Инцидент Вела: таинственная вспышка 1979 года над южной частью Индийского океана

22 сентября 1979 года американский спутник Vela 6911, являвшийся частью программы по слежению за соблюдением договора о частичном запрещении испытаний ядерного оружия, зарегистрировал необычную вспышку в южной части Индийского океана.

Сигнал представлял собой классический "двойной импульс" — характерный признак атмосферного ядерного взрыва. Однако спустя более 46 лет вопрос о том, что именно произошло в тот день, остается открытым.

Спутники для поиска ядерных взрывов

В 1960-х годах в рамках американской программы Vela была запущена серия спутников с целью контроля того, соблюдается ли международный договор 1963 года о запрете ядерных испытаний в атмосфере, космосе и под водой. Спутники, вращаясь вокруг Земли, должны были предоставлять информацию в режиме реального времени о возможных вспышках, возникающих при ядерных взрывах.

Взрывы такого рода имеют специфическую световую подпись: сначала происходит очень яркий короткий импульс, после которого следует кратковременное затухание, а затем — второй более длительный световой пик. Именно такой "двойной сигнал" спутник Vela 6911 и зафиксировал 22 сентября 1979 года.

По расчетам, вспышка произошла в южной части Индийского океана, недалеко от двух небольших вулканических островов Принс-Эдуард, принадлежащих Южной Африке.

Версия №1: секретное ядерное испытание

Наиболее популярная гипотеза гласит, что Vela 6911 действительно зафиксировал тайное ядерное испытание, проведенное Южной Африкой при поддержке Израиля.

На это указывает то, что в 1970-е годы Южная Африка активно работала над собственной ядерной программой, а Израиль, по мнению многих аналитиков, уже обладал ядерным оружием. Несмотря на всевозможные запреты, касающиеся его распространения, это сотрудничество могло привести к неанонсированному испытанию.

В пользу этой версии говорит и то, что в начале 1990-х годов южноафриканское правительство официально признало существование собственной ядерной программы.

Версия №2: ошибка спутника

Вскоре после фиксации вспышки администрация президента США Джимми Картера собрала экспертную комиссию для расследования инцидента. Примерно через год комиссия пришла к осторожному выводу: сигнал мог быть результатом технического сбоя спутника.

На бумаге объяснение выглядело гладко: к 1979 году Vela 6911 значительно превысил расчетный срок эксплуатации, так что датчики могли дать ложный сигнал.

Однако многие специалисты по ядерным испытаниям, принимавшие в них непосредственное участие, усомнились в выводе комиссии. По их словам, параметры зарегистрированной вспышки слишком точно соответствовали характерной сигнатуре ядерного взрыва.

Версия №3: природное явление

Со временем, в силу отсутствия общепризнанного объяснения, стали появляться и более экзотические гипотезы. Например, некоторые исследователи предполагали, что в спутник мог попасть микрометеорит, из-за которого от корпуса откололись фрагменты, отразили солнечный свет необычным образом и породили вспышку, похожую на ядерную.

Другие допускали, что спутник увидел вспышку от болида — очень яркого метеора, который взорвался в атмосфере. Но идея разбивается о тот факт, что метеоры не дают характерного двойного светового импульса.

Обсуждались версии, что вспышка могла быть связана с очень мощной молнией или электрическим разрядом в атмосфере. Сегодня нам известны явления вроде спрайтов, эльфов и джетов, но в 1979 году о них почти ничего не знали. Однако их световая структура не совпадает с сигналом, зарегистрированным спутником Vela 6911.

Резюмируя, можно с уверенностью сказать, что ни одна альтернативная версия не способна убедительно объяснить природу двойного импульса, который является "визитной карточкой" ядерного взрыва.

Косвенные признаки

Пока эксперты гадали на кофейной гуще, ученые попытались найти дополнительные подтверждения произошедшего события. Для этого был осуществлен анализ концентрации радиоактивных изотопов в атмосфере и океане.

Некоторые независимые команды обнаружили несущественные аномалии в содержании йода-131 и других изотопов, но этого было недостаточно, чтобы однозначно подтвердить факт ядерного испытания.

Тайна, которая до конца не раскрыта

Сегодня многие исследователи склоняются к версии, что спутник Vela 6911 все же зафиксировал небольшой ядерный взрыв. Вот только прямых доказательств этого так и не появилось.

Так что инцидент Вела можно по праву назвать одним из самых загадочных эпизодов времен холодной войны.

Возможно, климатическая наука допустила большую ошибку

Углекислый газ копится в атмосфере – и леса, как принято считать, растут в ответ быстрее, забирая часть выброшенного обратно. Удобный баланс. Климатические модели десятилетиями опирались на него, закладывая в прогнозы стимулирующее действие CO₂ на рост растений: чем выше концентрация парникового газа, тем активнее фотосинтез, тем больше углерода поглощает биосфера. Но в ноябре 2025 года в Proceedings of the National Academy of Sciences вышла работа, которая нанесла по этому балансу весьма чувствительный удар.

Команда под руководством Сиан Ку-Гизбрехт из Университета Саймона Фрейзера показала: модели земной системы – те самые, на которых основывается шестой доклад МГЭИК, – систематически завышали количество доступного растениям азота в природных экосистемах. Из-за этой ошибки отклик фотосинтеза на удвоение концентрации CO₂ оказывается в моделях преувеличенным примерно на 11%, а наземный поглотитель углерода – заметно слабее, чем считалось прежде.

Чтобы разобраться в сути проблемы, нужно ненадолго вернуться к школьной биологии. Фотосинтез требует не только углекислого газа, воды и света, но и целого набора питательных элементов, среди которых азот занимает первое место. Без него невозможно синтезировать хлорофилл, белки и нуклеиновые кислоты – без него невозможна жизнь. Казалось бы, проблем нет: атмосфера почти на 78% состоит из молекулярного азота. Но молекула N₂ – один из наиболее химически инертных газов в природе, и разорвать тройную ковалентную связь между её атомами крайне сложно. Сделать это способны лишь специализированные микроорганизмы – бактерии и архей, вооружённые ферментом нитрогеназой. Они превращают атмосферный азот в аммиак – форму, которую растения уже могут усваивать. Процесс называется биологической азотфиксацией.

Одни бактерии живут внутри тканей растений в симбиозе с ними – особенно известны клубеньковые бактерии бобовых. Другие – свободноживущие – обитают в почве, во мху, лишайниках, мёртвой древесине. Но азотфиксация – процесс дорогостоящий в энергетическом смысле: на разрыв тройной связи нитрогеназа тратит огромное количество АТФ и, следовательно, углерода. Каждый атом азота, добытый микробом из воздуха, обходится растению или его симбионту отказом от части углерода, который иначе пошёл бы на рост.

Шестой проект по сопряжённому моделированию климата (CMIP6) включает несколько десятков моделей земной системы от разных научных центров. Часть из них в явном виде учитывает азотный цикл – и именно в них кроется проблема, на которую указала группа Ку-Гизбрехт. Основой для сравнения послужил обширнейший эмпирический набор данных, опубликованный ранее в 2025 году в журнале Nature командой Карлы Рейс Эли: тысячи прямых измерений скоростей азотфиксации в лесах, саваннах, пустынях, пастбищах и на пашнях. Сводная картина, которую рисуют наблюдения, такова: суммарная глобальная азотфиксация составляет около 120 тераграмм (1,2 метрических тонн) азота в год. Из них примерно 65 Тг/год приходится на естественные экосистемы, ещё 56 Тг/год – на агроэкосистемы с их обширными посевами бобовых культур.

Модели CMIP6 рисовали совсем иную картину: природным экосистемам приписывалось около 100 Тг/год, сельскохозяйственным – лишь 10 Тг/год. Соотношение вывернуто наизнанку при почти верном глобальном итоге. Может ли расхождение в пропорциях иметь практические последствия – или важна лишь сумма? Авторы утверждают: пропорции критичны. Леса и луга – то, что принято называть «лёгкими биосферы», – поглощают бо́льшую часть CO₂, которую суша в целом способна забрать из атмосферы. Именно в продуктивных экосистемах в моделях было сосредоточено избыточное количество азота. Значит, виртуальные деревья располагали бо́льшим ресурсом для роста, чем реальные, – и потому виртуальный углеродный поглотитель суши оказывался завышенным.

Откуда взялась методическая ошибка? Большинство моделей оценивают интенсивность азотфиксации через одну универсальную зависимость от первичной продукции и реальной эвапотранспирации. Наблюдения, однако, однозначно свидетельствуют: в природных и агроэкосистемах зависимость принципиально различна. В сельскохозяйственных угодьях – на американском Среднем Западе, в Бразилии, Восточной Африке, Южной и Юго-Восточной Азии – интенсивность азотфиксации с ростом продуктивности нарастает куда круче, чем в естественных биомах.

Модели, не улавливающие различия, автоматически перекачивают «виртуальный» азот из ферм в леса. Дополнительная путаница вносится тем, что модели не разграничивают симбиотическую азотфиксацию – микробы внутри растительных тканей, около 28 Тг/год – и свободноживущую, обеспечивающую около 36 Тг/год и особенно важную в засушливых районах и на скудных почвах. Из-за этого азотфиксация оказывается завышенной в продуктивных биомах и заниженной в аридных регионах.

Среди 39 проанализированных моделей земной системы команда Ку-Гизбрехт обнаружила чёткую зависимость: чем больше естественная азотфиксация в текущих условиях заложена в модель, тем сильнее выраженный в ней отклик фотосинтеза на рост концентрации CO₂. Пересчёт с использованием реальных данных даёт систематическое завышение стимулирующего действия CO₂ примерно на 11%. Одиннадцать процентов звучат скромно. Но когда речь идёт о терасоте карбона, циркулирующего между атмосферой и сушей на протяжении десятилетий, – масштаб колоссальный. Наземный поглотитель углерода абсорбирует порядка четверти всех антропогенных выбросов ежегодно, и даже относительно небольшое сокращение его ёмкости означает, что в атмосфере остаётся существенно больше CO₂, чем предсказывали прежние прогнозы. Попутно выясняется ещё одна погрешность: поскольку основная доля эмиссий закиси азота N₂O, оксидов азота и аммиака исходит из сельскохозяйственных угодий, занижение сельскохозяйственной азотфиксации ведёт к искажению расчётов азотного загрязнения. Закись азота заслуживает отдельного упоминания: в столетней перспективе её парниковый потенциал превышает потенциал CO₂ в 273 раза.

Чтобы оценить значимость сделанных выводов, полезно взглянуть на то, какие усилия человечество прилагало – и прилагает – для решения азотного дефицита в сельском хозяйстве. Синтез Хабера–Боша, получающий аммиак из атмосферного азота при высоких температурах и давлении с помощью природного газа, производит сотни миллионов тонн азотных удобрений ежегодно. Технология прокормила несколько миллиардов человек, которых иначе ждал бы голод. Тем не менее значительная часть вносимого удобрения не усваивается растениями, вымывается в водоёмы, вносит вклад в цветение водорослей и превращается в N₂O. Генетические инженеры десятилетиями пытаются повысить эффективность использования азота в культурных растениях напрямую. Обзоры последних лет фиксируют прогресс в манипуляциях с нитратными транспортёрами и ферментами ассимиляции – но каждый раз, когда исследователи «подкручивают» один узел, другой даёт сбой. Азотный метаболизм растений – глубоко интегрированная система, и крупный выигрыш в одном звене почти неизбежно даётся ценой потерь в другом. Параллельно развивается направление микробиологических решений. Опубликованный в декабре 2025 года детальный обзор суммирует нынешний горизонт возможностей: конструирование микробных консорциумов, улучшающих круговорот азота в почве, – решения достижимые, но глубоко специфичные. Они работают в конкретных почвах, для конкретных культур, при конкретных условиях. Универсального биологического «рычага», способного подтянуть азотное питание лесов планеты до уровня, которого требуют климатические модели, не существует.

Иными словами, когда модели предполагают, что леса Амазонии или тайги просто «найдут» дополнительный азот в ответ на рост CO₂, они приписывают природе способность, которой нет даже у аграриев, вооружённых промышленной химией и молекулярной биологией. Авторы работы не ограничились диагнозом – они сформулировали конкретные рекомендации по улучшению моделей: разделить сельскохозяйственную и природную азотфиксацию как самостоятельные процессы с различными параметрами, различать симбиотическую и свободноживущую фиксацию, учитывать углеродные затраты на неё и верифицировать модели против реальных экспериментальных данных. Леса по-прежнему будут поглощать углерод, фотосинтез по-прежнему немного ускорится при росте концентрации CO₂ – но наиболее реалистичная оценка теперь ниже, чем та, которую давало большинство прогнозов: наземный поглотитель углерода несколько слабее, стимулирующее действие CO₂ несколько меньше, а зазор между тем, что мы выбрасываем, и тем, что природа способна безболезненно переварить, несколько шире.

Азот, которого так мало в почве и так много в воздухе, оказывается тем самым узким местом, через которое не пробиться никакому количеству углекислого газа – сколь бы сильно он ни стимулировал фотосинтез. Природных лазеек, которые избавят человечество от необходимости сокращать выбросы, не существует.

По материалам:

IC 3568 — идеальная планетарная туманность

Планетарная туманность IC 3568, неофициально известная как "Кусочек лимона", расположена в созвездии Жирафа на расстоянии примерно 4 500 световых лет от Земли. Это довольно молодая — по космическим меркам — туманность диаметром всего около 0,4 светового года.

IC 3568 — продукт гибели солнцеподобной звезды, которая, исчерпав запас термоядерного топлива, сбросила свои внешние слои в окружающее пространство. Обнаженное горячее ядро испускает мощное ультрафиолетовое излучение, которое заставляет выброшенный газ светиться.

IC 3568 известна своей почти идеальной сферической симметрией — очень редким для планетарных туманностей явлением. Большинство таких объектов имеют сложные, асимметричные формы, но здесь оболочка удивительно гладкая и равномерная, действительно напоминающая дольку лимона.

В центре туманности находится горячий белый карлик — остаток звезды, некогда похожей на Солнце. Газовая оболочка будет продолжать рассеиваться в межзвездном пространстве, а ядро — постепенно остывать и тускнеть.

Изображение было получено космическим телескопом NASA/ESA "Хаббл" 17 декабря 1997 года.

Гейзеры Энцелада — дыхание подледного океана

На этом завораживающем снимке видны струи водяного пара и ледяных частиц, вырывающиеся из южного полюса сатурнианского 504-километрового спутника Энцелада.

Источником выбросов является система разломов, известная как "тигровые полосы". Через эти трещины в ледяной коре выбрасываются струи водяного пара, льда и органических соединений. Потоки образуют огромные шлейфы, вздымающиеся на сотни километров над поверхностью спутника.

Именно благодаря этим выбросам ученые получили уникальную возможность исследовать "внутренности" Энцелада без бурения. Пролетая сквозь шлейфы, инструменты космического аппарата NASA "Кассини" обнаружили воду, соли, органические соединения, молекулярный водород и другие вещества, указывающие на сложную химию подледного океана и возможную гидротермальную активность на его дне.

Сегодня Энцелад считается одним из самых перспективных мест для поиска внеземной жизни в Солнечной системе. Неудивительно, что ESA и Китайское национальное космическое управление (CNSA) независимо друг от друга прорабатывают концепции будущих миссий с посадкой на поверхность этого загадочного спутника окольцованного гиганта.

Фотография была получена "Кассини" 27 ноября 2005 года с расстояния около 144 000 километров.

Венера, какой вы ее еще не видели: ночная сторона в инфракрасном диапазоне

В видимом свете Венера выглядит как бледно-желтый, ближе к белому, шар без каких-либо деталей. Связано это с тем, что планета окутана чрезвычайно плотной атмосферой и сплошным слоем облаков, содержащих капли серной кислоты, которые не позволяют разглядеть ни поверхность, ни глубокие атмосферные структуры. Но стоит перейти к инфракрасному диапазону — и Венера предстает совершенно другим миром.

Что скрывается под облаками

На этом малоизвестном изображении показана ночная сторона Венеры, запечатленная зондом Японского агентства аэрокосмических исследований (JAXA) "Акацуки". Инфракрасные камеры зонда позволили ученым заглянуть под верхний слой облаков и увидеть структуру нижних атмосферных образований, находящихся на высотах примерно 35-50 километров — там, где происходят одни из самых мощных атмосферных процессов на планете.

Темные области на снимке — это более плотные и холодные облачные массы. Светлые участки возникают там, где тепло от раскаленной поверхности Венеры проходит через нижние слои атмосферы и как бы подсвечивает облака снизу. Напомню, что средняя температура на поверхности Венеры составляет 462 градуса Цельсия, и ее тепловое излучение частично проявляется в инфракрасном диапазоне.

Суперротация атмосферы

Наблюдения "Акацуки" помогли изучить одно из самых странных явлений Венеры — суперротацию атмосферы. Сама планета вращается крайне медленно: один венерианский день длится 243 земных суток. Но атмосфера ведет себя совсем иначе — она облетает планету всего за 4-5 дней, двигаясь со скоростью до 300 километров в час.

Почему атмосфера вращается в десятки раз быстрее самой планеты? Точного ответа у ученых пока нет, но существуют две гипотезы. Одна из них связана с неравномерным нагревом: дневная сторона Венеры получает обилие солнечной энергии, а ночная — стремительно теряет тепло. Это создает мощные потоки, переносящие энергию от освещенной части к темной. Постепенно такие потоки закручиваются в глобальную циркуляцию, разгоняя всю атмосферу.

Другая гипотеза предполагает, что ключевую роль играют атмосферные волны — возмущения, возникающие из-за взаимодействия ветров с рельефом поверхности и облачными структурами. Эти волны могут передавать импульс верхним слоям атмосферы, ускоряя их вращение. Наблюдения "Акацуки" действительно выявили сложные волновые структуры в атмосфере Венеры, которые, возможно, участвуют в поддержании суперротации.

Миссия "Акацуки"

Японский зонд "Акацуки" был запущен 20 мая 2010 года. Однако с первой попытки — в декабре 2010 года — аппарат не смог выйти на орбиту Венеры. Второе "свидание" с планетой оказалось успешным: 7 декабря 2015 года "Акацуки" занял орбиту и в последующие годы изучал атмосферу Венеры в ультрафиолетовом, видимом и инфракрасном диапазонах, а также пытался выявить возможные признаки современной вулканической активности.

В конце апреля 2024 года связь с аппаратом была потеряна. 18 сентября 2025 года, после безуспешных попыток ее восстановить, JAXA объявило о завершении миссии.

Данные, собранные "Акацуки", продолжают помогать ученым раскрывать тайны одного из самых экстремальных миров Солнечной системы, а также используются при планировании будущих венерианских миссий, включая частную миссию Rocket Lab Venus Life Finder, запуск которой запланирован на лето 2026 года. Ее цель — исследование атмосферы и поиск возможных биомаркеров — измеримых веществ (газов, молекул), указывающих на возможное наличие жизни, включая фосфин, о котором сообщалось в 2020 году.

UGC 2885 — "Тихий гигант"

UGC 2885 — спиральная галактика-гигант в созвездии Персея, находящаяся на расстоянии около 232 миллионов световых лет от нас. Ее диаметр достигает 250 000 световых лет, что делает ее примерно в 2,5 раза больше Млечного Пути.

UGC 2885 является домом для более чем триллиона звезд. Для сравнения: в нашей Галактике от 100 до 400 миллиардов звезд.

Несмотря на размеры, UGC 2885 выглядит необычайно спокойной: нет вспышек звездообразования или следов масштабных столкновений. Поэтому астрономы дали ей неофициальное прозвище "Тихий гигант".

Считается, что достичь столь внушительных размеров галактике позволило отсутствие близлежащих массивных конкурентов. Поэтому она неторопливо, на протяжении миллиардов лет, поглощала газ из межгалактического пространства и карликовые галактики-спутники, постепенно "раздуваясь".

UGC 2885 — одна из крупнейших известных спиральных галактик.

Изображение было получено 6 января 2020 года космическим телескопом NASA/ESA "Хаббл".

Буйный нрав Вольфа–Райе

Перед вами составное изображение туманности M1-67 вокруг звезды WR 124, полученное путем объединения данных космического телескопа NASA/ESA "Хаббл" от 9 сентября 2013 года.

Объект с массой около 20 солнечных находится в созвездии Стрельца на расстоянии 21 000 ± 2 000 световых лет и выбрасывает вещество со скоростью 1400–2000 км/с. Светимость WR 124 превосходит солнечную в 150 000 раз, а температура поверхности составляет 44 700 градусов, что почти в 7,7 раза выше температуры поверхности Солнца.

Звезды со столь высокой температурой и светимостью относят к классу Вольфа–Райе, названному в честь астрономов Шарля Вольфа и Жоржа Райе, которые первыми в 1867 году обратили внимание на особенности спектров таких звезд и описали их.

Оранжево-коричневые "клочья" — газовые комки массой в десятки Земель, подсвеченные ультрафиолетовым излучением со стороны родительской звезды. Возраст WR 124 составляет примерно 8,6 миллиона лет, а значит звезда в любой момент может вспыхнуть сверхновой.

Приложение к посту "Фотография 100 лет назад. Часть 1. Мокрый коллоидный процесс"

Фотография 100 лет назад. Часть 1. Мокрый коллоидный процесс

Для@Pepels , к посту Выставка: внезапный поход в галерею на 8 марта. Часть 2

Камера Фредерика Скотта Арчера обр. 1853 года. Первый серийный фотоаппарат под мокрый коллоидный процесс.

Складная камера Оттевила (1853)

Thomas Ottewill & Co, в том числе, занимались производством фотоаппаратов Арчера.

Стереоскопический фотоаппарат Дэнсера (1853)

Камера капитана Франсиса Фоука (1856)

Первый фотоаппарат для мокрого процесса с гофрированным мехом вместо деревянного корпуса между объективом и пластиной.

Камера Кинниэра, доработанная Оттевилом и Коллиcом (1960)

3D-реконструкция камеры Кинниэра

Pistolgraph Томаса Скейфа (ок. 1856–1862)

Один из самых ранних компактных фотоаппаратов. Диаметр пластины - всего около дюйма (2,54 см)

12-объективный фотоаппарат для изготовления визитных карточек по патенту Дисдери (1854).

Вероятно, у каждого объектива была отдельная крышка, выполнявшая функцию затвора. Либо верхние и нижние 6 объективов закрывались отдельными шторками, тем самым при экспонировании получалось бы по 6 копий одинаковых кадров. Кроме того, по размеру кассеты видно, что она сдвижная - на одну пластину можно было сделать 24 кадра.

Отпечаток с более простого четырёхобъективного фотоаппарата конструкции Дисдери (тоже со сдвижной пластиной, потому 8 кадров). Тут однозначно видно, что каждый кадр - это уникальный снимок, экспонированный отдельно. Соответственно, у каждого объектива была своя крышка.

36-объективный фотоаппарат Робертса (1870)

На этой шайтан-машине видны шторки сверху и снизу: каждая закрывает по 18 объективов. Соответственно, за одно открытие шторки получается 18 одинаковых негативов.

Фотоаппарат Revolver Photographique Томпсона-Бриуа (1862)

Ещё один подход к получению нескольких кадров на одном носителе. В фотоаппарат заряжается круглая фотопластина диаметром 75мм, и поворачивается после каждого спуска затвора. Пластина вмещает 4 круглых кадра диаметром по 23 мм.

Сушилка для фотопластин большого формата

Коробочка для хранения фотопластин 12х18мм.

Демонстрация фотографирования по мокрому коллоидному процессу в полевых условиях

Древний астероид Рюгу

Этот снимок был сделан 3 октября 2018 года немецко-французским посадочным модулем MASCOT (Mobile Asteroid Surface Scout) во время его "падения" на поверхность 900-метрового астероида Рюгу в рамках миссии Японского агентства аэрокосмических исследований (JAXA) "Хаябуса-2". На изображении запечатлен момент, когда MASCOT находился всего в нескольких метрах от астероида.

MASCOT отделился, когда "Хаябуса-2" находился на высоте около 50 метров от астероида, начав спуск, который занял 20 минут. Всего модуль передал 20 снимков, показав детали грубой, усеянной валунами поверхности астероида. Они стали важными ориентирами для основного зонда при сборе образцов, которые 5 декабря 2020 года были доставлены на Землю. Их анализ выявил органические молекулы и воду, ставшие дополнительным подтверждением гипотезы о ключевой роли астероидов в зарождении жизни на Земле.

После успешной посадки MASCOT проработал на Рюгу 17 часов и 7 минут — немного дольше запланированных 16 часов. За это время модуль дважды менял свою позицию с помощью внутреннего маятникового механизма и провел научные измерения в четырех различных точках. Полученные данные позволили установить, что Рюгу — это груда слипшихся обломков, которые сформировались в результате разрушения более крупного небесного тела.

Интересный факт: в образцах грунта были обнаружены "досолнечные зерна" — вещество, сформировавшееся задолго до рождения Солнечной системы. Наша планетарная система буквально соткана из обломков чужих миров.

Гигантский "шрам" Марса

Перед вами часть Долины Маринера (лат. Valles Marineris), крупнейшей системы каньонов в Солнечной системе, запечатленная китайским орбитальным аппаратом "Тяньвэнь-1" в начале 2022 года. Изображение было получено с высоты в 762 километра в рамках полного картографирования поверхности планеты.

Долины Маринера простираются более чем на 4 000 километров — почти четверть окружности Красной планеты — и достигают глубины около 11 километров. Для сравнения: Большой каньон в США в 10 раз короче и почти в 5 раз мельче. Если бы эта структура находилась на Земле, то она протянулась бы от Москвы до Ташкента.

Считается, что формирование Долин Маринера началось миллиарды лет назад как тектонический разлом, связанный с образованием вулканического плато Фарсида (огромное вулканическое нагорье к западу от долин Маринера, где расположены четыре гигантских потухших вулкана, включая Олимп). Затем в игру вступила эрозия — водная и ветровая, — которая углубила и расширила первоначальный разлом, создав эту колоссальную систему каньонов, которую мы наблюдаем сегодня.

Космический аппарат "Тяньвэнь-1" прибыл к Марсу 10 февраля 2021 года, а 14 мая спустил на его поверхность ровер Zhurong — первый и сразу успешный опыт Поднебесной в освоении Красной планеты. Орбитальный аппарат завершил полное картографирование в июне 2022 года, выполнив 1 344 витка.