Сессия в Trident Studios в Лондоне, 18 дубль, 22 августа 1969 года. На этой версии даже слышно орган на фоне. Всего дублей было 19, запись всех дублей существует, но правообладатели оперативно их сносят и почему-то выкладывают на своих каналах грязную моно-версию. Хотя бы этот ролик пока сохранился.
Началось всё с завирусившегося в тиктоке фрагмента с живым исполнением песни The Ghoul.
Реакция солиста группы Бобби Либлинга:
"Сначала подумал, что кто-то прикалывается надо мной. Я мечтал однажды завируситься, это было в моём списке желаний. Они сказали: "Вот тебе ссылка, посмотри." Ладно, почему бы нет? Зашли туда, открыли видео, и я говорю: "Ну да, я так каждый вечер делаю." Но там было написано 3,2 М. Миллионов, значит. Час спустя там было уже пять! Ебануться, мужики! Это просто невероятно!"
Число просмотров превысило 45 миллионов на тиктоке в итоге.
Pentagram — американская doom metal группа из Александрии, Виргиния, считается одной из основательниц жанра. Вместе с Candlemass, Saint Vitus и Trouble группа входит в "большую четвёрку дум-метала".
Группа была основана в 1971 году, когда Бобби Либлинг и Джефф О'Киф покинули свои предыдущие коллективы и создали новый проект, отражавший их страсть к металу. Назвать группу "Pentagram" предложил Либлинг — название должно было подчеркнуть мрачную направленность их творчества.
Хотя группа была активной в андреграунде 1970-х годов и записала несколько демонстрационных и репетиционных плёнок, первый полноформатный альбом "Relentless" вышел лишь в 1985 году с обновлённым составом. Единственным оставшимся оригинальным участником был вокалист Бобби Либлинг.
Либлинг многие годы боролся с наркотической зависимостью, которая кардинально отразилась на его жизни и творчестве. Несмотря на несомненный потенциал, проблемы с наркотиками, внутренние разногласия и постоянные изменения в составе помешали группе добиться широкой популярности.
В 2012 году вышел документальный фильм "Last Days Here" о жизни Либлинга и истории Pentagram. Картина помогла группе привлечь множество новых поклонников и совершить мировое турне. В 2024 году в очередной раз полностью сменился состав музыкантов: гитарист Tony Reed и басист Scooter Haslip (оба из Mos Generator), а также барабанщик Henry Vazquez (Saint Vitus, Spirit Caravan, The Skull, Sourvein).
Радует, что гитарист использует примерно то же самое железо, на котором играли его предшественники из 70-х. В том числе 60-ваттный усилитель Laney Supergroup и гитару Gibson SG Special со звукоснимателями P90, которая подключена к усилителю напрямую без педалей. В результате имеем характерный фидбек/гостинг, сопровождавший выступления тяжёлых британских групп 60-х - 70-х, использовавших то же оборудование. Печально, что некоторые музыканты типа Тони Айомми из Black Sabbath считали это дефектом, а не изобразительным инструментом, и боролись с фидбеком.
Так песня звучала на первом альбоме группы в 1985.
Витубинг - вид стриминга, при котором стример не показывает свою реальную внешность, однако использует вэб-камеру для управления анимированным аватаром. Аватар может быть как минималистичным (например, захватывать только открытие-закрытие рта и глаз), так и с трекингом всего тела, как motion capture в кинематографе. Впрочем, в этом посте не будет примеров того, как это выглядит - музыкальные клипы у них обычно нарисованы художниками-аниматорами по мотивам внешности аватара.
Короне – звезда второго поколения витуберш японского агентства Hololive – Hololive Gamers. Все члены этого поколения (Ookami Mio, Shirakami Fubuki, Nekomata Okayu и Inugami Korone) ещё активны и продолжают работать на Hololive. Мне лично Короне больше всего запомнилась её увлечением ретро-консолями – она часто стримит геймплей ретро-игр на старых приставках. Однако она весьма разносторонняя личность.
Порадовал усиленный бас в её версии - в оригинале жанр формально определён как японский поп, критики же считают, что это помесь спид-метала и евробита. Однако выведение басового арпеджио на передний план превратило эту песню в какое-нибудь хай-энерджи из 80-х.
Так звучал оригинальный трек в исполнении Аманю Матсуры 松浦亜弥. Вышел 4 июня 2003 года.
Канадская витуберша Фрогги, хотя известна уже давно (сначала как художница аватаров, а с 2021 года – непосредственно как витуберша), начала брать уроки вокала и записывать каверы лишь в прошлом году. Однако не зря её потянуло на музыку, ибо у неё есть то, чего не хватает многим современным артистам – уникальный сильный голос.
Помимо творчества, она известна как аутистка со справкой. Причём аутизм заподозрили только её зрители, когда она уже стала популярной, и отправили её обследоваться. Это ж насколько она была никому не нужна, что её явно ненормальное поведение не заметили ни родственники ни школа? Также подозревается довольно тяжёлый СДВГ. Выражается в неспособности концентрироваться на задаче более нескольких секунд, перемежающейся с полностью противоположным состоянием - гиперфокусом (полный игнор внешних раздражителей; тогда заткнуть её или отвлечь от выполнения задачи можно только силой). Возможно, из-за этого у неё не сформировались базовые школьные знания, и она не помнит, чтобы её классу это вообще преподавали. Например, она постоянно ошибается в простой арифметике, имеет неправильное представление о географии североамериканского континента (называет территории, занимаемые Канадой, США и Мексикой Северной, Центральной и Южной Америкой соответственно), не имеет представления о Южной Америке (думает, что Аргентина находятся рядом с Арменией, но не факт, что понимает, где находится Армения), и т.п. Как справедливо отметил её друг и коллега – витубер PapaMutt, хрен бы она выжила, если бы не нашла себя в стриминге.
Оригинальная песня была записана Gnarls Barkley для альбома St. Elsewhere в 2006 году. Топ 1 в чартах Великобритании и Топ-2 в США.
И ещё раз Фрогги
Мне этот стиль кажется знакомым: помимо вооруженного аутизма, Фрогги ещё и рекреационно употребляет мариванносодержащие продукты. А когда она сильно упорота, её рисовка деградирует до вот этого вот. Что забавно, в плане поведения трезвая и упоротая Фрогги не отличаются - её крыша уже приехала на конечную, дальше некуда.
Оригинал записан Jamiroquai 19 августа 1996 года. В своё время выиграл награду Video of the Year на MTV. У песни интересные депрессивные слова, довольно точно предсказывающие, как будет выглядеть мир в эпоху цифровизации - мир, в котором мы уже живём.
Обратно в японщину
От лежачего инвалида из бедной пуэрто-риканской семьи до женщины №1 твича, самой популярной стримерши в мире. Тоже девушка с непростой историей, которая буквально выдернула себя за волосы из болота, аки Мюнгхаузен. В старшей школе у неё развился иммунодефицит, и она быстро сгорела до состояния овоща. Она жила в стерильном пузыре, ибо в отсутствие иммунитета её могли убить любые условно безопасные инфекции. Ей нужны были частые переливания плазмы, дорогостоящее оборудование типа кислорода, не менее дорогостоящие препараты, в том числе сильные обезболивающие, из-за которых существенная часть её жизни прошла в изменённом сознании. В какой-то степени всё это нужно ей до сих пор, ибо американская медицина - тоже не волшебники, иммунодефицит пока неизлечим. До сих пор можно поймать её стримящей под лекарствами.
До кучи, однажды она чуть не умерла, неудачно чихнув – лопнуло ребро и воткнулось в лёгкое. Она провела в больнице около полугода из-за этого, и ещё долго была не в состоянии петь (мечтала стать оперной певицей). Другая проблема с лёгкими (или следствие того ядерного чиха, не помню уже) – микробактериальная инфекция. В отсутствие иммунитета подавить патогены можно только медикаментозно, а у родителей денег оставалось впритык, поэтому не всегда лекарства получалось вовремя купить, и айронмаус задыхалась, постоянно балансируя на грани жизни и смерти,
Несмотря на недееспособность, она не хотела быть обузой и пыталась найти удалённую работу, попутно заведя аккаунт на Твиче, чтобы стримить для друзей (скрываясь под аватаром мышедевочки, которая и дала ей творческий псевдоним) и общаться с ними в чате. Так она стала одной из первых англоязычных витуберш. Со временем круг "друзей" начал разрастаться, ибо стримы были не приватные, и заглянуть на трансляцию могли все желающие. Многим понравились её личностные качества,, и они остались. Так она постепенно обрела аудиторию и начала зарабатывать - напрямую с выплат Твича и с пожертвований неравнодушных. Помню, переломным моментом в её стримерской карьере стал донат на 5000 долларов от одного из зрителей, когда он увидел у неё целевой сбор на специальную кровать и просто покрыл всю сумму. Клип с этим моментом привлёк много людей. Знакомство с известным стримером и актёром озвучки Коннором Доугом (Уэлш по национальности, живёт в Японии) тоже сильно помогло, он стал проводить с ней много времени в компьютерных играх, тем самым разделяя с ней свою аудиторию и привлекая ещё больше неравнодушных. Затем её приняло в свои ряды витуберское агенство VShojo, которое до поры до времени было адекватным, но недавно схлопнулось - как раз из-за того, что CEO стырил деньги, привлечённые АйронМаус на благотворительность (500 миллионов долларов, вроде). Теперь она - инди-витуберша, всё ещё довольно популярная на Твиче.
Оригинал был записан Kanaria 2 августа 2020. Насколько я понимаю, Kanaria использует вокалоид для записи своих песен. Тем интереснее, что кавер на эту песню сделало много "живых" певцов.
Рекомендованные режимы проявки от производителя химии - это, конечно, хорошо, но скучно. Я вчера упоминал, что перешёл на один из старейших (135 лет и 1 месяц с момента выдачи патента), но всё ещё один из лучших проявителей - родинал. Даже не буду тестировать его в стандартном разведении, ибо нет сомнений, что он нормально отработает у любого рукожопа. Просто сразу к экспериментам.
Мне всегда хотелось попробовать ленивые режимы проявки, называемые стэнд и полустэнд, когда про плёнку можно забыть на 60-90 минут. И на родинал с его богатой историей как раз накоплено много опыта такой проявки. Разница между стендом и полустендом лишь в том, что при стэнд-проявке плёнку агитируют один раз - сразу после внесения раствора, а при полустэнде - допускается один раз покрутить спираль/побултыхать бачок в середине проявки. Что, собственно, и будет сделано прямо сейчас - пишу это на исходе первых 45 минут.
Ниже приведëн процесс, рассчитанный для проявления фотоплëнки Ilford Kentmere PAN 400 в бачках объёмом 450-500 мл (на полное покрытие одной спирали) при комнатной температуре.
Если производитель вашего бачка заявляет меньший объём - попробуйте, не убирая спираль, залить в него 450 мл воды и посмотреть, польётся ли через край. Попробуйте поднять со стола и донести до раковины, убедившись, что вода не выплёскивается в процессе. Аналогично отмерить свой объём рабочего раствора фиксажа перед этапом закрепления.
Если объёма таки не хватает - попробуйте уменьшить количество проявителя на 1 мл от нижеуказанного разведения и использовать столько воды, сколько рекомендуется производителем. Самые экономичные односпиральные бачки, что я видел - это одна из советских моделей, 375 мл, но сейчас основные производители не делают моделей меньше 400 мл, которые без проблем переваривают небольшой перелив. Более того, сейчас почти не выпускаются односпиральные бачки - универсальные более ходовые, а с их объёмом 800+ мл о переливе думать не нужно.
Нам понадобится:
проявочный бачок фактической ëмкостью не менее 450 мл (или универсальный в односпиральном режиме);
широкая пластиковая ёмкость не менее 500 мл с узким носиком/гибким бортом, либо широкая воронка;
бутыль мерная объёмом не менее 500 мл (а лучше - 800-1000 мл), с шагом шкалы не менее 100 мл;
пипетка мерная, объём 5-10 мл.
Всю плёночную посуду лучше хранить отдельно и пометить, что для каких веществ используется.
концентрат R09 (родинал) производства Foma, Adox или Compard (с другими не тестировалось) - 5мл;
стоп-ванна Уксус столовый 6%-9% - ~50 мл;
рабочий раствор какого-нибудь фиксажа - 500 мл или объём вашего бачка (рецепт моего самопального быстрого нейтрально-кислого фиксажа)
вода комнатной температуры - 500 мл или объём вашего бачка;
неограниченный доступ к проточной воде;
смачиватель Fairy Pure & Clean - 1 капля (из других моющих средств тестировалась только Ника из пятилитровой канистры, результат - говно; кроме шуток, можно заменить Фейри на настоящие смачиватели типа Kodak Photo-Flo 200 - они дороже за свой объём, но экономичнее бытовых средств, ибо у них гомеопатические степени разведения наподобие 1:200, 1:350 и т.п.).
Фиксаж, если куплен не в форме рабочего раствора, развести заранее. Обычно он хорошо хранится, до полугода, плюс-минус качество воды, если производителем не указано обратное. Отрезать пару засвеченных кусочков заправочного конца плëнки перед заправкой еë в бачок, чтобы было, чем проверять состояние фиксажа в день проявки этой плёнки. Фиксажи обычно многоразовые, в раковину не выливать. Для этого в списке дополнительная 500мл тара или воронка, чтобы слить фиксаж назад в бутылку после фиксирования.
Рабочий раствор родинала же, наоборот, готовится непосредственно перед проявкой, ибо дорога каждая минута: при нормальных степенях разведения родинал дохнет за 15-30 минут, при стэнд-проявке - в аккурат хватает на час-полтора.
Собственно, в мерной бутылке развести 5 мл родинала в 500 мл заготовленной воды комнатной температуры (или сколько вмещает ваш бачок). От души встряхнуть. Поэтому рекомендуется объём бутылки более 500 мл для удобства перемешивания. Залить раствор в заряженный бачок, от души ударить дном по столу, чтобы удалить пузырьки воздуха с поверхности плёнки (при агитации вращением спирали), и агитировать 60 секунд. Оставить бачок в покое на 45 минут. По прошествии этого времени - агитировать ещё раз 60 секунд и оставить в покое на ещё 45 минут.
Когда будильник/таймер прозвенит второй раз - опустошаем бачок в раковину, наполняем проточной водой, сливаем, и так раза 3-4.
Наконец, выливаем в бачок фиксаж и фиксируем в соответствии с режимом, установленным производителем. Если вы пользуетесь рецептом из моего прошлого поста, то фиксируемся 3-5 минут; режим агитации: 1 минута - 50 секунд, 2-5 минута - 10 секунд. После этого опустошаем бачок обратно в тару, в которой хранили фиксаж, капаем смачиватель и полощем некоторое время спираль. В универсальном бачке в этом плане удобно, ибо он высокий - просто открыть и дёргать спираль вверх-вниз. Затем поменять воду раза 3 и, наконец, повесить плёнку сушиться.
Во время сушки плёнку может выгнуть дугой, затем дуга может начать делиться на сектора, пока вся плёнка не распрямится обратно - это, видимо, нормальное явление после долгого замачивания. По крайней мере, не удивило других аналоговых фотографов, которым я показал это явление.
Результат - идеальная степень прожарки. И это, по сути, без необходимости контролировать процесс - просто забыл бачок на полтора часа.
«Бескорыстие мистера Арчера невозможно переоценить… открытие
могло бы принести целое состояние… Куда бы мы ни обратили взгляд, мы повсюду
видим и его ценность, и щедрость, с которой оно было даровано – свободное, как
воздух, на благо всего общества».
– Liverpool Photographic Journal, 1856
Для@Pepels , к посту Выставка: внезапный поход в галерею на 8 марта. Часть 2
Среди множества фотографических процессов, порождённых неугомонным XIX столетием, один занимает совершенно особое место — не только в силу художественных качеств получаемых изображений, но и благодаря драматичной судьбе изобретателя, бескорыстно отдавшего своё открытие человечеству. Мокрый коллодионный процесс — технология съёмки на стеклянные пластины, покрытые влажным раствором нитроцеллюлозы в эфире и спирте, — господствовал в фотографии с середины 1850-х до начала 1880-х годов. Примерно с 1855 года и вплоть до начала 1880-х мокрый коллодионный процесс оставался доминирующей формой фотографии. Ни один негатив тех лет не мог быть получен без многоступенчатого химического ритуала, занимавшего не более пятнадцати минут от начала до конца и требовавшего от фотографа одновременно мастерства химика, ловкости рук ювелира и хладнокровия хирурга. В нижеследующем повествовании прослежен путь мокрого процесса от случайного открытия взрывчатого хлопка до возрождения в мастерских современных художников; подробно разобраны химические реакции, протекающие на каждом из выделяемых этапов — приготовления йодированного коллодия, сенсибилизации в ванне нитрата серебра, экспозиции с формированием скрытого изображения, проявления сульфатом железа(II), фиксирования и финального лакирования; отдельно рассмотрены способы получения позитивных отпечатков с коллодионного негатива — контактная печать на альбуминовой и солёной бумаге, а также печать с увеличением через проекционный аппарат.
Химическая предпосылка, без которой не могло бы состояться ни одного коллодионного снимка, была заложена в 1845–1846 годах немецко-швейцарским химиком Кристианом Фридрихом Шёнбейном. По широко известному преданию, Шёнбейн использовал хлопковый фартук своей жены для уборки случайно пролитой смеси азотной и серной кислот; к изумлению учёного, высохший хлопок вспыхнул при нагревании, явив миру пироксилин — нитрат целлюлозы. Уже в 1846 году французский химик Луи-Никола Менар совместно с Флоресом Домонте установил, что пироксилин растворяется в смеси диэтилового эфира и этанола, образуя вязкую, прозрачную жидкость, при испарении растворителей превращающуюся в тонкую стекловидную плёнку. Независимо от Менара, бостонский врач Джон Паркер Мейнард предложил использовать раствор нитроцеллюлозы в качестве стерильной раневой повязки, затвердевающей на коже наподобие защитного барьера. Именно за Мейнардом закрепился термин «коллодий» — слово, восходящее к греческому «kollōdēs» и означающее «клейкий». Военные хирурги Крымской войны 1853–1856 годов быстро оценили коллодий, покрывая раны бойцов тонкой эластичной плёнкой; парадоксальным образом вещество, рождённое для медицины, вскоре совершило переворот в совершенно иной области — фотографии.
К началу 1850-х годов перед фотографами стояла мучительная дилемма. Дагерротипия, провозглашённая в 1839 году, давала поразительную детализацию на серебряной зеркальной поверхности, однако каждый снимок оставался нетиражируемым уникумом — ни один отпечаток нельзя было сделать с единственной пластины. Калотипия Уильяма Генри Фокса Тальбота решала проблему воспроизводимости: бумажный негатив допускал неограниченное количество позитивных отпечатков, — но волокна бумаги неумолимо проступали сквозь изображение, лишая его резкости и прозрачности. Мокрый коллодионный процесс Фредерика Скотта Арчера стал первым практическим фотографическим процессом, одновременно резким и легко воспроизводимым; он совместил чёткость и детализацию уникальных дагерротипов на посеребрённых металлических пластинах с практичностью и воспроизводимостью позитивно-негативных калотипных отпечатков на бумаге. Французский фотограф Гюстав Ле Гре первым — в 1850 году — теоретически обосновал возможность использования коллодия для покрытия стеклянных фотопластин, опубликовав предложение в трактате «Практическое руководство по фотографии на бумаге и стекле»; впрочем, по оценкам историков, предложение Ле Гре оставалось «теоретическим в лучшем случае» и не было подкреплено систематическими экспериментами.
Практическое воплощение принадлежит англичанину Фредерику Скотту Арчеру — сыну мясника из Хартфорда, начинавшему карьеру подмастерьем ювелира, а затем ставшему скульптором. По рекомендации Эдварда Хокинса Арчер обучался в школах Королевской академии как скульптор и находил калотипную фотографию полезной для запечатления собственных скульптурных работ. Неудовлетворённый слабой чёткостью и контрастом калотипа, а также длительностью необходимых экспозиций, Арчер изобрёл новый процесс в 1848 году и опубликовал его в журнале The Chemist в марте 1851 года, позволив фотографам соединить тонкую детализацию дагерротипа со способностью печатать множественные бумажные копии — как в калотипе. Метод оказался настолько совершенным, что за три-четыре года практически вытеснил и калотипию, и дагерротипию, безраздельно царствуя с 1855 по 1880 год.
Судьба изобретателя составляет одну из самых горьких страниц в истории науки. Публикуя открытие, Арчер сознательно не стал патентовать его, подарив миру безвозмездно. Друзья настоятельно рекомендовали ему защитить права, но скульптор и фотограф отказался. Когда Уильям Генри Фокс Тальбот попытался через суд объявить коллодионный процесс вариантом собственного калотипа, иск был отклонён. Вот только денег Арчеру от справедливого решения суда не прибавилось. В мае 1857 года Арчер скончался практически без средств и был похоронен на лондонском кладбище Кенсал-Грин. Семье впоследствии назначили государственную пенсию в пятьдесят фунтов в год «в знак признания научных открытий их отца»; члены Фотографического общества собрали по подписке семьсот шестьдесят семь фунтов. Некролог описывал Арчера как «совершенно неприметного джентльмена со слабым здоровьем».
Перейдём от биографии к химии. Мокрый коллодионный процесс основан на четырёх наборах реагентов: йодированном коллодии, ванне нитрата серебра, проявителе и фиксаже. Процесс — по большей части синонимичный термину «мокропластиночный» — требует, чтобы фотографический материал был покрыт, сенсибилизирован, экспонирован и проявлен в пределах приблизительно пятнадцати минут, что при работе в поле вынуждает использовать переносную тёмную комнату. По сравнению с предшественниками, процесс был относительно недорог и не требовал ни полировального оборудования, ни чрезвычайно токсичных окуривающих камер, необходимых для дагерротипии.
Первым этапом служит приготовление йодированного коллодия. Исходным материалом выступает фотографический коллодий — двухпроцентный раствор пироксилина в смеси равных частей диэтилового эфира и абсолютного спирта. К базовому раствору добавляют соли галогенидов — йодид калия и бромид кадмия (или калия), растворённые в малом количестве дистиллированной воды. Йодид придаёт эмульсии скорость и плотность, тогда как бромид расширяет тональный диапазон и чувствительность; соотношение варьируется в зависимости от целей фотографа — негативы требуют иной рецептуры, нежели амбротипы. В распространённом рецепте 2 г йодида калия растворяются в 3 мл дистиллированной воды, отдельно 1,5 г бромида кадмия растворяются в 3 мл воды; оба раствора при энергичном встряхивании вводятся в 280 мл двухпроцентного коллодия. Свежеприготовленный коллодий приобретает оранжевый оттенок и мутнеет наподобие молока — подобное поведение считается нормой. Бутылку убирают в тёмное прохладное место и выжидают, пока жидкость не станет прозрачной. Свежий коллодий имеет бледно-жёлтый цвет; по мере старения оттенок темнеет от насыщенно-жёлтого до красного; красный коллодий менее чувствителен, зато даёт более контрастные изображения — многие мастера предпочитают выдержанный раствор.
Подготовленный коллодий наливается на тщательно вымытую стеклянную пластину. Из двух распространённых техник нанесения одна предполагает разлив лужицы в центре пластины и покачивание к каждому углу; другая — разлив, начиная с верхнего правого угла, перетекание коллодия вниз и влево, чтобы покрыть верхнюю левую сторону и левую кромку, с финальным стеканием к нижнему правому углу, откуда излишки сливаются. Для пластин формата 5×7 дюймов и меньше пластину удерживают между большим и указательным пальцами за нижний левый угол; коллодий наливают и сливают одним плавным движением, стремясь к равномерному покрытию. После нанесения пластине дают «схватиться» в течение 15–30 секунд — до состояния, когда прикосновение пальца ещё оставляет отпечаток.
Вторым ключевым этапом является сенсибилизация — погружение покрытой коллодием пластины в раствор нитрата серебра. Ванну готовят из расчёта 100 г нитрата серебра на 1000 мл дистиллированной воды; кислотность поддерживают на уровне pH 3–4, при необходимости подкисляя несколькими каплями азотной кислоты. Стеклянную пластину опускают в раствор на 3–5 минут, в течение которых протекает реакция двойного обмена. Двухпроцентный раствор коллодия, несущий малый процент йодида калия, наносится на стеклянную пластину, оставляя тонкую прозрачную плёнку; пластина затем помещается в раствор нитрата серебра; по извлечении коллодионная плёнка содержит полупрозрачный жёлтый слой светочувствительного йодида серебра. Суммарное уравнение для йодида калия выглядит следующим образом:
Когда в коллодии присутствует также бромид кадмия, параллельно протекает вторая реакция — с образованием бромида серебра:
Микрокристаллы AgI и AgBr, диспергированные в коллодионном слое, формируют фотоэмульсию с чрезвычайно низкой светочувствительностью — порядка ISO 0,5–3, что ставит мокрый процесс на несколько порядков ниже современных фотоматериалов. Скорость эмульсии эквивалентна ISO 1–3, и обычные экспонометры не дают корректных показаний из-за специфической чувствительности к ультрафиолету. Извлечённую из серебряной ванны пластину необходимо немедленно поместить в светонепроницаемую кассету; все последующие манипуляции выполняются при красном безопасном освещении.
Экспозиция — третий этап — составляет от нескольких секунд в ярком солнечном свете до пяти и более минут в тени или помещении. Длительность экспозиции — от 20 секунд до 5 минут — зависит от скорости реакции галогенидов серебра со светом, количества света, проходящего через объектив, и освещённости объекта съёмки. Как и все предшествовавшие фотографические процессы, мокрый коллодион чувствителен исключительно к синей и ультрафиолетовой части спектра, что придаёт снимкам характерную тональность: голубое небо воспроизводится равномерно светлым, красные и жёлтые оттенки кажутся неестественно тёмными. Поскольку мокропластиночные коллодионные негативы требовали от 5 до 20 секунд экспозиции, получение боевых снимков оставалось невозможным. Ограничение оказало существенное влияние на стилистику ранней военной фотографии: Роджер Фентон, отправившийся в Крым в 1855 году, провёл на месте с марта по июнь, получив 360 негативов на мокрых пластинах в переоборудованном фургоне виноторговца, служившем передвижной тёмной комнатой; поля боёв оказывались слишком хаотичными и опасными для кропотливых мокропластиночных процедур, и фотографы могли запечатлеть лишь стратегические позиции, лагерную жизнь, подготовку к бою или отступление и — в редких случаях — жуткие последствия сражений.
Между тем внутри кристалла галогенида серебра при поглощении фотона протекает тонкий фотохимический процесс, объяснённый теоретически лишь в 1938 году. Базовый механизм впервые предложили Р. У. Гёрни и Н. Ф. Мотт: падающий фотон высвобождает из кристалла галогенида серебра электрон — фотоэлектрон; фотоэлектроны мигрируют к неглубоким электронным ловушкам (центрам чувствительности), где восстанавливают ионы серебра до скоплений металлического серебра. Механистически формирование скрытого изображения начинается с поглощения фотонов зёрнами галогенида серебра, вследствие чего возбуждённые электроны мигрируют и восстанавливают ближайшие ионы серебра Ag+\mathrm{Ag^{+}}Ag+ до нейтральных атомов Ag0\mathrm{Ag^{0}}Ag0, группирующихся в скопления (центры проявления) минимум из четырёх атомов — порог проявления. На примере бромида серебра элементарные стадии записываются так:
Первое уравнение описывает фотолиз галогенид-иона: поглощение фотона бромид-ионом с выбросом электрона и образованием нейтрального атома брома. Второе показывает восстановление межузельного иона серебра пойманным фотоэлектроном: ион приобретает электрон и превращается в атом металлического серебра. В строго физическом смысле скрытое изображение представляет собой малое скопление атомов металлического серебра, сформировавшееся в кристалле галогенида серебра или на его поверхности вследствие восстановления межузельных ионов серебра фотоэлектронами. Размер скопления может составлять всего несколько атомов; при проявке же каждое экспонированное зерно способно содержать миллиарды атомов серебра — проявитель действует как химический усилитель с колоссальным коэффициентом усиления. Если четырём атомам металлического серебра удаётся собраться в одной ловушке, они образуют центр проявления — и именно в формировании подобных центров заключается ключ к светочувствительности.
Экспонированная пластина немедленно извлекается из кассеты и возвращается в тёмную комнату — четвёртый этап, проявление, не терпит ни минуты промедления. Проявитель быстро и равномерно наливается вдоль одного из краёв пластины, чтобы покрыть всю поверхность мгновенно. Любая задержка в движении проявителя оставляет серебряную линию — полосу, искажающую изображение. Состав проявителя прост и лаконичен: раствор сульфата железа(II) и уксусной кислоты; он превращает зёрна галогенида серебра, затронутые светом, в металлическое серебро. Уксусная кислота служит подкислителем, контролирующим скорость реакции и предотвращающим перепроявку; небольшое количество спирта в ряде рецептур выполняет функцию смачивателя, обеспечивая равномерное растекание жидкости по гидрофобной коллодионной поверхности.
Механизм проявления в мокром коллодионном процессе принципиально отличается от привычного желатинового. Свободный нитрат серебра, оставшийся на пластине после сенсибилизации, играет критическую роль: ион железа(II) отдаёт электрон иону серебра из нитрата, восстанавливая его до металлического состояния; высвободившееся атомарное серебро мигрирует к центрам скрытого изображения, формируя видимый негатив. Суммарное уравнение реакции записывается следующим образом:
Продукты — сульфат железа(III) и нитрат железа(III) — не участвуют в дальнейшем развитии изображения и удаляются при промывке. Один из практиков метко заметил, что проявитель пахнет яблочным уксусом, в который бросили пригоршню гвоздей, — и по сути он примерно тем и является. После завершения проявления — обычно через 15–30 секунд наблюдения при красном свете — пластина обильно промывается водой.
Пятый этап — фиксирование — призван удалить с пластины неэкспонированные галогениды серебра, по-прежнему чувствительные к свету. Фиксаж из тиосульфата натрия — «гипо» — необходим для предотвращения дальнейшего изменения пластины под действием освещения. Тиосульфат натрия реагирует с нерастворимыми галогенидами серебра, превращая их в чрезвычайно растворимый координационный комплекс — тиосульфатоаргентат натрия:
где X — галогенид-ион (I¯ или Br¯. Растворимый комплекс вымывается водой, и на пластине остаётся лишь металлическое серебро, составляющее изображение. В XIX столетии многие операторы предпочитали иной фиксирующий агент — цианид калия. Уже Арчер рекомендовал «крепкий раствор гипосульфита натрия», однако впоследствии цианид калия был предпочтён большинством операторов. Реакция KCN с галогенидом серебра порождает растворимый дицианоаргентатный комплекс:
Цианидный фиксаж давал более чистые и контрастные изображения, удаляя вуаль и не оставляя сульфидных следов, потемняющих света; однако смертельная опасность работы с KCN — а летальная доза для человека составляет 200–300 мг — превращала фиксирование в процедуру, граничащую со смертельным риском. Кислые остатки проявителя на пластине при контакте с цианидом способны высвободить цианистый водород — газ, убивающий за считанные минуты; по замечанию одного из современных практиков, «цианид создаёт дополнительную возможность отравиться газом». В наши дни подавляющее большинство коллодионистов используют безопасный тиосульфат натрия или аммоний.
Шестой и завершающий этап работы с негативом включает тщательную промывку, сушку и лакирование. Без многократной смены промывочной воды остаточный фиксаж со временем растворит серебряное изображение — негатив потускнеет и исчезнет. Высушенную пластину нагревают с оборотной стороны над пламенем спиртовой лампы или потоком горячего воздуха — до состояния, почти обжигающего пальцы; лак на основе сандарака наливают тем же движением, каким наносился коллодий, позволяя ему пропитать коллодионную плёнку. Излишки сливаются с угла; пластину возвращают над источник тепла до появления лёгких струек дыма — признака испарения спирта из лака. Сандараковое покрытие защищает деликатнейший серебряный слой от царапин, окисления и влаги, обеспечивая сохранность изображения на столетия.
Коллодионный негатив на стекле — прозрачная, тщательно проявленная и залакированная пластина — является не конечным продуктом, а промежуточным звеном, предназначенным для получения позитивных отпечатков. В эпоху господства мокрого процесса основным способом печати служила контактная печать, при которой негатив накладывался непосредственно на лист светочувствительной бумаги, и оба прижимались друг к другу в специальной копировальной рамке. Свет — как правило, дневной — проходил сквозь стеклянную подложку негатива, проникал через прозрачные участки (соответствующие теням объекта) и задерживался плотным металлическим серебром непрозрачных участков (соответствующих светам объекта); тем самым на бумаге воспроизводилось позитивное изображение, в котором тональные соотношения оригинальной сцены восстанавливались. Размер отпечатка при контактной печати в точности совпадал с размером негатива, что побуждало фотографов работать с крупноформатными пластинами — вплоть до 20×24 дюйма для выставочных и коммерческих целей.
Наиболее распространённой бумагой для контактной печати с коллодионных негативов была альбуминовая бумага, запатентованная Луи Дезире Бланкар-Эвраром в 1850 году и безраздельно господствовавшая в фотографической печати с середины 1850-х до конца 1880-х годов. Технология её изготовления заключалась в следующем: лист тонкой высококачественной бумаги покрывался слоем яичного белка (альбумина), взбитого с небольшим количеством хлорида натрия или хлорида аммония; после высыхания альбуминовый слой образовывал гладкую, слегка глянцевую поверхность, удерживавшую соль в матрице белка. Непосредственно перед печатью фотограф сенсибилизировал бумагу, поплавав её альбуминовой стороной на поверхности раствора нитрата серебра (обычно 12-процентного); при этом протекала реакция двойного обмена, аналогичная сенсибилизации коллодионной пластины:
Микрокристаллы хлорида серебра, диспергированные в альбуминовом слое, составляли светочувствительный элемент бумаги. В отличие от коллодионной пластины, где преобладали йодид и бромид серебра, альбуминовая бумага содержала преимущественно хлорид серебра — соединение со значительно более низкой светочувствительностью, но зато обеспечивавшее исключительно тонкую зернистость и богатый тональный диапазон, идеальный для контактной печати при ярком дневном свете.
Химия экспонирования альбуминовой бумаги принципиально отличается от химии экспонирования негатива. Коллодионная пластина экспонируется кратковременно и формирует лишь невидимое скрытое изображение, требующее последующего химического проявления; альбуминовая же бумага работает по принципу дневной печати (англ. printing-out), при которой видимое изображение возникает непосредственно под действием света, без какого-либо проявителя. При длительной экспозиции дневным светом — от нескольких минут до получаса и более, в зависимости от плотности негатива и яркости солнца — фотоны воздействуют на кристаллы хлорида серебра и свободный нитрат серебра, присутствующий в избытке в альбуминовом слое. Процесс запускается тем же фотолизом галогенид-иона, что и в негативе:
Однако в отличие от скрытого изображения на негативе, где образуются лишь субмикроскопические скопления (центры скрытого изображения) из нескольких атомов серебра, при дневной печати фотолиз продолжается до тех пор, пока не накапливается достаточное количество металлического серебра для формирования видимого изображения непосредственно в толще эмульсии. Частицы серебра, возникающие при дневной печати, чрезвычайно малы — значительно мельче, чем зёрна проявленного серебра на негативе, — и именно этим объясняется характерная для альбуминовых отпечатков необыкновенная плавность тональных переходов и практически бесструктурная, «кремовая» фактура изображения. Высвобождающийся атомарный хлор частично связывается органическими молекулами альбумина, частично окисляет компоненты бумажной основы; избыток свободного хлора при недостаточной промывке становится одной из причин пожелтения и выцветания альбуминовых отпечатков с течением десятилетий.
Фотограф контролировал экспозицию визуально: копировальная рамка имела откидную заднюю створку, позволявшую приподнять половину листа бумаги и оценить плотность изображения, не сдвигая негатив. Отпечаток намеренно передерживали — печатали темнее желаемого результата, — поскольку последующие стадии тонирования (вирирования) и фиксирования неизбежно осветляли изображение.
После экспонирования альбуминовый отпечаток проходил стадию тонирования в растворе хлорида золота — процедуру, служившую одновременно эстетическим и консервационным целям. Золотое тонирование заменяло часть атомов металлического серебра, составляющих изображение, на более химически стойкое золото посредством реакции гальванического замещения:
Три атома серебра окислялись, отдавая по одному электрону иону золота(III), который восстанавливался до металлического золота, осаждавшегося на поверхности серебряных частиц. Тонирование сдвигало цвет изображения от красновато-коричневого (характерного для чистого мелкодисперсного серебра) к более холодным пурпурно-коричневым и сине-чёрным тонам — оттенок зависел от концентрации золотого раствора, длительности тонирования и pH ванны. Помимо эстетического эффекта, золотое покрытие значительно повышало долговечность отпечатка: золото не подвержено сульфидному потемнению, которое постепенно разрушает незащищённое серебряное изображение.
Вслед за тонированием отпечаток фиксировался в растворе тиосульфата натрия — точно так же, как и негатив. Неэкспонированный хлорид серебра, оставшийся в альбуминовом слое, переводился в растворимый комплекс и вымывался:
Тщательная промывка в проточной воде завершала процесс; недостаточная промывка приводила к остаточному тиосульфату в бумажных волокнах, который со временем реагировал с серебром изображения, образуя жёлто-коричневый сульфид серебра — именно этот дефект ответственен за характерное выцветание и пожелтение множества сохранившихся альбуминовых фотографий XIX века.
Помимо альбуминовой бумаги, в эпоху мокрого коллодия применялась также солёная бумага — более ранний и технически простой процесс, изобретённый ещё Тальботом в конце 1830-х годов. Солёная бумага не имела альбуминового покрытия: обычную писчую бумагу пропитывали раствором хлорида натрия, высушивали и затем сенсибилизировали нитратом серебра. Химия экспонирования была идентична альбуминовой печати — дневной фотолиз хлорида серебра, — однако отсутствие альбуминового связующего приводило к тому, что частицы серебра формировались непосредственно в волокнах бумаги, а не на гладкой поверхности белкового слоя. В результате солёные отпечатки обладали характерной матовой, чуть «размытой» фактурой — изображение словно растворялось в бумаге, без чёткой границы между серебром и основой. Солёная бумага ценилась за мягкость и «акварельность» тональных переходов, но уступала альбуминовой в максимальной плотности чёрного и общем контрасте, поскольку серебро, рассеянное в толще волокон, не могло сформировать столь же плотный оптический слой, как серебро, сконцентрированное на поверхности альбуминовой плёнки.
Контактная печать, при всей её надёжности и качестве, обладала одним неустранимым ограничением: размер отпечатка не мог превышать размер негатива. В XIX веке это ограничение преодолевалось использованием крупноформатных камер, однако уже во второй половине столетия предпринимались попытки проекционной печати — увеличения изображения посредством пропускания света через негатив и объектив, проецирующий увеличенное изображение на лист фотобумаги. Ранние «солнечные увеличители» (англ. solar enlargers) использовали сфокусированный дневной свет, направленный через конденсорную линзу и негатив на чувствительную бумагу; отсутствие достаточно мощных искусственных источников света ограничивало практику проекционной печати до появления электрического освещения. С распространением газовых, а затем электрических ламп увеличители стали практичным инструментом, однако широкое применение проекционная печать получила лишь с переходом на желатиносеребряные проявительные бумаги (англ. developing-out papers), чья значительно более высокая светочувствительность позволяла работать с относительно слабым светом проекционного аппарата.
Желатиносеребряные проявительные бумаги для проекционной печати работают по принципу, существенно отличающемуся от дневных альбуминовых бумаг. Если альбуминовая бумага формирует видимое изображение непосредственно под действием света (дневная печать), то желатиносеребряная бумага, подобно коллодионной негативной пластине, при кратковременной экспозиции формирует лишь невидимое скрытое изображение, которое затем нуждается в химическом проявлении. Светочувствительный слой желатиносеребряной бумаги содержит микрокристаллы бромида серебра (или смеси бромида и хлорида серебра), диспергированные в желатиновом связующем. Экспонирование протекает по тому же фотохимическому механизму Гёрни — Мотта, что и на негативе:
Образуются субмикроскопические центры скрытого изображения — скопления из нескольких атомов металлического серебра на поверхности или в объёме кристаллов галогенида серебра. Однако дальнейшая обработка радикально отличается от мокрого коллодионного проявления. На желатиносеребряной бумаге нет избытка свободного нитрата серебра — всё серебро связано в кристаллах галогенида, — и потому проявление идёт не за счёт физического осаждения серебра из раствора, а за счёт химического восстановления самих кристаллов галогенида серебра, несущих скрытое изображение. Проявители для бумаг — как правило, растворы на основе метола (монометил-п-аминофенолсульфата) и гидрохинона — восстанавливают экспонированные кристаллы галогенида серебра до металлического серебра, используя центр скрытого изображения в качестве катализатора. Суммарно реакцию проявления гидрохиноном можно записать так:
Гидрохинон (бензол-1,4-диол) отдаёт два электрона двум ионам серебра в кристаллической решётке бромида серебра, восстанавливая их до металлического состояния; сам гидрохинон окисляется до хинона (циклогексадиен-1,4-диона), а бромид-ионы высвобождаются в раствор. Реакция протекает преимущественно на тех кристаллах, которые несут центр скрытого изображения, — необлучённые кристаллы восстанавливаются на порядки медленнее, что и обеспечивает избирательность проявления, то есть формирование изображения. После проявления бумага фиксируется в тиосульфате натрия по уже описанной реакции и тщательно промывается.
Таким образом, принципиальное различие между химией экспонирования негатива и химией печати сводится к двум осям. По первой оси — тип формирования изображения — коллодионный негатив и желатиносеребряная бумага формируют скрытое изображение, требующее проявления, тогда как альбуминовая и солёная бумаги формируют видимое изображение непосредственно под действием света. По второй оси — механизм проявления — мокрый коллодионный негатив проявляется физическим проявлением (осаждение серебра из раствора нитрата серебра, восстановленного сульфатом железа(II)), тогда как желатиносеребряная бумага проявляется химическим проявлением (восстановление серебра непосредственно в кристалле галогенида серебра органическим восстановителем). Эти различия — не просто академическая тонкость: они определяют характер зерна, тональность, максимальную плотность и долговечность конечного изображения, а также весь набор инструментов контроля, доступных печатнику.
Один и тот же базовый негативный процесс, помимо печати на бумаге, порождает три принципиально различных типа фотографических объектов. Негатив на стекле — прозрачный, допускающий контактную или проекционную печать — являлся основным продуктом профессиональных студий. Арчер обнаружил, что недоэкспонированный тонкий негатив выглядит как позитив при размещении на чёрном фоне; фотографии на стекле с чёрной краской на обороте получили название амбротипов, а на металле с чёрным лаком — тинтайпов (ферротипов). В 1856 году Гамильтон Смит запатентовал процесс, использовавший тонкий лист железа, покрытый чёрным лаком-асфальтом, в качестве подложки для коллодионной эмульсии; первоначально известный как ферротип, а затем рекламировавшийся как мелайнотип, процесс стал наиболее популярен под названием тинтайп — ошибочным, поскольку олово в нём не используется. Благодаря меньшей стоимости, более коротким экспозициям и большей прочности тинтайпы затмили и дагерротип, и амбротип в области портретной фотографии.
Мокрый коллодионный процесс стал инструментом первых военных фотографов — и вместе с тем наложил на их работу жёсткие ограничения. Фентон переоборудовал старый фургон виноторговца в передвижную тёмную комнату; «фотографический фургон» вмещал все 700 стеклянных пластин, 5 камер, химикаты, провизию и помощника Маркуса Спарлинга. В английском климате пластины оставались влажными до десяти минут, но крымская жара легко вызывала появление пятен и полос на стекле. Несколькими годами позже, во время Гражданской войны в Америке, имя Мэтью Б. Брэди стало почти синонимом военной фотографии: хотя сам Брэди лично мог сделать лишь несколько снимков войны, он нанимал множество известных фотографов — в их числе Александра Гарднера, Тимоти О'Салливана, Джеймса Гибсона и Эгберта Гая Фокса. Техника требовала неподвижности объекта в течение 4–10 секунд — именно поэтому не существует боевых снимков Гражданской войны; изображение экспонировалось на большую стеклянную пластину и должно было быть проявлено в пределах пятнадцати минут, что обязывало фотографа иметь при себе переносную полевую тёмную комнату.
Принципиальная ахроматичность составляет важнейшее ограничение мокрого процесса. Галогениды серебра — AgI и AgBr — обладают собственным спектральным откликом лишь в синей и ультрафиолетовой зонах; введение оптических сенсибилизаторов-красителей, расширяющих чувствительность до зелёной и красной областей, стало возможным только с появлением желатиновых эмульсий в 1870–1880-х годах. Коллодионная матрица не способна адсорбировать молекулы красителей на поверхности кристаллов AgI или AgBr — и потому спектральная сенсибилизация в рамках мокрого процесса исключена. Первый практический цветной процесс на стеклянных пластинах — автохром братьев Люмьер 1907 года — использовал совершенно иной принцип: сухую желатиносеребряную панхроматическую эмульсию, нанесённую поверх мозаики из окрашенных крахмальных зёрен картофеля. Любые «цветные» коллодионные портреты XIX века обязаны своим колоритом исключительно ручному раскрашиванию масляными или акварельными красками.
Закат мокрого процесса наступил в 1870–1880-х годах. Коллодионный процесс вытеснил дагерротипию как преобладающий фотографический процесс к концу 1850-х, но сам был в свою очередь замещён в 1880-х с появлением желатиносеребряного процесса. Английский врач Ричард Лич Мэддокс в 1871 году предложил желатиновую сухую пластину — стекло с фотоэмульсией из галогенидов серебра, диспергированных в желатине; преимущество заключалось не только в удобстве (пластину можно было готовить заблаговременно и хранить месяцами), но и в значительно более высокой светочувствительности. Чарльз Беннетт усовершенствовал технологию к концу 1870-х, сделав желатиновые эмульсии ещё быстрее и тем самым драматически сократив выдержки. Коллодий мог использоваться и в сухой форме, однако ценой многократного увеличения времени экспозиции, что делало сухой коллодион непригодным для обычной портретной работы профессиональных фотографов XIX века; применение ограничивалось пейзажной фотографией и специальными задачами, допускавшими выдержки более получаса. Тинтайп — наиболее демократичная разновидность коллодионного снимка — продержался в руках странствующих и ярмарочных фотографов вплоть до 1930-х; в полиграфической промышленности мокрый коллодион применялся для штриховых и тоновых работ до 1960-х, когда стоимость крупных тиражей делала его экономически выгоднее желатиновой плёнки.
В XXI веке мокрый коллодионный процесс переживает неожиданное и мощное возрождение. Процесс обрёл статус исторической художественной техники: множество практиков регулярно создают амбротипы и тинтайпы — например, на реконструкциях Гражданской войны и фестивалях искусств; фотографы-художники используют процесс и его рукотворную индивидуальность для галерейных выставок и персональных проектов. Франс Скалли Остерман и Марк Остерман с 1996 года проводят коллодионные мастер-классы по всему миру — от Канады и Мексики до Японии и Германии. Салли Манн — пожалуй, наиболее известный современный художник, работающий с мокрым коллодием, — создаёт пронзительные серии, в которых артефакты процесса (потёки, пузырьки, следы пальцев) становятся полноправными элементами визуального повествования. Техника мокрого коллодия и в особенности тинтайпный процесс переживают нечто вроде ренессанса на фоне цифровой фотографии, побуждающей людей исследовать более старые аналоговые методы. Ежегодно в мае проводится Всемирный день мокрой пластины — World Wet Plate Day, — объединяющий практиков со всех континентов.
Привлекательность мокрого коллодия в эпоху мгновенных цифровых снимков парадоксальна и, быть может, именно поэтому столь сильна. Каждая пластина рождается как неповторимый рукотворный объект; ни одно изображение не может быть в точности воспроизведено, ибо толщина коллодионного слоя, температура серебряной ванны, влажность воздуха и даже дрожь пальцев фотографа вносят неустранимый элемент случайности. Процесс обнажает химическую сущность фотографии, скрытую многослойными технологиями цифровой эры, — возвращает к первоначальному смыслу слова «φωτογραφία», буквально означающему «писание светом». Фотограф, работающий с мокрым коллодием, не нажимает кнопку — он готовит реагенты, чистит стекло, балансирует пластину на кончиках пальцев, вдыхает запах эфира и уксусной кислоты, наблюдает при красном свете, как из ниоткуда проступают лица, пейзажи, фигуры. Алхимия стекла и серебра, изобретённая Арчером «на благо всего общества» и подаренная миру без единого пенни вознаграждения, продолжает жить — странная, неудобная, прекрасная.
Как-то рассказывал о том, что добыл себе намотчик фотоплëнки, дабы сэкономить. Например, 30,5-метровая бобина фотоплёнки Lucky SHD 400 стоит в районе 5000 рублей. Это до 18 кассет по 36 кадров. В заводской намотке за эти деньги можно купить только блок 10 кассет по 36 кадров - бобина выгоднее почти в 2 раза. Конкретно этот намотчик фотоплëнки стоит 2100 - не самый дешëвый, но и не дорогой, однако более качественный, чем те изделия за 800 рублей, в отзывах к которым народ жалуется на ломающуюся центральную ось.
Ну так вот... Я у этого производителя оказался первым покупателем, и он фактически отправил мне ранний прототип и запросил обратную связь о практическом опыте использования.
Я, конечно, не опытный пользователь намотчиков, но заметил две проблемы сразу после получения: большой допуск отверстия под ручку перемотки при небольшой толщине корпуса, из-за чего она болтается как елдак в стакане и вылетает из гнезда при вращении.
Вторая проблема - короткая ось дверцы отсека кассеты, из-за чего дверца выпадает при каждой разборке. А как человека, любящего разбирать такие изделия на ходу, аки антистресс-игрушку, меня шибко бесит каждый раз поднимать дверцу с пола.
Прототип вскрывать не буду, ибо он заряжен, но вот исправленная ось в актуальной версии
Со снятой верхней частью корпуса дверь больше не вываливается.
Проблема с ручкой была решена как уменьшением допусков отверстия, так и добавлением юбки к нему, а также соответствующим удлинением оси ручки.
По каплевидной форме корпуса у меня претензий, вроде, не было, ибо изделие может устойчиво лежать на двух плоских сторонах,..
... однако спустя некоторое время изготовитель сообщил, что решил делать стенды для вертикального хранения машинок как допы к ним, а в перспективе - изменить форму корпуса.
Ещë один QoL-момент, который был добавлен позже - зацепы на деталях корпуса, чтобы удобнее было разбирать.
Ввиду отказа от каплевидной формы увеличился расход пластика. Но у машинки есть аксессуар, под который можно оставить полость - переходник центральной оси с 8 мм на 16мм.
Касательно практической эксплуатации, пока не довелось проверить новую версию, но отсек бобины и световая ловушка между ним и отсеком кассеты с виду не изменились, а значит, должны отрабатывать так же хорошо, как прототип.
В жизни каждого плёночника наступает момент...
Момент, когда фотограф перестаёт брать фирменные концентраты и начинает бадяжить свои.
Во-первых, я перехожу на другой проявитель - старый добрый Родинал. Один из старейших проявителей - ему недавно исполнилось 135 лет. Пока закупается в виде жидкого концентрата, ибо стоит недорого и хранится хорошо. Особенно если разлить его под пробку по 100мл флаконам - воздух будет окислять только используемый флакон
Впрочем, мера избыточная, на всякий случай. Выветрить родинал в родной таре - это надо постараться. Даже когда концентрат приобретает цвет едрёного кофе (этот сейчас имеет цвет мочи после сельди под шубой, стоял полгода с момента покупки), он обычно сохраняет проявляющие свойства.
А вот о том, что будущий фиксаж будет из бытовых веществ, я уже как-то анонсировал, показав банку тиосульфата натрия (используется для удаления лишнего хлора из воды в аквариумистике и при чистке бассейнов) и метабисульфита калия (добавка для контроля брожения в виноделии). Обе выглядят как белый порошок, разве что у тиосульфата натрия здоровенные гранулы размером с глутамат натрия или крупную соль.
Тиосульфат является непосредственно фиксирующим веществом. Закрепитель из чистого тиосульфата нейтрален и потому нестабилен - нужно ну очень качественно стопорнуть проявку, чтобы остатки проявителя не испортили фиксаж. Метабисульфит же делает фиксаж более кислым, а основные ч/б проявители разлагаются в кислой среде. Поэтому, если стоп-ванна и/или промывка была осуществлена небрежно, остатки проявителя добьёт сам фиксаж без ущерба фиксирующим свойствам.
Я всё же выбрал рецепт Agfa 304 и пересчитал его на 500 мл многоразового рабочего раствора. У меня редко накапливается более одной плёнки, поэтому 500 мл - более чем достаточно.
Рецепт выглядит следующим образом:
Вода - ~400мл
Тиосульфат натрия - 100г.
Метабисульфит калия - 10г.
Воду нагреть до 52 градусов, всыпать тиосульфат натрия и перемешать до полного растворения. Реакция тиосульфата с водой - эндотермическая, раствор быстро остынет, поэтому сразу после его растворения можно внести метабисульфит калия.
На всякий случай, при добавлении метабисульфита вода должна быть не горячее 40 градусов. Поэтому в более забористых рецептах, где тиосульфат разводят при 70 градусах, после его разведения приходится ждать, пока раствор остынет до приемлемой для метабисульфита температуры. Вообще, можно просто приготовить раствор при комнатной температуре - тиосульфат просто будет растворяться медленнее и сделает раствор несколько холодным, но метабисульфиту до фени на температуру чуть ниже комнатной.
Чито ж, зелье готово, тестируем. Кусок засвеченной фотопленки Ilford Kentmere 400.
Эмульсия слезает за минуту. В теории, это значит, что время фиксирования должно быть в два раза больше - 2 минуты. Гм... Шота больно ядрёно получилось, ну да ладно. Усреднённая рекомендация по фиксированию в Агфа 304 - 3-5 минут.
Главное - не вылить по привычке фиксаж в раковину после использования...
Приехал резак для фотокиноплëнок. Без него нарезка вручную занимала много времени, ибо тяжело ножницами в межкадровое попадать, даже тонкими советскими снипперами, и не хотелось к этому делу возвращаться. 4 фотоплëнки уже готовы, до конца дня ещë столько же можно накромсать.
Нарыла свою старую кучу песенок еванесенс и залипла на нескольких. Сюда их тоже подкину))
Ибо нехуй, да.
И попужку вот вам тоже
Хорошо))
Ну не пропадать же добру. Давай тогда эту на завтра...
Попробуй)