Ана облокотилась о спинку кресла и присмотрелась:
— Ой, — сказала она, выпрямилась, и ее круглые глаза уставились на Мирэ.
Мире тоже заглянула за кресло. И тоже выпрямилась. С неестественно прямой спиной развернулась и двинулась к лестнице. По пути схватила Ану за руку и потащила за собой.
У лестницы остановилась и сказала каменным голосом.
— Надо звонить в полицию.
Наверху послышались торопливые шаги. Мире глянула вверх и побежала по лестнице, Ана — за ней.
Они взбежали на второй этаж. Никого.
— Ты же слышала? — шепотом спросила Мирэ. — Тут кто-то бежал… В наш коридор или в соседний?
Ана пожала плечами. Они еще раз оглядели коридор, где был их номер. Пусто. Двери закрыты. Или нет? Вроде бы одна дверь приоткрыта.
— Только не вздумай туда идти! — сурово прошептала Мирэ. — Надо спуститься вниз и позвонить в полицию, — Мирэ решительно развернулась. — Это место преступления.
Они спустились, подошли к телу. Слава богу, тело было скрыто креслами.
Мирэ рылась в сумочке в поисках телефона. Ана не моргая смотрела на торчащие из-за кресла ноги в ботинках.
— Алло, полиция? Тут убили человека… Ножом… Не знаю…
Ана снова наклонилась над креслом и оглядела то, что еще утром было Виктором: тело лежало на спине, в свитере, коричневых фланелевых брюках и ботинках. В груди торчал нож со светлой резной рукояткой в виде оскалившегося барса или другого кошачьего. Ни сумки рядом, ни телефона.
Ана отвернулась от тела.
— Кто же там все-таки ходил? — посмотрела она на лестницу. — Может, это убийца?
— Он что, идиот? Куда он скроется оттуда?
— А если он тут живет и теперь сделает вид, что и не выходил? А? Или на галерею вышел и потом… А куда ведет галерея?
Мирэ тоже посмотрела наверх.
— Там четыре двери… И дверь на галерею. Интересно, оттуда есть выход куда-то? или просто лоджия какая-нибудь?
— Может и есть, я не проверяла… — ответила Ана. — Но вроде бы хозяйка не говорила про это… Про веранду говорила, а про галерею — нет.
— Ладно, — подытожила Мирэ, — полиция разберется. Надо ждать.
— И где мы будем ждать? Тут? Около покойника? — ужаснулась Ана.
— Конечно, а где же еще, — невозмутимо кивнула Мирэ. — Давай сядем вот тут. Нам уходить нельзя — это место преступления. Вдруг убийца вернется и захочет что-то изменить. Например, забрать свой нож! — Мирэ решительно села в кресло подальше от места преступления. — Да выключит кто-то эту чертову музыку?
Сейчас играла какая-то тягучая композиция. Ана не знала, что это, да и знать не хотела.
— Может, позвать хозяйку? Спросила Ана и глянула в сторону стойки администратора. — Что она там говорила? Как ее надо позвать?
— Ничего она не говорила. Может, звонок какой есть? Пошли, посмотрим.
Они вдвоем встали, взялись за руки и, стараясь не смотреть в сторону покойника, пошли к стойке.
Звонок на стойке, действительно, был. Мирэ нажала на него пальцем: он противно задребезжал. Казалось, звук расползался по сумраку холла и лез во все незанятые цветами и диванами места.
Но никто не пришел. Мирэ оглядела стойку: нигде никаких дополнительных сигнальных приспособлений не наблюдалось.
— Может, надо к ней зайти? Где ее найти? — неуверенно предложила Ана.
Мирэ пожала плечами:
— Представления не имею, да и неважно это: скоро будут собираться люди в столовую. Все равно никому нельзя уходить. Ты же не хочешь тут остаться один на один с этим? — Мирэ кивнула в сторону кресла и того, что там лежало. — Или хочешь пойти одна на поиски хозяйки? Туда, где гуляет убийца?
— А он тут гуляет? — подняла бровь Ана.
— А где ж еще? Мы вошли и никого не видели. Значит, он еще тут. Гуляет или сидит в номере.
— А может, он давно сбежал. Может, он до нас сбежал.
Мирэ подумала и согласилась:
— Такое сможет быть. Может, он где-то во дворе спрятался: вон, дверь есть у стойки администратора, и вон там под лестницей можно спрятаться, а потом идти куда угодно. А может, он и не прятался, а ушел через ту дверь в рощу и теперь уже далеко. А может и нет, может, он где-то тут. Рисковать не будем. Будем просто ждать. Вдвоем безопаснее. Сейчас кто-нибудь придет, и мы попросим его найти хозяйку.
Они вернулись к диванчику и сели.
Послышались шаги и голоса. В холл вышли мужчина и женщина средних лет, которых они видели вчера на ужине, чета Мошеску, кажется. Они выглядели беззаботными и вряд ли предполагали, какое продолжение вечера их ждет.
Супруги подошли ближе к сидящим Мирэ и Ане.
— Добрый вечер, — мелодичным голосом сказала мадам Мошескэ, — Мы вам не помешаем? Я — Фелиция Мошескэ, а это мой муж, Георге. — И они приземлились на соседние кресла. Ног покойника супруги пока не видели.
Мирэ сверлила их взглядом, прикидывая, как преподнести новость об изменениях в планах на вечер. Мелодия в холле сменилась на более мягкую, романтичную.
— Вивальди, кантата какая-то там. Про Дорилу, в общем, — сообщила она семейной паре крайне важную информацию. — Исполняет, кажется, Андреас Шолль… А вы боитесь покойников?
Супруги Мошеску пришли в себя не сразу. Сначала переглянулись: а не сошла ли девочка с ума? Потом нахмурились: а не издевается ли она? А потом недоуменно глянули по сторонам.
— Какого покойника? — спросил муж.
— Вон, он там лежит, — показала Мирэ в сторону фланелевой ноги в ботинке.
Супруги недоверчиво глянули в сторону необычного объекта, снова переглянулись и встали. Супруга приготовилась упасть в обморок, но не успела.
— Добрый вечер! — раздалось от входной двери.
Все повернулись на голос: у входной двери стояла хозяйка, Мария, в расстегнутой шубе, шапке, раскрасневшаяся и радостная. На воротнике блестели снежинки.
Супруга Мошеску, мадам Фелиция, передумала падать в обморок, зарядила высокую ноту, простерла вперед руки и двинулась к хозяйке. С лица Марии медленно сползла улыбка. Мадам Мошескэ достигла Марии, заключила ее в объятия и, устроившись на богатом, присыпанном снегом воротнике шубы, дала волю чувствам.
— Знаете, там… — неуверенно начал господин Мошеску, но продолжить не решился, только беспомощно посмотрел в сторону ноги.
— Там покойник, — закончила за него Мирэ.
Хозяйка сняла с шеи прилипчивые руки мадам Мошескэ и оглядела присутствующих.
— Это шутка какая-то? Как на Хэллоуин? — строго спросила она Мирэ.
Мирэ не ответила, отошла в сторону и показала на торчащую из-за кресла ногу в ботинке.
Мария со строгим лицом прошла к ноге и заглянула за кресло.
Повернулась ко всем с побледневшим лицом. Отошла подальше от злополучного кресла к стойке администратора. Взяла телефонную трубку и повертела ее в руках.
— Вы позвонили в полицию? — повернулась она к присутствующим.
— Я позвонила, — ответила Мире и помахала мобильным.
Мария положила трубку телефона на место. Запахнула шубу и прошлась по холлу. Села в кресло.
— Нам остается только ждать. Но, думаю это не помешает вам поужинать, — добавила она.
Мадам Мошескэ издала снова протяжный звук, но Мария не дала ей разойтись вовсю.
— Господин Мошеску, пожалуйста, успокойте жену. Ни к чему беспокоить всех остальных. Это делу не поможет, а вот людям отдыхать помешает.
— Как будто покойник — не отдыхающий и ему никто не помешал, — проворчала Ана.
— Дорогие мои, не усугубляйте ситуацию. Приедет полиция и во всем разберется. А ужин, я думаю, уже готов, — посмотрела Мария на свои часики. — Проходите все в столовую, садитесь. И спокойно ужинайте. Все остальное — дело полиции. Будьте благоразумны.
Ана с Мирэ переглянулись. Мирэ кивнула. Они обошли кресло, где сидела Мария, и прошли в столовую за ними потянулись супруги Мошеску.
Ужин прошел в напряжении. Те, кто приходил позднее — заходили с самым разным выражением лиц. Незнакомый молодой человек вошел с испуганным лицом. Другой, тот, которого они видели вчера на ужине, высокий, с очаровательной улыбкой, зашел совершенно спокойный, впрочем, одна бровь была вопросительно приподнята. Пожилая дама, которая накануне сидела у окна, вошла с таким же, как и всегда, суровым лицом, но брови, кажется, были сведены чуть больше, чем обычно. Мариус зашел с обескураженным выражением лица.
— Какие разные люди, — глубокомысленно бормотала Мирэ, — там труп, а все реагируют по-разному. Интересно, а как мы сами выглядели тогда?
— Когда? — Ана отвлеклась от созерцания постояльцев отеля и повернулась к Мирэ.
— А тогда, когда пришла хозяйка. Мы, наверное, тоже выглядели, как перепуганные глупые курицы.
Ана попробовала вспомнить, как выглядела Мирэ… Ничего глупого, а тем более — куриного, она не вспомнила.
Мариус сел к ним за стол.
— Разрешите, я с вами сяду… Вы не против?
Мариус, не дождавшись ответа, отодвинул стул и тяжело опустился на него.
— Что случилось, Мариус? — сочувственно спросила Мирэ. — Вы сегодня как-то не так выглядите. Заболели?
Мариус вздохнул и покачал головой.
— Так вон какие дела творятся, — кивнул он в сторону прикрытой двери столовой.
Там, в холле, слышались негромкие разговоры, топали люди. Но в соловую никто не входил.
— А еще, знаете… — Мариус помедлил. — Хотя нет, это не имеет отношения к делу.
— Что не имеет? — спросила Мирэ. — Что у вас нож пропал?
Мариус вскинул голову и разинул от удивления рот.
— А откуда вы знаете? Или… Или это вы…
— Мы? — Мирэ пожала плечами. — А что — мы?
Мариус еще подумал, посмотрел на девушек, как будто прикидывал, стоит ли им доверять, и все же решил пояснить:
— Вы нож мой не брали?
— Когда бы мы его успели взять? — подняла бровь Мирэ.
— Да, когда? Утром вы уехали очень рано, а когда мы вернулись… А где вы были, когда мы вернулись? — с подозрением прищурилась Ана.
— Я не знаю… Я не знаю, когда вы вернулись, — развел руками Мариус. — А кто же тогда взял? И потом, я не знаю, когда пропал нож — вчера он был, а сегодня его уже нет. Может, его вчера взяли…
— Мы и вчера не могли, — решительно отвергал инсинуации Мирэ.
Мариус задумчиво теребил вилку, хотя ужина еще не подали. Потом оглядел Ану и Мирэ:
— Так откуда вы узнали про нож?
— Как откуда, — Мирэ повернулась в сторону кухни: негромко скрипнула дверь и в плавание по столовой отправился не только Лонуц, но и сама Каталина. — Вашим же ножом убили Виктора.
Мариус уронил вилку и с ужасом уставился на Мирэ.
— Что вы сказали? Убили? Виктора? Когда?
Мире снова повернулась к Мариусу.
— А мы откуда знаем? Мы приехали, а он уже убит. Там, в холле, — Мире оглянулась на Лонуца и Каталину: вдвоем они расставляли тарелки с ужином в два раза быстрее и уже приближались к ним. — А вы когда вернулись?
— Я? — Мариус растерянно смотрел на Мирэ. — Я вернулся часов в шесть. Примерно. Я не смотрел на время. А хотя нет, смотрел, — радостно встрепенулся он, — я хотел знать, опаздываю я на ужин или нет. Я тогда шел по нижней дороге из деревни. Свернул на дорожку, вышел на шоссе… Наверное, минут пятнадцать точно шел. Значит, тогда было около половины седьмого… А ближе к семи я и пришел…
— То есть как раз перед нами, — констатировала Мирэ. — А какая музыка играла?
— Музыка? Я не помню, какая. Я не очень разбираюсь в музыке, я бы и не запомнил.
— А если я вам включу, вы ее узнаете?
— Нет, — покачал головой Мариус, — я вообще не уверен, что слышал эту музыку. Она тут всегда, я даже ее не замечаю.
— А жаль, — вздохнула Мирэ, — мы бы узнали точное время, когда вы пришли. Наверняка же запись включает хозяйка. А даже если это и радио — всегда можно узнать, во сколько была та или другая композиция. Жаль, жаль. А скажите, Мариус … — спросила снова Мирэ, но договорить не успела: справа у ее плеча появилась Каталина и ловко поставила перед ними тарелки с ужином: сегодня были колбаски без оболочки из рубленного мяса и соленья. Колбаски пахли восхитительно.
Каталина еще раз крутанулась у их стола и разложила хлеб и соус.
— Я больше люблю салат из свежих овощей, — вздохнула Ана и поковыряла соленья вилкой.
Каталина мгновенно отреагировала:
— Свежие салаты у нас каждый день, а соленья очень полезны для пищеварения, уж поверьте! Еще никто не жаловался на наши соления! Мы их берем в деревне…
— А разве это так можно — брать соленья у населения? — удивилась Мирэ. — Это же запрещено в пунктах общественного питания.
— Вы не так поняли, — очаровательно заулыбалась Каталина. — В деревне есть небольшой цех, они производят консервированные продукты, соления. У них все, как положено. Хозяйство небольшое, но все документы у них есть. Так что ешьте, не сомневайтесь! Все самое качественное.
Каталина медлила и не уходила.
— Скажите, а это вы нашли… ну… — начала, наконец, разговор Каталина.
— Мы, — коротко ответила Мирэ, чтоб прекратить мучения Каталины.
Та обрадовалась, втиснулась на пустой стул, осиротевший без Виктора, и изо всех сил постаралась сделать вид, что она в ужасе. Получилось не очень.
— И что? Он там прямо лежал? — зашептала Каталина, не обращая внимания на прочих посетителей, которые то ли с любопытством, то ли с опаской оглядывались на их стол.
— Прямо лежал, — снова коротко ответила Мирэ.
— С ножом в сердце? — с нескрываемым любопытством, но все еще пытаясь сохранить ужас на лице, прошептала Каталина.
— Да, прямо с ножом, — кивнула Мирэ.
— А вот скажите, — влезла в неспешную беседу Ана, — вот там звоночек для посетителей… А кто должен приходить, если я, к примеру, позвонила?
Каталина подняла брови и попыталась соединить в голове труп с ножом в груди и звоночек. Получилось, видимо, не очень.
— Какой звоночек? — осторожно спросила повариха и вопросительно посмотрела почему-то на Мирэ, как будто это она была ответственна за неожиданный вопрос.
— А тот, на стойке администратора, — кивнула Ана в сторону холла. — А то мы звоним, звоним, а никто и не приходит. А если мне срочно надо?
Каталина немного подумала.
— Мария, кто ж еще? — пожала она плечами.
— И что, она вечно сидит и ждет? И даже никуда не отлучается? — не отставала Ана.
— Да нигде она не сидит. И вообще — раньше звоночка не было. Это она и поставила…
P.S. Это последняя глава тут, на сайте. Ссылку на всю книгу целиком дам в комментариях под этим постом. Хотела сегодня ссылку дать - возникли некоторые технические трудности.
