#Астрономия

Команда астрономов из Университета Джонса Хопкинса установила, что усреднение цветов от всех источников света во Вселенной дает весьма неожиданный цвет, название которому было выбрано простыми людьми.

Недавно я написал статью "Энцелад: мир, где отсутствие жизни удивило бы сильнее, чем ее существование", ставшую частью моей масштабной работы по исследованию механизмов зарождения жизни, появления сознания и технологической цивилизации. Все это должно завершиться выходом книги, но пока я продолжаю глубже разбирать эти вопросы, обращаясь к другим мирам Солнечной системы и анализируя те данные, которые есть в распоряжении человечества.

В центр моего внимания попал Титан — еще один любопытный спутник в системе Сатурна, наделенный не только подповерхностным океаном, но и очень плотной атмосферой. Это единственный после Земли известный мир, на поверхности которого есть стабильные "водоемы", представленные жидкими метаном и этаном. Если наличие жизни на поверхности при средней температуре около −180 °C кажется крайне маловероятным, то жидкий подповерхностный водный океан — именно та среда, которая заслуживает пристального внимания.

Специфическое исследование

Я вспомнил исследование 2025 года, суть которого сводится к тому, что если в подповерхностном океане Титана и есть жизнь, то ее крайне мало. Настолько мало, что всю ее можно было бы "уместить в ручной клади для провоза в пассажирском самолете".

Авторы исследования аргументировали это тем, что поверхностная органика, необходимая для зарождения и поддержания жизни, с трудом способна проникнуть под толщу льда и в итоге оказаться в океане. Виной тому не столько лед, сколько плотная атмосфера, приводящая к разрушению ударных тел. Так что поверхности достигает лишь их небольшой остаток, который не способен пробиться в океан.

И все же при специфических условиях большие "космические камни" способны достигать поверхности, ударяться, высвобождать колоссальное количество энергии, плавить лед и обеспечивать доставку органики в океан. Однако редкость таких событий должна сделать органику большой редкостью в подповерхностном океане Титана.

И тут меня осенило: это исследование опирается на спорное предположение, что ударные события — ключевой механизм доставки органики в океан. Логика авторов понятна. На поверхности Титана органики очень много: она образуется в атмосфере из метана и азота под действием солнечного ультрафиолета, а затем оседает вниз. Но толстая ледяная кора препятствует связи поверхности с океаном, а значит последний оказывается практически лишен этой органики.

Но это не одно и то же, что быть лишенным органики вообще. Подповерхностный океан не обязан получать всю органику с поверхности. У ледяного спутника могут быть внутренние источники органических соединений.

Органика могла входить в состав Титана еще со времени его формирования и высвобождаться из недр при дифференциации спутника. Кроме того, ее источником могут быть реакции между водой и каменным ядром, которые способны поставлять или создавать органические соединения уже внутри самого спутника.

Роль Энцелада в этой критике

Энцелад наглядно демонстрирует, что органика в океанической системе ледяного спутника может быть не результатом доставки сверху. Подповерхностный океан Энцелада залегает на глубине в десятки километров, а его южнополярные разломы не заносят вещество в океан, а выбрасывают наружу материал изнутри. И именно в этом выброшенном материале обнаружены сложные органические соединения.

То есть Энцелад, возможно, является не просто хранилищем древней органики, а миром, где органические соединения связаны с внутренней химией океана и каменного ядра. То, что было обнаружено миссией NASA "Кассини", трудно свести только к остаткам вещества, сохранившимся со времени формирования спутника.

Это, разумеется, не доказывает, что на Титане все устроено точно так же. Но это показывает главное: органика в океане ледяного мира может быть частью внутренней химии, а не подарком поверхности или астероидных ударов.

Мой вывод

Исследование полезно тем, что рассматривает один конкретный сценарий питания возможной биосферы подповерхностного океана Титана за счет глицина, доставляемого с поверхности через ударные расплавы.

Но вывод о том, что из-за этого жизнь на Титане "скорее всего почти отсутствует", выглядит крайне поспешным. Правильнее было бы сказать: если гипотетическая жизнь Титана зависит именно от этого канала поступления глицина, то ее должно быть очень мало.

А если в океане есть местная органика, первичный запас органических соединений или внутренняя водно-каменная химия, то картина может быть совершенно другой.

Так что Титан, особенно его океан, должен продолжать оставаться одним из главных кандидатов на потенциальную обитаемость в пределах Солнечной системы.

Их впервые заметил астроном из Гарварда Барт Бок ещё в 1940-х годах. А в 1947 году Бок и Э. Ф. Рейли выдвинули гипотезу, что это компактные области пыли, подвергающиеся гравитационному коллапсу. Они сравнили эти структуры с космическими "коконами насекомых", из которых в конечном итоге должны были появиться звезды.

После смерти Бока анализ инфракрасных наблюдений, опубликованный в 1990-х годах, в конечном итоге подтвердил, что многие звёзды действительно формируются внутри таких глобул. "Типичная" глобула содержит около 10-15 солнечных масс в области размером примерно 1-2 световых года. Она может стать прародителем сразу нескольких звёздных систем.

Zeta Ophiuchi при наблюдении с Земли выглядит довольно скромно — как тусклая красноватая точка, окружённая ещё более слабым фоном звёзд.

Но инфракрасные наблюдения меняют картину радикально. На изображении, полученном в 2011 году космическим телескопом WISE, становится видно совсем другое: это очень массивная и горячая голубая звезда, буквально пробивающаяся сквозь плотное межзвёздное облако газа и пыли

По характеристикам она примерно в 8 раз больше Солнца, в 20 раз массивнее и при этом излучает около 65 000 солнечных светимостей. Если бы не окружающая пыль, она выглядела бы одной из самых ярких звёзд ночного неба и имела бы насыщенный голубой цвет

Она находится примерно в 40 миллионах световых лет от Земли в созвездии Большой Медведицы, а её размеры оценивают в 50 000 световых лет.

Уникальность галактики в том, что вокруг неё вращается кольцо из газа, пыли и звёзд, расположенное почти перпендикулярно к плоскости основного диска.

Учёные считают, что такая структура могла образоваться в результате столкновения или захвата вещества у другой галактики, причем в довольно древние времена.

"Конская Голова" (Barnard 33) — одна из самых узнаваемых туманностей. Находится на расстоянии около 1 375 световых лет от нас в созвездии Ориона.

На снимке хорошо заметно яркое центральное ядро, пылевые структуры и размытый диск галактики, однако при этом у неё практически отсутствуют выраженные спиральные рукава, хотя общая форма всё ещё напоминает спиральную галактику.

NGC 1266 относится к так называемым линзовидным галактикам. Это своеобразный промежуточный класс между спиральными и эллиптическими галактиками. У них есть плоский диск и яркое центральное утолщение, как у спиральных систем, но почти отсутствуют спиральные рукава и процессы активного звездообразования.

Однако главная особенность NGC 1266 связана вовсе не с её формой. Недавно она пережила мощную вспышку звездообразования, но теперь быстро переходит в “спокойное” состояние. В таких галактиках присутствует молодое звёздное население, но крайне мало областей звездообразования. Подобные объекты встречаются крайне редко и составляют лишь около одного процента близких к нам галактик.

По мнению исследователей, примерно 500 миллионов лет назад NGC 1266 столкнулась с другой, сравнительно небольшой галактикой. Это событие вызвало бурное рождение новых звёзд и одновременно направило большое количество газа к центральной сверхмассивной чёрной дыре. В результате в галактике сформировалось активное галактическое ядро. Со временем эти процессы практически лишили галактику запасов газа, необходимого для формирования новых звёзд.

Наблюдения Хаббла и других телескопов показывают, что из галактики до сих пор вырываются мощные потоки газа, а межзвёздная среда внутри неё сильно возмущена ударными волнами и сильной турбулентностью. Небольшие области звездообразования ещё сохраняются в самом центре галактики, но за его пределами рождение новых звёзд почти полностью прекратилось.

Исследователи полагают, что именно активность сверхмассивной чёрной дыры сейчас подавляет дальнейшее звездообразование. Выбросы вещества либо уносят газ из галактики, либо создают настолько сильную турбулентность, что газовые облака больше не могут сжиматься под действием гравитации и формировать новые звёзды.

Такие объекты особенно важны для астрономов, поскольку позволяют изучать процессы “старения” галактик и роль сверхмассивных чёрных дыр в их эволюции.

Он попал в кадр камеры аппарата Юнона (первое изображение). Съемка велась с расстояния 5000 километров, разрешение — примерно 3 километра поверхности спутника на пиксель.

Спутник недостаточно крупный, чтобы иметь шарообразную форму, и его размеры — 116×98×84 км. На поверхности четко видна единственная черта рельефа, имеющая название, — большой кратер Зетус. Его диаметр — около 40 км.

Звёздный ветер молодого светила, пробивающийся сквозь пыль молекулярного облака Персея.

Учёные из Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе уже десятилетие работают с радиотелескопом Грин-Бэнк в Западной Вирджинии. Их задача — найти в радиошуме следы внеземного разума. 100-метровая антенна, по размеру сопоставимая с небоскрёбом, улавливает частоты, которые на Земле традиционно используют для связи. Логика простая: если кто-то за пределами Солнечной системы решит выйти на контакт с помощью радиоволн, эти телескопы их заметят.

За десять лет команда просканировала более 70 тысяч звёзд и планетных систем. Алгоритмы ищут узкополосные сигналы: в природе такие практически не встречаются, зато они типичны для искусственных передатчиков. Система фильтрации работает с точностью около 99%, пропуская только самые аномальные данные. Ожидалось, что за такой срок в массиве обязательно найдётся что-то, требующее внимания.

На деле всё оказалось иначе. Из примерно ста миллионов кандидатов ни один не оказался внеземным. Сигналы давали спутники, военные радары, сотовые вышки и даже бытовая техника. Нейросеть отсекла большинство помех, оставшиеся 0,5% вручную проверили учёные и добровольцы. Результат однозначный: в прослушанном объёме космоса искусственных радиосигналов другого происхождения нет.

Отрицательный результат — тоже научные данные. Они позволяют оценить верхнюю границу распространённости технологических цивилизаций: не чаще одной на 16 тысяч звёзд в радиусе 20 тысяч световых лет. Это не доказывает их отсутствие. Возможно, цивилизации используют другие каналы связи, их передатчики слабее, чем мы ожидаем, или они не заинтересованы в излучении сигналов в космос. Зато теперь поиски можно вести более адресно.

Проект давно вышел за рамки академической лаборатории. Данные через веб-платформу анализируют более 40 тысяч добровольцев: каждый может оценить спектр подозрительного сигнала. Параллельно внедряют новые модели машинного обучения, чтобы быстрее отделять земные помехи от потенциально интересных аномалий. За время работы через группу прошли около двухсот студентов, для многих это стало стартом научной карьеры.

Пока «привета» из космоса не поступило, но работа не останавливается. Каждый отсеянный сигнал сужает область поиска и уточняет параметры будущих наблюдений. Телескопы продолжают работу, алгоритмы обновляются, а любой желающий может подключиться к анализу данных. Галактика велика, и следующие десятилетия наблюдений могут изменить картину.