Сегодня на экскурсию пошли на карьер.

Они ходили на экскурсии каждую неделю, пока была тёплая погода. То есть всю первую четверть. Их кружок рукоделия запасался природным материалом на целый год. И веточки собирали, и листья, и камешки. Всё, что попадалось интересного. Однажды даже корягу небольшую принесли.

Сегодня они набрали острых листьев рогоза, два камня и веточки жасмина с семенами.

Уже возвращались домой.

— Давайте помоем обувь, — предложила Лидия Игоревна, руководитель кружка, — вот тут лужа чистая.

Они встали вокруг лужи. Катя первая опустила руку в лужу.

— Холодная, — сказала Катя. — Мне мама не разрешает в холодной воде руки мыть.

— А ты не руки будешь мыть, а ботинки, — сказала Оля.

Катя посмотрела на свои белые чистые руки.

— А если я буду ботинки мыть, руки же станут грязными? Как мне их тогда мыть?

— Дома помоешь, в теплой воде, — нашла выход Оля.

Остальные тоже не решались пока лезть в лужу.

Лидия Игоревна присела около одной из девочек, Насти.

— Давай я помогу… Да вода и не холодная вовсе, нагрело её за день, — Лидия Игоревна начала смывать глину с ботинка Насти.

Настя посмотрела вниз и решилась:

— Я сама помою, я сама хочу, — она присела и осторожно зачерпнула ладошкой воды из лужи. Полила ботинок. Потерла глину.

— Ещё раз полей, глину смоет, — посоветовала Лидия Игоревна.

Настя понемногу отмывала ботинок.

— Получается! — радостно запрыгала она прямо по краю лужи. Брызги полетели во все стороны, теперь грязными были не только ботинки.

Н все обрадовались и тоже стали прыгать в воде по краю лужи. Скоро все были не только грязные, но и мокрые. Лидия Игоревна бегала вокруг лужи и пыталась их остановить. Но девчонки развеселились и ловко уворачивались от рук Лидии Игоревны. А Оля даже пробежала посередине лужи.

Наконец, все запыхались и остановились.

— Всё, теперь давайте обувь мыть, — напомнила Лидия Игоревна. — Возьмите сухую траву, так легче оттереть — трава будет вместо мочалки.

Все насобирали сухой травы и теперь уже без страха принялись оттирать глину.

Только Катя ещё не решалась.

— Мне мама не разрешает…

Лидия Игоревна домыла свои ботинки, подошла к Кате и присела.

— Давай, я тебе помою.

Она аккуратно, чтоб не налить на шнурки, поливала желтые ботики Кати, терла пальцами разводы глины.

— Вот и всё! — улыбнулась Лидия Игоревна Кате. — Сейчас брюки отряхнем, и можно идти!

— Вы такая добрая, как моя мама, — сказала Катя и погладила Лидию Игоревну по голове. — Только мама старая, а вы молодая.

— А сколько ж твоей маме лет? — удивилась Лидия Игоревна. Кате — всего восемь.

— Тридцать пять, — сказала Катя.

— И вовсе она не старая! — сказала Настя. — Моей маме вообще сорок два!

— А моей — тридцать, — это Оля.

— А у вас дети есть? — спросила Катя.

— Есть, — Лидия Игоревна закончила отряхивать брюки Кати и выпрямилась. – Теперь можно идти. Собирайте свои вещи.

Все стали собирать с земли сумочки, рюкзачки. И листья рогоза. Пошли по тропинке к дому.

— А вам сколько лет? — не отставала Катя.

— Тридцать четыре.

— А, так вы тоже старая…

— Она не старая! — вступилась Настя. — Старая — это моя бабушка. Она уже на пенсии и нигде не работает. А Лидия Игоревна работает!

Все согласились, что тогда не старая.

— Тогда и моя мама не старая!

— Конечно, не старая, Катя. Все мамы — молодые! — сказала Лидия Игоревна.

— Да, мамы все молодые, нам так учительница в школе тоже говорила, — вспомнила Оля.

Они шли по тропинке домой и вспоминали своих молодых мам. Которые ждут их дома и не разрешают мыть руки холодной водой.