Носки

тоже коллекция

Ответ @Brainy на пост. Волна так волна))

Новогодне-рождественская подборка картинок.

ЗЫ Я художник, я так вижу... (с)

Новый год. Детство

бывает и так

Уважаемый @Brainy я обещала три рассказа. Это раз

Новый год — он праздник из детства.

У меня тоже он из детства. У меня тоже, видите ли, было детство.

И в какой-то момент этого детства что-то пошло не так. Мой отец 31 декабря напился и выгнал мать из дому. Не в первый, впрочем, раз. Даже одеться как следует не дал: что мать успела схватить, в том и убежала: в старом зимнем темно-розовом пальто с дырочками от моли. И с песцовым воротником.

А родственников рядом нет. Не жили они в этом населённом пункте. А жили в другом городе, а именно — в Москве и в Подмосковье.

Идти то есть не к кому на Новый год глядя. Всех подруг матери отец отвадил, чтоб не мешали ему жить счастливой семейной жизнью. А которых не отвадил — вполне мог посреди ночи проверить на предмет: а не посмели ли приютить негодную жену? А? И устроить скандал в разгар праздника.

Кому это надо? И решила мать поехать-таки к родственникам в Москву и Подмосковье.

Что немаловажно — дети тоже решили поехать с матерью. Старший брат тайком вытащил из комода сберегательную книжку и паспорт матери, и мы поскорее выбежали из квартиры на мороз.

Мать ждала нас далеко от дома, на перекрёстке. Мы пошли на автобус. Потом сели на троллейбус. Потом на электричку. Дорога проходила весело и немного необычно. Вот и Москва.

Встал вопрос: к какой тётке ехать? Их три. Но две московские всегда праздновали вместе. В комнате коммунальной квартиры младшей — тётки Тани или в однокомнатной квартире в сталинке старшей — тётки Раи. Одно было одинаково: помещения были маленькими. И кроме двух тёток, двух детей и мужа одно из них больше никто не поместится. Ещё троих гостей московская жилплощадь не потянет.

И решено было ехать к средней тётке в Подмосковье, в Подольск. Да, это дальше, но там трёхкомнатная квартира. И телефон.

Уже давно стемнело. Мне казалось, что с минуты на минуту наступит Новый год. И что пора уже радоваться и открывать подарки: целлофановые пакеты с конфетами и мандарином.

Мать позвонила из телефона-автомата тётке: она была дома. И согласилась нас ждать. Да, может, была и не рада. Но отказать не посмела: куда в чужом городе денутся жена и дети их единственного брата? Какие бы они не были безрассудные и неблагодарные. Придётся принять.

И мы поехали. Было уже то ли девять, то ли десять часов вечера. Мы стояли на вокзале и читали расписание. Автобусы больше не ходят. Мы вышли на улицу. На столбах горели фонарики, где-то ещё и гирлянды. Мимо ехал автобус с огоньками на крыше. А мы стояли посреди улицы и ничего не делали. И я чувствовала, как нервничает мать: как ехать? Денег почти нет, сберкассы закрыты были ещё когда мы не уехали из своего города. Двое детей: одиннадцати и семи лет. Остаётся одно — ночевать на вокзале.

Но мать борется до конца и идёт к такси — спросить цену.

И о чудо: зовёт нас. Мы садимся в машину, я — на заднее сиденье. Прислоняюсь к окну и смотрю на горящую огнями Москву, потом в темноту Подмосковья. Едем долго. Слишком долго. Мне кажется, что уже давно наступил Новый год и скоро рассвет, а подарки далеко — дома. И до них никогда не добраться…

Мать о чем-то негромко переговаривается с шофёром. Я пригрелась и хочу спать. Но спать боюсь, потому что мне кажется, что тогда мы никогда не доедем.

Такси останавливается посреди шоссе. Я смотрю в окно: вокруг только столбы с фонарями. И пустая дорога.

— Как это не туда? — в ужасе шепчет мать.

Такси трогается, водитель подвозит нас к телефонной будке. Мы с братом так и сидим в такси, мать разговаривает по телефону. Возвращается. Плачет.

Я из обрывков слов понимаю, что мы заехали не туда. Нам нужен не совсем Подольск, а Орехово-Зуево. А это в другую сторону надо было поворачивать на перекрестке.

— У меня и денег нет совсем, — говорить мать. — Нина обещала заплатить. Вы нас отвезёте?

Я мысленно прошу водителя нас отвезти, потому что пригрелась и совсем не хочу выходить из машины на пустую дорогу. Даже если он высадит нас под фонарём или даже под ёлкой. Вон под той, которая стоит в стороне от дороги. Обычная такая ёлка. Под такой сидела Алёнушка в сказке «Морозко». А дед Мороз её спрашивал: «Тепло ли тебе девица, тепло ли тебе красная?» Мне было тепло, я снова засыпала. То есть нас не высадили и мы снова едем. Водитель что-то говорит о том, что он ещё успеет домой, так что до Нового года дети точно попадут в гости к тётке.

Мать уже не плакала, брат, как всегда, сидел молча, машина тихо рычала. Я смотрела в окно, туда, где снова замелькали дома с горящими окнами, вот и ёлка проплыла мимо. Настоящая, с огоньками. Как такое может быть, что ещё не наступил Новый год? Ведь прошла уже вечность.

Я не помню, как мы приехали, не помню, как встретила нас тётка. Как сидели за столом и как легли спать.

Я только помню, как я ехала в тёмном такси навстречу Новому году и боялась не доехать. Я помню тепло и огни фонарей. И одинокой ёлки между чужих домов.

Прошло много Новых годов. А я помню тот. Тёплое такси и доброго таксиста. И дорогу. В никуда.

Так и еду до сих пор — в никуда.

Провожаем год на концерте Рязанского симфонического оркестра

у кого уже наступил?

Коллекция!

Ответ на пост от @capybarystic

Привет из 2026!

С наступающим!

Пусть следующий год будет ещё лучше!

А пока, готовьтесь и начинайте праздновать. Вы лучшие!

Вот такие игрушки видела в Сочи

Совсем забыла, что у меня тоже есть фотки новогодних игрушек. Игрушек самих нет, а фотки есть ) В галерее Форт в Сочи нафоткала:

И ещё целый отдельный зал занимают вот такие чуды, называются лампокрылы

С наступающим, мои любимые ❤

Познакомилась я с вами год назад - на несколько дней лишь опоздала и не встретила вместе с вами новый год. Да и похеру) Я уверена, что пришла в нужное время. Жопа меня привела, как обычно))

И она не ошиблась. С вами я нашла своё место, а вы мне стали семьёй.

Спасибо всем, с кем мы проживаем эту историю, вы все абсолютно разные, каждый со своей ебанцой и это просто охуительно!

Мы через многое вместе прошли, и я уверена, что ещё больше нас ждёт впереди.

И я очень рада, что мы все сейчас здесь.

Поздравляю вас с наступающим новым годом, родные мои))

Пусть дальше будет только лучше.

Люблю вас пииииздец! ❤️

Проблема пожара на космических аппаратах

Как отмечает доктор Флориан Мейер, руководитель исследовательской группы по технологиям горения в Центре прикладных космических технологий и микрогравитации (ZARM), «пожар на борту космического корабля — один из самых опасных сценариев в космических миссиях», поскольку «практически нет возможности добраться до безопасного места или покинуть космический корабль». В условиях замкнутого пространства и ограниченных ресурсов понимание поведения огня в микрогравитации становится вопросом жизни и смерти.

Микрогравитация существенно влияет на характер горения. На Земле горячие газы от пламени поднимаются вверх, а гравитация притягивает более холодный и плотный воздух к основанию пламени, создавая характерную вытянутую форму и эффект мерцания. В микрогравитации этот конвективный поток не возникает, что упрощает процесс горения и приводит к образованию сферического пламени. Оно горит медленнее, при более низкой температуре (менее 480°C) и требует меньше кислорода. Сферичность объясняется тем, что пламя питается процессом молекулярной диффузии: горение происходит на границе между топливом и воздухом, и вся поверхность пламени становится зоной реакции. Цвет тоже меняется — без гравитации углеродные цепочки не сгорают полностью, и пламя становится голубым и тусклым.

Важнейшую роль в поведении огня на космических аппаратах играет вентиляция. Вентиляторы заменяют естественную конвекцию и подают воздух, необходимый для поддержания горения, при этом огонь может распространяться в любом направлении. Если на Земле можно затоптать свечу, то на космическом корабле это способно ускорить горение: создаётся воздушный поток, и пламя в условиях низкой гравитации может перескочить на другой материал.

Одним из важнейших открытий стал феномен «холодного пламени». Такое пламя, горящее при экстремально низких температурах, практически невозможно создать на Земле, однако в микрогравитационной среде МКС оно возникает легко. Непредварительно смешанное холодное пламя было впервые обнаружено в 2012 году во время экспериментов FLEX. Исследователи выяснили, что определённые виды жидкого топлива после затухания способны спонтанно воспламеняться повторно, при этом последующее пламя горит при более низких температурах и остаётся невидимым невооружённым глазом. В отличие от обычного пламени, производящего углекислый газ и воду, холодное пламя выделяет угарный газ и формальдегид. Его главная опасность — невидимость: не выделяя интенсивного тепла, оно продолжает потреблять кислород и производить токсичные вещества, способные отравить весь экипаж. Учёный NASA Дэниел Дитрих назвал это «одним из крупнейших открытий не только в программе микрогравитации, но, вероятно, за последние 20–30 лет исследований горения».

Исторический опыт подтверждает серьёзность угрозы. 24 февраля 1997 года шесть членов экипажа станции «Мир» столкнулись с пожаром системы генерации кислорода. Когда космонавт Лазуткин активировал твёрдотопливный генератор в модуле «Квант-1», канистра загорелась, выбросив трёхфутовое пламя с искрами и кусками расплавленного металла, заполнив модуль густым дымом. Генератор горел около 14 минут, блокируя путь эвакуации к пристыкованному «Союзу». Американский астронавт Джерри Линенджер описал огонь как «бушующий паяльник» и отметил: «Я никогда не видел, чтобы дым распространялся так, как он распространялся на "Мире"». Расследование установило, что причиной стал материал латексной перчатки, случайно попавший в канистру и вызвавший загрязнение углеводородами. Системы жизнеобеспечения очистили атмосферу за несколько часов, экипаж не пострадал, а уроки инцидента были учтены при проектировании МКС.

NASA недавно завершило финальную миссию эксперимента Saffire, поставив точку в восьмилетней серии исследований поведения огня в космосе. Хотя агентство проводило эксперименты на шаттлах и МКС, риски для экипажа вынуждали ограничивать их масштаб. Как отмечают исследователи, «Saffire стал крупнейшим рукотворным пожаром в космосе» и «позволил безопасно сжигать более крупные образцы материала». Результаты показали, что пламя быстро достигает стабильного размера и скорости горения, тогда как на Земле оно обычно продолжает расти. Выяснилось также, что размер космического корабля влияет на огонь сильнее ожидаемого, а повышение температуры и давления менее значимо, чем накопление угарного и углекислого газов. Исследователи подчёркивают: подобная работа — определение порога опасности пожара для экипажа — проводилась для зданий, самолётов, поездов, шахт, подводных лодок, но для космических кораблей таких исследований до Saffire не было. Именно быстрое образование токсичных газов представляет главную угрозу: они способны вывести из строя экипаж задолго до того, как станет ощутимым недостаток кислорода.

Содержание кислорода в атмосфере существенно влияет на пожарную опасность. Программа «Аполлон» использовала 100% кислорода, «Скайлэб» — 70%. С тех пор NASA перешло на значительно более низкие концентрации. На МКС уровень кислорода составляет 21%, как на Земле, однако будущие корабли с пониженным атмосферным давлением будут использовать до 35%, что резко увеличивает риск: огонь может распространяться втрое быстрее, чем в земных условиях.

Исследования продолжаются: эксперимент SoFIE изучает воспламенение твёрдых материалов, а FM2 станет первым экспериментом по горению на другом небесном теле — на Луне при одной шестой земной гравитации. Лунные условия находятся вблизи границы воспламеняемости, что предполагает значительный риск для будущих миссий.

Стратегия пожарной безопасности строится на нескольких принципах. Предотвращение заключается в устранении одного из трёх факторов горения: топлива, кислорода или источника воспламенения, однако абсолютной защиты не существует, поэтому необходимы также обнаружение, реагирование и тушение. Каждый материал на борту проходит строгие испытания — от изоляции проводов до ткани скафандров. Материалы отбираются за низкую воспламеняемость, самозатухающие свойства и минимальное выделение токсичных паров. На МКС действуют две системы пожаротушения: водяная пена в российских модулях и углекислый газ в американском сегменте. NASA разрабатывает метод «водяного тумана», основанный на современных наземных технологиях. При срабатывании датчиков дыма первым шагом становится отключение вентиляции в поражённом модуле.

Программа Saffire позволила понять поведение огня в условиях, когда у астронавтов нет возможности покинуть корабль или быстро вернуться на Землю. Полученные данные станут основой для обеспечения безопасности миссий Artemis на Луну и будущих экспедиций на Марс.