#Ирония

Странные люди 6. Елена Алексеевна

30
Читалка

Учителя в моё время были суровые. Мы тоже не всегда послушные. Мы, честно говоря, те ещё негодяи были.

Но сегодня только про Елену Алексеевну.

Она была учителем русского языка и литературы.

С языком у неё получалось блестяще: те, которые были двоечники, писали и говорили куда грамотней нынешних отличников. Так заплетут — не остановишь. Потому как — метода!

Вот, к примеру, урок русского языка. Для понятности методы — контрольный урок. Это когда «все откройте книжки на сто пятой странице, и читаем контрольные вопросы».

Открыли. Читаем первый вопрос.

Конечно, только идиоты читают первый вопрос. Значительная часть, конечно, лихорадочно оглядываются, ищут, кто спокойно пялится в учебник. То есть учил и может подсказать, в случае чего. И пробуют привлечь внимание: шипят, кидаются ручками и смятой бумагой, делают страшные глаза.

Бесполезное занятие, это факт. Потому как с урока мало кто уходил без единиц. Двойка — только если знаешь материал. Тройка — если знаешь материал, и Елена Алексеевна при этом не упала в обморок от твоих откровений. Пятерка — если упала.

А так ничего, все сидят, готовятся.

И вот, началось… Елена Алексеевна поднимала одного за другим, один за другим все блеяли и не могли мгновенно сформулировать ответ на первый вопрос. Результат — десяток единиц и, может, тройка или четвёрка. Пятёрка? Нет, того, кто мог ответить на пятёрку, Елена Алексеевна приберегала на потом.

Так неспешно набиралось на класс полсотни оценок. Елена Алексеевна размялась, наступала очередь отличников. Она их рвала и размазывала по страницам затёртых учебников и своих тайных тетрадей. Отличники изнемогали, но бились насмерть. Всё, контрольный урок закончился…

В дневнике самого умного вполне могло стоять в строчку: 1 (ед.), 1, 5, 5, 2, 4, 5, 1 (ед.).
С подписью учителя в конце.

Половина деток имели такие оценки, в строчку: 1 (ед.), 1, 1, 1 2, 1, 3, 1 (ед.).

Совсем неудачники, сами понимаете, и таких не получали.

В особо урожайные дни в строчке дневника могло стоять 12 оценок. Почерк у Елены Алексеевны был размашистый, если места не хватало, она, ничтоже сумняшеся, ставила двойки и единицы на соседней строчке. Например, на алгебре.

Впрочем, родители были в курсе особенностей преподавания и контроля Елены Алексеевны: многие сами у неё учились. Потому только вздыхали и махали рукой:

— А, это… Ты это, старайся. — И уходили запить соточкой воспоминания детства.

Так, я не понял!

44

Посмотрите на эту ваниль. Это что, пресс-релиз АвтоВАЗа или статья на лурке? Где драма, я вас спрашиваю, где лулзы и срач? Этим вы хотите завербовать себе армию ретардов? Требуется срочная редактура статьи для создания годного образа нашего сайта у школоты!

Странные люди 1

Соведи

45

Все люди странные. Каждого поскреби — и заблестит! Кто чем.

Вот, к примеру, были у нас соседи. Почти соседи, потому что временно снимали квартиру. Три мужика-вахтовика. А слышимость в некоторых домах сами знаете, какая.

И вот рано утром один самый ответственный будил всех, а конкретно - орал из кухни, чтоб шли чай пить. А куда им пить, если они ещё спят? Один, положим, всё-таки пришёл. Двое на кухне. И вот один из них берёт баян и начинает петь «О боже, какой мужчина…». Громко, с чувством, в шесть утра.

И если бы это было один раз… Это была система. Странно, что баян использовался только для утренней побудки. Больше мы, в квартире за стенкой, его никогда не слышали. Даже если мужики отмечали что-то и пели песни. Так они и пели без баяна — «а капелла».

Или вот дама со второго этажа. Одинокая стильная вдова глубоко пенсионного возраста. Даже, можно сказать, возраста дожития. Так вот. Летний вечер неважно какой температуры. Главное — не дождь. Эта дама лет семидесяти чинно выходила из подъезда при параде: голубые тени, румяна, красная помада. Тушь на ресницах, конечно. Соломенная шляпа и солнцезащитные очки на цепочке — ну а вдруг случится аномалия, и резко начнет светить солнце? В половине десятого вечера, ага. Вся такая нарядная, сарафан, правда, летний. Бретели тонкие, поэтому прочая красота (бретельки бюстгальтера и комбинации) тоже прекрасно видны.

И вот выходит эта дама в таком виде из подъезда, здоровается со всеми, кто сидит на лавочках, и идёт на пляж купаться. Да, в макияже. Да, без купальника, только сарафан с комбинацией скинет — и вуаля! А кто её видит, ночью-то? Это её слова. А и правда: до пляжа идти минут сорок степенным шагом глубокой пенсионерки. Пока дойдет — в августе, к примеру, уже стемнеет.

А в дождь она не ходила купаться — дорогу от дождя развозило так, что ноги разъезжались и у более подготовленных. Опасалась дама шмякнуться в глину в нарядном сарафане. Вот если был отвёз кто… Тогда бы да, купалась и в дождь.

Странная? Да. Замечательно странная.
Ну и как про них не писать?

Источник:

Странные люди 12. Резьба по дереву

Как я начала резать

41

Перенос с капи почему-то не задался. Но раз речь пошла о хобби - напомню, как всё начиналось...

Озарения приходят внезапно, это все знают. И человеку, может, совсем не обязательно для этого трудиться.

Мне тоже повезло, и меня посетило озарение. Странное, конечно, озарение. Как будто больше ничего не осталось, берите, что дают.

В общем, оказалось, что я хочу резать по дереву. А куда резать? Профессия моя даже близко не около ножей. И даже не около дерева. Неинтересная, одним словом, профессия. Больше теоретическая.

И вот меня осенило. И я месяц хожу и страдаю. Потому как ни ножа подходящего, ни деревяшки нет.

Ладно. Знакомые, конечно, удивились такому желанию. Но, конечно помогли. Сказали: «Вот, мол, очень даже резчик по дереву. Ничего, что он бородатый, он очень довольно милый человек. Иди, научит. И ножик даст».

Пошла. Хотя и страшновато, мужик-то на лесника похож, а потребность в резании дерева сильнее.

Прихожу.

— Что, — говорит, — желаете? На досточке или так, как бог на душу положит?

— Хочу, — говорю, — и всё. А как не важно. Начинайте, — говорю, — учить.

— Вы, — говорит, — должны понимать такое, что вы можете остаться натурально без пальца. По первости, — говорит, — такое бывает.

— Не извольте сомневаться, — отвечаю, — пальцев-то у меня не две штуки. Авось и хватит на обучение.

Порешили. Даёт он мне нож. Резак называется. И даёт деревяшку.

— Начинайте, — говорит. — Вот этот палец, к примеру, сюда, а вот этот так расположите. И того. Должно получиться, ежели не дура.

Всё моё прошлое историческое развитие неоднократно показало, что, бывает, и дура. Но бородатому мужику с ножом я, конечно, ничего не сказала, а стала делать, как он говорит.

Раз делаю, два. Гляжу, вроде и стружка пошла. Сдвинулось дело. Дал мне мужик чурочку, рисунок, резак и отправил домой. Развивать навыки.

— Сделайте, — говорит, — к примеру, мне вот такое к следующему разу.

И тычет пальцем в рисунок. А там, извините, человек. Нос у него, голова, все как положено.

— Я, — говорю, — конечно, извиняюсь. Я ещё, может, круглую голову делать пока не умею. А нос на квадратной голове смотрится неудобно. Нельзя ли без носа? Глаз хорошо, изображу.

— Нету, так нельзя, — говорит мужик, — нос должен быть обязательно. Это не какой-то там непонятный гражданин. Это, извините, богиня Макошь. И тут своеволие не приветствуется. Вот тут на чертёжике всё нарисовано: сначала делаешь так, потом отфигачишь тут. Потом подравняй, это всё-таки божественная личность, тут надо строго. А потом, — говорит, приноси. Я посмотрю.

Я, может, ничего не поняла, Но домой пошла. С чурочкой и чертёжиком. И начала резать. Конечно, не со всей дури: богиня всё ж таки. Понимать надо.

Режу час, режу два. Гляжу, толку никакого: не проглядывается божественная сущность. Ладно, думаю, пойду поем. Сил прибавится, тогда, может, и дело интересней пойдёт.

Не пошло. Видимо, не в этом дело было.

А в чём?

Пошла к зеркалу поглядеть, как глаз, к примеру, выглядит. Вот тут надо отрезать, вот тут не надо. И плечи. Плечи отпилить. Ну, то есть не плечи, а деревяшку наш плечом. Что её ножом-то колупать? Расстройство одно.

Так и ходила два дня к зеркалу — глядеть, что и где отрезать и как оно расположено. Получилась, мало что не богиня, а какая-то девка деревенская. Курносая. И руки не то чтобы аккуратные.

Хорошо. Через две дня принесла мужику на осмотр. Мужик смотрел-смотрел, вертел-вертел да и говорит:

— Вон морилка, вон лак, крась. Поинтереснее, — говорит, — будет. А то пока я не могу признать божественную личность в полной мере.

Покрасила. Снова подаю на рассуждение.

— Вот теперь, — говорит мужик, — несколько другое дело. Мастерства, конечно, нет, но уже видно, что не лягушка какая. Макошь и есть. Я, — говорит, — её в дальний угол поставлю. Авось, не увидят. А ты иди снова режь. Мужика теперь, к примеру, можно. Да хоть бы лешего какого. Или домового. Там разберемся, на кого он обличьем похож будет.

Куда он поставил эту первую поделку, мне неизвестно. Это я не могу сказать. А через три месяца принес мне заработок: пятьсот рублей. Купил её кто-то. То ли подумал, что это какая несчастная святая. То ли Макошь в самом деле такая и была — внешностью обделенная и с неровными руками.

Мне-то откуда знать.