«Этот и так всё пропьёт. Себе самому пригодятся. Не дам.»
Иван покачал головой, спрятал кошелёк поглубже и отвернулся.
Мужик нахмурился, сплюнул.
—Ах ты, жаба зелёная! — буркнул он. — Иди ты… квакай себе в болоте.
Иван встал, свистнул Шарику, и они быстро зашагали прочь, пока пьяный не передумал и не полез в драку.
— Не дал, — сказал Шарик одобрительно. — Правильно. Такой всё равно пропьёт.
Отошли подальше, сели на свободную лавочку у края площади. Иван пригорюнился, но делать нечего — надо дальше решать, как быть.
Смотрит он по сторонам. Автобусы один за другим подъезжают, дверями хлопают, людей забирают и привозят. У входа в здание автовокзала стоит стойка, полная ярких бумажек — глянцевые, с картинками. Кто проходит — берёт по одной, листает, кто в сумку кладёт, кто под ноги бросает.
Иван уже хотел отвернуться, да заметил — на соседней лавочке, прямо там, где только что сидел какой-то уехавший пассажир, осталась сложенная вчетверо такая же глянцевая бумажка. Точь-в-точь как те, что раздают у входа.
Он поднял, развернул. Оказалась карта города. Дома, улицы, парки — всё нарисовано мелко, но понятно.
Шарик сунул нос, понюхал и сказал:
— Туристическая, поди. Людям приезжим дают, чтоб не плутали. Видать, из старых запасов, когда ещё курорт тут был.
Пригляделся Иван — а на карте, поверх напечатанного, кто-то рукой чертил. Небрежно, торопливо, а видно — старался. И всего одна отметина: один из заводских цехов закрашен зелёным фломастером. Больше на карте ничего помечено не было — ни улиц, ни домов, только этот цех.
— Шарик, гляди-ка! — позвал он. — Тут кто-то цех этот зелёным закрасил. И больше ничего. Неспроста это.
Пёс наклонил голову, почесал ухо лапой.
— Кто-то из своих, видать, отмечал. А зачем — того не знаем. Может, тот цех и есть, куда нам надо.
Иван карту спрятал за пазуху, рядом с кошельком. Цех тот на карте отмечен — а что там, без языка не разберёшь. Вывески не прочитаешь, людей не расспросишь.
Вздохнул он тяжело.
— Шарик, — сказал Иван. — Тяжело мне с людьми. Не понимают они меня, а я их. Как бы научиться говорить по-человечьи?
Пёс приподнял ухо:
— Так учись, зелёный. Люди вон книжки читают, говорят, это лучший учитель. В книжке всё написано — и как слова говорить, и что они значат.
— Где ж я книжку возьму? — вздохнул Иван. — Деньги есть, да немного.
— Можно на рынок пойти, там всяким старьём торгуют. Книжки тоже бывают. А можно тут недалеко в будку телефонную — люди её для книг приспособили, бесплатно оставляют. Кто прочитал — другому оставляет. Там и даром взять можно.
Задумался Иван-царевич. И правда, книга — лучший учитель. Только где её взять?
Свободный опросМожно выбрать 1 вариант
Вы сможете изменить свой выбор.
Выбор Царевича
— Пойду-ка к книговороту, — решил он. — Авось что нужное найду, а деньги пригодятся.
— На рынок схожу, — прикинул Иван. — Там, глядишь, и книжку куплю, и сразу погляжу, что к чему.
«Пошли на болото, Шарик. Посмотрим, что там за кошелек валяется. Пошли, пока не спёр никто!»
Зашагал Иван-царевич с псом знакомой тропой, где болото у завода начинается. Долго плутал среди кочек да осоки, пока не нашёл то самое место. Лежит кошелёк кожаный, мхом прикрылся, от сырости разбух, а внутри что-то звенит.
Вдруг Шарик замер, прислушался, уши навострил.
— Слышишь, зелёный? Мотор тарахтит. С дороги, поди, сворачивают.
Тарахтит всё ближе, ветки хрустят. Спрятались за корягу, в самую осоку, только глаза наружу выставили.
Выбралась на пригорок машина — весь в грязи вездеход, с эмблемой заводской на дверце. Вылезли из неё четверо: трое в белых халатах поверх спецовок, на лицах респираторы, с ящиками и приборами. Четвертый — в строгом костюме, с планшетом, без маски, видать, начальник.
Прислушался Иван — слова человеческие, да только для него они звучали как бормотание: отдельные звуки выскакивали, а смысл ускользал. Но кое-что он всё же разобрал.
— Так, — сказал начальник, сверившись с бумагой и поморщившись от запаха. — …место… здесь. Давыдов, …вода. Петрова, …осторожно! Петрович… уже тут… лежит.
Засуетились экологи. Один к самой воде спустился, набрал в колбы зелёной жижи. Другой совком в тину тычет, в баночки раскладывает. Иван сидит тихо, боится дыхнуть.
Тот, что воду набирал, глянул на прибор, замахал руками, закричал — видать, опасное что-то нашли. Начальник подошёл, поглядел, помрачнел и махнул рукой — мол, собирайтесь.
Собрали пробы, побросали снаряжение в багажник, сели и уехали. Только пыль столбом.
— Ещё бы, — фыркнул пёс. — Эту вонючку я за версту учую. Пошли, зелёный, не отставай!
И они побежали вдоль просёлочной дороги. Шарик то и дело останавливался, нюхал асфальт, крутил хвостом. Город приближался. Дома, заборы, светофоры. И вдруг выскочили на площадь.
Перед ними раскинулся автовокзал. Десятки автобусов — жёлтых, синих, полосатых — стояли на перронах, фыркали дизелем, дымили. Запах выхлопа стоял такой, что у Шарика глаза слезиться начали.
— Всё, зелёный, — чихнул он. — Я тут ничего не разберу. У каждого автобуса вонь одинаковая. Потеряли мы их.
Иван пригорюнился, сел на лавочку у забора. Денег у него теперь много (кошелёк оттягивал карман), а толку — ни к заводу, ни к правде. Тут слышит — рядом кто-то икает и бормочет.
На соседней лавке, свесив ноги, сидел мужик. Не старый, но грязный, в засаленном пальто, с авоськой, из которой торчала пустая бутылка. Глаза мутные, нос красный.
Увидел Ивана, уставился, потом заржал:
— О… зелёненький… Допился, допился… Лягушка пришла! Эй, земноводное, налей, а? Или у тебя денег нет, раз ты такой…
Иван молчит, только глазами хлопает.
Мужик на секунду замолк, потом наклонился, прищурился и протянул, растягивая слова:
— А чего это ты, зелёный, по городу шляешься? Квакать разучился? Или денег нет? Эй, лягух, у тебя, поди, лапы короткие — до прилавка не дотянешься. Давай я схожу, а ты давай купюры.
Опрос закрыт
Выбор Царевича
«Денег вон сколько, а человек пропадает. Авось, не обеднею.»
2
«Этот и так всё пропьёт. Себе самому пригодятся. Не дам.»
3
В эфире ваша любимая рубрика авторского контента и сегодня мы поговорим о рекламе и разберём нововведение на одном до боли знаком нам сайте.
оспорить? вместо ответа на коммент? что это? официальное признание комментов на пикабе токичными срачами? попытка привести в чувство вакханалию негатива на пикабе?
Не угадали:
Фу! обычная галимая реклама, причём притянута за уши. Но примечательно место её размещения - кнопка функционала! не баннер, не лента, а под каждым комментом! Отакой юиксюай, малята.
Первый раз такое встречаю. Вы может и не встретите (т.к на пикабе сотни А/В тестов в год, это мог быть эксперимент для группы с моим акком), но это, ящитаю, вестник апокалипсиса. Есть у рекламщиков такой основополагающий тезис, что реклама всегда теряет эффективность со временем. И сама рекламная кампания и стиль, и даже форма. Причин снижения эффективности рекламы куча: от "баннерной слепоты" до полного охвата аудитории и ваще этим целая рекламная наука занимается. Важно, что эффективность всегда снижается и лично нам важно, что будет завтра, когда закончатся обычные условно "человечные" методы рекламы. Реклама в кнопке - хоть и неэтична, но без насилия. А потом что?
спойлер
а потом ядерная война, но пост про рекламу.
Реклама уже сейчас сильно вторгается в нашу жизнь неэтичными методами: начиная от звонков и прослушки телефонов (надеюсь обезличенной), до коммивояжёров, вандализма и (слава богам) почти запрещённой в РФ аудиорекламе. В будущем будет круче: например, сняв тёлку, на утро она будет рекламировать что-нибудь. Или в процессе. У меня прост так уже было, но тёлкой рекламировалась тоталитарная секта, а вот реклама условной косметики или приблуд для увеличения члена была бы кому-нибудь очень актуальной под утро. А потом дойдёт и до рекламы с паяльником в жопе. Некоторые коммерческие продукты с использованием адм.ресурса государства в разных странах уже продвигают. А дальше что? Отстрел рекламных дронов? реклама в мозк? шапочки из фольги и поляризующие очки? бронежилеты для промоутеров?
Но это в жизни. А в этих ваших интернетах сильно с паяльником в личную жизнь не залезть, но теперь набирает обороты нативная реклама (непобедимый молох и левиафан, ящитаю), штука нынче маркируемая, но её не заблокать адблоком. Ещё с каждым месяцем растёт увлечённость маркетологов UGC, да, тем самым юзергенерируемым контентом, что мы тут постим. Особо ёбнутые маркетологи даже не понимают, что на развлекательных сайтах контент можно пилить для развлечения, а не ради копеечки. А с развитием нейросетевых писателей комментов и срателей постами, все сайты для живого общения, ВСЕ, рискуют превратиться в ботное обезлюдившее болото обсуждения товаров и услуг. Особенно негативного обсуждения, т.к. сейчас эпоха негативного контента, на смену кликбейтному и тошнотворно-позитивному. И дальше что? "обязательно просмотрите рекламу и не отвлекайтесь" (с контролем взгляда по фронтальной камере), автотекст с рекламой комментах? У рекламы нет других вариантов, кроме как становиться всё более навязчивой и античеловечной. Можете своих вариантов рекламоапокалипсиса предложить:)
Так вот. К чему я это всё писал. Есть вопрос и речь не про лиспублику, а вообще. Нужно ваше мнение, как у самого придирчивого к UGC- сайтам сообщества.
Свободный опросМожно выбрать 1 вариант
Вы сможете изменить свой выбор.
Вызвал бы у вас доверие сайт совсем без рекламы?
Да. (ну там здравые ребята, за всё хорошее, добра им)
Нет. (эти мутные персональными данными торгуют штоле?)
У меня блокировщик рекламы и я ваще не понял вопроса.
Мне не нравится Гуляш и я хочу испортить ему опрос. А ещё я содомит.
В заключении хочу пригласить всех в комменты к оспариванию (оспорим? лол) тезисов из поста. Ну и порекомендовать классный короткий и философский фантастический рассказ Генри Каттнера и Кэтрин Л.Мур - "День не в счёт" про рекламное наше будущее.
«Лучше подождём до утра. Ночью на заводе, может, охрана злее? Да и спать охота».
Наступило утро. Иван и Шарик подошли к заводу, когда солнце только-только выползло из-за крыш. Встал Иван за кустами, глядит — огромная территория, заборы высокие, колючка сверху, а ворота железные, будто в крепость. Но не всё так страшно, как издалека казалось.
С виду проходная одна — калитка простая, рядом с кирпичным зданием. Туда и бабы с сумками заходят, и мужик в спецовке с авоськой, и паренёк с собакой (только его быстренько назад выставили). Охранник в окошко глянул, махнул рукой — и пропустил. Видно, своих тут знают, а на чужих не шибко смотрят.
— Ну что, — шепнул Иван Шарику. — Попробуем? Я в спецовке, в каске — может, за своего примут?
— А я? — спросил пёс.
— А ты... — замялся Иван. — Собак на завод, наверное, не пускают. Того паренька с собакой вон выгнали.
Шарик вздохнул, но спорить не стал. Умный пёс, понимал: в такой одежде только одному пройти, и то если повезёт.
— Ладно, — сказал он. — Я тогда вдоль забора пойду, может, дыру где найду. Или подкопаю. Забор старый, глядишь, и есть где пролезть.
Иван кивнул, поправил каску и двинул к калитке. Охранник глянул мельком — спецовка, каска, свой в общем — и махнул рукой: проходи, мол.
И очутился Иван во внутреннем дворе.
А там — вот оно что! Двор большой. Справа — низкое здание, откуда вкусно пахнет и где люди с подносами ходят. Слева — длинный корпус, где все ходят важные, с бумажками. А прямо перед ним — ещё одна калитка, железная, с вертушкой, как лопасти у мельницы, и будка стеклянная, а в ней охранник. И за той калиткой — трубы, дым, грохот. Туда просто так уже не пустят, это и лягушонку понятно.
Огляделся Иван по сторонам — Шарика не видно, пёс где-то снаружи лаз ищет. Значит, надо самому. И потянуло его туда, где вкусно пахло — к столовой.
Дверь тяжёлая, обитая железом, но открылась легко. Внутри — шум, гам, пар от горячего, запах щей и котлет. Рабочие в спецовках сидят за столами, кто с газетой, кто с соседом разговаривает. В очереди у раздачи толпятся, подносы с едой несут.
Иван пристроился в хвост очереди, каску поглубже натянул, голову опустил. Перед ним дядька в промасленной робе стоит, сзади тётка в платке с авоськой. Все свои, никто на чужака не оглядывается.
Подошёл к раздаче. Тётка в колпаке половником машет:
— Тебе чего, малый?
Иван показал пальцем сначала на одно, потом на другое, потом на третье. Тётка кивнула, наложила полную тарелку щей, пюре с котлетой, налила компот в кружку. И денег не спросила — рабочим тут бесплатно полагалось. Иван даже рот открыл от удивления: вот это забота!
Сел Иван за свободный столик у окна. Ест, а сам по сторонам поглядывает, ушами (лягушачьими, чуткими) слушает, о чём говорят. Слова человеческие для него — что лес дремучий: то знакомое мелькнет, то совсем не понять.
Народу много, шумно. За соседним столом — двое в засаленных спецовках. Один — красномордый, широкий в плечах, ест быстро, зло, ложкой стучит. Второй — худой, в очках, близоруко щурится. У красномордого лицо всё ходуном ходит.
Вот он отодвинул тарелку. Резко обернулся к окну, ткнул пальцем куда-то на запад — туда, где болото. Потом сжал кулак и с силой разжал, растопырив пальцы. И руками показал, как что-то течёт — разливается, заливает всё вокруг.
Худой в очках подался вперёд. Красномордый вдруг стукнул кулаком по столу — ложки подскочили. И заговорил громче, замахал руками. Видно было: злится, аж шея покраснела.
Худой полез в карман, достал мятый бумажный клочок. Развернул — а там фотография. Мужик с усами, в очках, лысеющий. Красномордый ткнул в фото пальцем, потом показал на дверь, потом на завод — и развёл руками.
Худой подвинул фотографию ближе к свету. Иван пригляделся и чуть ложку не выронил. Да это ж тот самый мужик, чей кошелёк под кустом на болоте лежит! Точно, он — с усами, в очках.
Красномордый вдруг успокоился, наклонился к самому уху худого и зашептал. Но Иван видел, как он показал четыре пальца, потом сложил ладони лодочкой — и резко перерубил ребром ладони. Потом палец к губам — и оглянулся.
Доел Иван, а сам думает: «Шарику бы поесть». Пёс там, за забором, голодный, наверное. Как бы вынести?
Оглянулся — тётка на раздаче отвернулась, народ кто ест, кто курит в углу. Иван незаметно спрятал котлету в салфетку, сунул за пазуху, в спецовку. Компот, конечно, не вынесешь, но хоть что-то.
Вышел из столовой, отдышался. Во дворе по-прежнему никого, только свет в окнах администрации горит да вторая проходная блестит стеклом.
А из-за кустов знакомое поскуливание:
— Ну что, зелёный, вынес чего?
Шарик! Нашёлся пёс, пролез-таки где-то.
Иван протянул котлету:
— Держи. И знаешь... я, кажется, знаю, куда нам дальше.
Опрос закрыт
Выбор Царевича
«Пошли на болото, Шарик. Посмотрим, что там за кошелек валяется. Пошли, пока не спёр никто!»
5
«Место для ночлега найдём. Без крыши над головой мы как лягушки на морозе — замёрзнем. А там и придумаем, как на завод дальше пробраться»
1
— Спецовка синяя, крепкая, в самый раз, чтобы на завод пойти.
Вытащил — старая синяя спецовка, местами вытертая, с чужого плеча, но целая. А следом — каска строительная, тоже видавшая виды, с царапинами и вмятиной на боку.
— Во! — шепнул Иван. — Самое то.
Натянул спецовку прямо тут, за баками, рукава закатал, перепонки спрятал. Каску на голову напялил. Теперь ни лица не видно, ни кожи зеленой.
Подбегает Шарик, запыхавшийся, но довольный:
— Уходим, зелёный, пока не хватились!
И — шмыг в подворотню. А там, переведя дух, пёс оглядел Ивана и присвистнул по-собачьи:
— Ну ты теперь — вылитый работяга! В такой одежке хоть на завод, хоть на стройку. А куда, кстати, пойдём?
Иван поправил каску, пощупал корону под ней и сказал твёрдо:
— На завод. Там все началось, там и ответы.
Опрос закрыт
Выбор Царевича
«Идти прямо сейчас, ночью. Темнота — лучший друг разведчика.»
3
«Лучше подождём до утра. Ночью на заводе, может, охрана злее? Да и спать охота.»
4
— Ну, ладно, уговорил. Пойдём, Шарик. Только ты уж постарайся, авось не заметят.
Подкрались они к магазину под вечер, когда народу поменьше. Стоит ящик железный, на нём дырка, и написано: «Для одежды». Рядом охранник скучает, в телефон глядит. Покупатели входят-выходят.
— Ну, зелёный, не подведи, — шепнул Шарик. — Как только я начну представление, ты — шмыг к ящику. И быстро!
Затаился Иван за углом, а Шарик — на середину площадки. Встал на задние лапы, хвостом завертел, кувырки выделывает, да ещё и гавкать принялся с переливами, словно заправский скоморох. Охранник телефон выронил, покупатели рты разинули, кто-то уже и телефон наводит, снимает диво дивное.
Иван — к ящику. Сунул руку в отверстие, шарит в темноте. Пальцы натыкаются на разное тряпьё. Вот что-то плотное, грубое — похоже на рабочий халат, рядом резина — сапоги. Тут же ткань попрочнее, с чужого плеча, и железка круглая — каска. А в самом углу, под всем хламом, скользит под пальцами что-то гладкое, блестящее, зелёное… Лягушачий костюм, дырявый, но для смеха сойдёт.
Задумался Иван. Халат с сапогами — для чёрной работы, в самый раз куда-нибудь устроиться. Спецовка с каской — хоть на завод, хоть на стройку. А лягушачий наряд — с Шариком на улице выступать, люди за смех деньги платят.
Время не ждёт. Шарик уже третий круг на задних лапах отплясывает.
Опрос закрыт
Выбор Царевича
— Халат рабочий и сапоги резиновые — для грязной работы, хоть в зоопарк, хоть на стройку.
1
— Спецовка синяя, крепкая, в самый раз, чтобы на завод пойти.
4
— Костюм лягушачий да кепка — а не попробовать ли нам с Шариком на улице выступать? Люди за смех, говорят, деньги платят.
3
Гм... Может, попробовать сделать такой коллаж...
P.S. Мой любимый фотоколлаж - это вот это. Кто сделал, не помню, если когда-либо знал вообще. Кто-то из известных военкоров, ибо кадр знаменитый. В первый раз увидел в книге Геннадия Черкашина "Освобо...
согласен даже жариться, но тенечек конечно предпочтительней )))