Моя сестра это как поговорка " умный в гору не пойдет умный гору обойдет" я ,очевидно, противоположность.
Сегодня вышла раньше погулять именно из-за этого. Пока сестра работает до 7 вечера я удовлетворила свою потребность в том, чтобы побесоебить. О, гора, надо забраться, а в голове голос сестры" опасно!клещи!упадешь!" Такое удовольствие получила от того, что наконец-то ходила как того сердце просит, по горам, по невиданным тропам с друзьями клещами. Всегда когда там хожу надеюсь не встретить каких-нибудь трупов, к примеру, а клещи так, мелочи жизни)
В этот раз встретила хвостиков, кто увидел мордочку тот молодец!
Удивительно, что за столько лет проживания тут она ни разу не была в этом месте, не смотрела заката и не видела как там мужички рыбачут, не наступала на поломанные удочки и не находила чей-то огнетушитель. Именно потому что ходит " правильными" тропами
Позже я ее встретила и мы пошли на пляж провожать закат, уже не такой как я его видела, но не менее волшебный. Ветер был сильный, я, как обычно, без шапки, а сестра укутанная в капюшон. "Ничего не слышу из-за ветра!! У меня уши замерзли"
И мы побежали обратно домой. Через парк, через " правильные" тропы.
Всем чудного вечера!
Мрачненько. Снег шуршит. Деревья движутся.
Углекислый газ копится в атмосфере – и леса, как принято считать, растут в ответ быстрее, забирая часть выброшенного обратно. Удобный баланс. Климатические модели десятилетиями опирались на него, закладывая в прогнозы стимулирующее действие CO₂ на рост растений: чем выше концентрация парникового газа, тем активнее фотосинтез, тем больше углерода поглощает биосфера. Но в ноябре 2025 года в Proceedings of the National Academy of Sciences вышла работа, которая нанесла по этому балансу весьма чувствительный удар.
Команда под руководством Сиан Ку-Гизбрехт из Университета Саймона Фрейзера показала: модели земной системы – те самые, на которых основывается шестой доклад МГЭИК, – систематически завышали количество доступного растениям азота в природных экосистемах. Из-за этой ошибки отклик фотосинтеза на удвоение концентрации CO₂ оказывается в моделях преувеличенным примерно на 11%, а наземный поглотитель углерода – заметно слабее, чем считалось прежде.
Чтобы разобраться в сути проблемы, нужно ненадолго вернуться к школьной биологии. Фотосинтез требует не только углекислого газа, воды и света, но и целого набора питательных элементов, среди которых азот занимает первое место. Без него невозможно синтезировать хлорофилл, белки и нуклеиновые кислоты – без него невозможна жизнь. Казалось бы, проблем нет: атмосфера почти на 78% состоит из молекулярного азота. Но молекула N₂ – один из наиболее химически инертных газов в природе, и разорвать тройную ковалентную связь между её атомами крайне сложно. Сделать это способны лишь специализированные микроорганизмы – бактерии и архей, вооружённые ферментом нитрогеназой. Они превращают атмосферный азот в аммиак – форму, которую растения уже могут усваивать. Процесс называется биологической азотфиксацией.
Одни бактерии живут внутри тканей растений в симбиозе с ними – особенно известны клубеньковые бактерии бобовых. Другие – свободноживущие – обитают в почве, во мху, лишайниках, мёртвой древесине. Но азотфиксация – процесс дорогостоящий в энергетическом смысле: на разрыв тройной связи нитрогеназа тратит огромное количество АТФ и, следовательно, углерода. Каждый атом азота, добытый микробом из воздуха, обходится растению или его симбионту отказом от части углерода, который иначе пошёл бы на рост.
Шестой проект по сопряжённому моделированию климата (CMIP6) включает несколько десятков моделей земной системы от разных научных центров. Часть из них в явном виде учитывает азотный цикл – и именно в них кроется проблема, на которую указала группа Ку-Гизбрехт. Основой для сравнения послужил обширнейший эмпирический набор данных, опубликованный ранее в 2025 году в журнале Nature командой Карлы Рейс Эли: тысячи прямых измерений скоростей азотфиксации в лесах, саваннах, пустынях, пастбищах и на пашнях. Сводная картина, которую рисуют наблюдения, такова: суммарная глобальная азотфиксация составляет около 120 тераграмм (1,2 метрических тонн) азота в год. Из них примерно 65 Тг/год приходится на естественные экосистемы, ещё 56 Тг/год – на агроэкосистемы с их обширными посевами бобовых культур.
Модели CMIP6 рисовали совсем иную картину: природным экосистемам приписывалось около 100 Тг/год, сельскохозяйственным – лишь 10 Тг/год. Соотношение вывернуто наизнанку при почти верном глобальном итоге. Может ли расхождение в пропорциях иметь практические последствия – или важна лишь сумма? Авторы утверждают: пропорции критичны. Леса и луга – то, что принято называть «лёгкими биосферы», – поглощают бо́льшую часть CO₂, которую суша в целом способна забрать из атмосферы. Именно в продуктивных экосистемах в моделях было сосредоточено избыточное количество азота. Значит, виртуальные деревья располагали бо́льшим ресурсом для роста, чем реальные, – и потому виртуальный углеродный поглотитель суши оказывался завышенным.
Откуда взялась методическая ошибка? Большинство моделей оценивают интенсивность азотфиксации через одну универсальную зависимость от первичной продукции и реальной эвапотранспирации. Наблюдения, однако, однозначно свидетельствуют: в природных и агроэкосистемах зависимость принципиально различна. В сельскохозяйственных угодьях – на американском Среднем Западе, в Бразилии, Восточной Африке, Южной и Юго-Восточной Азии – интенсивность азотфиксации с ростом продуктивности нарастает куда круче, чем в естественных биомах.
Модели, не улавливающие различия, автоматически перекачивают «виртуальный» азот из ферм в леса. Дополнительная путаница вносится тем, что модели не разграничивают симбиотическую азотфиксацию – микробы внутри растительных тканей, около 28 Тг/год – и свободноживущую, обеспечивающую около 36 Тг/год и особенно важную в засушливых районах и на скудных почвах. Из-за этого азотфиксация оказывается завышенной в продуктивных биомах и заниженной в аридных регионах.
Среди 39 проанализированных моделей земной системы команда Ку-Гизбрехт обнаружила чёткую зависимость: чем больше естественная азотфиксация в текущих условиях заложена в модель, тем сильнее выраженный в ней отклик фотосинтеза на рост концентрации CO₂. Пересчёт с использованием реальных данных даёт систематическое завышение стимулирующего действия CO₂ примерно на 11%. Одиннадцать процентов звучат скромно. Но когда речь идёт о терасоте карбона, циркулирующего между атмосферой и сушей на протяжении десятилетий, – масштаб колоссальный. Наземный поглотитель углерода абсорбирует порядка четверти всех антропогенных выбросов ежегодно, и даже относительно небольшое сокращение его ёмкости означает, что в атмосфере остаётся существенно больше CO₂, чем предсказывали прежние прогнозы. Попутно выясняется ещё одна погрешность: поскольку основная доля эмиссий закиси азота N₂O, оксидов азота и аммиака исходит из сельскохозяйственных угодий, занижение сельскохозяйственной азотфиксации ведёт к искажению расчётов азотного загрязнения. Закись азота заслуживает отдельного упоминания: в столетней перспективе её парниковый потенциал превышает потенциал CO₂ в 273 раза.
Чтобы оценить значимость сделанных выводов, полезно взглянуть на то, какие усилия человечество прилагало – и прилагает – для решения азотного дефицита в сельском хозяйстве. Синтез Хабера–Боша, получающий аммиак из атмосферного азота при высоких температурах и давлении с помощью природного газа, производит сотни миллионов тонн азотных удобрений ежегодно. Технология прокормила несколько миллиардов человек, которых иначе ждал бы голод. Тем не менее значительная часть вносимого удобрения не усваивается растениями, вымывается в водоёмы, вносит вклад в цветение водорослей и превращается в N₂O. Генетические инженеры десятилетиями пытаются повысить эффективность использования азота в культурных растениях напрямую. Обзоры последних лет фиксируют прогресс в манипуляциях с нитратными транспортёрами и ферментами ассимиляции – но каждый раз, когда исследователи «подкручивают» один узел, другой даёт сбой. Азотный метаболизм растений – глубоко интегрированная система, и крупный выигрыш в одном звене почти неизбежно даётся ценой потерь в другом. Параллельно развивается направление микробиологических решений. Опубликованный в декабре 2025 года детальный обзор суммирует нынешний горизонт возможностей: конструирование микробных консорциумов, улучшающих круговорот азота в почве, – решения достижимые, но глубоко специфичные. Они работают в конкретных почвах, для конкретных культур, при конкретных условиях. Универсального биологического «рычага», способного подтянуть азотное питание лесов планеты до уровня, которого требуют климатические модели, не существует.
Иными словами, когда модели предполагают, что леса Амазонии или тайги просто «найдут» дополнительный азот в ответ на рост CO₂, они приписывают природе способность, которой нет даже у аграриев, вооружённых промышленной химией и молекулярной биологией. Авторы работы не ограничились диагнозом – они сформулировали конкретные рекомендации по улучшению моделей: разделить сельскохозяйственную и природную азотфиксацию как самостоятельные процессы с различными параметрами, различать симбиотическую и свободноживущую фиксацию, учитывать углеродные затраты на неё и верифицировать модели против реальных экспериментальных данных. Леса по-прежнему будут поглощать углерод, фотосинтез по-прежнему немного ускорится при росте концентрации CO₂ – но наиболее реалистичная оценка теперь ниже, чем та, которую давало большинство прогнозов: наземный поглотитель углерода несколько слабее, стимулирующее действие CO₂ несколько меньше, а зазор между тем, что мы выбрасываем, и тем, что природа способна безболезненно переварить, несколько шире.
Азот, которого так мало в почве и так много в воздухе, оказывается тем самым узким местом, через которое не пробиться никакому количеству углекислого газа – сколь бы сильно он ни стимулировал фотосинтез. Природных лазеек, которые избавят человечество от необходимости сокращать выбросы, не существует.
По материалам:
В Новосибирской области мы уже нашли 2 сосны, у которых ствол толщиной в 2 обхвата у основания.
Фотографии из архива:
Для @Linda_M
Четверо охотников шли по свежему снегу в глубь леса. Здесь они охотились впервые, но местные говорили, что в этом году дичь должна быть, и должна быть довольно солидная. Осень была долгой и теплой, как и лето, а значит звери успели нагулять жирок к холодам.
Мужчины были из приезжих, те кто потянулся в город после возобновления работы шахт. В родных краях они ходили на охоту по несколько раз в год, и брали разные трофеи, при этом не обременяя себя приобретением соответствующих лицензий на отстрел тех или иных зверей. Таких ещё называют браконьерами, правда стреляли они всё же для себя, а не на продажу и в разумных пределах, чтобы ничего не выбрасывать. Этим и успокаивались, разделывая очередного кабана или лося, которого подстреливали в лесах.
Сегодня они вышли также в надежде добыть что-то серьёзное. Лось был бы кстати, но они бы не побрезговали и любой другой дичью. Прежде чем собраться на охоту, они подробно изучили карты местного леса, пообщались с местными и были подготовлены по последнему слову техники. Помимо очевидных карт и компасов, у них были навигаторы с GPS, а это куда серьёзнее тех игрушечных аналогов, что вшиты в любом смартфоне. Вылазка не обещала быть долгой, или очень дальней, ведь в первую очередь целью был интерес и интересное проведение времени, а не погоня за зверем длинной в несколько дней. В планах был один ночлег, поэтому они взяли с собой большую тёплую палатку и припасы на пару дней.
В лесу стояла звенящая тишина, нарушаемая только хрустом снега под ногами охотников. Это было немного странно, ведь раньше было слышно хотя бы птиц, а теперь и те куда-то делись, но охотники не сильно беспокоились об этом, ведь до намеченного места стоянки было ещё пара часов ходьбы, а там уже начинались охотничьи угодья, в которых точно должно быть всё, что может пожелать такого рода "спортсмен", как они себя иногда называли.
За разговором мужчины не заметили, как из облепленных снегом кустов им навстречу вышел старик. Одет он был очень несуразно: драный ватник был надет наизнанку и не застегивался на все пуговицы, мешковатые штаны словно состояли из одних только заплаток, так что невозможно было понять из какого материала были изначально пошиты. Старик был подпоясан толстой верёвкой в два оборота, а на ногах были какие-то обноски вместо сапог, местами перетянутые какими-то верёвками и, как и штаны, не были обделены заплатками, пришитыми кое-как. На голове у деда красовалась вязаная шапка крупной вязки, сквозь дыры в которой выбивались серые, грязные пряди редких волос.
Старик хромающей походкой шёл навстречу компании охотников, опираясь на крючковатую палку, видимо, заменяющую ему трость или посох. Он встал метрах в пяти от мужчин и сказал своим скрипучим, старческим голосом:
-Вы, сынки, кто такие будете? Куда это вас несёт на ночь глядя в чащу?
-Мы, дед, охотиться идём, тут говорят километрах в пяти дичь водится в изобилии, вот решили проверить. Ты, кстати, не в курсе, мы в том направлении идём? А то, по нашим прикидкам уже должны прийти на место, но никаких ориентиров не видно. Нам вроде озеро нужно обогнуть и за ним уже и зверь водиться должен. Так?
-Охотники значит, - старик нахмурился, и после произнёс серьёзным голосом, - верно идёте, а только зверя стрелять тут никак нельзя, закон тут в лесу тоже есть, что бесчинства творить не положено.
-А, так ты лесник местный, или егерь? Так мы законы уважаем, - проговорил один из охотников, и деловито полез во внутренний карман своей куртки, немного там покопавшись, он достал две купюры по пять тысяч рублей и протянул их леснику, - вот, всё как полагается, взносы на поддержание лесного хозяйства. Ну, что? Вопрос решён, мы пойдём?
Лесник взял деньги, повертел их тощими пальцами, затем спрятал за пазуху и ответил:
-Да, приглядываю тут за лесом, слежу чтобы порядок кругом был, чтоб пожаров не было, чтобы зверьё водилось и не болело. Про охоту, - тут он замялся, - Дело ваше, ребята, но только я вам более тут не помощник, дела у меня тут ещё есть, работа. Туда вам, ступайте, - сказал старик, указывая в сторону ельника.
Мужчины попрощались с лесником и пошли в указанном направлении. Они принялись живо обсуждать явление внезапного деда среди леса: кто-то даже сказал, что это, наверное, вообще бомж, и что не следовало давать ему ни копейки, но в итоге все сошлись на том, что скорее всего это действительно был лесник, который уже порядком выжил из ума на старости лет, и пускай лучше дед побалует себя хорошей водкой с закуской, чем пойдёт на принцип и заявит на них, ведь штрафы могут быть куда более серьёзными, а там и уголовку какую могут пришить.
Густой ельник был с трудом проходим, но других ориентиров, кроме тех, что дал лесник, просто не было. Навигатор давно сошёл с ума, и точка местоположения скакала по карте как блоха, так что толку от него не было. Стрелка компаса напротив просто застыла на месте, как приклеенная, и не двигалась с места, куда бы мужчины ни пытались повернуть. На карте этого ельника не было вовсе, однако охотники не нервничали, а свалили всё на барахлящую электронику и, видимо, залежи каких-то металлов под землёй, ведь весь район был испещрен шахтами, поэтому такой вариант был вполне правдоподобен. Про карту даже и думать особенно не стали, просто решили, что им продали какое-то старьё, где данные остались ещё со времён союза, а с тех пор растительность запросто могла измениться.
Одно было странно, лесник указал именно это направление, но никакого озера так и не было видно, к тому же начало смеркаться, а лёгкая поземка заметала следы, которые были оставлены в тесном лесу. Спустя ещё полчаса бесконечного движения сквозь ели, которые уже смешались в сплошную стену колючих ветвей, засыпанных снегом, группа наконец вышла на большой пустырь. Решив, что где-то там дальше и есть озеро, был разбит лагерь. Мужчины наломали ельника, сделав мягкую и тёплую подушку под полом палатки, срубив несколько деревьев они разведи костёр, поели, выпили бутылку коньяка, взятую исключительно в терапевтических целях, и легли спать.
Ночь была беспокойной. Ровно в три часа утра все четверо вскочили от громкого рёва где-то неподалеку, от силы метрах в двадцати. Охотники похватали ружья и выскочили на улицу. Под ногами захлюпало.
-Трясина! Откуда?! Мы же не могли поставить лагерь в болоте!
Мужики в панике топтались на месте, пытаясь не увязнуть, и при этом озираясь по сторонам, но вокруг была такая темнота, что разглядеть в ней что-либо было не под силу человеку без фонаря. Рëв раздался совсем близко. Огромная лапа смахнула одного из охотников будто бы сор со стола, и тот с криком боли и ужаса улетел в темноту. Болото сочно чавкнуло, и крик, еле успев смениться на бульканье, мгновенно стих.
Один из охотников не поддался всеобщей панике, он вскинул ружьё и сделал два выстрела в сторону откуда вылетела лапа, убившая товарища. И тут же раздался звериный, не похожий ни на что крик, утробный, полный злобы и какой-то неестественной силы. Что-то исполинских размеров рванулось к оставшимся в живых на болоте.
Это существо не было ни на что похоже: оно было вдвое выше любого самого рослого человека, и было совершенно очевидно, что названия ему не давал ни один из ученых, поскольку никто ни разу его еще не встречал. Гигантские раскидистые лосиные рога венчали мощный череп, не то медвежий, не то лошадиный, в вытянутой пасти кинжалами блестели острые клыки. Обезьяноподобное тело было покрыто густой и жёсткой как прутья чёрной шерстью, которая на загривке становилась похожа на иглы дикобраза. Передние конечности были мощными и длинными лапами, заканчивавшимися когтями-бритвами размером со столовый нож. Задние лапы были меньше передних, а оканчивались раздвоенными копытами, за спиной маятником ходил длинный хвост с кистью той же черной щетины на конце. Существо уже намеревалось разорвать людей на части, но вдруг раздался тихий, но властный и скрипучий голос:
-Стой! Пока рано.
Мужчины окаменели от произошедшего, и лишь смогли медленно обернуться в сторону голоса, а стрелок наощупь, судорожно пытался вставить в ружьё новые патроны. Из леса медленно вышел тот самый лесник, которого они встретили днём. Он выглядел немного иначе, в нём ощущалась какая-то незримая и неестественная сила, переполнявшая дряхлое тело. Один из группы вдруг сорвался и закричал: "Дед, сука старая, ты куда нас завел?!", но вдруг резко осёкся, охнул и начал в панике смотреть себе под ноги. В считанные секунды из болотной жижи вокруг кричавшего вылезли толстые, извилистые корни, которые стали окутывать сначала ноги своей жертвы, а после и тело с головой, пока человек не стал походить на муху в коконе паука. После раздался треск, сначала это был тихий треск корней, которые сжимали тело всё плотнее, а затем затрещали кости, выгибая конечности в невозможные стороны. Грубиян кричал совсем недолго: всё действо заняло не больше пяти секунд, а потом корни свернули ему шею. Он так и остался висеть в них, с немым ужасом в налитых кровью широкого распахнутых глазах.
Раздались ещё два громких выстрела: это снова был стрелок, который смог совладать с непослушными пальцами и зарядил таки свое ружье во второй раз. Обе пули влетели старику точно в грудь с каким-то тупым звуком. Такой залп должен был свалить деда замертво, но тот едва качнулся. Крови не было, старик лишь похлопал по ватнику, из отверстий которого вылетела древесная стружка.
-Храбрый, сильный духом, воин, а не просто охотник. Ты тоже осквернял другие леса, убивал ради забавы, но я отпущу тебя, чтобы ты поведал всем мою волю. Беги прочь из моей чащи, и пусть все узнают, что древняя сила вновь берёт назад власть над этим местом.
На глазах старик начал меняться. С шорохом ветвей и хрустом коры, он будто прорастал сам из себя. Глаза впали, их заволокло пеленой, а голова увеличилась в размерах, став более вытянутой. Седые волосы деда обратились лишайником, пробившимся сквозь вязанную шапку. Лицо посерело, покрылось морщинами, трещинами, как старая дубовая кора. Руки одеревенели, а пальцы стали толстыми сучьями. Спустя несколько мгновений он уже наголову возвышался над человеком, худой, покрытый корой, с торчащими то тут, то там мелкими ветками.
-Я пришёл по зову зимы. Она призвала меня очнуться ото сна именем Велеса, и я откликнулся, чтобы вершить суд над зазнавшимися людьми, ведь вы решили, что сами теперь можете властвовать над природой. Я напомню вам кого нужно бояться и почитать, напомню, пред кем пресмыкались и кого страшились повстречать в лесах ваши предки. А теперь, прочь!
Леший махнул рукой в сторону, и лес расступился, оголив небольшую просеку.
-Мой товарищ, - пробормотал ошарашенный охотник, - что с ним? Он тоже может идти?
-Только ты, а он получит свою плату за дела, что творил, за свою трусость, недостойную уважения.
Последний из группы всё это время стоял на месте, схватившись за голову. Он просто мотал ей из стороны в сторону, уставившись в землю и шептал себе под нос что-то нечленораздельное.
-Можно, - сказал Леший, и в ту же секунду челюсти монстра, что всё это время скалой возвышался над палаткой, сомкнулись вокруг головы несчастного, оторвав её вместе с запястьями. Кровь брызнула в разные стороны, как сок из разбитого арбуза. Безголовое тело рухнуло в болотную жижу, и начало медленно в неё погружаться, увлекаемое корнями, которые стали его оплетать.
Не помня себя последний оставшийся в живых охотник бросился бежать по открывшейся просеке прочь от места ужасной расправы над его товарищами, и от непостижимого первобытного страха, который проник в каждую клетку его тела. Лес за его спиной смыкался с треском ветвей, а в далеко за спиной раздавался громкий скрипучий хохот Лешего. Спустя считанные минуты мужчина выбежал к краю леса, в то самое место, откуда он с товарищами еще утром в него вошел. Рядом стояли их припаркованные машины, а в далеке блестели огни ночного города.
увидел бы на другом сайте - сам бы потом в флудилишну тащил :)
да!!!