Уважаемый @Brainy я обещала три рассказа. Это раз
Новый год — он праздник из детства.
У меня тоже он из детства. У меня тоже, видите ли, было детство.
И в какой-то момент этого детства что-то пошло не так. Мой отец 31 декабря напился и выгнал мать из дому. Не в первый, впрочем, раз. Даже одеться как следует не дал: что мать успела схватить, в том и убежала: в старом зимнем темно-розовом пальто с дырочками от моли. И с песцовым воротником.
А родственников рядом нет. Не жили они в этом населённом пункте. А жили в другом городе, а именно — в Москве и в Подмосковье.
Идти то есть не к кому на Новый год глядя. Всех подруг матери отец отвадил, чтоб не мешали ему жить счастливой семейной жизнью. А которых не отвадил — вполне мог посреди ночи проверить на предмет: а не посмели ли приютить негодную жену? А? И устроить скандал в разгар праздника.
Кому это надо? И решила мать поехать-таки к родственникам в Москву и Подмосковье.
Что немаловажно — дети тоже решили поехать с матерью. Старший брат тайком вытащил из комода сберегательную книжку и паспорт матери, и мы поскорее выбежали из квартиры на мороз.
Мать ждала нас далеко от дома, на перекрёстке. Мы пошли на автобус. Потом сели на троллейбус. Потом на электричку. Дорога проходила весело и немного необычно. Вот и Москва.
Встал вопрос: к какой тётке ехать? Их три. Но две московские всегда праздновали вместе. В комнате коммунальной квартиры младшей — тётки Тани или в однокомнатной квартире в сталинке старшей — тётки Раи. Одно было одинаково: помещения были маленькими. И кроме двух тёток, двух детей и мужа одно из них больше никто не поместится. Ещё троих гостей московская жилплощадь не потянет.
И решено было ехать к средней тётке в Подмосковье, в Подольск. Да, это дальше, но там трёхкомнатная квартира. И телефон.
Уже давно стемнело. Мне казалось, что с минуты на минуту наступит Новый год. И что пора уже радоваться и открывать подарки: целлофановые пакеты с конфетами и мандарином.
Мать позвонила из телефона-автомата тётке: она была дома. И согласилась нас ждать. Да, может, была и не рада. Но отказать не посмела: куда в чужом городе денутся жена и дети их единственного брата? Какие бы они не были безрассудные и неблагодарные. Придётся принять.
И мы поехали. Было уже то ли девять, то ли десять часов вечера. Мы стояли на вокзале и читали расписание. Автобусы больше не ходят. Мы вышли на улицу. На столбах горели фонарики, где-то ещё и гирлянды. Мимо ехал автобус с огоньками на крыше. А мы стояли посреди улицы и ничего не делали. И я чувствовала, как нервничает мать: как ехать? Денег почти нет, сберкассы закрыты были ещё когда мы не уехали из своего города. Двое детей: одиннадцати и семи лет. Остаётся одно — ночевать на вокзале.
Но мать борется до конца и идёт к такси — спросить цену.
И о чудо: зовёт нас. Мы садимся в машину, я — на заднее сиденье. Прислоняюсь к окну и смотрю на горящую огнями Москву, потом в темноту Подмосковья. Едем долго. Слишком долго. Мне кажется, что уже давно наступил Новый год и скоро рассвет, а подарки далеко — дома. И до них никогда не добраться…
Мать о чем-то негромко переговаривается с шофёром. Я пригрелась и хочу спать. Но спать боюсь, потому что мне кажется, что тогда мы никогда не доедем.
Такси останавливается посреди шоссе. Я смотрю в окно: вокруг только столбы с фонарями. И пустая дорога.
— Как это не туда? — в ужасе шепчет мать.
Такси трогается, водитель подвозит нас к телефонной будке. Мы с братом так и сидим в такси, мать разговаривает по телефону. Возвращается. Плачет.
Я из обрывков слов понимаю, что мы заехали не туда. Нам нужен не совсем Подольск, а Орехово-Зуево. А это в другую сторону надо было поворачивать на перекрестке.
— У меня и денег нет совсем, — говорить мать. — Нина обещала заплатить. Вы нас отвезёте?
Я мысленно прошу водителя нас отвезти, потому что пригрелась и совсем не хочу выходить из машины на пустую дорогу. Даже если он высадит нас под фонарём или даже под ёлкой. Вон под той, которая стоит в стороне от дороги. Обычная такая ёлка. Под такой сидела Алёнушка в сказке «Морозко». А дед Мороз её спрашивал: «Тепло ли тебе девица, тепло ли тебе красная?» Мне было тепло, я снова засыпала. То есть нас не высадили и мы снова едем. Водитель что-то говорит о том, что он ещё успеет домой, так что до Нового года дети точно попадут в гости к тётке.
Мать уже не плакала, брат, как всегда, сидел молча, машина тихо рычала. Я смотрела в окно, туда, где снова замелькали дома с горящими окнами, вот и ёлка проплыла мимо. Настоящая, с огоньками. Как такое может быть, что ещё не наступил Новый год? Ведь прошла уже вечность.
Я не помню, как мы приехали, не помню, как встретила нас тётка. Как сидели за столом и как легли спать.
Я только помню, как я ехала в тёмном такси навстречу Новому году и боялась не доехать. Я помню тепло и огни фонарей. И одинокой ёлки между чужих домов.
Прошло много Новых годов. А я помню тот. Тёплое такси и доброго таксиста. И дорогу. В никуда.
Так и еду до сих пор — в никуда.
Во-первых, смотрю тебя задело очень не по-детски, коли такими словесами стал разбрасываться. Можешь успокоиться, продолжай далее. Тут вопрос мой особенно не интересен. Действительно, улица была назван...
ладно, пойду я спать, завтра вставать рано. Не гоняй тоже, синархист-вискоман)
вопрос дурацкий, только честно: ты бухал что ли?)