Глава 6

Собрав кое-каких продуктов, Маришка дала их Воронцову в руки и проводила, перекрестив в спину. Всю дорогу до дома он размышлял. Русалки. Коловёртыши. Ведьмы. Как? Как такое может быть всего в нескольких часах от цивилизации? Как такое вообще может быть? Он, убежденный атеист и прагматик, сейчас чувствовал себя крайне непонятно. Что-то надломилось в нем, пока не осязаемое, но он чувствовал изменения, и они ему не нравились.

Остановившись у продуктового магазина, колебался он всего несколько мгновений.

В душном помещении было сложно дышать. Его что, вообще не проветривают?

- Добрый день, - мурлыкающе поприветствовала его продавщица, одернув рабочий фартук, - я так и знала, что вы придете.

- Добрый день, - Воронцов старался быть вежливым.

- Что хотите? У нас нового ничего со вчерашнего дня не появилось, но я напекла вкусных булочек, с яблоками. Хотите угощу?

Девушка снова навалилась необъятной грудью на прилавок и кокетливо улыбалась.

- Спасибо, - Воронцов вежливо сделала шаг назад. Сегодня необъятные размеры уже не действовали на него так, как вчера. Голова была забита другими мыслями, и он смог сохранить рассудок, - мне бы водки. Две бутылки.

Очарование в секунду слетело с ее лица.

- Щас, - буркнула она.

Воронцов потянулся за деньгами. Расплатившись, он сунул бутылки за пазуху, придерживая одной рукой, в другую подхватил пакет с продуктами.

- Спасибо, - он все-таки старался быть вежливым.

Девушка сложила руки на груди и ничего не ответила. Только у самых дверей до слуха Воронцова долетело:

- И этот алкаш.

Ну, алкаш так алкаш. Так даже проще. Он усмехнулся – водка оказалась оберегом от домогательств.

Когда в конце улицы показался дом Авдотьи, по телу Сергея прошла легкая дрожь. Ему не было страшно, но столько всего произошло с момента его приезда, что казалось не одна ночь, а несколько дней.

Открыв ногой калитку, он прошел к крыльцу, поставил продукты на лавочку и закурил.

- Серёга! – услышал он окрик из-за спины. У хлипкой калитки стоял Костя, немного растерянно поглядывая то на Воронцова, то на дом. Отбросив сигарету, Воронцов пошёл встречать друга. Обменявшись рукопожатием, Костя скинул рюкзак с плеч и направился к крыльцу. Воронцов последовал за ним.

- Как ты добрался? Не заблудился? - Бросив рюкзак у порога, Костя сел на лавочку и закурил.

- Нормально, мне бабка помогла, до деревни довела. А ты чего здесь, почему решил приехать?

Запрокинув голову, Костя выдохнул сигаретный дым в небо.

- Да я подумал и решил, что не по-пацански отсиживаться дома, пока тебя тут будет ведьма на части рвать, - Костя грустно усмехнулся, — это же из-за меня всё-таки.

Воронцов решил промолчать. Все, что он узнал за последние сутки в его-то голове не укладывалось, не стоит с порога вываливать это на друга. Да и он был рад видеть Костю, хоть будет с кем перекинуться парой слов.

- Вещи занеси в дом, - сказал он, как бы невзначай, когда Костя притоптал бычок докуренной сигареты ботинком. Тот лишь рассеянно кивнул и, подхватив рюкзак, неуверенно шагнул на крыльцо.

Костю Воронцов знал уже много лет. Еще со школьной скамьи, откуда взяла начало их дружба. Он только перешёл в девятый класс, а Костя перевёлся из деревенской школы.

Примерным он был всегда. В школе - учился хорошо, все задания выполнял в срок. Никогда не связывался с сомнительными личностями, за что, собственно, и был любимцем учителей. И, конечно же – девочек. Он повеса, каких мало. Противоположный пол просто не мог устоять перед его каре-зелёными глазами, манерами и воспитанностью. А он, в свою очередь, ни разу не преминул этим воспользоваться. В классе спорили, кто будет делать для него домашнее задание, а девочки из других классов угощали яблоками и вкуснейшими медовыми пряниками.

В техникуме и институте ничего особо не изменилось. Костя начал ходить в спортивные секции, возмужал и стал похож на Аполлона. Девушки всего потока были поголовно влюблены. Воронцов же на его фоне выглядел совершенно невзрачно – среднего роста, русые волосы, бледно-серые глаза. Обычный, ничем непримечательный. Особых успехов не имел ни в науках, ни в спорте. И, соответственно, у девушек тоже успехом не пользовался. Видя это, Костя без конца водил его собой на «свидания». Воронцов на встречи ходил неохотно, поддаваясь на уговоры лучшего и единственного друга, заранее зная конец. И, конечно же, оказывался прав. Костя купался в женском внимании, а Воронцов сидел на диване один и скучал.

Позже он научился развлекать себя такими вечерами – сначала носил в кармане кубик Рубика[1], и, как только о нём забывали после второго бокала вина, тут же принимался за головоломку. Немного позже появилось чудо науки и техники – тетрис.

Воронцов никогда не думал, что Костя делал это для того, чтобы потешить самолюбие. Нет. Он искренне переживал за судьбу друга, и всячески пытался найти ему девушку, но это было абсолютно бесполезно, и Воронцов давно смирился с своей участью

Тут Воронцов резко хлопнул себя по лбу, чем немного напугал Костю.

- Ты чего? – удивился тот.

- Да я забыл, что обещал найти телефон и позвонить Светке, как приеду, -Воронцов чертыхнулся и с надеждой посмотрел на Костю, - не знаешь, есть у вас тут телефон? Может на почте?

Костя рассеянно развёл руками.

- Да здесь и почты-то нет, Серёг. В райцентре есть, раз в неделю машина привозит корреспонденцию по деревням и в нашу тоже.

- Может в магазине есть? Должны же они как-то заказывать товар, - Воронцов понимал, что если он не дозвонится Свете, то слёз и переживаний будет целое море, потом обида и заглаживать свою вину ему придётся перед ней долго. Хоть Светлана инфантильная и капризная, но всё же любимая.

Костя только развел руками. Воронцов глянул в окно – там уже начинало смеркаться.

- Схожу в магазин, спрошу у продавщицы, ты со мной?

- Да закрыт он уже. Я сейчас мимо проходил, замок висит размером с кулак, - и Костя сжал кулак, показывая размеры замка.

- А ты знаешь Михалыча? Странный мужик, конечно, тыкал мне вчера ружье в нос, но он сказал, что главный тут, может у него телефон есть?

- Михалыч? – округлил глаза Костя, - он жив ещё, что ли? Конечно, знаю его, егерем был раньше. Я думал ему лет сто, не меньше. Всё детство мы с пацанами крутились вокруг него, когда он с охоты возвращался. Классный мужик.

- Он меня в гости приглашал, может сходим?

- Давай, - оживился Костя, - буду рад увидеть старика.

Сложив в рюкзак водку, хлеб и консервы, мужчины вышли из дома и направились в сторону леса, по правую руку от которого должен был находиться дом Михалыча.

Глава 7

Дошли быстро. Дом его не отличался от остальных – такой же внешне хилый, но основательный, чувствуется рука хозяина. Поднявшись на крыльцо, Костя постучал. Когда дверь открылась, Воронцов немного отпрянул – их встретил человек небольшого роста, тщедушного сложения, с чёрными глазами, всклоченными волосами, одетый довольно бедно. После вчерашнего визита, Михалыч в восприятии Воронцова был огромным и грозным. То ли из-за толстой телогрейки, то ли из-за ружья, смотрящего прямо ему в нос.

Тепло поприветствовав Костю, Михалыч шагнул в сторону и движением руки пригласил в дом.

- Михалыч, а ты чего дверь не запираешь? Воров не боишься? —спросил Костя.

- Кого мне бояться? Красть у меня нечего. Да и кому здесь красть? В деревне все свои, все друг друга знают.

- А если залётные? Охотники там… ну или зэки беглые? - не унимался Костя.

- Я здесь не боюсь никого. Я с Хозяином леса дружу - его лес берегу, животину охраняю. Помощник я ему. Он того, кто злой умысел имеет, из лесу не выпускает. Наказывает.

- Хозяин леса? Это кто? Депутат местный?

- Да Господь с тобой! Чиновники сюда носа не кажут. Приезжали раньше – гульбанили, костры большие жгли, зверя почем зря убивали. Научил их наш батюшка не хулиганить в лесу…

Михалыч продолжал что-то бубнить себе под нос.

Костя посмотрел на Воронцова и покрутил пальцем у виска. Тот кивком согласился. Чокнутый старик. И неудивительно – столько лет прожить вдали от людей…. Тут хоть у кого мозги плавятся.

Естественно, Костя с Воронцовым знали русские образы лешего, лесных обитателей, ведьм, но всё это было в сказках, в детских кинофильмах, были литературные персонажи. Знали и о народных поверьях и философских размышлениях, облачённых в простую разговорную форму, но, чтобы наяву, из уст взрослого человека….

Внутренняя обстановка ничуть не удивила. Старая печь ручной кладки, несколько больших поленьев у стены, угол с иконами, простой деревянный стол, такой же стул, вместо матрацев на железных, панцирных кроватях – мешки с сеном. И сухие травы. Много пучков с различными травами, как и в доме Авдотьи. Они свисали с потолка, гроздьями висели на стенах, окнах, печке. Из-за них в доме стоял какой-то терпкий, но умиротворяющий аромат.

- Ну, - сказал Михалыч, - вы пока вещи разбирайте, да отдыхайте. А я печь затоплю и на стол соберу.

Особо распаковывать было нечего – поставили на стол нехитрую закуску, две бутылки «Столичной» и легли на импровизированные кровати. Мешок с соломой оказался на редкость удобным, не то, что нынешние ортопедические матрацы. Платишь кучу денег, а толку. … А на этот «матрац» прилёг – и как будто утонул. Каждая косточка, каждый сустав лежит так, как нужно. И непередаваемый запах соломы обволакивает, расслабляет. Воронцов сладко потянулся и, подняв голову, посмотрел на Костю. Тот лежал на своём мешке, закрыв глаза и блаженно улыбался, отвечая на расспросы Михалыча о семье.

- Пусть лежит, не буду отвлекать, - подумал Воронцов.

Да и говорить особо не хотелось. Закрыв глаза, он погрузился в свои мысли. Сначала подумал о доме, а потом чередой понеслись воспоминания, унося всё дальше в детство. Вот передо ним сидит Костя, с разодранной штаниной и сильно оцарапанной коленкой. Сидит и чуть не плачет. Им по пятнадцать лет, они только закончили девятый класс и считали себя невероятно взрослыми. Вспомнилось, как летом мама Кости, продав дом в деревне и переехав с отцом в город, купила ему новые штаны, жутко дорогие и модные. Но запретила их надевать. Дескать, для выхода «в люди» их прибережём. На следующий день, едва дождавшись, пока мать уйдёт на работу, Костя натянул штаны, и они с Воронцовым рванули щегольнуть обновкой. Он постоянно старался попасться на глаза дворовым товарищам. Во времена дефицита найти подобные брюки было чудом. Костя, словно павлин, расхаживал среди охающих мальчишек, а некоторым позволял потрогать мягкую ткань штанов, но только за леденец, или один круг на велосипеде вокруг дома. Сначала ездил аккуратно, стараясь не испачкать штаны. Но позже, войдя в азарт, принялся выделывать финты. Мальчишки смотрели на него восхищённо, разинув «варежки». Однако произошло нечто неожиданное и трагическое. На очередном круге, он хотел проехать без рук, не держась за руль. Но, видимо, колесо наехало на камень, и Костя улетел с велосипедом в кусты. В этот момент было ощущение, что вместе с ними замер весь мир. Воронцов первый пришёл в себя и бросился к другу. Костя сидел в кустах, держась за коленку. В его глазах читался ужас. Присев рядом, Воронцов убрал его ладони с колена. Догадки оправдались – на штанах зияла дыра с грязными разводами от дорожного покрытия. Сама коленка была разодрана и из раны сочилась кровь.

На Воронцова смотрели полные слёз глаза Кости.

- Больно?

- От мамки влетит по первое число, - жалобным голосом сказал он и всхлипнул. Воронцов увидел, как задрожала его нижняя губа. Он не знал, как помочь другу.

- Знаешь, что! - решительно сказал Воронцов, - я с тобой пойду к матери. Я скажу, что я тебе помешал, когда ты ехал на велике! Если уж влетит, то двоим. Я тебя не брошу!

- Спасибо, но я один виноват – один и пойду. Зачем тебе со мной ходить? Тебе ведь тоже влетит.

- Ну и пусть. Я всё равно пойду. Я твой друг.

Воронцов запомнил его глаза, светящиеся благодарностью. В тот день они поклялись дружить навеки. И хранят клятву до сих пор.

Как-то Воронцов спросил у Кости: «зачем я тебе нужен? Ты яркий, красивый, умный! Зачем тебе дружить со мной? Я же неудачник». Костя рассмеялся и похлопал друга по плечу:

- Какой же ты неудачник? Ты просто не нашёл ещё своё призвание! И ты мне нужен. Очень нужен. Ты ведь мой друг! Ты единственный, кому я доверяю, и на кого могу положиться.

И этот взгляд, исполненный благодарности…. Как тогда, в кустах, с разодранной штаниной.

Влетело тогда обоим сильно. И вдобавок, Костина мама рассказала всё матери Воронцова, и оба были наказаны. Зато, по истечении недели, встреча была бурной и радостной. Ребята вновь повторили клятву, и закрепили её, вырезав свои имена на дереве.

Много лет прошло, но приезжая навестить своих матерей, они неизменно приходят к «своему» дереву и вспоминают детство, видя почти нетронутую временем надпись «Костя + Сергей = друзья навек».

- Серёг! Эй, проснись!