Глава 3. А разве мы не должны приходить за людьми?

— Поверь, за людьми мы еще находимся, а вот увидеть все аспекты моей работы тебе будет полезно. — Смерть задумчиво повесила косу в воздухе и села на нее, как на табуретку.

— Да, но что мы делаем тут, под мостом? — помощник удивлённо посмотрел по сторонам.

— Сегодня тут умрет некогда знаменитая детская песенка. Ее последний носитель будет сожжён как обычная бумага.

— Какая песенка?

— Ты думаешь, если я назову её, ты вспомнишь? Последний человек, который помнил её ушел в вечность два столетия назад.

— Ого, и как песня так долго просуществовала без памяти о ней?

— Самое банальное — её записал в блокнот один из знающих её.

Помощник достал термос и начал разливать чай по кружкам, когда увидел, что его начальница надела нечто странное.

— Зачем тебе эти нелепые очки с усами и старое рваное пальто? Стой, погоди, ты собираешься спасти песенку?

— Ну, в конце концов, подкину её какому-нибудь фольклористу. — Смерть пожала плечами и не дав ответить помощнику, подошла к бездомному, что собрался разводить костер в бочке.

— А как он тебя увидит? Это же нарушает правила? — помощник даже не мог определить, что больше его удивило, то, что Смерть опять нарушила протокол и спасает какую-то песенку или то, что ее увидит живой, чей срок еще не подошел.

— Он увидит не меня, а усатого бездомного мужчину средних лет. Маскировка, на случай, если надо контактировать с живыми, выдана верхним советом лет пятьдесят назад. Раньше был костюм чумного доктора, да только мода меняется быстрее, чем реагирует совет.

Усатый бездомный средних лет подошёл к бочке, что-то сказал, и настоящий бездомный засмеялся. Дальше произошёл обмен, старый как мир: полпачки печенья против стопки бумаги на растопку. Обе стороны остались в уверенности, что обманули друг друга.

Смерть вернулась, на ходу снимая нелепые очки с усами, и протянула помощнику старую мятую желтую страницу в с текстом. Чернила выцвели до цвета слабого чая.

— Подержи. Только не читай вслух.

— Почему?

— Потому что прочитаешь — запомнишь. А запомнишь — станешь носителем. Это уже не спасение объекта, это передача, другая форма, другой отдел, — она задумалась. — Хотя...

Помощник посмотрел на страницу. Потом на Смерть. Потом снова на страницу. В графе «способ спасения» его планшет предлагал варианты «архивация», «передача третьим лицам» и «прочее». Графы «выучить наизусть, потому что жалко» там не было и не могло быть.

Он прочитал вслух.

— Свиристел свиристель —

На полянке ель,

Под елью пень,

На пне лень,

Ты водишь целый день!

Считалочка оказалась короткой, глупой и прекрасной — из тех, под которые двести лет назад кого-то водили, кого-то ловили и кто-то жульничал. Слова легли в память сразу и навсегда, как ложатся только бесполезные вещи.

— Поздравляю, — Смерть отпила чаю. — Теперь она живёт в тебе. Оформи как «прочее».