Впервые с 1936 года был изобретён новый компас

Автор видео — инструктор по навигации — утверждает, что изобрёл новый тип компаса. Разработку он публикует в открытом доступе, чтобы ни один производитель не смог запатентовать идею и монополизировать её. Никакой новой физики за изобретением нет: все принципы, на которых оно построено, известны столетиями. Новизна — исключительно в геометрии.

Внешне изобретение — простое металлическое кольцо. Однако с его помощью можно собрать планшетный компас, где колебания стрелки гасятся за счёт электромагнитной индукции, а не жидкости. Раз жидкости нет — не будет и пузырьков воздуха, неизбежных в жидкостных приборах при перепадах температуры и высоты.

В любом полевом компасе стоит маленький магнит. Под действием магнитного поля Земли он разворачивается и встаёт вдоль линии север–юг. Жидкость в капсуле гасит колебания и ускоряет стабилизацию. Форма магнита бывает разной: круглой — как в военном компасе Cammenga 3H — или игольчатой. Но у всех полевых компасов два коренных недостатка. Первый: магнит в приборе крайне слаб, а магнитное поле Земли и само по себе еле уловимо, поэтому сила взаимодействия ничтожна — доли ньютона. Второй: стрелка не встаёт на место сразу, а раскачивается, проскакивает положение равновесия и лишь постепенно замирает.

С первым недостатком бороться почти невозможно — магнитное поле планеты не усилить. Некоторые производители ставят более мощные магниты: так, в компасе Silva Expedition Neo стрелка содержит неодимовый магнит, — но и он не устраняет раскачку полностью.

Со временем сложилось два основных подхода к ускорению стабилизации. Первый — жидкостное демпфирование. Стрелку помещают в герметичную капсулу с жидкостью, а капсулу крепят к прозрачной акриловой пластине. При отклонении стрелки жидкость оказывает сдвиговое сопротивление, и магнит успокаивается гораздо быстрее, чем на воздухе. Второй — индукционное демпфирование. Когда намагниченная стрелка движется над токопроводящей — обычно медной — пластиной, в металле наводятся вихревые токи (токи Фуко). Впервые подобные токи обнаружил Д. Ф. Араго в 1824 году: медный диск, расположенный на оси под вращающейся магнитной стрелкой, приходил во вращение за счёт наведённых в нём вихревых токов. Подробно исследовал явление Жан Фуко, чьим именем впоследствии назвали вихревые токи; в 1855 году он обнаружил, что медный диск, вращающийся между полюсами магнита, нагревается от наведённых в нём токов. Применительно к компасу вихревые токи создают в пластине магнитное поле, направленное против хода стрелки. Проводники, движущиеся в сильном магнитном поле, испытывают торможение за счёт взаимодействия токов Фуко с внешним полем; на том же принципе построено демпфирование подвижных частей гальванометров, сейсмографов и других приборов — без механического трения. Стрелка, по сути, притормаживает сама себя — бесконтактно, одной физикой. Индукционное демпфирование встречается прежде всего в военных компасах — Cammenga 3H, призматическом Francis Barker, — а также в геологическом компасе Brunton 9077.

У каждого подхода свои сильные и слабые стороны. Жидкостные компасы позволяют читать карту сквозь прозрачную шкалу — удобно при прокладке маршрута. Зато со временем в капсуле появляются пузырьки. В индукционных приборах пузырьков быть не может — жидкости нет, — но и карту сквозь металлическую шкалу не разглядеть. Для точного определения азимута по карте нужен транспортир, а его большинство людей с собой не носит.

Некоторые фирмы пытались совместить достоинства обеих систем. В 1960-х годах Silva выпустила модель Type 5 с индукционным демпфированием на прозрачной плате. Из более современных образцов — Cammenga Destinate с тритиевой подсветкой, рассчитанный на работу днём и ночью. Однако ни одна из гибридных моделей не прижилась на рынке: карту сквозь шкалу по-прежнему не прочитать, транспортир всё равно нужен.

Здесь и вступает в дело медное кольцо. До сих пор для индукционного демпфирования всегда использовали плоскую токопроводящую пластину под стрелкой. Но физике безразлично, где находится проводник — снизу, сверху или по периметру: важно лишь взаимное перемещение магнита и проводника. Автор видео всего лишь изменил геометрию — поместил токопроводящий материал не под стрелку, а кольцом вокруг неё. Стрелка колеблется внутри «тормозного поля» кольца, наводя в нём вихревые токи. Физика та же, что в большинстве военных компасов, — иная лишь компоновка. А раз непрозрачная пластина под стрелкой не нужна, механизм можно разместить на прозрачной плате и читать карту прямо через корпус — чего до сих пор не удавалось ни одному безжидкостному компасу.

Автор подчёркивает: решение опубликовать идею — сознательное. Запатентовать общий принцип магнитного компаса нельзя — китайцы пользовались им тысячелетия назад, чтобы плавать до берегов Аравии, а викинги с помощью магнитной навигации достигли нынешней Северной Америки. Нельзя запатентовать и индукционное демпфирование — вихревые токи обнаружены ещё в 1824 году. Жидкостное демпфирование тоже имеет давнюю историю: на заседании Лондонского королевского общества в 1690 году Галлей представил рабочую модель магнитного компаса с жидкостным корпусом, гасящим раскачку намагниченной стрелки. Но запатентовать конкретный механизм или компонент — можно, и именно в такую категорию попадает кольцо. Новый способ управления колебаниями автор отдаёт безвозмездно.

В видео показан сравнительный опыт. Две одинаковые стрелки — одну с металлическим кольцом, другую без — отклоняют от севера и одновременно отпускают. Стрелка в кольце замирает за считанные секунды; свободная качается значительно дольше. По словам автора, опыт повторён тысячи раз с кольцами разной толщины, разного диаметра и состава; результат каждый раз воспроизводим.

Кольца изготовлены с высокой точностью на предприятии в Великобритании. Внутренний диаметр у всех одинаков, но толщина стенки у каждого следующего ровно на 0,1 мм меньше, а сплав — немного иной. Оптимальное сочетание параметров автор подбирал по логарифмической зависимости от массы: разная масса даёт разные демпфирующие характеристики. Одна из комбинаций по скорости стабилизации не уступает лучшим серийным компасам, но какая именно — не раскрывается: производителям оставлена возможность найти собственный «рецепт» и сохранить конкурентное преимущество.

Для испытаний выбрана электролитическая медь огневого рафинирования — ETP (Electrolytic Tough Pitch), марка UNS C11000. Чистота ETP-меди — не ниже 99,90 %, а проводимость по шкале IACS — не менее 100 %. Автор выбрал именно её, потому что проводимость определяет силу индукционного торможения: чем она выше, тем интенсивнее вихревые токи и тем быстрее гаснут колебания. Будь в меди заметные примеси цинка, олова или другого случайного лома, демпфирование ослабло бы, а результаты стали бы непредсказуемыми. Публично автор называет содержание меди «не ниже 98 %», сознательно округляя и оставляя точный состав за скобками. Главное — проводимость 100 % IACS: при таком показателе вихревые токи плавно циркулируют в кольце и мягко тормозят стрелку. Прочие параметры — твёрдость, теплопроводность — важны лишь для технологии: кольцо должно легко поддаваться точной обработке, но не гнуться при падении.

Почему изобретатель не наладит производство сам? Денег не хватает: ни на полноценный цикл разработки, ни на оснастку (даже опытная партия колец обошлась в серьёзную сумму), ни тем более на патентную защиту по всему миру, которая, по собственному признанию автора, всё равно не остановит копирование. Изобретатель предлагает любому производителю — в том числе из «страны на букву C» — взять идею и довести до серийного выпуска. Он надеется, что через несколько лет подобные компасы появятся в продаже — и покупатели будут знать, откуда пришла идея.

Существует ли кракен на самом деле?

Гигантские щупальца, способные поднимать и раздавливать корабли. Глаза величиной с бочонок. Тело больше синего кита...

Примерно так моряки прошлых веков описывали кракена — чудовище, которое якобы всплывало из морской пучины, сеяло первобытный ужас и утягивало суда на дно. Тут уже не помогали ни опыт, ни закалка — судьба людей оказывалась в щупальцах монстра.

Но насколько такие истории правдивы? Может ли в Мировом океане скрываться нечто подобное с точки зрения современной биологии?

Важно признать, что глубины Мирового океана крайне сложно изучать. По мере погружения давление растет лавинообразно: на нескольких километрах — уже сотни атмосфер, температура падает, видимость почти нулевая, а пространства — колоссальные. Несмотря на это ученые каждый год описывают сотни новых видов, и среди них порой встречаются существа, которые выглядят так, будто сбежали со страниц фантастики.

Что нужно, чтобы вырасти до гигантских размеров?

Гигантизм — нормальное природное явление. Чтобы животное могло стать огромным, ему нужны:

• Стабильный доступ к большому количеству пищи;
• Среда, в которой не просто удобно, но и выгодно иметь крупное тело;
• Возможность свободно перемещаться и охотиться;
• Отсутствие жесткой конкуренции в занимаемой нише.

В глубинах океана часть этих факторов действительно имеется. Низкие температуры замедляют обмен веществ у многих организмов, а особенности глубинной среды иногда "подталкивают" эволюцию к порождению крупных форм. Поэтому открытие огромных животных в бездне Мирового океана не удивляет ученых.

Почему мы почти не видим таких созданий

Главная проблема не в том, что их не существует, а в том, что их трудно запечатлеть. Погружаемые аппараты и камеры ограничены по времени работы и глубине, текущее финансирование океанологии часто позволяет исследовать лишь ничтожную часть океана, да и гигантские обитатели могут быть редкими и избегать источников света и шума.

И все же прогресс идет. В начале XXI века ученым впервые удалось наблюдать живого гигантского кальмара в естественной среде, а позже находили других крупных морских обитателей, подтверждающих, что "монстры" из легенд моряков имеют реальный прототип.

Откуда взялся кракен

Наиболее правдоподобное объяснение заключается в том, что рассказы о кракене родились из встреч с гигантскими кальмарами. В шторм, при плохой видимости, среди обломков, пены, ревущего ветра и ударов волн любой контакт с крупным животным мог легко превратиться в историю, которая с каждым пересказом в портовом пабе становилась все более жуткой.

Открытый океан — неестественная для человека среда. И когда в условиях прямой угрозы жизни мы сталкиваемся с чем-то совершенно непривычным, мозг начинает достраивать картину: усиливает детали, преувеличивает масштаб и превращает увиденное в образ чудовища (проще говоря, у страха глаза велики).

Может ли быть "кракен больше синего кита"

Вот тут начинается область ограничений. Существо, превосходящее по размеру синего кита (длина взрослых особей может превышать 33 метра), должно потреблять колоссальное количество энергии. Даже если оно живет в холодной воде и его метаболизм сильно замедлен, ему все равно нужно регулярно находить очень много пищи.

Кроме того, возникает проблема механики: у мягкотелого животного нет жесткого "каркаса", поэтому чем больше оно становится, тем труднее ему сохранять форму и эффективно двигаться — ткани начинают испытывать огромные нагрузки при рывках, маневрах и захвате добычи. Например, резкий бросок в сторону косяка рыб мог бы закончиться травмами и потерей части щупалец.

Другими словами, такой кракен не смог бы эффективно охотиться, а значит — обеспечивать себя энергией. Поэтому подобный вид не удержался бы в природе достаточно долго, чтобы дождаться первых моряков в открытых водах.

Так что кракен как обитатель морских глубин чудовищного размера, поднимающий корабли, почти наверняка — выдумка. Но эта легенда скорее не о конкретном животном, а о первобытной тревоге перед неизвестным: где-то там, под километровой толщей воды, есть нечто, с чем мы еще никогда не сталкивались.

Интересный факт

Современные технологии повышают шансы находить крупных и редких обитателей Мирового океана: глубоководные беспилотные аппараты, автономные камеры, акустическое наблюдение, анализ ДНК из проб воды и обработка массивов данных с помощью ИИ позволяют выявлять следы присутствия видов до их прямого обнаружения.

Туманность NGC 346

NGC 346 — одна из самых активных "звездных колыбелей" в наших окрестностях: скопление молодых звезд подсвечивает и выдувает окружающий газ, формируя специфические нити, дуги и полости.

Эта самосветящаяся за счет ионизации собственного газа туманность, включающая рассеянное скопление, находится в Малом Магеллановом Облаке — карликовой галактике-спутнике Млечного Пути, на расстоянии около 200 000 световых лет от Земли.

На изображении хорошо виден "строительный мусор", оставшийся после вспышки звездообразования: пыль и газ, которые разогреваются, фрагментируются и расшвыриваются ударными волнами, уступая место новым светилам.

Изображение было получено космическим телескопом NASA "Джеймс Уэбб" в среднем инфракрасном диапазоне; релиз снимка — 10 октября 2023 года. Именно благодаря наблюдениям в инфракрасном диапазоне мы можем видеть множество звезд, недоступных для оптических инструментов из-за чрезвычайно плотных облаков пыли, блокирующих их свет.

Почему ядро Земли не расплавило планету?

К сожалению, мы никогда не достигали ядра Земли (и, скорее всего, никогда не достигнем), но мы многое знаем о его строении, так как располагаем замечательной наукой под названием сейсмология, а также данными гравиметрии, геомагнетизма, геохимии и лабораторных экспериментов при экстремальных давлениях.

Помимо этого, часть важных знаний о внутреннем устройстве нашей планеты мы получили благодаря подповерхностным ядерным испытаниям в период Холодной войны, которые снабдили ученых "спровоцированными" сейсмическими сигналами.

Сегодня мы можем с уверенностью сказать, что внешнее ядро Земли расплавлено, а внутреннее — твердое. Кроме того, исходя из наших знаний о распространенности химических элементов во Вселенной и о том, что с ними происходит при определенных условиях, мы знаем, что ядро состоит преимущественно из железа, которое находится под гигантским давлением.

Имеющиеся данные указывают на то, что температура земного ядра составляет примерно 6 000 градусов (тут и далее температура в градусах Цельсия), что делает его даже горячее солнечной поверхности (около 5 500 градусов). От поверхности Земли ядро отделяют порядка 3 000 километров — если бы наше светило оказалось так близко, оно тут же бы испепелило планету.

Почему же тогда более горячее ядро Земли за 4,6 миллиарда лет не расплавило ни планету, ни ее обитателей?

Ядро изолировано от поверхности огромной толщей мантии, состоящей в основном из твердых горячих горных пород, которые "текут" (мантийная конвекция) со скоростью в несколько сантиметров в год.

Несмотря на огромную температуру ядра, тепло из глубин поднимается к поверхности крайне неэффективно, так как породы плохо проводят его, а перенос за счет медленной мантийной конвекции занимает колоссальное время. Поэтому в данном случае важна не только температура ядра, но и то, сколько тепловой энергии может быть передано наружу и с какой скоростью.

В результате до поверхности доходит слишком маленький "поток" тепловой энергии, чтобы прогреть всю планету до температур плавления: Земля просто медленно теряет тепло (оно уходит в космос), а не "закипает" изнутри. При этом мантия не "плавится снизу" так, чтобы расплав постепенно поднимался все выше. В глубине давление повышает температуру плавления пород, поэтому даже при высоких температурах нижняя мантия в основном остается твердой. А там, где расплав все же появляется, он обычно не накапливается: поднимаясь, он попадает в более холодные области и частично кристаллизуется. В итоге в недрах Земли не существует "роста" океана расплава снизу вверх — возникают лишь отдельные зоны частичного плавления.

Искра бенгальского огня может иметь температуру в 1 500 градусов, но если она случайно попадет в вас, то вы, скорее всего, даже не почувствуете этого. А вот погружение в ванну с кипятком (каких-то 100 градусов) стало бы фатальным для большинства обитателей Земли, потому что у воды большая масса и теплоемкость — она успевает передать много энергии.

Тот же принцип и с Землей: "печка" спрятана очень глубоко, и тепло наружу просачивается постепенно — через конвекцию в мантии и теплопроводность пород. Поэтому планета не плавится, а медленно остывает.

Эта Киля и туманность Гомункул

В созвездии Киля, на расстоянии примерно 7 500 световых лет от Земли, находится система Эта Киля — одна из самых массивных и ярких звездных систем нашей Галактики. Масса главной звезды этой пары превышает массу Солнца более чем в 100 раз, а масса меньшего компаньона составляет около 50 масс Солнца. Светимость системы превосходит солнечную примерно в пять миллионов раз.

В 1840-х годах Эта Киля пережила так называемую "Великую вспышку" — мощнейший выброс вещества. Из-за этого система на короткое время стала второй по яркости звездой на ночном небе, уступая только Сириусу. В ходе извержения было выброшено столько газа и пыли, что этого хватило бы на формирование как минимум 20 солнечных систем. Сейчас продукты вспышки образуют характерную биполярную туманность Гомункул — два гигантских "пузыря" вещества, расходящихся в противоположных направлениях.

Этот звездный "чих" связан с тем, что доминирующим компонентом системы является сверхмассивная звезда на поздней стадии эволюции, пребывающая в режиме крайней неустойчивости. В любой момент она может завершить жизнь коллапсом ядра и взрывом сверхновой, а в одном из сценариев — даже гиперновой (например, если коллапс приведет к образованию черной дыры). Когда это произойдет, вспышка может быть настолько яркой, что ее можно будет заметить даже днем.

Изображение получено космическим телескопом NASA/ESA "Хаббл" в ультрафиолетовом диапазоне (камера WFC3); релиз — 1 июля 2019 года.

Будущее Солнца в одном снимке: туманность NGC 2440

Перед вами планетарная туманность NGC 2440, находящаяся в созвездии Корма на расстоянии около 4 000 световых лет от Земли.

Это не просто газопылевое облако в космосе, а то, что осталось от звезды, которая когда-то была похожа на Солнце: на исходе жизни она сбросила внешние слои, обнажив свое раскаленное ядро, которое начало "дожигать" окружающий материал своим мощным излучением.

Обнаженное ядро, расположенное в центре туманности, представляет собой белый карлик — самый горячий из известных с температурой поверхности около 200 000 градусов Цельсия. Для сравнения: температура поверхности Солнца около 5 500 градусов.

Этот раскаленный остаток, чья светимость в 1 100 раз превосходит солнечную, и делает туманность видимой: ультрафиолетовое излучение ионизирует выброшенный газ, из-за чего он начинает светиться.

Форма NGC 2440 не похожа на аккуратный "пузырь". Туманность сложная, асимметричная, местами словно "рваная", встречаются узлы и неравномерные струи. Связано это с тем, что звезда сбросила свои оболочки не за один заход: выбросы происходили импульсами и каждый раз в разных направлениях — поэтому туманность выглядит хаотично.

Исследование таких объектов имеет огромную ценность для прогнозирования будущего Солнечной системы. Дело в том, что мы не можем проследить эволюцию одной и той же звезды от ее рождения до гибели — жизненный цикл занимает миллиарды лет. Но солнцеподобные звезды во Вселенной представлены на разных этапах жизни: где-то они только начали "разгораться", где-то пребывают в стабильном состоянии, где-то уже раздуваются в красные гиганты, а где-то, как здесь, завершили свой эволюционный путь и оставили после себя планетарную туманность с белым карликом.

И вот, объединяя такие "кадры", полученные из разных уголков Млечного Пути, мы фактически воссоздаем хронологию событий и понимаем, какое будущее ждет наше Солнце. Пока оно находится на главной последовательности, каждый миллиард лет его светимость будет увеличиваться примерно на 10%. Уже при таком росте Земля со временем станет непригодной для жизни*, хотя простейшие организмы, скрывающиеся глубоко под поверхностью, будут продолжать существовать еще несколько миллиардов лет.

*Эволюция Солнца приведет к сильному повышению температуры на Земле, испарению всех водоемов, включая Мировой океан, и последующему росту температуры из-за усиления парникового эффекта. Земля станет подобием Венеры.

Затем, когда запасы водорода в светиле начнут заканчиваться, ядро сожмется и разогреется еще сильнее, а внешние слои звезды начнут раздуваться — Солнце перейдет в фазу красного гиганта примерно через 5–6 миллиардов лет. Это приведет к поглощению Меркурия и Венеры, хотя Земля в физическом плане может уцелеть. Затем Солнце сбросит оставшиеся оболочки, а излучение со стороны ядра ионизирует выброшенный газ, заставив его ярко светиться. Примерно через 10–50 тысяч лет окружающее облако газа станет слишком разреженным и перестанет быть видимым. И тогда на месте Солнца останется лишь медленно остывающий белый карлик.

Куда исчезают фотоны, когда гаснет свет?

Пока горит лампа, она непрерывно "насыщает" комнату новыми порциями фотонов. Они разлетаются в разные стороны, врезаются в стены, потолок, пол, мебель и другие предметы интерьера, многократно отражаются, теряют энергию и рассеиваются.

При каждом таком контакте с объектами часть света в итоге поглощается материалами — и энергия фотонов переходит в тепло, пусть и в совершенно ничтожных, но измеримых с высокой точностью количествах.

Если источник света работает постоянно, то это поглощение незаметно: лампа компенсирует потери новым потоком фотонов. Но стоит выключить свет — подпитка прекращается. Те фотоны, что уже находились в комнате, продолжают свой "пинг-понг" между поверхностями, однако очень быстро перестают быть видимым светом.

Из-за огромной скорости света этот процесс идет крайне стремительно: из одного конца комнаты в другой фотоны добираются за наносекунды (миллиардные доли секунды), а затем за микросекунды (миллионные доли секунды) подавляющее большинство из них поглощается. Невооруженным глазом человек не способен воспринимать столь короткие интервалы, поэтому нажатие на выключатель приводит к субъективно мгновенной темноте.

Куда девается энергия? Она распределяется по всем поверхностям в виде тепла. Это легко установить в рамках простого эксперимента, поднеся включенную лампу — особенно накаливания или галогенную — близко к поверхности стола.

Довольно быстро освещенное место станет теплым, так как часть энергии света на малой дистанции эффективно поглощается и превращается в нагрев. В обычных условиях, когда площадь комнаты относительно велика, этот вклад слишком мал, чтобы его можно было ощутить, но приборы высокой чувствительности без проблем его регистрируют.

А вот в космосе все иначе. Вселенная — это доминирование пустоты. Поэтому фотоны, испущенные тем или иным источником, способны мчаться по вакууму миллиарды лет, пока не встретят газопылевые облака, планету или детектор, созданный любознательными учеными.

Митохондрии: история древнего вторжения

Митохондрии — это клеточные органеллы, которые справедливо называют "энергетическими станциями", потому что они превращают питательные вещества в основную энергетическую валюту клетки — молекулы АТФ (аденозинтрифосфата). Однако в глубоком прошлом митохондрии являлись полноценными самостоятельными организмами с собственной эволюционной историей.

Все изменилось около двух миллиардов лет назад, когда свободноживущая альфа-протеобактерия была поглощена более крупной клеткой. Но это событие не обернулось банальным перевариванием, а стало началом взаимовыгодной сделки мирового масштаба: клетка-хозяин обеспечивала безопасность и стабильное поступление питательных веществ, а протеобактерия, в свою очередь, наладила невероятно эффективное производство энергии в виде АТФ. Это сотрудничество оказалось настолько успешным, что переросло в нерушимый союз.

Постепенно протеобактерия, пребывая в комфортных условиях, утратила независимость, передав большинство своих генов в ядро клетки-хозяина, но при этом сохранила собственный крошечный геном и способность к независимому делению. Так древний симбионт окончательно стал неотделимой частью клетки — органеллой, которую мы теперь называем митохондрией.

Этот необычный альянс привел к появлению всех многоклеточных организмов на Земле, включая нас с вами.

Похоже, на Марсе все же была жизнь

Новое исследование ставит под сомнение "простое" объяснение марсианской органики, которая, согласно наиболее распространенной гипотезе, была занесена на Красную планету метеоритами.

Ученые проанализировали органические соединения, найденные марсоходом NASA Curiosity, и пришли к выводу, что исключительно небиологические процессы не способны обеспечить тот уровень органики, который был выявлен в породах кратера Гейл.

Все началось в марте 2025 года, когда команда Curiosity сообщила об обнаружении небольших количеств декана, ундекана и додекана — это углеводороды с цепочками из 10–12 атомов углерода, крупнейшие органические молекулы, зафиксированные на Марсе на тот момент.

Было выдвинуто предположение, что эти соединения могут быть продуктами распада жирных кислот, законсервированных в древнем аргиллите (глинистом сланце) в районе бывшего озера, которым когда-то был кратер Гейл.

Проблема в том, что по данным одного лишь марсохода невозможно точно установить, откуда именно взялись эти молекулы. На Земле жирные кислоты обычно связаны с жизнью (например, с мембранами клеток), но также известно, что часть сложной органики может "собираться" и абиотическим путем — в ходе геологической активности или доставляться в готовом виде на "борту" метеоритов.

Тогда авторы нового исследования предприняли следующий шаг: они начали перебирать реалистичные небиологические источники и оценивать, сколько органики те могли бы дать в подобных условиях, учитывая высокий уровень радиационного фона на поверхности Марса, ответственный за разрушение органики. Ученые прибегли к лабораторным экспериментам, математическому моделированию и повторному анализу данных Curiosity, чтобы прикинуть, какой запас органики должен был быть в породе до разрушения — условно они "отмотали назад" на десятки миллионов лет.

Полученная оценка оказалась намного выше того, на что способны типичные небиологические сценарии. Отсюда осторожный вывод: абиотические процессы не способны объяснить обнаруженное количество органики, поэтому вполне разумно допустить источник биологического происхождения.

Важно понимать, что перед нами не неопровержимое доказательство наличия жизни на Марсе. Авторы исследования отмечают, что нужны дополнительные данные, прежде чем делать однозначные выводы. Но ситуация становится крайне интересной: впервые привычных небиологических объяснений недостаточно. Если новые данные подтвердят текущие выводы, то перед нами будет один из самых сильных аргументов в пользу того, что жизнь на Красной планете все же когда-то была (или, возможно, есть до сих пор).

Загадочные впадины Марса: что скрывается под поверхностью Красной планеты?

Более полувека человечество изучает Марс с помощью орбитальных аппаратов, роверов и посадочных станций. За это время мы узнали о Красной планете невероятно много — несравнимо больше, чем за все предыдущие столетия наблюдений через наземные телескопы.

Но некоторые марсианские загадки до сих пор остаются без ответа. И чем больше мы смотрим на эту планету-соседку, тем больше вопросов возникает...

На снимке, представленном ниже, запечатлены странные впадины, которые были обнаружены к югу от Великой Северной равнины (крупнейшей низменности Марса, окружающей северный полярный регион), у границы древнего нагорья.

Структура этих природных образований сразу приковывает внимание: разломы четко указывают на обрушение к единой точке — словно поверхность провалилась внутрь, и грунт начал "ползти" к некоему скрытому центру.

На Земле аналогичные структуры встречаются над подледными вулканами. Механизм их появления прост: когда приближается извержение и тепло растапливает основание ледника, он проседает и трескается именно таким характерным образом — радиальные разломы, направленные к источнику тепла.

Но здесь возникает загадка.

Ученые полагают, что под марсианским нагорьем, попавшим в кадр, скрываются огромные запасы подповерхностного водяного льда, так как это объяснило бы характер обрушения. Однако в этом регионе нет очевидных следов недавней вулканической активности. Никаких лавовых потоков, никаких вулканических конусов поблизости.

Что же тогда привело к обрушению льда? Может ли Марс оставаться вулканически активным телом по сей день? Если это так, то активность должна быть намного слабее земной и зреть глубоко под поверхностью, чтобы оставаться неуловимой для наших инструментов. Или, может быть, существует какой-то иной механизм, о котором мы пока не догадываемся?

Марс явно умеет хранить свои тайны. И стоит нам разгадать эту загадку, как на ее месте появятся минимум две новые.