Как правильно передать права

Некоторое время назад на просторах интернета я наткнулся на заметку, в которой автор творческо-технической направленности хвалился своим уникальным методом борьбы с так называемыми “кидалами”, то есть с людьми, которые результаты творческой деятельности в карман положили, а вот вознаграждение отдать забыли. Метод прост: прописать в договоре пункт, гласящий, что права считаются переданными только с момента получения оплаты и, дескать, радоваться тому, что лишил оппонента возможности тебя обмануть. Как юрист я не могу сказать, что такой вариант совсем уж лишён смысла, но, как всегда, в этом деле есть несколько нюансов, о которых стоит рассказать.

Начнём с главного. Дело в том, что наличие договора самого по себе - это уже довольно благоприятное для автора условие. Большинство случаев недобросовестного поведения сторон приходится именно на те ситуации, в рамках которых договор не заключается. Для опытных людей давно уже известно, что заключенный договор решает 90% потенциальных проблем, а категорический отказ заказчика от такого договора - это почти гарантированный геморрой с ним в будущем. Для справки: чисто теоретически, договор может быть заключен как в письменном виде, так и в устном или даже “смешанном” (это, если что, выдуманный лично мной термин). В последнем случае подразумевается и различного рода переписка, которая при соблюдении ряда факторов (возможность четко установить лица, наличие явно выраженной воли сторон, закрепление существенных условий и т.п.) чисто теоретически может быть приравнена к письменному. Но, само собой, как и в любых других “юридических” ситуациях, нужно устранять всё, что может быть спорно истолковано сторонами, а поэтому традиционная форма договора всё ещё приветствуется. Кроме того, конкретно в случаях с объектами интеллектуальной собственности, письменная форма сделки обязательна в силу закона. Так что, выводим, правило номер один: заключил договор и подписал его вживую или через ЭДО - уже молодец.

Заключение договора - это в большинстве случаев нужное для обеих сторон условие. Если для исполнителя ключевым условием является получение им денег, то для заказчика, в особенности если это юридическое лицо, так называемое “очищение” прав. Важным моментом на этом этапе является установление собственно передаваемого объекта и прав на него. Некоторые лица ошибочно считают, что права на создаваемый в результате выполнения неких работ объект, будь то сайт, иллюстрация или программа для ЭВМ автоматически переходят к заказчику, но это не так. Если ты просишь некого Василия сделать тебе корпоративную страничку в установленные сроки, то ты получаешь ровно запрашиваемое, то есть набор файлов. Формально требования выполнены. Фактически использовать полученный результат ты законно не можешь, так как у тебя на это нет прав. В отличии от создания материальных объектов, когда заказчику важен именно некий изготовленный объект, в случае с интеллектуальной собственности, крайне важно не только добиться выполнения работ, но и передачи прав на результат. Это и есть "очистка прав". Поэтому ко всем подобным договорам всегда добавляется как минимум один пункт о передаче прав - в форме отчуждения или на условиях лицензии и эти права тоже должны быть оплачены (как минимум, нужна оговорка о том, что стоимость передаваемых прав включена в стоимость выполняемых работ).

В идеале же, помимо прав, нужно ещё описать и сам объект. Видеоролик можно охарактеризовать хронометражем и названием, длинный текст количеством символов и главами, иллюстрацию проще всего включить в виде приложения. Сложнее всего с комплексным объектом, вроде сайта или ПО - в этом случае нужна хотя бы переписка по электронной почте или аналогичным образом, позволяющим точно установить, что исполнитель направил заказчику определённые файлы (такой способ, в принципе, универсален и может применяться для любых других объектов). Фиксация переданных материалов, позволяет избежать такой неприятной ситуации, когда недобросовестным оказывается сам исполнитель. Сдал тот же Вася сайт, получил деньги “в чёрную”, а через месяц обратился в суд с требованием прекратить неправомерное использование результатов его творческой деятельности, а заодно выплатить компенсацию. Незадачливому заказчику придётся сильно напрячься, ведь никакого договора у него нет. Другая сторона баррикад: тот же Вася направил заказчику сразу несколько образцов, из которых по факту был принят и оплачен только один, а остальные Василий убрал в стол для другого потенциального клиента. Без фиксации передаваемого объекта вполне возможна такая ситуация, когда заказчик намеренно или в силу ошибки его собственного сотрудника решает приобщить к делу и остальные макеты, а Василию как бы и сказать нечего - в договоре не уточнено что именно он сдаёт, а из переписки следует, что передавались все макеты - вот и выходит, что права передал он на всё.

Вообще, ситуация, когда вопрос авторства вызывает неподдельный судебный интерес, далеко не редки. Довольно часто речь идёт о некотором недопонимании в целом добросовестных сторон, например, при установлении так называемого служебного произведения. Типичная ситуация: наш условный Вася из отдела маркетинга нарисовал какой-нибудь прикольный логотип своему работодателю. Его похвалили и решили получившееся изображение залепить на сайт. Вроде бы всё просто, однако по закону владельцем прав на логотип скорее всего остался Василий, так как служебное произведение нужно оформлять особым образом: писать служебки, актировать, отдельно оплачивать переданные права и т.п. Практика в данном вопросе неоднородна, но довольно часто суды встают на сторону граждан. Были даже случаи, когда наличие в трудовом договоре пункта о том, что сотрудник должен создавать объекты интеллектуальной собственности, само по себе не приравнивалось к основанию перехода прав.

Как вообще установить кто является автором конкретного произведения? Задача эта может колебаться от довольно простой до сложновыполнимой в зависимости от конкретных условий. Так, например, для цифровых материалов, вроде макетов или моделей, автору достаточно предоставить исходники. Предполагается, что в таких случаях наличие подобного рода материалов только у одной из сторон прямо указывает на авторство. Менее твёрдым вариантом является переписка, из которой явно следует кто кому что делал и передавал, хотя иногда это единственный вариант что-то доказать. В отдельных случаях работают не самые очевидные решения, вроде классической схемы с направлением заказного письма самого себе до того, как объект будет направлен заказчиком. Можно также обратиться к нотариусу для заверения копии. Способы интересные, но тоже 100% гарантии не дают. Почему? Посмотрите на дату этого поста. Разве её наличие на этом сайте может гарантировать, что его написал лично я? Поэтому озвучиваю совет номер два: исходники, если это прямо вытекает из текста договора, заказчику не передаём, а все объекты, которые имеют для нас потенциальную ценность в будущем, описываем как можно детальнее, в идеале излагаем в виде приложения к договору.

Теперь касательно собственно про договорные отношения. Стоит ли использовать оговорку о переходе прав с момента получения оплаты? И да, и нет. С одной стороны, это вполне законное условие, которое, в случае чего, будет принято судом как правомерное. С другой стороны, оно нешаблонное. А всё нешаблонное - это лишние проблемы для лиц, которые будут договор обрабатывать. Если для физического лица разницы никакой, то вот бухгалтерия вполне может сказать своё “фи”. Казалось бы, плевать на бухгалтерию, но если речь идёт об условном коммерческом “тендере”, где на выбор влияет любая деталь, наличие удобного договора вполне может сыграть свою роль. Говоря о том, какой вариант мне кажется более разумным - это классическая передача прав по акту. Начнём с того, что акт приема-передачи в рамках оказания услуг, выполнения работ или авторского заказа - это почти обязательная бумага. Актов, кстати говоря, может быть даже два - отдельно работы, отдельно права, но лично я обычно в таких случаях объединяю их один. Принятие прав по акту - это железобетонное с точки зрения момента перехода прав условие и при этом исполнитель может согласовать условие о том, что акт он подписывает только после получения оплаты. Поверьте, для многих компаний отсутствие нужной бумаги - это гораздо более веское условие начать действовать, нежели неформализированная претензия от автора.

Впрочем, бывает и так, что оплата по условиям договора осуществляется уже после подписания акта. Казалось бы, вот она беда - права то формально переданы, и уже не получится застращать заказчика судебными исками, но не огорчайтесь - это тоже не является какой-то серьезной проблемой. Дело том, что закон всё ещё на стороне исполнителя. Довольно занятную подстраховку автору даёт четвёртая глава Гражданского кодекса: согласно пунктам 5 статьи 1234 и 4 статьи 1237, в случае, если покупатель прав не выплачивает ему полагающееся вознаграждение, автор вправе расторгнуть договор и, соответственно, отозвать переданные права. Указанная норма распространяется как на “чистые” договоры лицензии или отчуждения, как и на подряд в части передаваемых прав. Это, само собой, уже судебная история, но по сути именно с этой отсылки нужно начинать свой путь устрашения недобросовестного исполнителя, так как здесь ему уже ни актами, ни какими-либо иными бумагами, если только речь не идёт о явном подлоге, отбрехаться не получится. Именно по причине наличия такой занятной статьи изначальная идея того человека из интернета мне и не кажется такой уж жутко полезной: не важно с какого момента формально должны передаваться права, если ты их можешь отозвать в случае неуплаты при практически любом раскладе.

В общем, господа и дамы, работа по договору - это не всегда лишняя возня, но иногда и очень серьезная подстраховка, а белая выплата хоть и влечёт за собой налоговую нагрузку, иногда очень помогает при разрешении возникших конфликтов. Некоторые компании, активно работающие с правами, даже повышают вознаграждение автору на размер “компенсации” НДФЛ, дабы тот не отказывался от официальных выплат и затем не имел потенциальной возможности заявить о том, что вознаграждения никакого не получал.

Юрист-несудебник

Здравствуйте, господа и дамы. Сегодня у меня для вас для разнообразия новая статья, а не копипаста старой. Давайте подумаем, что за зверь такой профессия “юрист”? Далёкие от этой профессии люди зачастую считают всех юристов адвокатами, что в принципе не странно: масс-медиа, да и в целом культурное окружение в первую очередь показывает нам юристов именно как участников судебных заседаний. Не возьмусь осуждать их за это: рутинная офисная жизнь - вещь слишком скучная для потребителя, то ли дело громкие процессы (которые, впрочем, тоже случаются далеко не так часто, как вы привыкли считать).

На самом деле специальностей, связанных с юриспруденцией, гораздо больше, чем кажется: это и нотариусы, и правоведы, и работники прокуратуры, и многие другие. Конечно же, высшее юридическое образование должно быть у любого судьи, да и специальность “таможенное дело” также относится к категории юридического. Довольно часто встречающаяся в современной России должность - корпоративный юрист, он же юрисконсульт: штатная единица, задачи которой можно описать как “мастер на все руки”. Конечно же, в крупных организациях существует разделение на конкретные задачи, например, довольно часто в отдельное направление выделяют специалистов по сопровождению государственных закупок, но в значительной доле организаций в штате присутствуют до двух человек максимум, а это и один единственный специалист.

Стоит отметить и то, что во многих случаях компании в принципе не держат юриста в штате, а нанимают их через аутсорс. При таком варианте проще найти специалиста под конкретные задачи, особенно если его подбор осуществляется через агентства или юридические конторы. Ну или можно банально сэкономить - если текущая деятельность организации не требует полной загрузки специалиста и нужно лишь периодически точечно решать возникающие проблемы. Нередки также случаи, когда для особо сложных судов компания нанимает внешнего представителя даже при наличии штатного юриста - опять же в силу необходимости решить конкретизированную задачу. Но в данном случае юридическую контору можно рассматривать как такого же отдельно взятого специалиста, только не “многорукого”, а “многоглавого”. У аутсорса, впрочем, есть своя проблема: он зачастую менее оперативен или не настолько хорошо знаком с особенностями внутренних процессов организации.

При такой ситуации очевидно, что штатному юристу приходится разбираться если не во всём многообразии правовых задач, то в значительной их части. Где-то углублённо, где-то хотя бы в базовой части. Также, как хороший инженер скорее всего решит задачу по другому профилю, пускай и не быстро, хороший юрист рано или поздно разберётся с тем вопросом, с которым он ранее не сталкивался. В конце концов, если на то пошло, гвозди можно забивать сковородкой, но насколько это будет удобно и эффективно?

Не так давно я столкнулся с необходимостью поучаствовать в гражданском процессе со стороны истца и после чётко выверенного арбитража, скажу честно, слегка приуныл. Право, применяемое в арбитражных судах, в принципе, не пришло к нам с марса, то есть хотя суды общей юрисдикции и руководствуются другим кодексом (ГПК вместо АПК), общие принципы у них схожи. Однако, дьявол кроется в деталях и я это понял на своей шкуре. Многие привычные аспекты здесь работают иначе и речь здесь не о “твёрдом” праве, а о конкретных процедурах, узнать о которых без конкретного опыта довольно затруднительно. Например, может совершенно спокойно оказаться, что помощник судьи пропадёт где-нибудь на неделю и ты в принципе не сможешь получить никакой информации, а приложения к поданному в электронном виде заявлению, со слов судебного аппарата, к ним не попадают в принципе. Или вот ещё одно интересное наблюдение: районные суды Московской области гораздо легче идут на контакт, к ним проще банально прийти лично, в то время как в Москве суды формально пытаются перейти на электронное взаимодействие, но пока у них это не очень хорошо получается. При этом, на двери приёмной висит объявление, рекомендующее подавать заявления онлайн, но при этом если ты решишься так поступить, то словишь кучу проблем.

Кроме того, хотя формально сроки рассмотрения дела прописаны в законе, на деле суды общей юрисдикции могут неоправданно затягиваться. Один мой знакомый жаловался мне, что рассмотрение дела в апелляционной инстанции по совершенно формальной жалобе заняли целый год: суд просто постоянно переносил заседания по причине неявки заявителя. Из личного опыта: районный суд временно переехал в здание мирового, где территория сильно ограничена. Гражданские дела рассматривают одновременно 2 судьи, причём и на проходной, и в повестке, и на вывеске двери они указаны по одному кабинету. Однако, на самом деле, второй судья в этот момент сидит совсем другом помещении. Как это узнать? Теоретически, точный кабинет должен писаться на сайте Мосгорсуда, однако по факту просто выходит помощник первого судьи и когда его спрашивают по заседания, он отвечает "вам в 36-ой кабинет". Толпа народу встаёт и спешно идёт этот кабинет искать. Расслабляться в суде нельзя. Расслабился - накосячил. Чем меньше у тебя опыта, тем неприятнее косяки.

Вообще, в это дело я как раз ради получения такого опыта и ввязался, хотя заранее предупредил “нанимателя” об отсутствии опыта, да и в целом возможные последствия своих ошибок понимаю. Истцу в этом плане проще, например, если суд возвращает исковое заявление в случае обнаружения каких-либо недостатков, ничто не мешает эти недостатки исправить и подать иск заново (это при том, что до момента возврата у тебя есть время их исправить в рамках исходного дела). Но в целом я отчасти понимаю, почему началась движуха с так называемой “адвокатской монополией”, то есть ввести запрет на представление интересов граждан всем лицам, не имеющим адвокатской корочки: банально по той причине, что диплом юриста вовсе не означает, что человек способен профессионально вести судебное дело.

И в принципе, это можно сказать по всем направлениям: регистрации юридических лиц, лицензировании деятельности, заключению различных типов договоров, ведению внутренней документации и множеству других вещей - везде, помимо сухой теории, нужны практические знания, которые ты можешь получить только непосредственно работая в этом направлении. Особенно это важно в тех случаях, когда работаешь с государственными учреждениями, так как здесь всегда есть куча нюансов и особенностей. Например, на предыдущем месте работы мне доводилось иметь дело с лицензированием телевещательной деятельности в Роскомнадзоре и на тот момент там действовало негласное и совершенно абсурдное с точки зрения “твёрдой” теории правило: нельзя было сделать доверенность на получение любых лицензий и свидетельств - в доверенности должна было быть указано конкретная бумажка, которую ты имеешь право получить. Закусить удила, подать жалобы? Да, можно, однако в отношении органа, от решений которого зависит вся деятельность организации, вряд ли стоит себя так вести.

Юриспруденция даже в указанных мной направлениях - вещь достаточно объёмная и разбираться сразу во всём невозможно, а ведь мы даже не затронули такие вещи, как международное право или, например, таможенное оформление. Так что, если вам вдруг на жизненном пути встретится знакомый юрист и у вас возникнет непреодолимое желание попросить его о помощи, не забывайте о такой простой вещи, как квалификация. Человек, не имеющий опыта в нужном вам направлении, будет не сильно полезнее статьи из интернета, разве что на очевидные ошибки укажет.

О гражданских браках

Что такое “гражданские браки”? Часто касательно данного определения начинаются довольно жаркие споры. Одни лица считают их синонимом сожительства, так как само слово “сожительство” им кажется пошлым, а тут некий ореол возвышенных отношений появляется. Другие же напирают на то, что гражданский брак - это брак самый обычный, зарегистрированный в органах ЗАГС, а всё остальное, как ни крути, вообще браком никаким не является и нечего тут придумывать.

В этом вопросе лично я не стану оставаться непредвзятым и считаю, что последние правы как минимум в том, что незарегистрированные официально отношения даже при условии ведении общего хозяйства и рождении детей, никаких правовых последствий сами по себе не образуют. Сожители не являются супругами с точки зрения законов и не приобретают никаких взаимных прав и обязанностей, прямо связанных с такими отношениями. Прямо это указано в Семейном кодексе, в частности в в статье 1 говорится, что "Признается брак, заключенный только в органах записи актов гражданского состояния".

Но давайте всё же попробуем разобраться с другой стороны: а действительно ли официальный брак может именоваться гражданским или же у него должно быть какое-то иное наименование? Ответ на этот вопрос на самом деле довольно прост, но из простого ответа тему для поста не вытянешь, а поэтому начну я издалека.

Откуда вообще появилось понятие именно гражданского брака? В Российской империи не существовало никаких разделений на типы брака - был только один, заключённый перед “лицом” бога. Такая ситуация, в общем-то, исторически характерна для многих средневековых стран и в своё время никаких вопросов не вызывала. Раз уж свидетелем действия является столь могущественная сущность, то в подтверждении со стороны государства этот союз не нуждался. Так было и в России: достаточно долгое время бракосочетание носило исключительно ритуальный смысл. Но так как государственный аппарат всё же стремился к некоторой организации процесса, то со временем цари и чиновники пришли к идее о том, что стоит всё же проводить некоторую обработку поступающих “запросов” на венчание, то бишь совместили ритуальную составляющую с учётной.

Здесь мы опустим совсем раннюю историю государства Российского и остановимся на Десятом томе Свода законов Российской Империи, принятого при Николае I в 1832 году. В нём, помимо много чего прочего, указывалось, что лица православного исповедания, как российского подданства, так и иностранного, могут свободно вступать между собой в брак. При этом, желающий вступить в брак мужчина должен был уведомить об этом священника своего прихода (не того, который от запрещённых веществ, а который отдельно взятая религиозная община). То есть, на основной части империи действовало строгое и неотступное правило: официально в брак вступить могли только крещённые. По факту союза сведения о нём вносились в особые метрические книги, которые появились даже ещё до Николая. По сути, такие книги являлись способом вести учёт населения - кто родился, кто умер и кто женился. Не то, чтобы это было настолько важно, но при особой необходимости можно было залезть в архив и найти нужную запись о заключении брака (ну, если, конечно, книга не сгнила или сгорела на пожаре). Но данные эти вносились церковью, точнее тем подразделением, которое предоставило населению услугу по доведению их намерений до вселенского разума.

Многие, конечно же, зададутся вопросом а могли ли в таком случае иметь место браки между представителями разных конфессий и каким образом регулировались браки между, к примерами, мусульманами? Тут всё зависело от воли конкретного монарха и дополнительных условий. Более-менее определённым был вопрос в тех случаях, когда иноверцами являлись оба супруга. Для них существовали отдельные метрические книги, которые велись священнослужителями соответствующих приходов - римско-католических, мусульманских, иудейских и даже лютеранских. Такая система появилась при Екатерине II, а она, напомню вам, на деле была урождённой Софией Августой Фредерикой Ангальт-Цербстской, то есть в иноверцах шарила. Она же своим указом от 1768 года разрешила для отдельных территорий империи проводить бракосочетание “священником той веры, коей будет невеста”. В любом случае загранпаспортов тогда не было, на Госуслуги заходить было не надо, да и в целом весь семейный быт зачастую вёлся в пределах одного поселения, так что отсутствие официального разрешения от властей не сильно мешало людям.

Но если всё же продолжать говорить с позиции формального права, стоит отметить, что для заключения брака с православным гражданином основной части Российской империи, супруг сам должен был принять православие вне зависимости является ли он подданным государства или нет, что в рамках действовавшей правовой системы считалось совершенной нормой. Да что там говорить, если иностранные избранники российских монархов в обязательной форме всегда крестились. Отдельное регулирование в порядке исключения получали разве что некоторые новоприобретённые и отдельно стоящие территории. Так, в 1812 году вышел императорский манифест «О правилах заключения браков между Финляндскими жителями и Российскими подданными», согласно которым на этой территории браки заключались уже по вере отца. Но в итоге всё все равно свелось к правилам единой веры, установленной уже указанным мной сводом законов 1832 года.

Но больше всего вопросов, несомненно вызывают брачные отношения старообрядцев. В отличие от католиков или мусульман, их деятельность в принципе государством не одобрялась и официальных приходов у них быть никак не могло - они ведь по сути те же православные, только действующие в разрез с “партией”. Хотя формально старообрядцы верили в того же бога, у них имелись определённые разночтения с точки зрения обрядов и трактовок с официальной православной церковью и по понятным причинам священник последней их обвенчать не мог (ибо ересь). В то же время, не были наделены такими полномочиями и священнослужители “раскольников”, которых в свою очередь не могли считать официальными лицами по тем же причинам. Да, местные священники процессии всё равно проводили, но вот оформлять союз легально и уж тем более заполнять какие-то там книги было некому. Такие союзы у государственных лиц получили наименование «сводный брак». По сути, на этом этапе мы можем зафиксировать первое документальное выделение отдельного подтипа брака, но пока что это всё ещё религиозный обряд, просто непризнаваемый государством.

Указанные сводные браки всё также действовали исключительно перед “лицом всевышнего”, но так как заключались они подозрительными элементами, то сильно нервировали разномастных чиновников. Разрозненные источники, включая архивы различных земских судов, сообщают о том, что таким бракам действующие власти активно препятствовали. В случае их выявления, выносились судебные решения о признании их незаконным, а супругов подвергали различного рода наказаниям вплоть до содержания под стражей. Кроме того в силу религиозных причин супругов всячески склоняли к переходу в никонианство. В общем, процедура не прижилась.

Однако, со временем стало понятно, что старообрядцев хоть и удалось потрепать, свои идеи они не забросили, а вот регулировать их как-то надо. В итоге 19 апреля 1874 года появился довольно забавный закон «О раскольнических браках», наконец-то позволяющий на законных основаниях регистрировать союзы старообрядцев в обход их взаимодействия с официальной церковью. Если говорить точнее, то для оформления отношений требовалось заявить о заключенном им браке полиции для внесения сведения о нем в метрические книги - как раз те, о которых я писал чуть ранее. Казалось бы, ну начали вносить - ну и что? На самом деле этот закон стал очень важным моментом во всей моей истории по той простой причине, что записи о заключённых между раскольниками браками должны были вноситься уже не священниками, а по сути гражданскими государственными органами. А это, как ни крути, во-первых, первый прообраз ЗАГС, а, во-вторых пример того самого гражданского брака в действии - который в противовес церковного.

Хотя самим раскольникам этот закон был особо и не нужен - они то всё равно продолжали ходить к своим собственным священникам, но зато он поднял остросоциальный вопрос о бракосочетании между теми лицами, которые по определённым причинам церковно венчаться не собираются. Проще говоря, многие граждане на тот момент хотели светского брака, в обход церковных обрядов. Какие-то ретроградные старообрядцы такое право получили, хоть оно им и совершенно не сдалось, а прогрессивное население империи всё ещё должно бегать к батюшке. Непорядок! Народ умнеет, милорд. Возможно, со временем эта тема всё же получила бы свое закономерное развитие в виде новых светских законов, но старая империя пала, а на месте неё начала расти новая.

И то, что не успел сделать царь, сделало советское государство. Уже в 1917 году был принят декрет ВЦИК и СНК РСФСР «О гражданском браке, о детях и о ведении книг актов состояния» и именно этот документ наконец-то приоткрывает нам ответ на изначально заданный вопрос. И так, текст декрета гласил, что “Российская Республика впредь признает лишь “гражданские браки” - как раз те, с которых мы разговор и начали. Что интересно, ниже содержалась оговорка о том, что церковный брак, наряду с обязательным гражданским, является частным делом брачующихся. Таким образом, разделение было проведено достаточно чёткое: старые обряды - это теперь чисто попам побаловаться, а мы тут серьёзными вещами занимаемся. Почему, именно “гражданский брак”, а не какой-либо другой? Лично на мой взгляд, тут всё банально: с уничтожением империи никаких подданных не стало, на их место пришли граждане молодой советской республики. А какой брак может быть у двух граждан? Правильно, гражданский.

Указанный декрет, по идее должен был бы стать ответом на исходный вопрос поста, но на самом деле всё не так просто, как кажется. Дело в том, что термин “гражданский брак” хотя и имел вполне очевидную трактовку в Советском союзе, но со временем из декларативного стал номинальным. В частности, Кодекс о браке и семье РСФСР 1969 года уже не содержал этого определения напрямую. В нём лишь указывалось, что “брак заключается в органах записи актов гражданского состояния”. Указанная формулировка в итоге в почти неизменном виде перешла и в Семейный кодекс РФ и в настоящий момент всё, что мы можем сказать по сути - это то, что брак - это союз мужчины и женщины (п.ж.1 ч. 1 ст. 72 Конституции РФ).

Стоит также отметить, что переход к строгой регистрации случился не сразу: окончательно он закрепился лишь в 1944 году Указом Президиума Верховного Совета СССР, согласно которому юридически действительным признавался лишь зарегистрированный брак и при этом уточнял, что все лица, вступившие в фактические брачные отношения с 1926 по 1944 годы, должны были зарегистрировать брак, указав при этом дату фактического вступления в брачные отношения и общих детей. С этого момента в СССР браком считалось только официально зарегистрированное состояние, а термин "фактический брак" стал такой же фикцией, какой сейчас является и "гражданский брак". Исключение в рамках современного законодательства РФ сделано только одно: для совершенных по религиозным обрядам на оккупированных территориях, входивших в состав СССР в период Великой Отечественной войны - до восстановления на этих территориях органов ЗАГС.

Формально ничего не изменилось - такие же “граждане”, такие же “гражданские состояния”, но формального определения именно “гражданского брака” именно не стало, что и создало почву для спекуляций. Изначальное разделение ставило вполне конкретную задачу: отобрать у попов практически полную монополию церкви на браки и передать её государственным органом, отсюда и ярко выраженное отдельное название. Гражданские браки стали наименоваться так именно в противовес церковным, дабы ни у кого не было сомнений что именно подразумевает человек, когда говорит “мы заключили брак”. В настоящий момент и так большинство граждан знает, что церковное венчание юридических последствий не создаёт, поэтому отдельно ничего уточнять не нужно.

Что же до возможности называть браком сожительство, то… должен признаться, я вас в этом посте слегка потроллил, ведь на самом деле ответ я уже дал ещё в самом начале текста. Как я уже сказал, права и обязанности у живущих вместе лиц противоположного пола именно в части семейного права могут возникнуть только в случае их официальной регистрации в органах записи актов гражданского состояния и никак иначе. Брак в нашей светской стране есть только один и не важно, что в документах исчезло слово “гражданский”. В православных церквях современной России браки не заключаются - там супругов только венчают, у мусульман происходит "никах". По другим конфессиям не скажу, но, думаю, там есть что-то аналогичное. Всё это лишь обряды.

Условное желание лиц именовать своё совместное проживание браком - по сути тоже разновидность обряда. “Мы сожители, но называться так боимся, поэтому придумаем своим отношениям какое-нибудь более возвышенное определение”. По такому же принципу у некоторых граждан появляются “крайние” вместо последних и ходят они, а не плавают. Но от того, что отдельные группы лиц создают себе свои собственные языковые конструкции, не меняется главное: гражданский брак как синоним сожительству совершенно нелогичен, ибо он противоречит и истории формирования этого термина, и смыслу брачных отношений как таковым: такие отношения никто не регистрирует, они не имеют никаких правовых последствий, и они не являются выражением воли сторон. Даже если предположить, что в XIX веке таким образом такой термин действительно являлся синонимом сожительства в противовес церковным официальным бракам, хотя мне так и не удалось найти источников, применявших такое определение, в наше время его смысл полностью теряется, так как для оформления союза двух граждан священнослужители уже не используются и любой официально оформленный брак уже де факто гражданский.

Если уж очень хочется применить для своих отношений слово “брак”, то почему бы в таком случае не использовать конструкцию “Неофициальный брак”? В этом случае по крайней мере становится понятно о чём именно говорит человек без дополнительных комментариев и нудных споров о лингвистической подвижности языка.

Пост был отредактирован moderator_blue

Лицензия и пиратка

Часть моих публикаций посвящена теме компьютерного пиратства, в том числе я затронул и относительно поздние этапы - период перехода в интернет и, как следствие, массового появления “пиратских” сайтов. Этот этап не только изменил способы получения продукции, но и отношение к ней. Для олдскульных пользователей разница между пиратской и лицензионной версией как правило выражалась в подаче и стоимости дискового дистрибутива. Были, например, дорогостоящие коробки с Windows, стоящие на полках цивильных магазинов, но можно было пойти на местный радиорынок за каким-нибудь сборником “от дедушки Кузьмы”, записанным на "болванку".

Но даже тогда это был скорее вопрос выбора товара. В настоящий же момент разделение на пиратские и лицензионные версии в головах обычных пользователей окончательно исказилось. Многие всё ещё понимают, что купленный ключ - это скорее всего легальная версия программы или игры, которую можно активировать или скачать через Steam, но очень часто на пиратских сайтах (на которые мы, конечно же, никогда не заходим и вообще не знаем про их существование) можно встретить в описании выложенных релизов пометку "лицензия". Я то знаю, что здесь речь идёт об оригинальности дистрибутива, однако понимают ли это другие?

Давайте для начала разберёмся, что такое вообще такое “лицензия”. Некоторые могут ошибочно посчитать, что этот статус программы или игры определяется её начинкой. Допустим, если ты скачал игру, а там лежит изменённый exe файл, отключающий защиту - это определённо пиратка. А если это девственно чистый дистрибутив Windows, то строго лицензия. Но факту это всё лишь файлы, вид и содержание которых само по себе правовых основ не создаёт. Всё дело в их использовании. В общем, как ни крути, а придётся все-таки взглянуть на нормы гражданского права в области интеллектуальной собственности. Они, кстати говоря, благодаря Всемирной конвенции об авторском праве (Universal Copyright Convention), за исключением отдельных нюансов более-менее однообразны для всего мира, а поэтому читая об авторском праве в России, вы плюс-минус получаете знания об общемировой практике. Указанную оговорку я делаю не только лишь для красного словечка - наверняка, кто-то решит задать мне логичный вопрос: “Вот ты говоришь про Россию, но ведь многие авторы софта вообще никакого отношения к этой стране не имеют, какое им дело до ГК?” Вот заранее отвечаю: у них свои законы, но написаны они схожим образом.

И так, у нас есть автор - реальное физическое лицо, возможно даже вполне привлекательное. В общем, создать результат интеллектуальной деятельности может только автор, а далее всё зависит от договорных условий: лицо, владеющее исключительными правами на результат интеллектуальной деятельности, вправе передать другому лицу такие права в рамках самых различных договоров - авторского заказа, трудового договора, договора отчуждения, подряда, ну и, конечно же, лицензионного договора. Права при этом могут быть переданы исключительным образом, либо неисключительным.

Исключительная лицензия - это всё равно что одолжить кому-нибудь дрель. Формально она всё ещё принадлежит тебе, но в данный момент времени сам ей пользоваться ты не можешь. Лицо, которое получило исключительные права на произведение, получает эксклюзивную возможность распоряжаться этими правами правами. Иногда даже по принципу “собака на сене”, потому что этот объем прав может использовать только он и никто иной. Такое лицо называется правообладателем (правообладателем является и сам автор до момента передачи прав, но его так как правило не называют). Неисключительная в свою очередь, есть по сути акт правового промискуитета: этому дала, этому дала, а этому не дала - слишком мало заплатить хотел.

Неисключительные права можно раздавать в одном и том же объеме нескольким лицам и они не вправе запрещать друг другу ими пользоваться. Такие лица не считаются правообладателями - они лишь лицензиаты и защищать свои права они могут в достаточно ограниченной форме, в частности такие лица не могут запрещать другим использовать произведение. При этом объем прав может быть самый разный: это и различные способы использования (например, распространение, перевод, демонстрация по телевидению и т.п.), и территория использования, и срок передачи прав, и много чего ещё. Объем прав, в принципе, работает и для исключительных прав. В частности, в период дисковой эпохи у игр чуть ли не в каждом регионе был свой правообладатель - в России свой, в Германии свой, в США свой. Ещё есть вариант с отчуждением прав - это уже полная их продажа, почти идентичная продаже материального объекта. Если в рамках исключительной лицензии автор условно сдаёт права в прокат, то при отчуждении продаёт их окончательно. Но для простого пользователя эти нюансы уже никакого роли не играют.

И вот мы подходим к самому шокирующему этапу. Приобретая лицензионную версию игры или программы, ты получаешь в первую очередь не диск и даже не возможность активировать её легально, хотя это, конечно же, является основной целью обычного пользователя, ты получаешь неисключительную лицензию в виде довольно ограниченного набора прав. В первую очередь это право на воспроизведение продукта. Воспроизведение - это один из способов законного использования авторского права, в глобальной смысле “право делать копии”. В нашем случае это право дополнительно ограничено: не копии просто, а копии с целью использования правомерно приобретённого продукта. И установка продукта (распаковка из инсталлера), и даже размещение кода в оперативной памяти с точки зрения права - это тоже воспроизведение, пускай и выполненное в технических целях, ведь иначе программу просто не запустишь. Растиражировать программу и пойти торговать копиями на рынке тебе правообладатель не разрешает, вносить в неё изменения и публиковать их, вероятно, тоже (хотя, некоторые разработчики игр поощряют создание модификаций или как минимум не препятствуют им). Так как лицензия эта неисключительная, таких, как ты, лицензиатов, тысячи, а то и сотни тысяч и каждому правообладатель выдал аналогичную лицензию.

Кстати говоря, формальным подтверждением получения прав является договор, в котором указано кто что кому передал. Для обычного пользователя таким договором является пользовательское соглашение, нажатие кнопки “Согласен” в котором при соблюдении определённых условий может быть приравнено к письменной форме. Да, та самая вещь, которую никто не читает, на деле является констатацией передаваемых прав и условий их использования. Опять же формально, нарушение этих условий есть нарушение лицензионного соглашения и, как следствие, возможность правообладателю сообщить о том, что договор с вами он расторгает. Эта идея, кстати, уже давно витает в воздухе в виде обсуждения потенциальной возможности отобрать у геймеров все их игры в Steam или другой платформе. Правда, тут у нас вероятнее наступление другой проблемы в виде прекращения Steam как услуги. Но в любом случае пока что игры в таких магазинах - это в большей мере права, а не товар, хотя в последнее время и началась движуха с попыткой доказать обратное. Активировал ключ - подтвердил права пользоваться тем или иным “продуктом”, не более того.

Но, на самом деле, никто не запрещает нам заключать и более основательные соглашения. Составить договор с подписями сторон, определить стоимость прав непосредственно в тексте и вот он - настоящий документ! В ряде случаев, например, когда речь идёт о штучном дорогостоящем товаре или выполняемых под заказ работах, так и делают, дабы потом не иметь проблем ни с правообладателем, ни с контролирующими органами. Такой договор и в суд принести можно, и самому автору в лицу сунуть, если что. Кроме того, заключенным в "твёрдой" форме соглашением гораздо сложнее дурить покупателя, в отличие от публичной оферты цифровых товаров.

Для обычных пользователей работает и обратная ситуация: приобретение легального ключа уже по сути уже есть подтверждение права распоряжаться программой законно. Электронный чек из магазина - вот твой "договор", хотя, конечно же, всё равно с нюансами. Так как ты получаешь права, а не товар, то в этом случае не работает Закон о защите прав потребителей и тебе никто не даёт никаких гарантий относительно работоспособности программы. В этом плане видна очевидная лазейка для разработчика и многие активно ей пользуются: продаём всем права на Программный продукт v.1, а затем выпускаем Программный продукт v.2. Хотите пользоваться новым изданием? Ничего не знаем, ещё раз покупайте права! Аналогично со всякими многопользовательскими проектами: онлайн сервера в объем прав не входит - это сопутствующая услуга, предоставляемая бесплатно. Хотим, предоставляем её, хотим - закрываем проект. Формально права у тебя остались, а вот пользоваться продуктом ты уже не можешь.

Есть и обратная сторона монеты. Некогда я уже рассказывал вам одну хохму, связанную с легализацией программного обеспечения взятыми за полужопия компаниями. “Провинившаяся” контора, у которой в офисе уже побывали сотрудники правоохранительных органов, могла попытаться провернуть нехитрый манёвр: быстренько договориться с одним из ресселеров или представителей, действующих на территории России. Вместе они заключали договор “задним числом”, получали заветную лицензию и несли эту информацию в органы. Так как легальность программы определяется в первую очередь именно по наличию прав пользоваться ей, а не наличию кейгенов и активаторов на жёстких дисках, дело могло довольно быстро развалиться за отсутствием события.

Вроде бы всё очевидно: то, что куплено - лицензия, то что нет - пиратка. Да? Нет, не совсем. Уже достаточно давно и в российском, и в международном праве существует такое понятие, как открытая лицензия. Автор или правообладатель, решивший пойти по пути добра, может распространять свой продукт бесплатно и свободно, предоставив на определённых условиях права всем желающим. Пользователь в этом случае к этой лицензии присоединяется, проще говоря делает всё тоже самое - скачивает программу, жмёт “Согласен” и начинает использование ПО на условиях неисключительной лицензии. Только кейген не запускает разве что. Частный случай открытой лицензии - это право на личное некоммерческое использование, в то время как для остальных случаев правообладатель оставляет за собой право применять классическую схему за деньги.

Стоит отметить, что даже в этом случае авторские права всё равно остаются авторскими, в том числе и в части предъявления претензий тем, кто их нарушает. Как нарушить такие права? Запросто, ведь, повторюсь, ключевые условия определяет именно текст соглашения с пользователем. Кроме того, стоит отметить, что в России правовые основы открытой лицензии пока что развиты довольно слабо, но с учётом того, что конкретные условия таких лицензий определяет правообладатель, они не конфликтуют с западной практикой, однако в плане УК использование такого ПО почти безопасно.

Второй момент - это объем личных прав. Тут, наверное, мне придётся себя сильно ограничить, ибо детальное разъяснение потянет на ещё одну большую статью, причём довольно скучную. Ограничимся общими мазками. В российском праве есть такое понятие, как использование произведения в личных целях и это, можно сказать, почти отечественное правовое ноу-хау. В рамках программ для ЭВМ (к коим относятся и компьютерные игры) пользователь, если он конечно же законно приобрел такую программу, вне зависимости от содержания лицензионного соглашения, вправе создавать резервные копии программы, осуществлять их декомпиирование и вносить в них определённые правки, но исключительно для личных нужд. То есть, грубо говоря, правообладатель тебе право осуществить перевод программы на русский язык не дал (смотри выше про пользовательское соглашение), но ради себя любимого ты это сделать можешь. Пока ты этот перевод не будешь распространять среди других пользователей, ты ничьи права не нарушаешь. Частный случай такого права, волнующий многих: а считается ли нарушением закона взлом лицензионной игры, которую ты купил в Steam. Отвечаю: это вполне легальное действие. Если тебя по каким-то причинам не устраивает “лицензионная” версия, ты имеешь законное право скачать пиратку и пользоваться ей. Аналогично и с созданием копий. Ты можешь сделать хоть тысячу болванок с копией программы и пока ты их не начнёшь раздавать друзьям, перед законом ты чист.

Обратная сторона монеты - это то, что правообладатель свои собственные права не может нарушить в принципе. Многим, наверное, известна довольно жёсткая позиция компании Нинтендо в отношении своей интеллектуальной собственности. При этом, эта же компания разрабатывает собственные эмуляторы и создаёт под них аналоги пиратских ROM-ов, что вызывает у ряда граждан вопрос: как так? На самом деле, в это нет ничего противоречивого, ведь Нинтендо владеет правами на такие игры и может свободно из перерабатывать и использовать прочими способами как захочет. А вот если ты решишь запилить аналогичный эмулятор и ты начнёшь его выкладывать в сеть, то извини, приятель, специально обученный юрист уже вылетел к тебе.

Гражданский ликбез. Увольнение по собственному

Частенько натыкаюсь в интернете на довольно интересные интерпретации законов с точки зрения граждан. Очевидно, ничего постыдного в этом нет, иначе зачем бы вообще были нужны мы, юристы, если каждый человек был способен понимать любой закон без дополнительных объяснений и оплат. Однако, понимание “простыми смертными” правовых норм вызывает, ну скажем так, улыбку, хотя при этом зачастую следствием такой трактовки являются не слишком приятные ситуации. И так, давайте возьмём типовую ситуацию: сотрудник пишет заявление на увольнение и с этого момента считает себя свободным человеком. На основании чего? ТК РФ, конечно же.

Работник имеет право расторгнуть трудовой договор, предупредив об этом работодателя в письменной форме не позднее чем за две недели, если иной срок не установлен настоящим Кодексом или иным федеральным законом.

Статья 80 ТК РФ

Формулировка “Имеет право” может сбить с толку, создав иллюзию, будто раз право есть, то на всё - и на увольнение, и на уведомление. Не хочу “отрабатывать”, уйду сразу, возможно даже просто написав начальнику в WhatsApp. Однако, конечно же, надо понимать данную статью: право на одностороннее расторжение договора, конечно же, есть, но если это право используется, должны соблюдаться законные условия уведомления работодателя. Некоторые называют этот срок "отработкой", хотя по факту это не совсем так. Встречали пункт какого-нибудь договора оказания услуг вида "сторона имеет право расторгнуть договор, предварительно уведомив вторую за 30 дней"? Вот тут у нас также. Ещё один момент скорее для справки. Срок уведомления уменьшается до 3 дней в случае испытательного срока, для заключивших срочный договор сроком до 2 месяцев, для работников, занятых на сезонных работах. А увеличивается - до 1 месяца он для руководителей организаций, спортсменов и тренеров.

Однако в той же статье 80 также указано, что соглашению между работником и работодателем трудовой договор может быть расторгнут и до истечения срока предупреждения об увольнении и здесь тоже есть нюанс: не по великой воле одного лишь работодателя, именно по обоюдному решению. Если работник по каким-то причинам хочет продолжать работать 2 недели, работодатель заставить его уйти сразу не может. Дело в том, что в той же 80 указано, что до истечения срока предупреждения об увольнении работник имеет право в любое время отозвать свое заявление. Уволить сотрудника сразу - означает нарушить его права, а значит получить риск судебного иска. Трудовые споры - довольно популярная в судах категория дел, в рамках которой работодатели зачастую “огребают” по самые небалуй за малейшие нарушение процедуры.

По факту увольнения работодатель должен рассчитать работника, выдать ему трудовую книжку с нужными отметками и издать специальный приказ. С приказом работодателя о прекращении трудового договора работник должен быть ознакомлен под роспись. По требованию работника работодатель обязан выдать ему надлежащим образом заверенную копию указанного приказа. В случае, когда приказ о прекращении трудового договора невозможно довести до сведения работника или работник отказывается ознакомиться с ним под роспись, на приказе производится соответствующая запись.

Логичный вопрос: вот я всё оформил корректно, заявление приняли, но приказ не издали и/или я его не подписал Что тогда будет? В этом плане особо беспокоиться не надо - это работодателю нужен надлежащий кадровый учёт, не вам. Прямое подтверждение этому даётся в Определении Верховного Суда РФ от 07.06.2013 N 64-КГ13-3:

По общему правилу, установленному действующим законодательством, обязанность по надлежащему оформлению прекращения трудового договора возложена на работодателя. Следовательно, работник не может нести ответственность и неблагоприятные последствия за ненадлежащее исполнение работодателем своих обязанностей.

Ладно, а как правильно написать заявление? Ответ уже лежит в приведённой выше норме закона: в письменной форме. В базовом случае - на бумажке, с личной подписью. Но если не предприятии установлен электронный кадровый документооборот, то можно в электронном виде при условии заверения личной ЭЦП, так как такое заявление будет приравнено к письменному. А вот передавать строго в руки начальнику и получать какую-либо разрешительную визу вовсе не обязательно, тем более что заявление может быть отправлено почтой. Последний вариант может пригодиться, например, при удалённой работе. Главное понимать, что в таком случае отсчёт срока будет начинаться на следующий день с момента получения письма, а не его отправки.

На самом деле, если говорить про судебную практику, иногда сгодиться может даже письмо по электронной почте. По крайней мере, именно так решил Шестой кассационный суд общей юрисдикции в определении от 27.06.2024 № 88-15101/2024. В этом деле, правда, было учтено, что в электронной переписки решались многие рабочие вопросы, например, подавались заявления о выплате отпускных, что уже являлось нарушением само по себе. Суд решил, что раз работодатель принимал такую практику в отношении других заявлений, то и на увольнение тоже должен был принять. В других случаях такой финт ушами может не прокатить, так что рисковать не стоит. Что касается получения подтверждения о принятии заявления, то это не обязанность, а право работника и гарантия защиты его интересов. Да, у нерадивого работодателя заявление может случайно потеряться (или потеряться “случайно”) и доказать его существование будет трудно. Копия такого заявления с отметкой о принятии - хорошая защита от случайностей и “случайностей”.

В качестве примера негативных последствий несоблюдения процедуры могу предложить на рассмотрение Определение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда РФ от 17.04.2017 N 4-КГ17-3:

С 27 февраля 2012 г. Шарапов А.Ю. работал в ООО "МОСКВА" в должности директора по развитию и коммерции. 27 мая 2015 г. он написал заявление об увольнении по собственному желанию. Данное заявление в отделе кадров ООО "МОСКВА" не было принято, поэтому истец направил работодателю заявление об увольнении по собственному желанию по электронной почте. 1 июня 2015 г. Шараповым А.Ю. подано заявление о предоставлении ему отпуска с 1 июня 2015 г. сроком на 5 дней, которое было принято работодателем. С 8 по 11 июня 2015 г. истец был временно нетрудоспособен, работодателю был представлен листок нетрудоспособности. Впоследствии, через две недели после подачи заявления об увольнении, Шарапов А.Ю. обратился к ответчику за окончательным расчетом и трудовой книжкой, в получении которых работодателем было отказано со ссылкой на то, что заявление об увольнении им не подавалось.

Если вы переживаете за Шарапова, сообщаю: апелляционная инстанция в удовлетворении его требований отказала, однако Верховный суд нашёл ряд нарушений и отправил дело на новое рассмотрение.

Ок, а что будет, если работник, допустим, пишет заявление по всем правилам, но на следующий день не работу не выходит? Пока срок уведомления не истёк, трудовой договор продолжает действовать и сотрудник обязан выполнять свои трудовые обязательства. А поэтому его невыход на работу будет трактоваться как прогул. Законом предусмотрено право работодателя уволить работника по статье 81 ТК РФ в случае однократного грубого нарушения работником трудовых обязанностей, в том числе в случае отсутствия его на рабочем месте без уважительных причин в течение всего рабочего дня либо в случае отсутствия на рабочем месте без уважительных причин более четырех часов подряд. Да, такой факт нужно фиксировать и работодателю в любом случае придётся требовать объяснений от работника - чтобы установить действительно ли он отсутствовал именно без уважительных причин, однако теоретическая возможность напакостить пакостнику вполне существует.

Однако, и тут не всё так просто. Возьмём в качестве примера решение Мотыгинского районного суда по делу № 2-339/2017. Предыстория как раз один-в-один наш вариант:

06 апреля 2017 год одна из сотрудниц ООО «Боголюбовское», находясь на больничном, изъявила желание уволиться с предприятия, направив заявление по электронной почте с просьбой уволить её на следующий же день. Заявление было принято, на нём поставили визу различного рода руководители, главный бухгалтер, директор предприятия, но в ходе согласования появились несостыковки (по сути образовалось несколько копий заявлений, но лишь на одной стояла виза “с отработкой 2 недели”). Несмотря на путаницу, сотрудница не вышла на работу уже восьмого, не имея по мнению работодателя уважительных причин для прогула (в предыдущий день она ещё находилась на больничном). Работодатель решил уволить её за прогул.

А что решил суд? Во-первых, в приказе на увольнение было указано 7-ое число, т.е. в день, когда сотрудница была ещё на больничном - это явно незаконно. Во вторых, сотрудница прямо спросила: "меня завтра поставили в дежурство?" и в ответ на свой вопрос получила график, где в списке она не значилась. В-третьих, путаница с визами и согласованиями не давала точно понять согласовали ли стороны отработку или нет. В общем, в итоге суд решил, что работодатель нарушил процедуру увольнения, отменил приказ, а за время вынужденного прогула работодатель должен выплатить компенсацию в размере 159 360 рублей, а это, на секундочку - за 153 дня, рассчитанного с момента увольнения до даты рассмотрения иска судом. Вот так вот палки в колёса почти уволившемуся мирно работнику вылились в лишние затраты компании.

Но ситуация выше - это всё-таки довольно частный случай. Обычно всё прозаичнее: по истечению установленного или согласованного срока, в соответствии со статьей 84.1 ТК РФ, работодатель должен издать приказ о прекращении трудового договора и с ним работник должен быть ознакомлен под роспись. По требованию работника работодатель обязан выдать ему надлежащим образом заверенную копию указанного приказа. При физической невозможностью ознакомить работника, работодатель вносит соответствующую запись в такой приказ. Фактически, подписание приказа - это окончательное закрепление увольнения, не самая важная для сотрудника деталь, но очень важная для предприятия. Отсутствие такого приказа - повод оспорить увольнение даже при наличии заявления. Фишка в том, что если сотрудник не отзывает заявление, но продолжает работать, суды могут приравнять такие действия к “передумал и решил остаться” и работодателю далеко не просто будет доказать обратное.

И раз уж я затронул данную тему, давайте посмотрим с другой стороны баррикад. Может ли работодатель отказать работнику в увольнении или как минимум затруднить его? В ряде компаний практикуется такая вещь, как “обходной лист”, мол уходящий сотрудник должен сначала добиться волеизъявления со стороны руководства.

Само собой, такая практика совершенно незаконна. Как я уже писал, по истечении срока предупреждения об увольнении работник имеет право прекратить работу, а работодатель должен выполнить свои обязательства по окончательному расчету, выдаче трудовой книжки и т.п. Работодатель не имеет право не выполнять такие действия - указанная позиция находит своё отражение в письме Министерства труда и социальной защиты РФ от 16 сентября 2020 г. № 14-2/ООГ-14959 и многочисленных судебных решениях. Единственное, что в данном случае надо отметить: не стоит путать обходной лист с передачей материальных ценностей по акту. Если работник является так называемым “матответственным”, то в его интересах такой акт подписать, причём желательно именно требовать этого, если работодатель уклоняется. Просто чтобы потом себе хуже не сделать.

Мало того, факт наличия обходного листка в свою очередь не подтверждает увольнение сотрудника. Подобная ситуация рассматривалась в Свердловском районном суде по делу № 2-2941/2024. Детально расписывать это дело я не буду, суть сводится к тому, что сотрудника отстранили от работы и предложили написать заявление по собственному желанию. Сотрудник этого не сделал, однако подписал обходной лист и несколько дней на рабочем не появлялся, в результате чего в результате он был уволен за прогул. В своём решении суд отказал истцу по иному основанию (пропуск срока исковой давности), однако в одном абзаце всё же указал следующее: “Таким образом, закон не связывает обязательное оформление обходного листа с процедурой увольнения”. То есть, с учётом того, что из всех доказательств, у бывшего сотрудника был только указанный обходной лист, высока вероятность, что даже при соблюдении сроков, в иске ему бы всё равно отказали.

Наконец, ещё один момент: некоторым людям, возможно, покажется смешной шуткой - не отдать вашу трудовую книжку (если она есть, конечно) или вовсе написать в ней что-то обидное. Однако, статья 234 ТК РФ считает такой юмор неразумным и предусматривает компенсацию работнику материального ущерба, причиненного в результате незаконного лишения его возможности трудиться. К такому лишению относится и задержка работодателем выдачи работнику трудовой книжки, а равно внесения в трудовую книжку (или в сведения о трудовой деятельности) неправильной или не соответствующей законодательству формулировки причины увольнения работника. Причинение ущерба, конечно, нужно ещё доказать, но уже сам факт ответственности должен отрезвлять "шутников".

Гражданский ликбез. Удостоверение личности

Могут ли "права на вождение" заменить паспорт? Нужно ли всегда носить с собой удостоверение личности? Что может ожидать гражданина, не взявшего с собой паспорт по пути в соседний дом? Сегодня у меня для вас краткий ликбез по этой теме.

Тянуть кота за выступающие части тела я не буду, сразу скажу, что согласно Федеральному закону от 28.04.2023 N 138-ФЗ "О гражданстве Российской Федерации" и Постановлению Правительства РФ от 23.12.2023 N 2267, основным документом гражданина РФ, удостоверяющим его личность, является паспорт. Дополнительно к нему, согласно отдельным законам, применяются: заграничный паспорт - при нахождении гражданина в заграницей, удостоверение личности военнослужащего РФ (в т.ч. и военный билет), удостоверение моряка (раньше оно называлось "паспорт моряка"), либо временное удостоверение личности, выданное уполномоченным органом - на срок его действия. Также таким документов является Свидетельство о рождении, но только для граждан не достигших 14 лет. Для иностранных лиц, в свою очередь, помимо паспорта, может применяться удостоверение беженца и Свидетельство о предоставлении временного убежища на территории РФ. Однако указанный закон не устанавливает все возможные случаи, когда документ может удостоверять личность.

Частными случаями являются также профессиональные удостоверения и его статус рассматривается в рамках конкретных нормативно-правовых актов. В частности, удостоверение адвоката подтверждает право его беспрепятственного доступа в здания судов и прокуратуры, заменяя в таком случае паспорт, однако рассматривать его как полноценный аналог паспорта не стоит. Служебное удостоверение сотрудника полиции также подтверждает наличие у него необходимых полномочий, но в законе "О службе в органах внутренних дел Российской Федерации" указано, что такой документ является "подтверждающим личность сотрудника", что можно трактовать скорее как подтверждение правомочий действовать в соответствии с законом "О полиции" и прочими актами. Удостоверение депутата Совета Федерации Федерального Собрания, является "основным документом, подтверждающим личность и полномочия депутата", но его при этом всё же приравнивают к полноценному документу, удостоверяющему личность - вероятно, в силу статуса такого человека.

Кроме того, стоит учитывать, что к разрешению данного вопроса применяется Решение Коллегии ЕЭК от 02.04.2019 № 53 "О классификаторе видов документов, удостоверяющих личность", однако оно служит скорее целям унификации международных отношений, а поэтому не противоречит и не изменяет законодательство РФ. Грубо говоря, документы из представленного списка должны в обязательном порядке приниматься в любой странеЕАЭС, в то время как различные удостоверения, в список не включённые, могут рассматриваться как удостоверение личности только на территории РФ.

У тебя есть карта?

А теперь мы поставим цель найти альтернативные способы удостоверения личности. Начнём с довольно часто встречающейся ситуации: "паспорта у меня нет, но есть его фотография". Что скажет по этому поводу закон? Прямого запрета фотографировать паспорт и даже показывать его всем желающим закон не содержит, однако здесь мы исходим от обратного. В статье 9 ФЗ 138 указано, что "Паспорт может быть оформлен в виде документа на бумажном носителе или в виде иного документа, в том числе содержащего электронный носитель информации, определяемого нормативным правовым актом Президента Российской Федерации". Без бумажки, как говорит древняя юридическая поговорка, ты фекалий. С фотографией бумажки, как видите, тоже, так она в числе "иных документов" нигде не фигурирует. Честно, я очень хотел найти какое-нибудь интересное судебное решение, посвящённое этому вопросу, но не нашёл. Гештальт пока что остаётся незакрытым.

А что насчёт электронного паспорта из приложения "Госуслуги"? Согласно Указу Президента РФ от 18.09.2023 N 695, предъявление паспорта в электронной форме с использованием мобильного приложения федеральной государственной информационной системы в определённых случаях приравнивается к предъявлению оригинала. Звучит красиво, однако перечень таких случаев в настоящий момент сильно ограничен и зачастую идёт с оговоркой "при наличии технической возможности". В число возможных способов использования входит оказание государственных услуг, осуществление финансовых операций через интернет, электронная запись в медицинские учреждения, подтверждение личности студента при поступлении в учебное заведение, покупка билетов на транспорт. А оговорка про техническую возможность оставляет любому ответственному лицу право в любой момент потребовать паспорт аналоговый, сославшись на то, что "компухтер не работает". Таким образом, электронный паспорт пока что не заменяет "аналоговый", хотя в будущем, возможно, ситуация изменится.

Есть документы, удостоверяющие личность, а есть личности, удостоверяющие документы. Может ли заменить оригинал паспорта его нотариальная копия? Нотариус действительно может заверять копии документов, что по сути означает утверждение их идентичности оригиналам, но не более того. Нотариус не проверяет "правильность" оригинала и законность его содержания. Таким образом, теоретически, может быть заверен поддельный паспорт. И если оригинал идентифицировать в теории можно, то на копии следы подделки уже не видны. Что характерно, даже в отношении доверенностей ведутся жаркие судебные споры и в отдельных случаях нотариальная копия становится причиной отказа в требованиях лица, что уж говорить о документах удостоверяющих личность.

Интересный момент. Нотариусам до 2016 года было прямо запрещено осуществлять свидетельствование верности копии паспорта и некоторых других документов. В 2016-ом году приняли обновлённую редакцию Методических рекомендаций по свидетельствованию верности копий документов и выписок из них, где заверение разрешили, при этом указав, что что "лицо, представившее документ нотариусу, владеет документом добросовестно". Проще говоря, если кто-то получит ваш паспорт на руки, он сможет сделать его нотариальную копию. Другой вопрос, сможет ли он её использовать по преступному назначению?

Кстати говоря, Свидетельство об установлении тождественности личности с лицом, изображенным на фото, выданное нотариусом, также не является допустимым документом для удостоверения личности и гражданства. Такое решение было принято в Определении СК по гражданским делам Верховного Суда РФ от 14 декабря 2015 г. N 48-КГ15-14.

А что насчёт "прав"?

Кто-то наверняка скажет "Вот в США никаких паспортов нет - все носят с собой права, а при их отсутствии - ID карту". Хороший довод, но, увы, водительское удостоверение очень ограниченно вписывается в перечень подтверждающих личность документов.

В этом свете интересное дело было приведено в качестве примера в Обзоре судебной практике Верховного суда № 1 (2023): водитель, который перевозил опасные грузы, был остановлен сотрудниками ГИБДД. По правилам, если какое-либо транспортное средство перевозит опасные грузы, то у каждого члена экипажа должно быть удостоверение личности. Водитель же предъявил сотруднику лишь водительские права, а также свидетельство о подготовке на дорожную перевозку опасных грузов, в результате чего был оштрафован нашей бдительной полицией. Районный суд отменил составленный акт "в связис отсутствием состава административного правонарушения", однако дело в итоге дошло до Верховного суда, который разложил ситуацию по полочкам и поддержал изначальное решение ГИБДД. Водителя спасло лишь то, что к этому моменту сроки исковой давности истекли, а поэтому дело на новое рассмотрение отправлено не было.

Однако, отдельные законы для отдельных случаев таки приравнивают водительские права к удостоверяющим личность документам. В частности, согласно Приказу Минздрава России от 20.02.2021 N 130н, они могут быть использованы при установлении возраста покупателя табачной продукции или никотинсодержащей продукции. А в соответствии с Приказом АО "Почта России" от 16 августа 2024 года № 249-п, водительское удостоверение может быть использовано для подтверждения личности при отправке и получении почтовых отправлений.

И что теперь?

В начале статьи я обещал поведать вам о возможных последствиях отсутствия удостоверения личности в кармане штанов. Если говорить о базисе, закон не обязывает гражданина носить с собой паспорт. Но на самом деле, данный вывод нужно воспринимать несколько иначе: за его отсутствие, за исключением отдельных специфических ситуаций, не предусмотрен штраф.

Самым простым примером являются требования полиции. Федеральный закон от 07.02.2011 N 3-ФЗ устанавливает, что сотрудники полиции имеют право проверять документы, удостоверяющие личность граждан, если имеются данные, дающие основания подозревать их в совершении преступления или полагать, что они находятся в розыске, либо если имеется повод к возбуждению в отношении этих граждан дела об административном правонарушении, а равно если имеются основания для их задержания в случаях, предусмотренных федеральным законом, принимать меры по идентификации указанных лиц. Для понимания, сократим вышеприведённой текст до "сотрудники полиции имеют право проверять документы, удостоверяющие личность". Мы не будем углубляться в тему "как сотрудник должен обосновать свои требования", это совсем другая история, обратим внимание на то, что полиционеры также имеют право принимать меры по идентификации указанных лиц. Это значит, что в случае невозможности установить личность (читай: паспорта с собой нет), они могут временно задержать лицо до момента этой самой личности установления. Сделать это, например, можно в отделении полиции, "пробив по базе". Такое задержание в целом будет считаться законным в силу положения статьи 91 УПК РФ.

А вот статья 19.15 КоАП РФ предусматривает ответственность за проживание гражданина России без паспорта. Она влечёт наложение административного штрафа в размере от 2 тысяч до 3 тысяч рублей", правда в данном случае речь о том, что у гражданина паспорта нет в принципе. Обязанности носить паспорт всегда с собой оно не предусматривает, однако, Постановление Правительства РФ от 2 апреля 2020 г. № 417 в период действия режима "повышенной готовности" в таки устанавливало именно обязательное ношение паспорта с собой. Понятное дело, оно уже не актуально.

Право проверять документы, удостоверяющие личность, в соответствии с ведомственными приказами, есть у операционно-кассовых сотрудников банка, работников МФЦ, организаторов проведения ЕГЭ, работников почты, контролеров в общественном транспорте. Однако, это не столько не право требовать документ, сколько полномочия отказать в осуществлении определённых действиях в случае его непредъявления. Обязанность предъявить документ, удостоверяющий личность, предусмотрена для пассажиров различного рода транспорта, в том числе при посадке в поезд и регистрации на авиарейс - согласно приказам Минтранса России 352 и 82 соответственно. Говоря ещё раз о нотариусах, стоит отметить, что статья 42 "Основ законодательства Российской Федерации о нотариате" устанавливает обязательную проверку обратившегося за любым нотариальным действием гражданина.

Изображение гражданина. Личное и публичное

Сегодня мы затронем одну из самых противоречивых по мнению пользователей тему интернета - использование изображение гражданина, полученного путем фотографии и видеосъемки. Когда заходит речь о данном вопросе, споры почти гарантированы. Одни лица вспоминают про конституцию, другие ссылаются на уголовный кодекс, но вот непосредственно гражданский кодекс вспоминают реже - видимо, это слишком простой путь для того, чтобы его выбирать. А ведь начинать нужно именно с него, а затем уже расширять сделанные выводы на иные законы. Первая часть статьи будет суховатой теоретической, но потом пойдут интересные примеры из судебной практики.

И так, давайте знакомиться: статья 152.1 ГК РФ. Что она нам говорит? А то, что обнародование и дальнейшее использование изображения гражданина, как в виде фотографии, так и видеозаписи или даже произведения изобразительного искусства, в которых он изображен, допускаются только с согласия этого гражданина. Формулировка довольно интересная с точки зрения правового разбора, ведь в законах один единственный союз или какая-нибудь запятая могут серьёзно повлиять на трактовку. Предполагается, что обнародование здесь является первичным, а все остальные действия связаны уже с использованием опубликованного изображения (здесь и далее под “изображением” имеется в виду не картинка, а любой способ фиксации человека), что, в общем-то логично и чуть позже вы поймёте почему.

Сразу отмечу , что под обнародованием, согласно разъяснениям Пленума Верховного Суда, следует понимать осуществление действия, которое впервые делает данное изображение доступным для всеобщего сведения, включая размещение его в сети "Интернет". При этом, если гражданин самостоятельно опубликует своё изображение, сей факт вовсе не влечёт автоматическое предоставление права широкому кругу лиц свободно его использовать. Таким образом, правомерное обнародование само по себе не исключает применение вышеуказанной нормы законы в случае незаконного использования обнародованной фотографии. В свете этой информации стоит лишь добавить, что большинство социальных сетей в своих правилах прямо лишает пользователя на защиту своих прав, обговаривая добровольный отказ от применения статьи 15.2.1 и предоставление владельцу сети прав на использование изображений.

Идём дальше. Указанная норма, помимо чисто договорных условий, и сама по себе имеет ряд важных исключений, предполагающих, что можно обнародовать без согласия, но только в следующих случаях:

• использование изображения осуществляется в государственных, общественных или иных публичных интересах
• изображение гражданина получено при съемке, которая проводится в местах, открытых для свободного посещения, или на публичных мероприятиях, за исключением случаев, когда такое изображение является основным объектом использования
• гражданин позировал за плату

С последним пунктом всё понятно и его разбор не требуется, а вот первые да могут вызвать некоторое непонимание. В частности, очевидный вопрос, который задаст большинство - что это за такие “интересы” и какой у них есть предел? Для получения ответа, придётся зайти издалека. Есть у нас такой закон "О средствах массовой информации", дающий журналистам право производить записи, в том числе с использованием средств аудио- и видеотехники, кино- и фотосъемки, но только в рамках закона. И так уж получилось, что именно в рамках журналистики потребовались разъяснения высших судов касательно разумных пределов ограничений “свободы слова”.

Судам необходимо проводить разграничение между сообщением о фактах (даже весьма спорных), способным оказать положительное влияние на обсуждение в обществе вопросов, касающихся, например, исполнения своих функций должностными лицами и общественными деятелями, и сообщением подробностей частной жизни лица, не занимающегося какой-либо публичной деятельностью. В то время как в первом случае средства массовой информации выполняют общественный долг в деле информирования граждан по вопросам, представляющим общественный интерес, во втором случае такой роли они не играют.

Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 15.06.2010 N 16 (ред. от 09.02.2012) "О практике применения судами Закона Российской Федерации "О средствах массовой информации"

Допускается обнародование и использование изображения гражданина без его согласия, когда имеет место публичный интерес, в частности если такой гражданин является публичной фигурой (занимает государственную или муниципальную должность, играет существенную роль в общественной жизни в сфере политики, экономики, искусства, спорта или любой иной области), а обнародование и использование изображения осуществляется в связи с политической или общественной дискуссией или интерес к данному лицу является общественно значимым. Вместе с тем согласие необходимо, если единственной целью обнародования и использования изображения гражданина является удовлетворение обывательского интереса к его частной жизни либо извлечение прибыли.

Определение Конституционного Суда РФ от 26.03.2019 N 698-О

Нужно понимать, что СМИ - это всё-таки особый вид профессиональной деятельности, для которой самим законом предусмотрено право получать и передавать информацию. Грубо говоря, вне рамок государственных интересов, то, что нельзя делать даже условной прессе, нельзя делать никому. Понимая условные пределы вышеуказанных “интересов”, мы по аналогии можем сделать выводы и об использовании изображений вне рамок массовой информации, однако расплывчатость формулировок зачастую позволяет удовлетворять жалобы даже в рамках рядовой профессиональной деятельности СМИ, чего уж там говорить об обычных гражданах, решивших стать корреспондентами. Характерный пример “правильного” применения закона наблюдается в иске к главному редактору издания "Моя информационная газета в Петровске". Как следует из материалов дела, истец Каргин А.А. является атаманом Петровского станичного казачьего общества, при поддержки которого, собственно, и издаётся вышеуказанная газета. В ноябре 2011 года в состоялось публичное мероприятие - казачий круг окружного казачьего общества Саратовской области, на котором, присутствовали представители газеты, производившие фотографирование участников общественно значимого мероприятия. В результате суд пришёл к выводу, что в связи с тем, что истец, будучи атаманом Петровского станичного казачьего общества в силу своего положения является публичным человеком, поэтому он должен осознавать, что это автоматически влечет за собой усиление внимания в отношении его частной и публичной жизни. К тому же общественность имеет право на получение информации о нем и его деятельности, что является неотъемлемым правом в демократическом обществе, и, что при определенных обстоятельствах может распространяться даже на отдельные аспекты частной жизни публичных лиц, которым и является истец.

Есть, впрочем, и обратные примеры В рамках отдельной судебной практики, зафиксировано обращение в адрес Дальневосточной Информационной Компании. Как следует из материалов дела, в электронном периодическом издании ответчика была опубликована статья под заголовком «Смутившая президента» Соловьенко вновь отличилась на Русском», в приложении к которой была обнародована фотография истца. Речь в заметке шла о времяпрепровождении журналистов в ожидании пресс-подхода высокопоставленных российских чиновников и президента России. При этом, как установил суд, в заметке явно указывался профессиональный интерес к истице, которая известна своей книгой «Зачем я смутила президента?» и запомнилась общественности смелыми вопросами президенту. Суд при этом решил, что публикация фотографий в данном случае не удовлетворяла общественный или публичный интерес, а исходя из содержания статьи, публикация фактически была направлена на удовлетворение обывательского интереса к эпизодам общения истца до начала совещания. Кстати, в этом деле мне очень понравилась отдельная формулировка, видимо взятая из доводов истца: “Само изображение истцу не нравится, сделано умышленно в искаженном, уродливом виде”.

Или вот вам кардинально иная ситуация - как раз по теме “не стоит играться в журналистов”. Два гражданина, являющиеся по роду службы инспекторами ДПС, обратились в суд с иском о признании незаконным опубликование и использование изображения в видеозаписи, опубликованной в сети «Интернет». Как следует из материалов дела, находясь возле АЗС, истцы в форменном обмундировании и с применением служебного автомобиля несли службу по контролю за соблюдением безопасности дорожного движения его участниками, где и были зафиксированы гражданином, а впоследствии попали на канал «Народный контроль 174». Истцы ссылались на то, что размещенные ответчиком видеозаписи не свидетельствуют об использовании изображений истцов в государственных, общественных или иных публичных интересах, либо с целью защиты правопорядка и общественной безопасности, а целью обнародования послужили личные интересы ответчика, направленные на “подогрев интереса аудитории и возможных читателей той группы, в которой он размещает свои видеозаписи, а также в целях дополнительного привлечения внимания к публикуемому контенту”. Указанные доводы поддержал суд, заключив, что в момент производства записи ответчик удовлетворял свой обывательский интерес, сделав объектом съемки исключительно истцов, при опубликовании видеозаписи он преследовал личные мотивы. При этом, материалами дела установлено и то, что истцы дали согласие ответчику на свою видеосъемку с целью возможности обжалования их действий, но вот на публикацию в ютубе не подписывались.

Стоит также отметить, что гражданские отношения - не единственная составляющая оговорки к данной норме. Другая сторона её применения - это государственные нужды. К примеру, совершенно законным будет вывешивание фотографии находящегося в федеральном розыске лица или, наоборот, публикация “официального” изображения должностного лица в каком-нибудь чате, помогающего лицам его идентифицировать. В то же время, фотографии задержанных лиц, подозреваемых в совершении преступления зачастую блюрятся именно в силу действия статьи 152.1.

Что касается съёмки в общественных местах, то здесь несколько проще: снимать можно что угодно и как угодно, за исключением случаев когда оператор явно выделяет конкретного человека. Главное, чтобы съемка проводилась в публичном месте - на улице, в магазине, государственном учреждении. Под это исключение попадает и любительское видео на пляже, и работу камер видеонаблюдений, и съемку местности с помощью квадрокоптеров, и многое что другое. Норма более, чем разумная, но нужно понимать,что, например, частная вечеринка в личном доме - это уже не публичное место, а если в своём ролике вы намеренно допрашиваете какое-либо лицо, то изображение такого лица становится основным объектом использования.

Теперь предположим, что очередной мамкин блогер решил поснимать просрочку в магазине. Каким образом могут быть истрактованы его действия? Пока он будет ходить между рядами и щупать на камеру засохшие булки, даже если на камеру будут периодически попадаться лица мимопроходящих бабок, его действия совершенно однозначно законны. Если же он решит взять интервью у сотрудника кассы, то тут уже очевидным будет незаконность публикации такого материала (если не брать в расчёт возможность применения оговорке об общественных интересах).

Что касается фактического применения указанной нормы, то помимо статьи 137 Уголовного кодекса, диспозиция которой может распространяться в том числе и на данные случаи, возможно “гражданское” применение закона. В той же статье 152.1 указано, что в случае незаконного распространения его изображения в сети "Интернет", гражданин вправе требовать удаления этого изображения, а экземпляры на материальных носителях подлежат изъятию из оборота и уничтожению. Заодно к указанным требованиям можно предъявить требования компенсации морального вреда, которые российскими судами довольно редко удовлетворяются в полном объёме, но совсем всё же не игнорируются.

Примером из практики является иск Свисюк и Макаровой к ЗАО "Дом отдыха "Ершово", в рамках которого по результатам апелляционное рассмотрения интеллектуальные права на фотографии граждан подтверждены не были, но вот именно их образы, присутствовавшие в рекламных материалах дома отдыха, были всё же отмечены как незаконно размещённые, за что суд взыскал для каждого по 10 тысяч рублей компенсации морального вреда. Кроме того, стоит отметить, что хотя какие-то совсем уж большие суммы компенсации, как это бывает с товарными знаками, через суд в данном случае получить сложно, но если речь идёт о какой-нибудь книге, то издательству, скорее всего, будет выгоднее выплатитьвам вознаграждение, нежели уничтожать весь тираж (который, к тому же, придётся сначала изъять из продажи).

Когда перцовый баллончик может стать проблемой для обоих

Привет, мою любители скучных юридических разборов. Сегодня у меня для вас ещё одна тема и мы наконец-то вновь вернёмся в чудесный волшебный мир уголовного права. Что вы лично думаете о такой вещи, как нелетальное оружие самообороны? Согласитесь, слово “нелетальное” - оно сразу как-то успокаивает и вообще никак не вяжется с уголовным преследованием применившего его лица. Однако, стоит заметить, что убить человека можно самыми вроде бы невинными объектами, а покалечить вообще чем угодно. К последним относится такая вещь, как газовое оружие, бездумное применение которого вполне может привести к неприятным последствиям.

Для начала немного базовой теории. Газовое оружие, как таковое - это по сути оружие самообороны, которое в свою очередь относится к гражданскому оружию в терминологии закона “Об оружии”. В число возможных его видов входят как классические газовые пистолеты, так и механические распылители, аэрозольные и другие устройства, снаряженные слезоточивыми или раздражающими веществами. Возможно, где-то на тематических форумах этот вопрос уже неоднократно всплывал, но в рамках описания, данного закона, как я считаю, все предельно ясно: что пистолеты, что балончики - это всё газовое оружие, а поэтому состав слезоточивых газов должен отвечать установленным нормам. Они, кстати говоря, прописаны в Приказе Минздравсоцразвития № 583н от 22.10.2008г. Указанный документ устанавливает не только сами вещества, но и их предельное содержание в заряде, что наталкивает на мысль о том, что нарушающие стандарты “нелицензионные” экземпляры вполне могут оказаться незаконными. И хотя для ношения баллончиков (как, кстати, и электрошокеров) каких-то разрешений и уж тем более лицензий не требуется, они в любом случае несут потенциальный вред. А где вред, там и последствия от причинения такого вреда.

Тут сразу скажу, что по части распространённости и деталях воздействия тех или иных веществ я полный профан, но, исходя их найденной мной информации, с точки зрения бытового применения наиболее популярным сейчас является “Олеорезин капсикума” (сокращенно ОС) - именно он заправляется в так называемые “перцовые баллончики”. Это, если так можно сказать, условно лайтовый элемент, вред от которого минимален, хотя не исключён полностью, но при этом он действует и на собак, и на лиц находящихся в алкогольном или наркотическом опьянении. В 90-ые также активно применялись более тяжелые препараты на основе Хлорацетофенона (он же СN), например, пресловутая «Черемуха-10», долгое время состоявшая (а возможно и до сих пор состоящая) на службе у органов внутренних дел. Ещё один вариант - Ортохлорбензальма-лонодинитрил (вещество CS) - самое токсичное из допустимых в гражданском оружии средство, вызывающее не только слезоточение, но и сильный кашель. Это не полный список всех возможных “препаратов”, я лишь пытаюсь показать, что по своей сути, что “Черёмуха”, что перцовый баллончик - одного поля ягоды, хотя и не идентичны. В научной среде они имеют общее наименование - ирританты, поэтому далее мы будем применять этот термин.

В принцип действия и химический состав каждого из них погружаться я смысла не имею, поэтому ограничусь копипастой некоторых тезисов, найденных мной в ряде материалов. Механизм токсического действия ирритантов преимущественно одинаков: при попадании на слизистые оболочки глаз, верхних дыхательных путей и на кожный покров, ирританты, вследствие выраженной липидофильности, легко проникают через клеточные структуры, достигая чувствительных нервных окончаний, вызывая болевые ощущения в местах непосредственного контакта. Конкретный эффект зависит от концентрации и состояния человека. В малых концентрациях ирританты обладают раздражающим действием на глаза и верхние дыхательные пути, а в больших концентрациях вызывает ожоги открытых участков кожи, временную потерю зрения, затруднение дыхания, в некоторых случаях – паралич дыхания, сердца и смерть. В последнем случае она возникает вследствие таких “неприятных” побочек, как приступ ишемической болезни сердца и бронхиальной астмы, токсический отек легких, ну и, конечно же, острой аллергической реакции. Само собой, это достаточно обобщённое определение, но в настоящей статье я не ставлю задачей точно разграничить отдельные вещества и описать принципиальную разницу их действия. Речь именно о том, что любой подобный газовый баллончик представляет потенциальную опасность в силу возможного нарушения дозировки, а также условного состояния лица, подвергнутому его воздействию.

А теперь давайте перейдём собственно к юридической части. Какая в принципе предусмотрена ответственность за применение газового оружия? Начнём со статьи 37 УК РФ, которую я для понимания приведу в упрощённом виде. Не является преступлением причинение вреда при защите личности и прав обороняющегося от посягательства, если это оно было сопряжено с насилием, опасным для жизни обороняющегося или другого лица, либо с непосредственной угрозой применения такого насилия. Защита от посягательства, не сопряженного с насилием или угрозой его применения, является правомерной, если при этом не было допущено превышения пределов необходимой обороны, то есть умышленных действий, явно не соответствующих характеру и опасности посягательства. Наконец, не являются превышением пределов необходимой обороны действия, если лицо вследствие неожиданности посягательства не могло объективно оценить степень и характер опасности нападения. Написано красиво: у нас есть оборона в непосредственно опасной ситуации - формально бей, чем хочешь, и есть оборона без опасной ситуации, где ты должен отвечать соразмерно, но применение указанной статьи очень сложно и неоднозначно в российском правовом поле. Существенную роль в оценке возможных рисков является правоприменительная практика, а она сильно пляшет и во многом зависит от конкретной ситуации. К примеру, оговорка про “не мог оценить степень опасности” - она вообще настолько субъективна, что в пользу обвиняемого применяется крайне редко.

Чтобы хотя бы немного приблизиться к более объективному ответу, нужно вспомнить о таком понятии, как вред здоровью, на который, собственно, и указывает процитированная статья 37. О том, по каким критериям этот вред определяется, я уже писал в одной из своих статей. Напомню кратко: легким вредом считаются поверхностные повреждения, влекущие временное наступление нетрудоспособности до 21 дня включительно или стойкие, но крайне незначительные. Средний – это расстройство свыше 21 дня или значительная утрата общей трудоспособности от 10 до 30% условных функций организма включительно. Тяжкий – вызвавший развитие опасного для жизни состояния, и который не может быть компенсирован организмом, в том числе и потеря зрения. Вред без наступления нетрудоспособности в классификации уголовного кодекса вообще вредом не является.

Ну вот, собственно, давайте оценим возможный исход применения ирританта с точки зрения нанесения вреда. Во-первых, очевидным условием применения 37-ой статьи является именно нападение с насилием, либо угрозой насилия. Бытовой конфликт, где один нехороший человек оскорбил другого, а тот обиделся и брызнул из баллончика - это не самозащита в принципе. Тебя кто-то намеренно толкнул в ходе конфликта - это уже, в принципе, насилие, но в этом случае оценивается соответствовал ли способ защиты характеру нападения, причём не только в контексте самого конфликта, но и его последствий. Если нападавший лишь прокашлялся и продолжил свой путь, то есть вреда здоровью причинено не было - это одно, а если у него сердце остановилось или сетчатка потом отслоилась - совсем другое. В этом случае, в силу в зависимости от тяжести вреда и характера действия подсудимого, применение газового оружия вполне может соответствовать характеру статьей 111-115 УК РФ, в том числе и “целевой” 114-ой - причинение тяжкого или средней тяжести вреда здоровью при превышении пределов необходимой обороны.

Ну а если результатом стала смерть, то тут у нас уже статья 108 УК РФ - убийство, совершенное при превышении пределов необходимой обороны, либо 109 - причинение смерти по неосторожности. По обеим предусмотрено лишение свободы на срок до двух лет, разница лишь в классификации. Грубо говоря, здесь основную роль играют мотивы: если следствием будет установлено, что ты намеренно провоцировал конфликт или изначально собирался заставить оппонента страдать, а вовсе не защищался, но недооценил возможный эффект (всё же не собирался именно убивать, но так получилось), то твои действия могут быть классифицированы именно как причинение смерти по неосторожности. Аналогично, кстати, и с причинением вреда, где тоже многое зависит от выявления умысла или мотива. Также Думаю, в одной из следующих статей я детальнее опишу разницу между составами этих преступлений.

Ну и, наконец, вполне возможно такое: угрозы не было, конфликт развился на словесном уровне или, опять же, ситуация глазами “распылителя” не нашла подтверждения у правоохранительных органов, ущерба здоровью нет, то есть состав для уголовки отсутствует, но пострадавший при этом сообщает о тяжелых физических страданиях и наглом агрессивном поведении второй стороны. В таком случае применение ирританта может быть рассмотрено как совершенное из хулиганских побуждений. А это штраф по статье 20.1 КоАП РФ до 1 тысячи рублей или административный арест на срок до 15 суток. И вроде бы санкция не особо существенная, но это как минимум задержания с целью составления протокола.

Заключение. Газовое оружие - это рулетка. Применяя его, ты никогда не можешь быть уверен в том, что у “агрессора” не начнётся острая аллергическая реакция, что у него нет хронических заболеваний сердца или дыхательной системы, что он не получит в результате распыления серьезный ущерб органам зрения. Кроме того, оценка события с точки зрения правоохранительных органов может сильно отличаться от твоего субъективного восприятия ситуации и даже объективных факторов - просто потому что ты не имеешь возможности их чем-то доказать: да, агрессор может и обещал тебя побить, но у тебя нет ни записи события, ни показания свидетелей, а вот он зафиксировал полученный ущерб и написал на тебя заявление. По этой причине даже в действительно опасной ситуации первое, о чём нужно задуматься - это о том, чтобы прекратить конфликт путём ухода от него, а если надо и “убега”. А уж рассматривать баллончик с точки зрения “прекращателя конфликта” или оружия возмездия из-за мелких обид - глупо и недальновидно. Ирританты - это средство на случай реальной опасности для своей жизни и жизни близких, а не игрушка, и применять его, как и любое оружие, нужно лишь в самом крайнем случае, когда иные возможности исчерпаны и угроза очевидна. Тогда действительно лучше пусть один судит, чем четверо несут.

Нейросети. Что ответит закон?

Сегодня я бы хотел рассказать о такой вещи, как правовое регулирование авторских прав, связанных с нейросетями - теме только начинающей своё развитие. Вероятно, в будущем нас будет ждать тяжелый путь судебной практики и запоздалого государственного регулирования, но пока что в ней больше вопросов, чем ответов.

И так, как водится, для начала базис. Нейросети в настоящий момент определённо набирают всё больше и больше популярности, активно входя не только в творчество, но и подбираясь ко вполне рутинным задачам человека. Я лично в числе прочих активно использую сервис SUNO, позволяющий генерировать музыкальные композиции на основании запроса пользователя. Если результаты первых версий приложения как правило содержали различные ошибки, вроде неправильно расставленных ударений, то в текущем исполнении SUNO позволяет создавать действительно качественные материалы, практически неотличимые от песен живых исполнителей. У меня в телефоне уже сформирован отдельный альбом, полностью созданный нейросетью и, знаете, эта музыка “тащит” меня не меньше живых исполнителей.

Достаточно распространены и текстовые нейросети, позволяющие переписывать текст таким образом, чтобы он выявлялся как совершенно уникальный или формировать статьи на основании нехитрых запросов. Ну а генерация изображений (и с некоторого момента даже видеороликов) - это и вовсе классика жанра. Огромное количество создаваемого сейчас контента - это плоды работы нейросетей. Тебе не нужно заканчивать какие-то учебные заведения и тратить кучу времени для того, чтобы научиться рисовать: ты просто вводишь запрос в строку и через несколько секунд получаешь приблизительный результат. Конечно, получить 100% ожидаемую работу пока что сложно, но более точная формулировка запроса, работа с негативным промтом, тщательный подбор моделей, а также постоянное совершенствование алгоритмов позволяет довольно сильно приблизиться к желаемому. ИИ активно внедряется в околотворческие процессы, создание контента, развлечение населения и науку. Глупо было бы предполагать, что интерес к нему пропадёт просто так, а это значит, что в будущем мы будем встречать ещё больше коллизий с его участием.

Но что именно из себя представляют нейросети? Не стоит думать, что это действительно тот самый искусственный интеллект, который нам любят описывать фантасты. В настоящий момент, любая нейросеть - это по сути алгоритм агрегации информации и её обработки. Программе скармливают большие объемы фотографий, музыки и текста (чем больше, тем более качественными и разнообразными будут результаты). Та эту информацию обрабатывает и создают специальную базу данных, также именуемую в некоторых случаях моделью - такой процесс называется обучением. Уже готовая база в дальнейшем путем формирования текстовых запросов и ряда настроек используется специальной оболочкой для выдачи результатов пользователю. Известный многим ChatGPT не придумывает ничего действительно нового: он лишь подбирает известные ему сведения по определённым формулировкам и перекомпоновывает их. Именно поэтому он порой может сильно ошибаться в достоверности сведений, особенно в случае использования старых баз данных. Кроме того, не имея информации о каком-либо событии или объекте, он максимум попытается додумать её на основании иных своих “познаний”, но не создаст полностью новое произведение. И это на самом деле очень важная деталь именно с точки зрения права.

И тут, пожалуй, я сразу раскрою все свои козыри и сообщу: в настоящий момент правовая практика результаты действий нейросетей пока что охраняемыми законом не признает - ни для тех, кто вводит запрос, ни для создателей сети.

Для того, чтобы подобраться к ответу на вопрос, почему на самом деле нейросети пока что не создают охраняемых авторскими правами объектов, я хочу вспомнить одно занимательное событие. В 2017 году Дэвид Слейтер начал своё сражение за права на так называемое «селфи обезьяны». В 2014 году он активно работал с группой павианов. В определённый момент Дэвид дал одной из обезьян свой фотоаппарат и показал как нажимать на кнопку спуска. Очевидно, что павиану просто было интересно наблюдать за вспышкой, жмякать на кнопочки и просто разглядывать странный предмет, целенаправленной задачей стать фотокорреспондентом у него не было, но тем не менее в результате примат наделал несколько фотографий. Большинство стали просто случайным набором размазанной мешанины, но несколько получились крайне оригинальными, получив большую популярность и стали публиковаться совершенно свободно, что в определённый момент вызвало негодование Дэвида. Фонд Викимедиа отказался удалять фото по его запросу, сославшись на то, что автором изображений является обезьяна, а не Слейтер, в результате чего тот решил отстоять своё право на авторство. Со стороны примата выступила вышеупомянутая PETA, попутно продвигая тезисы о расширении прав животных. Процесс длился несколько лет, но в итоге истец всё же выиграл дело. Суд постановил, что обезьяне не могут принадлежать авторские права на снимок, да и получаемый от фотографий доход ей ни к чему.

Если кому интересно, в итоге стороны всё же договорились о десятипроцентном отчислении в PETA полученных Слейтером доходов, но для нас важно другое. Хотя фактически Дэвид не создавал оспариваемых фотографий, он провёл достаточно сложную работу. Фотография, если кто не в курсе - это не просто “нажать кнопочку”, ибо, как мы убедились, это может сделать и павиан. Чтобы она стала именно результатом творческой деятельности, должно присутствовать как минимум осознанное стремление получить некое новое изображение. В контексте отечественного права, такая позиция отражена в совместном постановлении пленумов Верховного и Высшего Арбитражного судов № 5/29: «при анализе вопроса о том, является ли конкретный результат объектом авторского права, судам следует учитывать, что таковым является только тот результат, который создан творческим трудом». К примеру, судебная практика склоняется ко мнению, что к результатам интеллектуальной деятельности невозможно отнести изображения, полученные с камер видеонаблюдения или скриншоты.

Что именно считать творческим трудом - вопрос, конечно, до конца не решённым. Очень интересным в этом плане является дело № А40-15537/12-19-137 по иску Экспресс-газеты к Первому каналу. Если вкратце, ответчик, обвиняемый в незаконной публикации фотографий истца в своём эфире, оспаривал творческую составляющую таких изображений. Речь шла о кадрах с процессии отпевания в церкви, где, по мнению ответчика, отсутствовала возможность художественной постановки. Дело дважды доходило до кассационной инстанции и дважды направлялось на новое рассмотрение. В определённый момент апелляционная инстанция одного из этапов дела сформулировала такую мысленную конструкцию: «процессы нажатия кнопки затвора фотоаппарата, а также вывода печати фотографий на принтер являются исключительно механическими действиями и не требуют приложения интеллектуальных способностей (творческого труда) человека". В итоге, впрочем, изображения всё же признали охраняемыми, с Первого канала взыскали 120 тысяч рублей, но вообще мы были в шаге от достаточно существенного пересмотра действующей практики. Ещё немного и российское право пришло бы к мысли о том, что сугубо технические действия даже со стороны человека объекты авторского права создавать не могут.

И вот, спустя несколько лет правовые системы многих стран вновь столкнулись с переоценкой понятия интеллектуальной деятельности. В 2017-ом году суд установил, что животное автором произведения являться не может. Что они говорят о бездушных компьютерах в 2025-ом?

22 февраля 2023 года в США было вынесено одно из первых решений, связанных непосредственно с созданным нейросетью контентом. В 2022 году Бюро авторских прав США предоставило правовую охрану графическому роману «Зари рассвета» за авторством Крис Каштановой, однако впоследствии было установлено, что по факту все иллюстрации книги были сделаны путем их генерации нейросетью Midjourney, в связи с чем регистрация произведения была отменена. В результате длительного разбирательства, длившегося больше года, комиссия пришла к следующему выводу: изображения в «Зари рассвета», созданные с помощью системы искусственного интеллекта, не должны были быть защищены авторским правом, но в тоже время автор располагает авторскими правами на отбор и расположение элементов. По сути, за Каштановой признали права на то, что она всё же делала сама, по аналогии с правами на составителя сборника, чья работа тоже охраняется отдельно от прав на включённые в сборник произведения, а вот сами изображения нейросети остались без охраны.

Схожее решение принял и суд Австралии. Апелляционная инстанция в 2019-ом году отменила патент доктора Стивена Тайлера на «контейнер для пищевых продуктов и устройства для привлечения повышенного внимания», который, как было установлено судом, по факту стал результатом генерации искусственного интеллекта DABUS. Тут, впрочем, надо отметить, что, во-первых, камнем преткновения стало именно отсутствие живых людей в числе авторов изобретения, а не сам факт его создания нейросетью, а, во-вторых, фактически дело завершилось в силу того, что за время разбирательства просто истёк срок действия самого патента.

Суть указанных решений сводится к обобщённой общемировой практике, предусматривающей ряд критериев определения авторства и творческой деятельности. В настоящий момент законодательство практически всех стран в качестве автора устанавливает только физическое лицо, то есть человека, чьи действия прямо связаны с созданием произведения. Компьютерная программа автором являться не может в принципе и судебная практика пока что никаких исключений не делает. В то же время, авторами пока что не признаются и оператор или создатель сети. Первый лишь формулирует некий текстовый запрос и далее в процессе генерации далее не участвует (хотя он и является автором оригинального запроса), второй же хоть и формирует необходимые алгоритмы, но на создание непосредственного материала также напрямую не влияет. Однако, в этой части уже всё не настолько однозначно. Формально также владельцы самих сетей могут устанавливать определённые условия в соглашениях с пользователями, в том числе и права последних на использования результатов генерации, но такие условия существуют именно в рамках достигнутого договора (сторону, нарушившую соглашение, можно признать виновной именно в силу взятых ей на себя обязательств), в то время как декларирование прав на полученные произведения как таковые, как мы видим, вполне может быть оспорено в судебном порядке.

Здесь отдельно стоит отметить, что в рамках российского законодательства, да и многих других стран мира, действует презумпция авторства. С момента начала использования произведения, главным образом публикации, если не будет доказано иное, человек автоматически считается автором. Таким образом, если я сгенерирую какое-то изображение в нейросети, но напишу о том, что я его сам нарисовал, другому лицу будет довольно сложно это оспорить. Но в данном случае мы не говорим скорее о подлоге, а не о том, что права получены на результат нейрогенерации, ибо если я прямо напишу, что перед вами нейросеть, авторских прав мне не видать. Единственный известный мне пример из законодательства, дающий потенциальную возможность получить авторство на сгенерированное произведение - британский Закон об авторском праве, промышленных образцах и патентах 1988 года, в котором указанное, что в случае создания произведения компьютерной программой, автором является лицо, которое предприняло необходимые меры для создания произведения.

Впрочем, даже открытое применение нейросетей и прочих технических инструментов обработки - это не всегда “вето” на защиту. И в этом плане интересными являются позиции российских судов. В феврале 2024 года Тринадцатый арбитражный апелляционный суд встал на сторону истца в вопросе о спорном объекте, подвергнувшемуся цифровой обработке, но тут, впрочем, есть нюанс. Дело в том, что речь идёт не о генерации с нуля, а о допиливании созданного истцом материала. По сути, автор сначала создал своей творческой деятельность 3D-модель импланта зуба, а затем осуществил её рендер в высоком разрешении с получением в итоге JPG изображения. Впоследствии указанное изображение попало на сайт стоматологической организации, где и было найдено автором. В рамках дела ответчик настаивал на том, что в изображении угадываются признаки генерации нейросетью, но так как в суд был предоставлен исходник модели, а также результат её осмотра, в итоге его доводы были отклонены.

В другом деле (Постановление Девятого ААС от 8 апреля 2024 г. N 09АП-642/24) суду пришлось столкнуться с таким явлением, как Deepfake. И здесь, опять же, нужно учитывать специфику конкретного объекта. Сама по себе технология - это действительно плод деятельности нейросети, но она, в отличие от других результатов генерации, прямо основывается на использовании оригинального видеоряда. В то время, как практически все остальные алгоритмы лишь опираются в результате генерации на исходные материалы как на шпаргалку, Deepfake в готовом ролике оставляет часть исходника. По этой причине, суд удовлетворил иск о защите исключительных прав, указав следующее: “технологии, основанная на использовании генеративно-состязательных нейросетей (GAN), позволяют частично преобразовывать исходный видеоряд с помощью алгоритмов, созданных человеком. Такое преобразование не исключает тот факт, что исходный видеоряд создан творческим трудом авторов”.

И тут самое время посмотреть на ситуацию с другой точки зрения. Как я отметил, нейросети не выдумывают изображения (а равно иные объекты) - они используют уже известные им паттерны их на основании определённых баз, сформированных путём предварительного изучения множества фотографий и иллюстраций. И сомневаться в том, что правообладатели на такие изображения, в определённый момент обеспокоются, даже не приходилось. И вот, 24 января 2023 группа художников подала коллективный иск к Stability AI Ltd., Midjourney Inc. и до кучи DeviantArt Inc. за незаконное использование защищенных авторским правом изображений для обучения искусственного интеллекта. Художники отметили, что такие сети содержат копии миллиардов изображений, защищённых авторским правом, которые были сделаны без ведома или согласия создателей. К сожалению, мне неизвестно чем закончилось указанное разбирательство.

Ну а пока художники судятся с одними организациями, другие продолжают зарабатывать деньги. В 2022 году компания Adobe сообщила о том, что она планирует продавать “в стоке” изображения, полученные путем генерации, хотя и будет снабжать их соответствующими отметками. Интересно было бы посмотреть на судебные иски, связанные с нарушением прав на такие изображения. В то же время, обеспокоенные создающейся на почве значительного удешевления определённых видов контентов дырой, власти начинают потихоньку переходить к более строгому регулированию рынка. Одной из первых ласточек стал общеевропейский закон об искусственном интеллекте (EU Artificial Intelligence Act), определяющий градацию рисков от использования ИИ, а также степень их регулирования. Указанные нормы в том числе направлены и на защиту рабочих мест людей, чья деятельность стала гораздо менее востребованной. Что-то подобное прорабатывается и в России, но пока что толковой реализации не получило.

При написании данной статьи, ни одна нейросеть не пострадала.

Уголовный ликбез. Ответственность за наркотики

Сегодня у меня для разнообразия что-то новенькое для вас. Ну что, докатились, как говорится, мы и до одной из самых животрепещущих тем современности. Наркотики в руках граждан - это несомненное зло, с которым государство очевидно стремиться бороться. Способы существуют разные, но в базе, само собой, лежит уголовное преследование. Название статьи 228 УК РФ уже раскрывает суть преступления: незаконные приобретение, хранение, перевозка, изготовление, переработка наркотических средств, психотропных веществ или их аналогов, а также незаконные приобретение, хранение, перевозка растений, содержащих наркотические средства или психотропные вещества, либо их частей, содержащих наркотические средства или психотропные вещества, однако в составе кроется одна хитрость, которая раскрывается лишь в первой части: данная статьи работает для тех случаев, когда всё выше перечисленное осуществляется без цели сбыта и в размере не меньшем “значительного”.

По базовой “ставке” без отягчающих обстоятельств предусмотрен в том числе штраф до 40 000 рублей, либо ограничением или лишением свободы на срок до трех лет (там ещё всякие исправительные работы, вариации штрафов и т.п., я обычно их выкидываю для упрощения понимания наказания). Также статья устанавливает повышенную меру наказания за крупный или особо крупный размер с уже вполне конкретным посылом отправиться в места не столь отдалённые: от 3 до 10 и от 10 до 15 лет соответственно. Что характерно, значительный, крупный и особо крупный размеры, вопреки практике по большинству других статей, устанавливаются не уголовный кодексом, а постановлениями правительства, выдержки из которых приводить бессмысленно в силу того, что это по сути таблица с данными. Желающие могут ознакомиться с ней сами, для нас важно лишь то, что состав преступления в данном случае во многом определяется на основании проведённой экспертизы, которая установит не только количество “вещества”, но и его состав.

Есть в этой норме права и довольно интересное отступление, которое для конкретной статьи в уголовном кодексе прописывается крайне редко: лицо, совершившее преступление, но добровольно сдавшее наркотические вещества и активно способствовавшее раскрытию или пресечению преступлений, связанных с незаконным оборотом указанных средств, в том числе в виде изобличения лиц, совершающих преступление и обнаружения имущества, добытого преступным путем, освобождается от уголовной ответственности за данное преступление. Формулировка даже в моём сокращённом варианте получилась увесистой, но, думаю, понятна и без моих комментариев. Однако, возможно, вы захотите меня спросить: если есть такая оговорка, то почему продолжают сажать различного рода закладчиков - ведь им достаточно сдать нанимателей, дабы избежать преследования? Дело в том, что указанное условие не работает в отношении задержанных лиц. То есть, если кто-то тебе наркотики передал и ты сразу пошёл в полицию, то норма может и сработать, а если тебя схватили за руку при попытке засунуть сомнительный пакетик под лавочку, тот тут, извини, получай по всей строгости закона.

Идём дальше. Для тех случаев, когда размер деяния не тянет на значительный, применяется статья 6.8 КоАП, суть которой абсолютна та же, только размер поменьше. Санкции по ней по меркам уголовного кодекса, считай, скромные: наложение административного штрафа в размере от четырех тысяч до пяти тысяч рублей или административный арест на срок до пятнадцати суток. Данная статья по сути работает в отношении любого количества запрещённых веществ вплоть до значительного (которое, как мы уже установили, уже тянет на уголовку), то есть без нижней планки. Условно можно сказать, что даже микроскопические следы наркотиков, которые прилипли к тебе в какой-нибудь электричке, можно назвать хранением. Я, конечно, сильно утрирую, но суть примерно такая.

Что касается сбыта (а равно производства и пересылки), то для этого деяния ещё в 2003-ем году была выделена отдельная статья - 228.1 и там уже сходу предусмотрено лишение свободы на срок от четырех до восьми лет, а в самом тяжёлом случае - от 15 до 20. Мало того, хотя для этой статьи также предусмотрены крупный и особо крупный размер, минимальная планка в виде значительного размера уже не устанавливается. Суть различий 228 и 228.1 очевидна на бумаге, однако каким образом на практике можно определить умысел на сбыт? Допустим, останавливает патруль сомнительное лицо, обыскивает его и обнаруживает пакетик подозрительного вещества. Проверка показывает, что вещество это, оказывается, наркотическое. А теперь давайте подумаем, что светит такому лицу? Допустим, на руках у лица оказалась лишь незначительная доза, то есть это административка, которая может стать опасной только при наличии не погашенной условной судимости, однако если сотрудники полиции раскрутят дело в другую сторону, мол нёс чтобы продать, то тут может появиться 228.1, для которой размер дозы не важен, а следовательно сидеть незадачливому “дельцу” реальный срок. Сразу скажу, это довольно сильное утрирование ситуации, так как схема реализации наркотиков гораздо более сложная и курьер лишь вершина её цепочки, однако при поверхностном ознакомлении действительно непонятно как именно разделять их по объективным факторам.

На самом деле, для оформления внятного ответа на данный вопрос пришлось проделать немалый путь. Казалось бы, прояснить ситуацию уже давно должен был Верховный суд, однако его обзор от 26 июня 2024 года конкретно в данном моменте ясность не вносит, а даже наоборот: нам сообщают, что объективную сторону сбыта наркотических средств составляет не только непосредственная передача наркотиков приобретателю, но и предшествующие этому действия, в частности приобретение, хранение, перевозка наркотических средств в целях их сбыта. Если лицо совершает такие действия в целях последующей реализации наркотических средств, однако по независящим от него обстоятельствам не передает указанные средства, то оно несет ответственность за покушение на незаконный сбыт наркотиков. Фактическая классификация преступления так и остаётся уделом правоохранительных органов.

Лишь значительно более старое Постановление пленума ВС от 15 июня 2006 г. N 14 даёт хоть какую-то конкретику, сообщая о том, что об умысле на сбыт может свидетельствовать размещение в удобной для передачи расфасовке и наличие соответствующей договоренности с потребителями, в то время как реализация наркотического средства путем введения одним лицом другому лицу инъекций, если указанное средство принадлежит самому потребителю и инъекция вводится по его просьбе или в соответствии с медицинскими показаниями сбытом считаться не может. И наконец совсем уж приближенные к реальной практике данные появились в Обзоре судебной практики Верховного Суда Российской Федерации N 3 от 2025 года, из которого следует, что об умысле на незаконное производство могут свидетельствовать: действия по поиску мест для организации нарколаборатории, использование специального оборудования для изготовления наркотических средств, на котором экспертно установлены наслоения наркотических веществ и, конечно же, факт изъятия изготовленного наркотического средства.

Строго говоря, я лично не сильно беспокоюсь о людях, носящих с собой наркотики даже для личного применения, однако такая квалификация всё ещё оставляет за собой возможность для злоупотреблений со стороны самих правоохранительных органов, а в обратном случае - для ухода от более строгого наказания. Однако, я лишь теоретик, поэтому в рамках таких сложных вопросов могу лишь допускать определённые возможности. В рамках же более классического подхода мы берём за основу идею о том, что цель сбыта действительно имела место. В этом случае законодательство рассматривает несколько сценариев. Во-первых, преступление может быть длящимся, то есть когда сбыт налажен и партии запрещённых веществ отгружаются регулярно конкретным закупщикам - в этом случае следствию собрать разрозненные фрагменты воедино, но отдельные факты сбыта можно квалифицировать и как самостоятельные преступления. Во-вторых, в рамках преступления стоит правильно оценивать уже упомянутое покушение. В данном контекста стоит вспомнить о такой процедуре, как “контрольная закупка”: сотрудник МВД звонит по указанному где-нибудь на асфальте номеру, всячески изображает из себя наркомана, назначает встречу и добивается совершения сделки. Ну а затем группа стройных молодцев скручивает продавца со всеми вытекающими. Однако, если вдруг продавец в последний момент “сорвётся с крючка” и попытается скрыться, рука правосудия всё равно всё ещё способна до него дотянуться, ибо в этой схеме допустимым является даже желание продать при реальном наличии вещества - это уже покушение на преступление, которое также наказуемо.

Казалось бы, идея преступления и наказания понятна, однако даже в такой схеме существует правовой изъян и заключается он в классическом понятии провокации. Дело в том, что закон прямо запрещает при осуществлении оперативно-розыскных мероприятий подстрекать, склонять, побуждать граждан в прямой или косвенной форме к совершению противоправных действий и иногда эта оговорка действительно приводит к оправдательным решениям суда.

Из материалов дела следует, что в 2021 году некий “Ш” сообщил о поступившем к нему предложении приобретать героин от некого “К”. Сотрудники полиции вынесли постановление о проведении проверочной закупки наркотика для чего и был привлечен “Ш”, который ранее совместно употреблял с “К” наркотические средства. В итоге “Ш” обратился к “К” с просьбой о приобретении героина, однако тот отказал в этом. И только после многократных настойчивых просьб “Ш”, заявившего что у него «ломка», последний согласился помочь и продал свою дозу героина. По результатам судебного заседания “К” был оправдан именно по причине того, что его по сути спровоцировали продать наркотик.

Но тут, конечно же, надо сразу оговориться: норма эта даже в схожих ситуациях работает далеко не всегда, иначе каждый наркодилер ссылался бы на неё. Однако, адвокаты, специализирующиеся именно на этой категории дел, активно стараются использовать эту норму по максимуму, как правило стремясь перевести рельсы правосудия на более мягкую 228-ую статью. Приведённый выше пример - это как раз история из практики подобных лиц. Мораль вопроса защиты подобного рода лиц остаётся за кадром, ибо мораль - не сторона уголовного процесса, а право на юридическую защиту имеют все.

Ну и ещё несколько интересных моментов. Во-первых, незаконный сбыт - это как возмездная, так и безвозмездная реализация - в 228.1 не установлено, что действия непременно должны совершаться с целью получения выгоды. Во-вторых, согласно уже указанному ранее Постановлению Пленума ВС РФ N 14, об умысле на реализацию может свидетельствовать при наличии к тому оснований их приобретение, изготовление, переработка, хранение, перевозка лицом, самим их не употребляющим, однако, при этом наркозависимость лица его ответственность также не исключает. В-третьих, одной из наиболее тяжких вариаций статьи является продажа наркотиков несовершеннолетнему и в этом случае для квалификации достаточно, чтобы преступник хотя бы допускал, что совершает преступление в отношении несовершеннолетнего.

Наркотики - зло!