Влияние искусственных островов Нотр Дам и Сент-Элен на экосистему реки Святого Лаврентия

Решил сегодня посмотреть прошедший на прошлой неделе Гран-При Канады Формулы 1, и впервые обратил внимание на то, что остров Нотр-Дам, на котором возведён автодром имени Жиля Вильнёва – искусственный. Естественно, стало интересно рассмотреть, как он сказался на речной экосистеме.

Оказалось, он там не один.

В середине 1960-х облик реки Святого Лаврентия напротив исторического центра Монреаля изменился разом. К Всемирной выставке 1967 года здесь развернули невиданную по темпам стройку: естественный остров Сент-Элен значительно расширили, а рядом, прямо посреди реки, насыпали полностью искусственный остров Нотр-Дам. Подготовительные работы начались ещё в 1963 году, но сам Нотр-Дам поднялся со дна всего за десять месяцев 1965-го – из пятнадцати миллионов тонн материала: породы, вынутой при прокладке монреальского метро, и грунта, поднятого со дна самой реки (тем же грунтом наращивали и Сент-Элен). Это был крупнейший строительный проект, осуществлённый в Квебеке за столь короткий срок. Острова задумывались как витрина прогресса. Но во что он обошёлся самой реке?

Чтобы понять масштаб последствий, надо сперва представить себе саму реку. У Монреаля это вовсе не однородный поток, а переплетение проток, мелководий, островков и подводных гряд; именно рельеф дна задаёт здесь, куда пойдёт течение, где осядет ил, где отнерестится рыба. Стоит вмешаться в этот рельеф – и сдвигается всё остальное.

Так и вышло. Согласно мониторинговым данным программы Plan Saint-Laurent, дноуглубительные работы, складирование вынутого грунта, строительство водосбросов, мостов и тоннелей, а вместе с ними и возведение островов изменили и конфигурацию речного дна, и распределение уровней воды на участке.

По данным правительственного отчёта Environment Canada (2021), эти рукотворные изменения настолько сместили сезонный ход уровня воды, что показания водомерных станций перестали отражать естественные процессы. Более широкую картину даёт обзор на портале EBSCO: гидроэлектростанции, шлюзы морского пути, дноуглубление, перестройка берегов и насыпные острова Expo 67 – всё это вместе изменило геоморфологию речной секции. И всё же она, к счастью, по-прежнему остаётся морфологически разнообразной, с богатым набором местообитаний.

На большинстве обитателей реки перемены не сказались. Но для нескольких видов, существование которых связано именно с этим участком, они оказались губительными. В отчёте программы Plan Saint-Laurent это сказано прямо: создание острова Нотр-Дам и расширение Сент-Элен ради Expo 67 подорвали способность к воспроизводству у трёх видов – американского шэда (Alosa sapidissima), полосатого окуня (Morone saxatilis) и атлантического осетра (Acipenser oxyrhynchus). Морской путь и плотины расшатывали их местообитания и до того; острова вместе с одновременным углублением судоходного канала стали решающим ударом.

Возьмём полосатого окуня – случай, пожалуй, самый показательный. Стратегия восстановления вида (Environment Canada, 2019) называет масштабное углубление дна одной из вероятных причин его исчезновения в 1960-х: летние нагульные участки молоди по периметру нескольких островов засыпали вынутым грунтом, и рыбу оттеснило к немногочисленным зонам вдоль южного берега – а те быстро превратились в интенсивно облавливаемые. Более ранняя стратегия (2011) уточняет механизм: данные за 1944-1962 годы показывают, что ареал окуня сокращался ровно тогда, когда расширяли и регулярно углубляли канал Traverse du Nord у острова Орлеан; потеря нагульных участков усилила пресс промысла и подняла смертность до уровня, который популяция уже не выдержала. Развязка была короткой – последний полосатый окунь исторической популяции, как сообщает Ottawa Riverkeeper, пойман в 1968 году. В ноябре 2019-го комитет COSEWIC пересмотрел статус популяции, и в окончательной стратегии 2021 года она признана вымершей (Extinct); интродуцированная в 2002 году рыба, по заключению комитета, продолжением дикой не считается. Исходная популяция исчезла безвозвратно – и хотя причин было несколько, дноуглубление и складирование грунта вокруг островов сыграли в этом вполне конкретную роль.

С двумя другими видами история похожая.

По данным монреальского Биодома (Espace pour la vie), речные алозы (Alosa sp.) теряли доступ к нерестилищам, а порой и сами нерестилища – из-за плотин, загрязнения воды, засыпки берегов и насыпки островов из грунта метро прямо на нерестовом участке.

Всё это затронуло и атлантического осетра. Оценка DFO (Fisheries and Oceans Canada) прямо называет дноуглубление и складирование грунта главной угрозой его местообитаниям – особенно нагульным территориям молоди, а консультационный документ правительства Канады добавляет к этому коммерческий промысел и строительство плотин.

Пострадал и совсем малоизвестный вид – медный чукучан (Moxostoma hubbsi), единственная рыба, чей ареал, по данным Geo.ca, целиком умещается в Квебеке: в реке Святого Лаврентия и нескольких её притоках. Стратегия восстановления из Canada Gazette очерчивает его так: подводные травяные заросли на участке от Монреаля до Сореля, литораль реки Ришелье и пороги ниже плотин Сен-Ур и Шамбли. Стройка островов затронула первый из этих отрезков – участок у Монреаля. Отчёт COSEWIC (2014) делает чукучана индикатором: по его состоянию судят о влиянии человека на экосистемы южного Квебека. А состояние тревожное – по данным Open Government Portal, популяция убывает разом по многим причинам: деградация местообитаний, плотины, загрязнители, чужеродные виды, рекреация, промысел, низкая вода. Ключевое здесь – травяные заросли: молодь кормится и нагуливается именно в них (нерестится вид уже на порогах). И именно заросли уходят первыми.

Почему именно заросли? Стройка нарушила береговой рельеф и сложила из грунта, извлеченного при прокладке метро, новые, неестественные берега – удобный плацдарм для инвазивных растений. По данным мониторинга Plan Saint-Laurent (2008-2014), тростник обыкновенный (Phragmites australis, инвазивный европейский генотип) нашли на 31% точек сети наблюдения, а индекс его обилия в секторах Верхнего Святого Лаврентия и Монреаля оценён как «высокий» – и только у него этот индекс заметно вырос за несколько лет наблюдений. На соседних Бушервильских островах то же ещё отчётливее: высокие марши захватывает тростник, а площадь подводных травяных зарослей к 2010 году сжалась вчетверо против 2002-го – до 10% водно-болотных угодий парка. Связь с судьбой чукучана прямая: исчезает та самая среда, без которой ему не выжить.

И вот тут история делает неожиданный разворот. Остров, отнявший у реки часть местообитаний, со временем сам стал средой обитания – пусть и рукотворной. На международной выставке цветоводства Floralies Internationales 1980 года на Нотр-Даме разбили внешние сады – около сорока гектаров, над которыми трудились садоводы более чем из двадцати стран. После выставки часть сохранили как «Сады Флоралий» (Jardins des Floralies): около двадцати пяти гектаров с тысячами цветов и множеством видов деревьев и кустарников. Эти территории – часть нынешнего Парка Жан-Драпо, объединившего острова, – окружённые лагунами, постепенно стали прибежищем дикой природы – в том числе более чем двухсот видов птиц: поползней, кардиналов, ястребов.

Данные eBird на сайте Biosphère дают цифру ещё выше – двести сорок три вида, отмеченных в Парке Жан-Драпо за последние десятилетия. Река, по-прежнему богатая рыбой и беспозвоночными, кормит на берегах большую голубую цаплю; на самих островах держится множество воробьиных, та же алая танагра; а древесницы и ястребы используют здешние водно-болотные угодья как промежуточную станцию на весеннем и осеннем пролёте.

Официальная страница Парка Жан-Драпо подтверждает: вблизи Монреаля мало мест, где соседствует столько млекопитающих и птиц и где для насекомых специально устроены укрытия.

Признав этот экологический долг, город принял масштабный план социо-экологического перехода. Мастер-план Парка Жан-Драпо на 2020–2030 годы обещает прибавить 30% к площади древесного полога и 40% к площади водно-болотных угодий – и вдвое сократить интенсивно обслуживаемые садоводческие зоны. Между посадками каркаса (Celtis) на горе Мон-Булле (Сент-Элен) и прибрежными зонами Нотр-Дама планируют проложить экологический коридор, чтобы вернуть парку внутреннюю связность. Курс взят на местные виды растений, поддержку опылителей, создание «островов прохлады». А проект реставрации прудов Гранд-Пудрьер предполагает четыре взаимодополняющие экосистемы: фильтрующие болота, влажный луг, мелководный и глубоководный пруды. Иначе говоря – попытку вернуть островам хоть часть той экологической сложности, которой их постройка лишила реку.

Таков баланс шестидесяти лет, минувших с тех пор, как грунт монреальского метро стали ссыпать в реку Святого Лаврентия. На одной чаше весов – вымершая популяция полосатого окуня, сорванный нерест шэда и осетра, сжимающийся ареал медного чукучана (эндемика, которого больше нет нигде на планете), перекроенная гидрология целого участка, наступающий тростник и исчезающие травяные заросли. На другой – двести сорок три вида птиц на рукотворной суше, лисы в парковых зарослях, алые танагры в кронах и честолюбивый план обратить экологический долг в актив. История этих островов не дописана. Но урок, который она преподаёт, уже ясен: река помнит всё, что в неё бросили.

Контурные карты

Сегодня покажем вам географию)