то, что держал он её голой рукой. Его длинные сухие руки были бледными. Артём посмотрел старику в лицо. Оно было морщинистым, с глубоко посаженными голубыми глазами, которые остро, и как-то нехорошо смотрели на парня из под кустистых бровей. Длинная седая борода покрытая слипшимся снегом свисала с худого лица старика.

Артёму почему-то очень сильно захотелось уйти, или даже убежать от странного попутчика, но вместо этого он выпалил: "Конечно, дедуль, вам далеко?"

- Да нет, сынок, тут недолго осталось, близко.

Старик взял его под руку, и они пошли по пустынной улице, слабо освещенной иусклыми пятнами редких фонарей.

- А ты, парень, чего же это, мороза не боишься совсем, чего среди ночи ходишь?

- На работе задержался, вот домой иду. Погода, конечно, не летная, но что делать: зима ведь, от неё никуда не денешься.

- Это верно, от зимы никуда, - проговорил старик с какой-то ноткой злорадства.

Тут из очередного снежного коридора соседней улицы вывалилась пара крупных тел в пуховиках, остановились и, слегла пошатываясь, уверенно двинулись наперерез Артёму со стариком.

- Эу! Стопэ, на! Слышишь, братан, угости парней, по-братски денежкой, - промычало одно из тел заученную годами фразу.

- Не ношу наличку с собой, извините, парни, ответил Артём, чувствуя, что его жалкая отговорка явно не остановит этих двоих.

- Ты чо, пацанов кинуть решил, а эси мы поищем, чо деать буэшь? Давай, на, карманы выворащивай, и ты старый, хуль встал, давай, помоги молодежи пенсией, - после этих слов, явно пьяное тело достало из кармана выкидной нож и они с приятелем подошли почти вплотную, обступив Артёма со стариком с двух сторон.

- А вы, сынки, молодцы, что подошли, сейчас, мои хорошие, сейчас всё получите, - проговорил дед с усмешкой. Он отпустил локоть Артёма и резким движением ухватился за воротник того парня, что стоял рядом с ним и довольно улыбался. Ещё секунду назад казалось дряхлый старик теперь с силой притянул к себе здоровенного "кабана", который от неожиданности только охнул и выпучил на деда глаза. Вдруг, резко стало тихо, метель сошла на нет. Было слышно как рычит и тапочет по снегу здоровяк, упираясь и стараясь вырваться из цепкой хватки старика. Стало будто очень холодно, изо рта здоровяка вырвалось обширное облако пара, которое внезапно втянул в себя дед.

Здоровяк резко побледнел, замер и свалился на снег как деревянная колода. Тот парень, что был с ножом, бросился на деда и диким ревом воткнул оружие старику прямо промеж лопаток, а потом тоже застыл и стал быстро покрываться ледяной коркой, которая быстро стала расползаться от рукоятки ножа по всему его телу. Старик медленно повернулся и втянул ртом маленькое облачко пара, вылетевшее из синих застывших губ нападавшего, после чего тот свалился в сугроб также, как и его товарищ по опасному бизнесу.

Наблюдавший за всем этим Артём, который всё это время стоял как вкопанный, ощутил где-то внутри себя такой первобытный, животный ужас, который быстро растекся по всему мозгу, задействовав в подсознании давно забытые нами рефлексы. Резкий всплеск адреналина выдернул его из немого ступора, и Артём, сорвавшись с места помчался сломя голову по заснеженной улице, спотыкаясь и падая на лед, разбивая колени и отбивая локти с ладонями. Дрожащими пальцами он смог попасть ключами в дверной замок лишь с пятого раза. Захлопнув за собой дверь, Артём запер её на все замки, после прижавшись к ней спиной, он сполз на пол, почувствовав вселенскую усталость, и через минуту уже спал, так и не сняв с себя верхней одежды.

В свете тусклого уличного фонаря Карачун облизал серым языком белые зубы под тонкими бледными губами.

- Никуда ты от зимы не денешься, - сказал он со злобным смехом, бросил быстрый взгляд на пару замёрзших тел у своих ног, и уверенно зашагал в метель, которая вскоре скрыла его в снежном вихре.

Лисий хвост. Часть 3

А вот новогодний подарок от меня. Взял себя в руки и начеркал продолжение заинтересовавшего некоторых лиспубликанцев рассказа. Если вдруг вы пропустили исходный текст, все предыдущие части моего опуса можно найти здесь. Там же лежит небольшой словарик.

---

По зелёной глади травы мчались существа. Их тела были покрыты пятнами разнообразных форм и размеров, на лапах виднелись костяные наросты, а головы увенчивались массивными рогами. Существа, несмотря на свои массивные фигуры, удивительно резво скакали по полю. Они резвились, прыгали, срывали траву на ходу, а затем останавливались чтобы насладиться светом ярко светящего солнца. Существа буквально впитывали лучи, нежились в них, отчего пятна начинали то расти, то уменьшаться. Самое большое существо стояло поодаль и наблюдало за стадом - это был вожак. Видимо, он оберегал свою семью от хищников и следил за тем, чтобы самые резвые особи не отдалялись слишком далеко. Но вдруг идиллия нарушилась. Поднялся ветер, небо начало затягиваться серой мглой и тогда вожак вытянулся, набрал в свои массивные лёгкие воздух. Огромная рогатая голова исказилась и издала ни на что не похожий звук…

“Рядовой Лисичкин! Подъём!”

Голова особи стала расплываться, постепенно превращаясь в человеческое лицо, говорящее с кем-то. Ещё мгновение казалось, что эта сцена происходит где-то в стороне, пока Лисичкин вдруг не осознал, что головалицо обращается непосредственно к нему. Рядовой резко раскрыл глаза и первое, что он увидел - нависающего над ним своей массивной фигурой сержанта. Последний явно был очень недоволен, что не предвещало ничего хорошего.

- Ты что себе позволяешь, Лисичкин? Опять спишь на посту? - гаркнул сержант.
- Товарищ сержант, я только не минуты глаза закрыл - ответил ему солдат, вскакивая с импровизированной лежанки, собранной из нескольких стульев.
- Знаю я твои “закрыл”, рядовой. А меня опять командир дрючить будет за твою дисциплину. Два наряда тебе на чистку внешнего контура станции. К выполнению завтра приступишь, а пока быстро встал и привёл себе в порядок - у нас общий сбор через 10 минут.

Лисичкин спешно пробирался по коридорам станции. Тефтель-прайм никогда нельзя было назвать тихим местом, но в этот день шумиха была особенной. Штатские носились с какими-то бумажками из кабинет в кабинет, а в штаб, похоже, стекались все силы внутренней безопасности. Рядовой Лисичкин в силу своего молодого возраста не застал старых времён, когда подобные ситуации происходили довольно часто, а поэтому такая шумиха была для него в новинку.

Лавируя в потоке сотрудников, Личискин добрался до штаба. Внутри уже собралась приличная толпа, состоящая как из офицеров и рядовых, так и различных капитанов лисьего флота. За командным столом уже сидел начальник службы безопасности, известный большинству по кличке Змей. Тот своим суровым глазом (ибо второй был спрятан за повязкой) осматривал галдящую свору своих подопечных, но молчал. Так как за отведённые 10 минут рядовой не успел должным образом привести в себя в порядок, он решил затеряться в толпе, дабы не привлекать внимание офицеров, и принялся ожидать. Наконец, через несколько минут в зал вошло несколько человек. Змей тут же вскочил из-за стола и громко выкрикнул “смирно”. Безопасники моментально затихли: шутка ли - среди прочих, в помещение зашёл сам Напалм - командир Тефтель-прайма, редко посещающий такие собрания.

“Друзья” - начал тот: “Я не буду ходить вокруг и скажу сразу - у нас нештатная ситуация. В настоящий момент мы собираем оперативные силы для отправки в район туманности Прокси для контакта с потенциальным противником. Я не могу разглашать вам всех подробностей, но вы должны понимать, что отправляю вас не на тренировочную миссию. Вас ждёт вполне вероятный противник. Времени у нас мало, поэтому детальный брифинг проведут офицеры во время полёта”

Напалм задумался. А затем неожиданно продолжил:

“Ладно, хрен с ним, давайте на чистоту: там творится какая-то хрень, суть которой даже я сам не до конца понимаю. Вомбатоголовые уже проели мне весь мозг своими теориями, но так и не дали точного ответа. Некоторое время назад в туманность был отправлен из разведчиков - капитан Фокс. Час назад мы получили от него сигнал SOS. Это не бедствие, это атака. Мы собираем флотилию, в состав которой войдут присутствующие в этом помещении капитаны. Их экипаж будет усилен силами безопасности станции. В системе Двойных копыт вы объединитесь с планетарным флотом поддержки Лиспублики. Остальные детали операции сообщат офицеры перед вылетом. Ответов на вопросы не будет, приступить к выполнению”

По лицам сослуживцев Лисичкин понял, что далеко не он один удивлён происходящим. Что это за Прокси такая он даже не слышал, но раз в это место собирают усиленные экипажи, значит дело серьёзное. “А меня возьмут?” - промелькнуло в голове у юноши. Вряд ли сержант захочет видеть рядом с собой столь ненадёжного человека, а так хочется в поход. А вдруг там прячутся злобные пираты, возможно даже сам Анонимус. Или нет. Это империя. Наконец-то решила вторгнуться в Лиспублику и наши капитаны будут сражаться с их крейсерами… Лисичкин, конечно же, как и многие другие подростки, мечтал стать героем, побеждающим врагов, и тут такая возможность. Мысли путались в голове рядового. Будучи погружённым в них, выходя из штаба, он чуть не врезался в сержанта. Первая мысль Лисичкина была “сейчас мне точно влетит и за внешний вид, и за то, что спал на посту”, но тот даже не обратил внимания на состояние рядового.

- Что, Лисичкин, очкуешь? - неожиданно спросил командир: По любому должен очковать. Это будет твой первый вылет, а тут такая херня.
- Нас атакуют пираты? Империя? Ой, погодите… мой вылет? - невпопад ответил рядовой и запнулся - за такое обращение к вышестоящему по званию можно было и ещё два наряда схлопотать.

Однако, Сержант в этот раз даже не стал отчитывать своего нерадивого подопечного. Вместо этого он ответил: “Нет. Я и сам не знаю кто там вообще и это меня чертовски злит. А ты наконец-то приведи себя в порядок и готовься к погрузке. Ты включён в мою группу. Выдвигаемся через полчаса”.

***

Змей привычно раскуривал свою варианскую сигару. Никто на станции не знал, откуда он берёт эту отраву, но без сигар начальник службы безопасности появлялся реже, чем с ними. Напротив него сидел Напалм Рейн.

- Что думаешь обо всём этом? - спросил тот
- Что я думаю, Напалм? Я думаю, нахрена мы комплектуем корабли моими ребятами. Десантная команда? Мы что собираемся делать высадку прямо на поверхность туманности?
- Я понимаю твоё недовольство, но мы ведь сам утверждал штатное поведение на случай подобных ситуаций.
- Но у нас штатное поведение для НЕШТАТНОЙ ситуации. Мы ведь даже не знаем что вообще произошло. Этот твой Фокс вывалился как чёрт из табакерки, а затем чёртова туманность погналась за ним. Туманность, Напалм! Это же не сраный крейсер имперского флота какой-нибудь.
- Я даже не сомневался, что ты в первую очередь будешь переживать за своих людей, но ты же сам слышал, что сказали вомбатоголовые - мы не понимаем, что из себя представляет эта туманность. Теперь, когда она начала действовать, нужно принять все возможные меры. В конце концов, мои капитаны рискуют не меньше.

Ответить на последнюю фразу старому каперу было нечего. Он лишь ещё глубже затянулся сигарой. Два ветерана погрузились в молчание.

“Думай обо мне что хочешь” - наконец прервал тишину Змей - “Я отправляюсь вместе с Рыжим в этот поход. Не собираюсь отсиживаться в тылу”. Он развернулся и вышел из помещения. Командору нечего было ответить.

***

Космолис-10 готов к вылету…

Космолис 14 готов к вылету…

Крейсер “Рыжий” готов к вылету…

Баржа “Дилдий” просит разрешение на взлёт…

В ангарах царила суета. Голоса капитанов без перерыва раздавались в рации. В ответ диспетчерская давала команды и пыталась организовать непривычно большой поток кораблей. Хала как могла подбадривала своих сотрудников - у многих из них в неизвестность отправлялись любимые, родственники, друзья. Команда Прайма уже давно не была лишь просто работой - она была большой семьёй, но Тефтелька не могла позволить себе слабость даже несмотря на то, что где-то в далёком космосе сейчас находился близкий ей человек. После неожиданного появления Фокса в эфире прошло не так много времени, но станция уже закипала. Даже неунывающий командор Рейн выглядел нервным - впервые с момента памятной битвы при Телеграмусе. Для новичков это уже история, памятник подвигу Лиспублики, но старожилы вспоминают это событие далеко не лучшими словами, памятуя и о больших потерях среди свободных лис галактики. Хала помнила те события и они отнюдь не ободряли её. “Лишь бы всё не повторилось” - говорила она сама себе.

“С тобой всё в порядке?” - голос выдернул Тефтельку из раздумий. На неё смотрели заботливые глаза Джуэлл Потато, владелицы главной кантины Тефтель-прайм.

- Да, вроде бы… наверное… не знаю. А ты что тут делаешь?
- А чем мне ещё заняться? Я не капитан, мне корабль к отбытию готовить не надо. Из-за всей этой суеты в “картошке” не так много народу сегодня. Вот, решила тебя покормить. Ты же уже сутки даже чаю не пила поди.
- Спасибо.
- О нём думаешь? - немного погодя спросила женщина

Хала промолчала, но подруга всё и так поняла.

Корабли покидали станцию, становились в походную формацию, готовились к варп прыжку, а где-то в это время в отдалённом космосе уже происходили события, способные повлиять на судьбу не только сектора, но и всей галактики.

Страшно, вырубай 2

Сиквел ремейка нашумевшего фильма ужасов для взрослых детей. Прошёл год с момента первой части. Две подруги, Светлана и Настя беззаботно проводят время на тусовку. После очередной из них Светлана закатывает родителям истерику - те возмутились, что девушка слишком поздно пришла домой и это не понравилось Светлане. Грустная сцена: Светлана сидит ночью у окна и плачет. Смена плана: Светлана сидит со своей подругой в модном кафе и жалуется на то, что родители не понимают её тонкой натуры. Раздаётся телефонный звонок. Оказывается, отец снял для Светланы квартиру в подмосковном городе Замкадышевске и просит её съехать туда - "пожить настоящей жизнью". Перед отъездом Настя решает позвонить владельцу квартиры и узнать о ней. Тот сначала не хочет ничего рассказывать, но в итоге всё же говорит, что это место проклято. Из-за квартиры он поссорился со своей девушкой, но продать жилплощадь не может из-за заклятия нерентабельного жилья. К тому же, теперь, когда закрыли YouTube, он не может получать денег со своего видеоблога.

Смена плана. Девушки прибывают в город. На въезде за ними следит странный незнакомец. Между тем, друзья заселяются в квартиру и за стаканчиком кофе делятся планами на жизнь. Настя нужно отлучиться в туалет. В это время Светлана разглядывает книжные полки. Камера медленно приближается к книгам, играет загадочная музыка, рука Светы тянется к полке... вдруг раздаётся крик. Света прибегает к Насте. Та из интереса открыла странный шкафчик в туалете и обнаружила там страшные "орудия пыток" (на заднем фоне маячат пассатижи, отвёртки, молоток и банки с гвоздями и шурупами). Девушки обсуждают может ли быть хозяин квартиры маньяком и решают на всякий случай спрятать содержимое ящика, извлекая оттуда различны предметы, в том числе бутылку с мутной жидкостью. Они складывают почти всё в мешок, но отвлекаются и оставляют бутылку на столе.

К девушкам приезжает друг Насти - Сергей. Сергей старше девушек на 4 года, но в данный момент нигде не работает. Сергей мечтает открыть свой стартап, став перекупщиком автомобилей. У него есть первое вложение - убитая девятка, доставшаяся ему от деда. Они решают устроить "пати". В разгар вечеринки Светлане неожиданно звонят на телефон. Она в смятении берёт трубку. Камера переключается на её друзей и мы не слышим почти ничего из разговора, кроме слова "ЗАВТРА". Камера возвращается на Светлану: её лицо полно ужаса. Настя пытается узнать в чём дело. Её подруга долго молчит, а потом сообщает: отец отправил курьерской службой её вещи из Москвы, но сотрудник сообщил, что так как в доме нет лифта, ей придётся самой переносить их в квартиру. Молодые люди пытаются решить, что делать. Сергей сообщает, что ему завтра нужно срочно отвести бабушку на кладбище и он не сможет помочь. Настя вспоминает, что у них есть сосед - Олег, который, возможно, согласиться помочь молодым девушкам. Все вместе они звонят в квартиру к Олегу, но никто не открывает. Друзья собираются уходить, но случайно Светлана толкает дверь в квартиру к Олегу и так оказывается открытой. Подростки заходят внутрь. Напряжённый момент... неожиданно скример: появляется мужчина с ножом. Сергей истошно визжит. Мужчиной оказывается Олег - тот разделывал на балконе рыбу.

Олег соглашается помочь, но говорит, что это будет стоить "пятихатку". Девушки не понимают о чём речь, но Сергей объясняет тем, что пятихаткой "местные" называют 500 рублей. Но есть другая проблема: у Олега нет банковского приложения с СБП для приёма платежа. Олег решает уходить, но по пути натыкается взглядом на стоящую на столе бутылку. Олег незаметно крадёт её, но его начинает мучить совесть, поэтому он сообщает, что готов помочь попавшим в сложную жизненное положение людям. Впрочем, на следующий день Олег умрёт из-за острого отравления белизной, а девушкам придётся таскать вещи самостоятельно.

Перед тем, как поднять моследний чемодан, Настя замечает, что на одном из жестяных ящиках, висящих на первом этаже, написано тоже число, что и на их квартире. Ещё больше они удивляются, когда Настя подмечает, что один из ключей, данных арендодателем, мог бы подойти для замка ящика. Девушки оживлённо спорят, но в итоге всё же открывают замок и находят там пачку странных записок.. В них указаны странные слова и сочетания - ХВС, ГВС, уборка мусора, радиоточка, а также различные цифры. Они пытаются расшифровать эти записи и понять, в чём заключается угроза. Настя вспоминает, что ей нужно по просьба мамы съездить к тёте Груше, живущей в Замкадышевске - забрать рассаду. Она уезжает, а Светлана остаётся одна.

Сюжет переключается на Настю. Та как раз заходит в дом тёти Груши и вызывает лифт. Со скрежетом открываются его двери. Анастасия некоторое время размышляет, но затем заходит внутрь. В этот момент в подъезд заходит незнакомая пожилая женщина с противным лицом и направляется к лифту. Настя судорожно нажимает кнопку этажа. Женщина приближается. В последний момент перед лицом незнакомки двери всё же закрываются и лифт начинает медленно подыматься. Настя уже почти выдохнула, но тут лифт останавливается. Она нажимает все кнопки, но это не помогает. Вдруг ей раздаётся хриплый прокуренный голос - оказывается, Наконец, девушка случайно нажала кнопку вызова диспетчера. Ту зовут Рита (это совершенно не важно для повествования, так как Рита умрёт на следующий день из-за цирроза печени). Рита сообщает, что мастер придёт только через 3 часа, так как он один на весь город и вообще у него сегодня выходной. В это время Настя с ужасом понимает, что в лифте пахнет мочой. Она начинает орать.

В это время показывается недалёкое прошлое. Сергей пытается завести машину, но у неё, похоже, сел аккумулятор. Он замечает, что в его сторону направляется какой-то незнакомец. Тревожный момент... в самый неожиданный момент незнакомец проходит мимо. Вздохнув спокойно, Сергей выходят из машины и обнаруживают, что у той сняты все колёса. Сергей пытается разобраться в чём дело и видит открытую дверь гаража, из которой раздаются подозрительные звуки...

Светлане скучно и она пытается придумать себе занятие. Она вспоминает про книги, стоящие на полке и начинает их изучать. Её внимание привлекает странное издание с буквами БСЭ. Света открывает книгу и начинает её листать. На одной из страниц обнаруживается странная купюра. На ней написано "рубль", но нарисован странный лысеющий человек с бородой со странным взглядом. Света вспоминает про шкафчик в туалете и пазл начинает сходиться. Странные деньги, орудия пыток, подозрительные шифровки - здесь жил какой-то культист, а в самом городе организована ячейка секты. Её накрывает паника и Света начинает судорожно собирать свои вещи. В этот момент раздаётся звонок в дверь: в глазок она видит сотрудников полиции. Света решает, что это связано с культом (на самом деле они пришли опросить соседей касательно гибели Олега) и решает выпрыгнуть в окно, благо квартира находится на первом этаже. Она убегает прочь от дома, но затем понимает, что совершенно не ориентируется в городе. Вдруг Светлана видит со спины человека, похожего на Сергея. Она зовёт его... Сергей оборачивается и Светлана истошно орёт. Сергей заражён алковирусом.

Страшно, вырубай

Ремейк известного фильма ужасов для взрослых детей. Молодой парень 18-ти лет устал от опеки родителей и хочет от них съехать. Парень нигде не работает, но него есть девушка такого же возраста. Она тоже хочет свободной жизни без влияния своего отца, который воспитывал её в одиночку и теперь пытается ограничивать её жизнь. Неожиданно молодая пара узнаёт, что у одинокая тётка юноши умирает и тому в наследство достаётся двушка в подмосковном городе Замкадышевске.

Пара втайне сбегает от родителей, по пути закупается суши и некоторыми другими съестными припасами и заселяется в квартиру. Им кажется, что теперь они смогут вздохнуть спокойно, но на следующий день они узнают страшную правду, которая больше никогда не сделает их жизнь прежней. Оказывается, что для того, чтобы получить в наследство, парню нужно выплатить пошлину в размере 500 тысяч рублей. Кроме того, у тётки была задолженность за уплату коммунальных платежей ещё на сто тысяч, а сама квартира нуждается в ремонте.

В первый же день ночёвки их жутко кусают клопы, а на кухне ночью девушка обнаруживает тараканов (момент со скримером). На следующий день подростки слышат подозрительный шум, доносящийся с балкона. Они идут проверить его, но обнаруживают лишь алкашей, распивающих на улице алкогольные напитки и громко ругающихся. В то же время, на балконе они обнаруживают банки со странным содержимым - желеобразной субстанцией, мутными овощами и другими реликвиями. Пара долго спорит что делать с находкой и решает пока не трогать её

Проведя несколько дней в квартире, молодые люди не обращают внимание на первые тревожные звоночки и решают разделиться для того, чтобы понять что им делать. Парень остаётся дома для того, чтобы разобраться где в квартире включается WiFi, а его пассия собирается записаться на ноготочки.

На следующий день после заезда парень обращает внимание на то, что вода капает из полусгнившего кухонного крана. Он пытается его закрутить лучше, в результате чего тот срывается. Из-за этого он затапливает бабушку, живущую снизу. К парню приходит провинциальный бугай и доступными методами объясняет что он думает по этому поводу. Парень пытается вызвать полицию, но прибившего на место копа убивают вурдалаки тем насрать на мелкий бытовой конфликт и они даже не приезжают на вызов.

В это время, девушка пытается найти салон красоты, но неожиданно она поскальзывается на плохо очищенном от снега тротуаре и получает вывих ноги. Она пытается обратиться в местный травмпункт, но там обнаруживается большая очередь из людей. Самая кульминация момента: без очереди её пускать никто не собирается. На девушку нападают бабки и морально сжирают её мозги, объясняя что в её годы вывихнуть ничего невозможно и все проблемы из-за того, что она занимается сексом.

Вечером пара собирается в квартире и с ужасом понимает, что у них нет никакой еды, так как она почему-то не появилась в холодильнике. У них остаётся последняя возможность заказать доставку через интернет, но в этот момент происходит непоправимое: оказывается, в Замкадышевске все заведения закрываются в 21:00 и заказать что-то у местных кафешек невозможно. Попутно им начинает докучать запах мусора, который скопился в доме, кроме того, у подростков начинается жуткая ломка из-за недостатка кофе в организме.

На следующий момент они пытаются сбежать назад в Москву, но у них не остаётся денег на такси. Подозрительный встречный житель Замкадышевска предлагает им поехать на электричке, но предупреждает, что поезд ходит раз в 2 часа. Они находят вокзал и пытаются расплатиться карточками, но терминал не работает. В последний момент девушка находит в кармане своей куртки купюру в 100 рублей, которую когда-то ей подарил друг. Они успевают сесть на электричку, по пути сильно ругаются, но не могут красиво разойтись, так как электричка набита другими людьми.

Камера переключается на следящего за электричкой незнакомца - того самого, что посоветовал паре уехать на поезде. Он хитро улыбается, что намекает на сиквел.