Здравствуйте. Я говорю ─ здравствуйте!!! А-а, вы не слышите меня. Это потому, что я просто мяукаю. Я ─ кот. Серый, с белыми пятнами (или белый с серыми пятнами?). У меня есть всё, что положено иметь порядочному коту: хвост, острые когти, усатая морда с умными глазами и чуткие ушки. А ещё есть пятнышки на животе, как у леопарда, и полоски на хвосте, как у тигра. И всё бы замечательно — но люди не понимают, что я говорю, не слышат моё «здравствуйте!». Эх, ну почему человеческих детей не учат в школах кошачьему языку?
Я сижу высоко ─ на дереве. И меня трудно заметить. Это очень удобно: во-первых, меня хулиганы-мальчишки не видят. Они камни под ногами ищут, а вверх не смотрят. Во-вторых, со своей ветки я могу заглянуть в квартиру хозяев (они живут на первом этаже) и узнать ─ не готовится ли что-нибудь вкусненькое на кухне? Да и хозяевам легче меня позвать домой: постучат в окошко ─ и готово! Я услышу и прибегу! Ну и, конечно, на ветках нет луж, поэтому во время дождика дерево ─ самое удобное место. Свежий воздух, собаки не достают, мальчишки не видят! А падающие сверху капли не страшны: они с шерстки скатываются, и я не мокну! Я очень удобно устроился!
А когда дети меня всё-таки замечают — так и прыгают под деревом, руками машут, «кис-кис» кричат. А я, между прочим, не просто «кис-кис», а Георгий Семёнович. Коротко ─ Жора. Я живу в этом дворе, и у меня много друзей. И кошек, и собак, и людей. А сколько случается с нами интересных историй! Вот послушайте!
Глава 1. Арбузование
Мою маленькую хозяйку зовут Оля, она уже совсем взрослая и учится во втором классе.
Первого сентября она пришла из школы и бухнула на стол толстую-претолстую книгу с чудовищем на обложке.
─ Это что? ─ спросил я (Оля меня понимает, не то, что взрослые!).
─ Циклопедия. Эн. Эн-циклопедия. Будем повышать уровень арбузования.
Шерсть у меня на спине встала дыбом: как всё сложно!
─ Повтори, ─ попросил я. ─ Что-то не очень понятно.
─ Энциклопедия ─ большая, умная книга про всё на свете, — Оля уважительно погладила книгу.
Я с опаской посмотрел на чудовище с обложки и уточнил:
─ ТАКОЕ тоже есть на свете? ─ и на всякий случай посмотрел в сторону шкафа ─ там, под шкафом, всегда можно найти укромный уголок. И ни одно чудовище меня там не найдет.
─ Есть. То есть были. Это динозавры.
─ Понятно… — я ещё раз внимательно оглядел чудовище. Страшное, очень. Лучше поговорить о другом, не таком страшном:
— А что мы будем повышать?
─ Уровень арбузования. Кажется, ─ девочка Оля усадила меня на соседний стул и начала деловито объяснять, ─ Уровень ─ это просто. Как вода в ванне ─ сколько налили, такой и уровень!
─ Зачем тогда повышать? ─ возразил я, ─ Я, к примеру, утону, если повысить — ванна же глубокая!
Девочка Оля нахмурилась и задумалась.
─ Это если уровень ВОДЫ повышать, то ты утонешь. А если уровень АРБУЗОВАНИЯ ─ то не утонешь. Потому, что АРБУЗОВАНИЕ ─ это знания. А в них утонуть нельзя!
─ Не понял, ─ опять вздохнул я, ─ при чём тут знания. Я думал ─ может, арбузы?
─ Сам ты арбуз! ─ возмутилась хозяйка, ─ Нам учительница сказала так ─ надо учиться хорошо, много читать, чтоб получить что-то там об арбузовании ─ документ какой-то! И мама моя всё время учится ─ это самое арбузование повышает. Вот смотри! ─ воскликнула Оля и, сбегав к серванту, принесла синюю книжечку. ─ Читай: «Аттестат о среднем ОБРАЗОВАНИИ». О! Я перепутала. Чуть-чуть совсем. Это не считается.
«Считается-считается» — подумал я.
В тот же вечер мы начали читать эту большую и умную книгу ─ циклопедию. Эн (или энциклопедию?), чтоб много знать и повысить ... Ну, чтоб тоже умными стать.
Ну, как - новый... Американцам не привыкать ловить толстолобов лицом во время покатушек на моторках. Почему бы тогда не встать на водные лыжи со здоровенным парусом из рыболовной сети на спине?
Батя с сыном протестировали идею на практике. Видно, что по крайней мере одну рыбу за этот проход они поймали. Укоротить верёвку, опустить сеть ниже, и улова будет больше.
Думаю, практически любой житель России в частности и стран таможенного союза в целом знаком с такой вещью, как знак информационной продукции. Звучит этот термин, конечно, довольно громко, но по сути это уже привычные многим циферки, указывающие на допустимый возраст лица, знакомящегося с такой продукцией. Ставится он, например, на книги, различную периодическую печатную продукцию, фильмы, телепрограммы и даже рекламу (перечень не полный) и является по своей сути отечественным аналогом таких систем, как PEGI, ESRB, MPAA и множества других. Его главное отличие от вышеупомянутых рейтингов в рамках правового поля заключается в том, что он распространяется практически под все возможные виды контента, то есть универсален. Это, с одной стороны, удобно в плане оценки применимости критериев, а с другой лишает систему гибкости. Тем не менее, надо сказать, что указанный рейтинг вполне себе работает уже больше десяти лет и, в отличие от некоторых других инициатив, практически не нарушается легальными производителями контента. Между тем, далеко не все лица понимают принцип работы знака и на что именно он указывает. К примеру, довольно возникает недоумение - почему та или иная книга имеет маркировку, допустим, 6+, хотя задают её чтение только в восьмом классе.
В рамках российского законодательства этот знак в первую очередь регулируется законом "О защите детей от информации, причиняющей вред их здоровью и развитию", где, в общем-то, все его основные условия и прописаны. Иные законы лишь ссылаются на него, поэтому в них мы лезть не будем. Согласно 12-ой статье этого документа, существует 5 видов возрастных маркировок: 0+, 6+, 12+, 16+ и 18+. Промежуточных звеньев не имеется, но при этом стоит обратить внимание на то, что цифры стоят именно со знаком “плюс”, то есть материал со знаком “0+” предназначен на детей всех возрастов, а не только на новорожденных. Вдумчивый читатель, думаю, уже догадался, что такой знак - это вовсе не ориентир для родителей, позволяющий оценить на какой возраст рассчитана та или иная продукция, по сути он вообще не имеет практически никакого отношения к практической применимости в целевой группе, а служит исключительно маркером наличия в продукции “опасной информации”.
Вот эта чудесная книжечка маркируется знаком 0+
Что это за информация? Первое, про приходит в голову - это порнография, и, в общем-то, она действительно имеется в перечне, но всё далеко не так просто. Начнём с информации в принципе запрещённой для детей, которую производитель обязан маркировать знаком “18+”. К такой относятся сведения, побуждающие к причинению вреда своей жизни, употреблению наркотиков или алкоголя, курению, содержащее описание или демонстрацию сексуального насилия, содержащая нецензурную брань, оправдывающее противоправное поведение и некоторые другие “прекрасные” поводы не только лишиться возможности попасть на телеканал или полки магазинов, но и даже отправиться в места не столь отдаленные. К примеру, помимо прочего, в одном из подпунктов затесалась пропаганда педофилии, которая сама по себе является составом преступления, как, кстати, и распространение порнографии. Но тут стоит отметить то, что речь идёт именно о сценах или описаниях, способных пробудить у ребенка определенные стремления. Суть в том, что такие материалы не являются де факто незаконными - они лишь не предназначены для детей, а следовательно их распространение должно быть ограничено в тех случаях, когда дети могут получить к ним доступ, а их родители должны видеть явный маяк, указывающий на это.
В чём суть? Есть определенные законы, запрещающие наркотики как таковые. И мы все понимаем: вот наркодилер - его поймали за яйца и сейчас будут наказывать. Но ведь наркотики - это не только непосредственный распространитель в конкретное время и место, это ещё и определенная среда, которая склоняет человека к идее попробовать наркотики. И вот закон "О защите детей от информации” - он как раз про одно из частных явлений такой среды в виде различного рода дополнительных воздействий. Приведу простой пример: многим знаком образ крутого парня с сигаретой во рту. У общества условных 70-ых он вообще никаких проблем не вызывал , хотя на самом деле уже тогда за ним нередко стояли табачные компании - вот хотя бы известный ковбой Мальборо, образ которого очевидно должен был помочь ассоциировать крутость с сигаретами. В боевиках 90-ых практически любой герой периодически “смолил цигарку”, ибо это действие очень хорошо раскрывало определенные сюжетные ситуации: сильное волнение, мозговой штурм, эффектно появление или оправдание диалога. И долгое время взрослых дядь не особо волновало могут ли они внушить детям определенные тренды или нет. А вот в наше время всё чаще стали задаваться вопросами: ведь крутыми парнями из боевиков хотели стать многие пацаны, если не вообще все, а крутость - это, как нам показывают по телевизору, в том числе и курение. Значит сцены с крутыми курящими парнями пропагандируют курение. Пример, скажем так, не универсальный, но причины появления определенных принципов регулирования, причём не только лишь в России, думаю, он раскрывает достаточно наглядно.
Вопрос в другом. Далеко не все пункты закона очевидны и прозрачны. Ругаться матом нельзя - ок, тут вроде как все понятно. Вызывать желание употребить что-то вредное - уже не так, ведь далеко не каждый образ наркомана вызывает желание принять наркотики, хотя в целом направление движения ясно. А вот что делать с таким тезисом, как “отрицание семейных ценностей”? Если в кино покажут принципиально холостого мужчину - это уже будет отрицанием или ещё нет? А если я напишу рассказ о злой бабушке, которая обижает внука, заставляя его работать на урановых рудниках, и тот пишет письмо президенту, такой сюжет может считаться формирующим неуважение к членам семьи? Я сейчас, если что, не говорю о том, что закон плохой, а лишь обозначаю проблематику границ его применения: от очевидных и прозрачных до довольно сложных для оценки. А ведь это только его вершина - запрещённая для детей информация. Есть ещё и промежуточные грани.
Как я уже заметил, у нас, помимо запрещенной для детей информации, есть несколько возрастных градаций. В законе они поданы следующим образом: 0+ - это полное отсутствие каких-либо “отягчающих” факторов, а каждая последующая ступень - добавление определенных условий, повышающий допустимый возраст. В самой лайтовой версии жестокость должна быть сильно ограничена, обязательно торжество над злом, а к жертве насилия (не сексуального, само собой) должно выражаться сострадание. Вот, ориентировочный пример сюжета на "ноль-плюс":
“Заключил Кощей Елену Прекрасную в темницу, она бедная томилась в ней, но Иван-Царевич её спас”
В 6+ появляется возможность кратко изображать или описывать лайтовые заболевания, либо случаи катастроф и смертей без их натуралистичного изображения, а также сцены преступлений с обязательным осуждением злодеев:
“Кощей бессмертный, плохой такой, Ивана отравить пытался, тот упал замертво, но волк принёс ему живой воды и Иван ожил”
12+ - это ещё больше жестокости, но всё равно без натуралистичного изображения смерти и, конечно же, всё ещё с осуждением зла, а также упоминание одурманивающих средств, при их, само собой, осуждении, а также описание половых отношений, но без действий сексуального характера:
“Говорит Кощей - на лучше трын траву пожуй, да иди лесом. Но Иван отказался, ибо знал коварство Кощея и что лишь злое тот посоветует. Победил он его, спас принцессу и расцеловал любимую свою”
Наконец, 16+ допускает и смерть и увечья, лишь бы они не вызывали у детей панику, описание насилия, но всё равно с его осуждением или в виде сострадания к жертве, демонстрация последствий применения различных “средств”, бранные (но цензурные) слова, ну и ещё больше половых отношений:
“Напал Кощей на Ивана и начали они биться. Отрубил он ему руку, а та вновь отросла. Почти победил Кощей, гад такой, но Иван в последний момент на него в Роскомнадзор пожаловался и Кощей умер. Спас Иван Елену, а та ему деток нарожала”
Просто? Нет. Представленные мной примеры достаточно условны и слишком упрощены. По факту, в законе все тонкости оценки разграничиваются такими словами, как “ненатуралистичный”, “эпизодический”, “кратковременный”. Нарисовать Кощея с мечом в животе - это натуралистично? А сцена их сражения с Иваном на две страницы - эпизодическая? Понятное дело, что всех условий в законе не пропишешь - это попросту невозможно, но вольность трактовок радости производителям контента, само собой, не добавляет, ибо продукция, рассчитанная на детей, в данном случае практически всегда будет подвергаться сомнению. Поставить рейтинг выше - значит ограничить аудиторию, ниже - а не придерётся ли контролирующий орган? На самом деле, само по себе, это не так уж и плохо, ведь закон заставляет задуматься что именно показывается детям, просто такая схема неминуемо создаёт определенные казусы.
Многие привычные детские сказки на проверку оказываются не такими уж и детскими, ибо содержат определенные сцены. В своё время многих удивил рейтинг 12+ для мультфильма про Фунтика, который, по мнению экспертов, “содержит безнаказанную эксплуатацию детского труда и применение огнестрельного оружия”, а французскому детскому фильму “Как прогулять школу с пользой” в России и вовсе присвоили 16+, ибо в нём ребенку наливают алкоголь. Известный многим роман “Тихий дон” в первое время ограничивался только для совершеннолетних, но потом его всё же снизили до 16+, хотя в отношении него, в принципе, все понятно - в произведении действительно много жестокости.
В то же самое время, совершенно очевидно, что определенный контент должен иметь вполне конкретные пометки, несмотря на свою кажущуюся "детскость". Хентай, если подумать, есть мультипликационный фильм, а мультики - они ведь для детей, разве нет? Очевидно, что в данном случае нет. Или какая-нибудь очередная книга-клон про волшебников на проверку может оказаться полным жесткачом с сексом и расчленёнкой, чего родители вряд ли будут ожидать. С этой точки зрения закон вполне оправдан.
Ну и в заключение пара слов о его действии. Во-первых, один из волнующих многих вопросов: применяется ли рейтинг к интернет-сайтам? В целом да, однако с нюансами: закон действует и в отношении материалов распространяемых "посредством информационно-телекоммуникационных сетей, в том числе сети "Интернет", но конкретно для сайтов указано, что их владельцы лишь могут размещать такую маркировку, то есть не обязаны. В принципе, никто не запрещает на свой сайт налепить “18+” чисто для перестраховки, но правовых последствий это действие в себе не несёт. Во-вторых, как я уже сказал, знак информационное продукции оценивает лишь смысловую начинку материала, но не его предназначенность для детей в принципе. Какой-нибудь труд о квантовой механики может иметь рейтинг 0+ сугубо по той причине, что в нём ничего “запрещенного” не содержится, но это не значит что его нужно совать пятилетнему ребенку в качестве внешкольного чтения. В случае с определенной продукцией также стоит отметить, что она может быть опасна для детей не достигших трёхлетнего возраста в силу своих физических качеств - в этом случае, на ней будет совсем другая отметка, но это уже скорее касается игрушек, которые знаком информационной продукции не маркируются.
А ещё стоит отметить, что знаком информационной продукции не маркируются научные издания, классическая литература, энциклопедии, нотные издания, учебники, нормативно-правовые акты и некоторые другие материалы.
Ну, раз тут не поносят разными словами Хэллоуин, можно признаться.
Было такое, что и я помогала конкурсы страшные делать. В приюте. То есть по месту временного содержания детей. Потом их куда-то отправляли: кого в детдом, кого обратно родителям отдавали. Это было давно, и я не знаю, есть ещё такие заведения или нет.
Детей была немного, человек пятнадцать. Возраст от четырёх до двенадцати примерно. Может, конечно, и постарше дети были, я за давностью не помню.
Мы, работники Дома творчества, то есть как раз для того и приспособленные граждане, устроили им квест: в каждой комнате их ждала страшилка: тут кишки в тарелке, там ведьма в антураже резвится, там покойник из гроба встал. Знаете, такой стандартный покойник: с зубами из резаной картошки и с одеколонной свечой — от неё морда покойника становится синюшной. В простыню завернулся — и готово! Красиво и жутковато. Маленьких к покойникам не пускали. А покойником была я, между прочим. И, между прочим, мы все (покойники, привидения, ведьмы) в карманах имели конфеты — для поощрения деток и просто так, чтоб веселее.
И вот заходят дети. Их водила по комнатам приютская воспитательница. Я начинаю строить из себя восставшего из гроба покойника в полной темноте, только моя синяя «свечка» горит. Все идёт хорошо, дети замерли, вроде никто в обморок не упал.
И вдруг одна девочка, лет десяти, говорит:
– Не надо меня есть, я боюсь…
И почти плачет. Я делаю шаг к ней поближе и протягиваю сжатый кулак. Наклоняюсь. Говорю громким шёпотом в испуганное и теперь тоже синюшное от моей спиртовой «свечки» личико:
— Здравствуй, — и раскрываю ладонь: а там лежат конфеты. Жду, когда возьмёт.
Она осторожно берёт конфеты. Смотрю, вроде даже улыбнулась. Я молча удаляюсь в темноту и гашу свечу. Дети уходят.
А среди развлечений было такое, что надо рисовать какую-нибудь нечисть. На большом листе. Всей командой. И помогали им, конечно, мы. Уже прилично одетые и без картофельных зубов. Это я про себя, а другие-то, которые как были ведьмами и вурдалаками, так и пришли рисовать в антураже. А я в чем выйду — в простыне на башке и в зубах? Это неудобно — зубы говорить мешают, а пачкать красками приютскую простыню мне не рекомендовали.
Рисуем. И смотрю — та девочка всё ближе ко мне подходит, улыбается. Говорит:
— А я вас узнала…
Берёт меня за руку и показывает на моё кольцо на указательном пальце.
— …Вот, по кольцу.
Она обнимает меня и прижимается всем телом. Я глажу её по голове.
И вот мы уезжаем. Вот стоим в коридоре и одеваемся. И выходит эта девочка с воспитателем. И протягивает мне крысу — игрушку. Маленькую. И говорит:
— Это вам, на память.
И я вспоминаю, что, когда мы только приехали, нас стали водить по приюту, и в одной из комнат я необдуманно ляпнула: «Ой, какие крыски! А у меня дочь — по гороскопу крыса».
И вот эта девочки притащила крысу и дарит мне:
— Для вашей дочки.
Не взять нельзя. Я смотрю на воспитателя. Она улыбается:
— Берите, — говорит, — у нас ещё такие есть. А у вас будет память про нас и про наших деток…
Смари у меня!::new_russian::
Лепестки не жруть?
не обратил внимания