-- Три года, три чёртовых года потрачено и что бы что? Что бы идиоты, которые не учили в школу физику, всё полетело коту под хвост, то есть в жопу Капитан Абрамов ругался, хотелось большего. Хотелось драться. Хотелось разгромить весь кабинет этих идиотов. Тех, кто спустил всю работу за это время. -- Пошли вон, что бы я вас не видел Он сел, поискал сигареты, вообще то он бросил уже как лет пять, но сегодня повод веский. Нашёл заначку за портретом президента. Сел за стол, открыл ящик, посмотрел на виски и коньяк, закрыл его. Открыл другой, там где стоял чистый спирт. Вылил остатки чая в горшок с каким то растением и налил половину. Выпил залпом. Покраснел, крякнул, поискал чем бы закусить или хотя бы занюхнуть, но была только сигарета. Годится подумал он и вдохнул запах дыма и табака. Откинулся на стул.
Три года назад он впервые узнал про дело Аглаи, откуда взялось название ему не рассказали, но как то было связано с отличительными признаком. А именно морковкой в анальном отверстие, то есть в жопе. Все тогда смеялись, но перестали, когда в другом конце города, совершенно другой тип личности был найден с таким же предметом в том же самом месте. Ох, ну и морковки же выбирались.. Оставалось надеяться, что это всё делалось по смертно. Через пол года нашли ещё одного, а потом ещё и ещё. В общем случае за три года нашлось двенадцать бравым ребят. Случаи происходили с разными отрезком времени. Первые три учились вместе, начали искать в этом направление, но всё спутало новое тело, нашли его даже не в городе, в соседней области. Учитывая, что многие детали держались в секрете, вообще удивительно, что они узнали про этот случай. Связать это тело было сложно. Остальные тоже. Всего 12 лет, восемь из области, остальные с разных областей, двое из них померли тоже на вотчине капитана, два других в родных пенатах. Начали сверять их контакты, пусто. Начали сверять авиа и жд пассажиров, пусто. Такая грандиозная работа и всё в пустую. Всё из-за трёх идиотов. Подсказка всплыла случайно, кто то нашёл фото с какого то лагеря, где то у моря. Где были все наши славные парни. Группа была из 13 парней и 8 девушек, трое вожатых. На фото им было лет по 14, вожатым лет по 18.
Установили наблюдение за оставшимся, хотя найти его тоже было не просто. Про вожатым и девушкам информация до сих пор не полная. Прошерстили его соц сети и вот тебе подарок, этот умник рассказал, что "вчера" должно было произойти, что то грандиозное в его жизни и он так благодарен за это вселенной. Потому наблюдение установили ещё больше и именно оно, всё разрушило. Нет, сначала всё шло круто, он приехал на работу, отработал. Поехал в зал, потом домой. Вышел около девяти вечера, заехал в супермаркет и поехал дальше. В какой то мотель. Где его ждали, не понятно кто увы, этот кто то был в костюме динозавра. Динозавра сука. Он сделал последнею затяжку. И вот эти умники, решили что наблюдать через зеркало будет лучшей идей. Зеркало и тайное наблюдение.. Он думал такое бывает только в книгах про полицейских маньяков, а нет... В итоге этот динозавра быстро прирезал этого ухажёра и смысля через задний ход. Морковку вставить не успел правда. Но кому от этого легче. Три года и вот куда это всё привело.
Он посмотрел ещё раз на спирт, закрыл дверь, надо продолжать работу, может быть оставшиеся 11 человек, что то расскажут..
На протяжении тысячелетий звезды казались людям лишь яркими точками на черном полотне ночного неба. Даже после изобретения телескопа астрономы не могли рассмотреть детали их поверхности: из-за колоссальных расстояний все звезды — не считая Солнца — продолжали выглядеть как крошечные источники света без хоть сколько-нибудь различимой структуры.
Лишь в последние десятилетия развитие технологий позволило получить изображения дисков некоторых звезд, и Антарес стал одним из первых объектов, чья поверхность была детально изучена.
Антарес — ярчайшая звезда в созвездии Скорпиона и один из самых известных красных сверхгигантов на небе. Его название происходит от древнегреческого "Анти-Арес", то есть "соперник Марса". Такое имя звезда получила из-за красновато-оранжевого цвета, напоминающего окраску планеты. От Земли Антарес отделяют примерно 550 световых лет.
Антарес — умирающая звезда, которая уже давно исчерпала запасы водорода в своем ядре и раздулась до гигантских размеров. По оценкам астрономов, в течение нескольких или тысяч лет это далекое светило завершит свой эволюционный путь грандиозной вспышкой сверхновой — взорвется.
Антарес примерно в 700 раз больше нашего Солнца. Если бы эта звезда оказалась в центре Солнечной системы, ее внешние оболочки простирались бы далеко за орбиту Марса, достигая пояса астероидов. Все планеты земной группы, включая Меркурий, Венеру, Землю и Марс, были бы поглощены этим сверхгигантом.
Несмотря на столь колоссальные размеры, масса Антареса всего в 12 раз больше массы Солнца. Это говорит о том, что вещество звезды крайне разрежено. Однако планеты, оказавшиеся внутри ее оболочки, все равно не уцелели бы: высокая температура и потоки раскаленной плазмы быстро разрушили бы их.
Красный цвет Антареса обусловлен относительно низкой температурой его поверхности — около 3 400 градусов Цельсия. Для сравнения, поверхность Солнца разогрета примерно до 5 500 градусов. При такой температуре звезда излучает преимущественно в красной и инфракрасной частях спектра, что и придает ей характерный оттенок. Низкая температура указывает на то, что звезда пребывает на очень поздней стадии эволюции. Связано это с тем, что, когда массивная звезда исчерпывает запасы водорода в ядре, она начинает сжигать гелий, углерод и другие более тяжелые элементы, появившиеся в ходе нуклеосинтеза. Это приводит к расширению звезды и охлаждению ее поверхности.
Именно колоссальный размер Антареса позволил астрономам впервые получить детальное изображение его диска. Для этого ученые использовали комплекс Очень Большого Телескопа (VLT) Европейской южной обсерватории в Чили. Когда его телескопы работают совместно в режиме интерферометра (VLTI), они фактически превращаются в один огромный супертелескоп с разрешением, достаточным для того, чтобы различить структуру звездного диска.
На полученном изображении видны неоднородности на поверхности Антареса — яркие и темные области, вызванные конвекцией и движением газа в звездной атмосфере. Это гигантские ячейки горячего и холодного вещества, поднимающиеся из глубин и опускающиеся обратно, подобно кипящей воде, только в несопоставимо больших масштабах.
Наблюдения за Антаресом не только демонстрируют возможности современной астрономии, но и дают ключ к пониманию последних этапов жизни массивных звезд. Красные сверхгиганты — это звезды, стоящие на пороге катастрофы. В объектах такого рода идут термоядерные реакции синтеза все более тяжелых элементов, предел которых определяется накоплением в ядре железа. Железо не может участвовать в термоядерном синтезе с выделением энергии, поэтому система теряет стабильность — хрупкий баланс между внутренним давлением и гравитационным сжатием нарушается. За доли секунды ядро коллапсирует, а затем звезда взрывается, разбрасывая свое вещество по окружающему пространству.
Когда звезда Антарес взорвется, ее вспышку можно будет наблюдать даже днем невооруженным глазом в течение нескольких недель или месяцев. Взрыв обогатит окружающее пространство тяжелыми элементами, из которых со временем сформируются звезды следующего поколения и планеты.
«Этот и так всё пропьёт. Себе самому пригодятся. Не дам.»
Иван покачал головой, спрятал кошелёк поглубже и отвернулся.
Мужик нахмурился, сплюнул.
—Ах ты, жаба зелёная! — буркнул он. — Иди ты… квакай себе в болоте.
Иван встал, свистнул Шарику, и они быстро зашагали прочь, пока пьяный не передумал и не полез в драку.
— Не дал, — сказал Шарик одобрительно. — Правильно. Такой всё равно пропьёт.
Отошли подальше, сели на свободную лавочку у края площади. Иван пригорюнился, но делать нечего — надо дальше решать, как быть.
Смотрит он по сторонам. Автобусы один за другим подъезжают, дверями хлопают, людей забирают и привозят. У входа в здание автовокзала стоит стойка, полная ярких бумажек — глянцевые, с картинками. Кто проходит — берёт по одной, листает, кто в сумку кладёт, кто под ноги бросает.
Иван уже хотел отвернуться, да заметил — на соседней лавочке, прямо там, где только что сидел какой-то уехавший пассажир, осталась сложенная вчетверо такая же глянцевая бумажка. Точь-в-точь как те, что раздают у входа.
Он поднял, развернул. Оказалась карта города. Дома, улицы, парки — всё нарисовано мелко, но понятно.
Шарик сунул нос, понюхал и сказал:
— Туристическая, поди. Людям приезжим дают, чтоб не плутали. Видать, из старых запасов, когда ещё курорт тут был.
Пригляделся Иван — а на карте, поверх напечатанного, кто-то рукой чертил. Небрежно, торопливо, а видно — старался. И всего одна отметина: один из заводских цехов закрашен зелёным фломастером. Больше на карте ничего помечено не было — ни улиц, ни домов, только этот цех.
— Шарик, гляди-ка! — позвал он. — Тут кто-то цех этот зелёным закрасил. И больше ничего. Неспроста это.
Пёс наклонил голову, почесал ухо лапой.
— Кто-то из своих, видать, отмечал. А зачем — того не знаем. Может, тот цех и есть, куда нам надо.
Иван карту спрятал за пазуху, рядом с кошельком. Цех тот на карте отмечен — а что там, без языка не разберёшь. Вывески не прочитаешь, людей не расспросишь.
Вздохнул он тяжело.
— Шарик, — сказал Иван. — Тяжело мне с людьми. Не понимают они меня, а я их. Как бы научиться говорить по-человечьи?
Пёс приподнял ухо:
— Так учись, зелёный. Люди вон книжки читают, говорят, это лучший учитель. В книжке всё написано — и как слова говорить, и что они значат.
— Где ж я книжку возьму? — вздохнул Иван. — Деньги есть, да немного.
— Можно на рынок пойти, там всяким старьём торгуют. Книжки тоже бывают. А можно тут недалеко в будку телефонную — люди её для книг приспособили, бесплатно оставляют. Кто прочитал — другому оставляет. Там и даром взять можно.
Задумался Иван-царевич. И правда, книга — лучший учитель. Только где её взять?
Свободный опросМожно выбрать 1 вариант
Вы сможете изменить свой выбор.
Выбор Царевича
— Пойду-ка к книговороту, — решил он. — Авось что нужное найду, а деньги пригодятся.
— На рынок схожу, — прикинул Иван. — Там, глядишь, и книжку куплю, и сразу погляжу, что к чему.
«Пошли на болото, Шарик. Посмотрим, что там за кошелек валяется. Пошли, пока не спёр никто!»
Зашагал Иван-царевич с псом знакомой тропой, где болото у завода начинается. Долго плутал среди кочек да осоки, пока не нашёл то самое место. Лежит кошелёк кожаный, мхом прикрылся, от сырости разбух, а внутри что-то звенит.
Вдруг Шарик замер, прислушался, уши навострил.
— Слышишь, зелёный? Мотор тарахтит. С дороги, поди, сворачивают.
Тарахтит всё ближе, ветки хрустят. Спрятались за корягу, в самую осоку, только глаза наружу выставили.
Выбралась на пригорок машина — весь в грязи вездеход, с эмблемой заводской на дверце. Вылезли из неё четверо: трое в белых халатах поверх спецовок, на лицах респираторы, с ящиками и приборами. Четвертый — в строгом костюме, с планшетом, без маски, видать, начальник.
Прислушался Иван — слова человеческие, да только для него они звучали как бормотание: отдельные звуки выскакивали, а смысл ускользал. Но кое-что он всё же разобрал.
— Так, — сказал начальник, сверившись с бумагой и поморщившись от запаха. — …место… здесь. Давыдов, …вода. Петрова, …осторожно! Петрович… уже тут… лежит.
Засуетились экологи. Один к самой воде спустился, набрал в колбы зелёной жижи. Другой совком в тину тычет, в баночки раскладывает. Иван сидит тихо, боится дыхнуть.
Тот, что воду набирал, глянул на прибор, замахал руками, закричал — видать, опасное что-то нашли. Начальник подошёл, поглядел, помрачнел и махнул рукой — мол, собирайтесь.
Собрали пробы, побросали снаряжение в багажник, сели и уехали. Только пыль столбом.
— Ещё бы, — фыркнул пёс. — Эту вонючку я за версту учую. Пошли, зелёный, не отставай!
И они побежали вдоль просёлочной дороги. Шарик то и дело останавливался, нюхал асфальт, крутил хвостом. Город приближался. Дома, заборы, светофоры. И вдруг выскочили на площадь.
Перед ними раскинулся автовокзал. Десятки автобусов — жёлтых, синих, полосатых — стояли на перронах, фыркали дизелем, дымили. Запах выхлопа стоял такой, что у Шарика глаза слезиться начали.
— Всё, зелёный, — чихнул он. — Я тут ничего не разберу. У каждого автобуса вонь одинаковая. Потеряли мы их.
Иван пригорюнился, сел на лавочку у забора. Денег у него теперь много (кошелёк оттягивал карман), а толку — ни к заводу, ни к правде. Тут слышит — рядом кто-то икает и бормочет.
На соседней лавке, свесив ноги, сидел мужик. Не старый, но грязный, в засаленном пальто, с авоськой, из которой торчала пустая бутылка. Глаза мутные, нос красный.
Увидел Ивана, уставился, потом заржал:
— О… зелёненький… Допился, допился… Лягушка пришла! Эй, земноводное, налей, а? Или у тебя денег нет, раз ты такой…
Иван молчит, только глазами хлопает.
Мужик на секунду замолк, потом наклонился, прищурился и протянул, растягивая слова:
— А чего это ты, зелёный, по городу шляешься? Квакать разучился? Или денег нет? Эй, лягух, у тебя, поди, лапы короткие — до прилавка не дотянешься. Давай я схожу, а ты давай купюры.
Опрос закрыт
Выбор Царевича
«Денег вон сколько, а человек пропадает. Авось, не обеднею.»
2
«Этот и так всё пропьёт. Себе самому пригодятся. Не дам.»
3
В эфире ваша любимая рубрика авторского контента и сегодня мы поговорим о рекламе и разберём нововведение на одном до боли знаком нам сайте.
оспорить? вместо ответа на коммент? что это? официальное признание комментов на пикабе токичными срачами? попытка привести в чувство вакханалию негатива на пикабе?
Не угадали:
Фу! обычная галимая реклама, причём притянута за уши. Но примечательно место её размещения - кнопка функционала! не баннер, не лента, а под каждым комментом! Отакой юиксюай, малята.
Первый раз такое встречаю. Вы может и не встретите (т.к на пикабе сотни А/В тестов в год, это мог быть эксперимент для группы с моим акком), но это, ящитаю, вестник апокалипсиса. Есть у рекламщиков такой основополагающий тезис, что реклама всегда теряет эффективность со временем. И сама рекламная кампания и стиль, и даже форма. Причин снижения эффективности рекламы куча: от "баннерной слепоты" до полного охвата аудитории и ваще этим целая рекламная наука занимается. Важно, что эффективность всегда снижается и лично нам важно, что будет завтра, когда закончатся обычные условно "человечные" методы рекламы. Реклама в кнопке - хоть и неэтична, но без насилия. А потом что?
спойлер
а потом ядерная война, но пост про рекламу.
Реклама уже сейчас сильно вторгается в нашу жизнь неэтичными методами: начиная от звонков и прослушки телефонов (надеюсь обезличенной), до коммивояжёров, вандализма и (слава богам) почти запрещённой в РФ аудиорекламе. В будущем будет круче: например, сняв тёлку, на утро она будет рекламировать что-нибудь. Или в процессе. У меня прост так уже было, но тёлкой рекламировалась тоталитарная секта, а вот реклама условной косметики или приблуд для увеличения члена была бы кому-нибудь очень актуальной под утро. А потом дойдёт и до рекламы с паяльником в жопе. Некоторые коммерческие продукты с использованием адм.ресурса государства в разных странах уже продвигают. А дальше что? Отстрел рекламных дронов? реклама в мозк? шапочки из фольги и поляризующие очки? бронежилеты для промоутеров?
Но это в жизни. А в этих ваших интернетах сильно с паяльником в личную жизнь не залезть, но теперь набирает обороты нативная реклама (непобедимый молох и левиафан, ящитаю), штука нынче маркируемая, но её не заблокать адблоком. Ещё с каждым месяцем растёт увлечённость маркетологов UGC, да, тем самым юзергенерируемым контентом, что мы тут постим. Особо ёбнутые маркетологи даже не понимают, что на развлекательных сайтах контент можно пилить для развлечения, а не ради копеечки. А с развитием нейросетевых писателей комментов и срателей постами, все сайты для живого общения, ВСЕ, рискуют превратиться в ботное обезлюдившее болото обсуждения товаров и услуг. Особенно негативного обсуждения, т.к. сейчас эпоха негативного контента, на смену кликбейтному и тошнотворно-позитивному. И дальше что? "обязательно просмотрите рекламу и не отвлекайтесь" (с контролем взгляда по фронтальной камере), автотекст с рекламой комментах? У рекламы нет других вариантов, кроме как становиться всё более навязчивой и античеловечной. Можете своих вариантов рекламоапокалипсиса предложить:)
Так вот. К чему я это всё писал. Есть вопрос и речь не про лиспублику, а вообще. Нужно ваше мнение, как у самого придирчивого к UGC- сайтам сообщества.
Свободный опросМожно выбрать 1 вариант
Вы сможете изменить свой выбор.
Вызвал бы у вас доверие сайт совсем без рекламы?
Да. (ну там здравые ребята, за всё хорошее, добра им)
Нет. (эти мутные персональными данными торгуют штоле?)
У меня блокировщик рекламы и я ваще не понял вопроса.
Мне не нравится Гуляш и я хочу испортить ему опрос. А ещё я содомит.
В заключении хочу пригласить всех в комменты к оспариванию (оспорим? лол) тезисов из поста. Ну и порекомендовать классный короткий и философский фантастический рассказ Генри Каттнера и Кэтрин Л.Мур - "День не в счёт" про рекламное наше будущее.
Честно говоря - хз, почему поезд до Казани имени Жириновского. Но почему бы и нет?
Сразу со своего любимого - люблю макеты городов! И тут есть Городская Панорама - в отличии от кривенькой панорамы Москвы под светомузыку, здесь несколько этажей, охватывающие разные временные эпохи - от времен основания города до наших дней. Также первый этаж посвящен быту татар на рубеже 19-20 века и отдельно есть зал, где показывается несколько роликов о городе. Как всегда - половина местных об этом месте не знают, вторая половина - ни разу не была (как и с Царь-Макетом в Москве)
Никто не знал чей дом стоит в доли от деревни, кто мог знать умерли примерно с месяц назад. Потому десятник стоял и с подозрением смотрел на эту хижину. Было жарко, с болота что тут было недалеко летел гнус, злющий как свора одичавших собак. Дверт снял шлем, предполагая, что вряд ли стоит ждать засады тут, но кирасу снимать не спешил, мало ли что случится, шлем то натянул и готово. Его группа с завистью смотрела не главного, им он даже не позволял ослабить ремень. Но никто не бурчал, все понимали что они кулак и им реагировать надо быстрее. -- Значит ты Уэйт пойдёшь первым - он поискал глазами среди своих солдат кого бы послать вторым- а вторым значит пойдёт Он задумался, покрутил ус, как делал всегда при сложном выборе -- А вторым значит пойдёт Сойка Сойка была единственной женщиной в десятке, но было жуть какой прыткой. Она молча кивнула, принимая приказ. Было время, когда над ней смеялись, но когда с прежней десятки остался только Дверт, Уэйт, Геворк и Сойка, смешки прекратились. Да, силы ей не хватало, но компенсировала скорость и мышлением. Потому, Уэйт был рад такой компании, лучше был бы только Геворк ну или сам Дверт, но и то не прям что бы сильно. Уэйт медленно открыл калитку и пошёл по тропинке. Так же он слышал как Сойка движется за ним следом, но это было ели различимые звуки. Встав у двери, он не уверено постучал. Тишина. Постучал ещё раз. Снова тишина. Он повернулся к командиру, что бы узнать какой приказ, увидел что командир хмурится, Сойка ускоряется, почувствовал как щеки коснулся лёгкий ветерок, который принес с собой небольшой смрад, и в следующую мгновение он уже стоит на коленях, кровь бьёт фонтаном. Откуда же столько крови, была его последняя ясная мысль, глаза покрылись беленой и он упал. Дверь снова была закрыта. Сойка остановилась рядом с напарником, не испытывая никаких эмоций, только расчёт. Она не стала близко подходить к двери и уж тем более не собиралась поворачиваться спиной. Мало ли. Она увидела как открывается дверь, в отличии от калитки абсолютно бесшумно, как появилась рука в каких то лохмотьях, держа в руках какой то кривой и видимо очень острый нож. Хозяин дома двигался быстро, почти как Сойка и она этому улыбнулась.
Дверт стоял со своего места и прикидывал, что делать дальше. Было ясно, что в доме кто то есть и кто то кровожадный. Кровожадный, быстрый и опасный. Взял свисток, свистнул три раза. Сойка спиной начала отходить, осматриваясь. Упёрлась в калитку, сделала пол шага вперёд, открыла и вышла. Позволила себе развернуться только когда закрыла калитку и сделала ещё пару шагов. -- Что скажешь? -- А что тут сказать? - равнодушно пожала она плечами - сами же всё видели, быстро открылась дверь, рука, в руке нож, движение и всё. -- Ну вот, увидела больше чем мы - он покрутил свой ус -- Может подожжём? - высказался Геворк, который предпочитал молчать. -- Ага, а потом если что и лес? - ответил ему капитан Геворк в отличии от Сойки испытывал эмоции связанные со смертью своего друга. Потому был бы и не против сжечь весь этот лес, если позволит отомстить. Никто не вызвался идти в лобовое столкновение, в тесном пространстве всё что угодно может случиться, особо когда твой противник так быстр. -- А нам на столько надо туда? - высказался Олаф, самый молодой из девятки. -- А почему нам туда не надо? - Поинтересовался Дверт. -- Ну - Олаф замялся - был приказ проверить деревню, мы пришли в деревни следов крови нет, следы примерно месячной давности. Тут следов деревенских вроде как тоже не видно, а вот что в доме не понятно. -- В том то и дело, что не понятно и оставлять это за спиной не очень бы хотелось Олаф замолчал, надежда многих поскорее вернуться в расположение была мертва как Уэйт. -- Сойка, Бревно первая пара. Олаф и Бруно вторая. Медленно обойти забор, на территорию не заходить. Остерегаться выстрелов и ловушек, прикрывать спину товарища, сделать полный круг потом вернуться. Олаф чуть позавидовал Бревну, Бруно хороший мужик если поиграть в карты или баб пообсуждать, но вот как воин был средним, даже похуже его самого, хотя тот был старше на пару лет. Олаф шёл первым, осматривая забор и дом, света не было видно, участок был ухожен, но ничего примечательного, за ним пыхтел Бруно. Всё шло тихо и спокойно, но примерно на середине он не встретил Сойку и Бревно, это его озадачило и он собрался. Пошёл дальше ещё медленнее. Через пару метров за поворотом они нашли Бревно, в левом глазу у него торчал болт. А вот Сойки не было видно. Но пара не стала искать сойку, приказ был другой и они без происшествий дошли до командира и сообщили ему новости и о двери с обратной стороны. То нахмурился. За не полные десять минут минус два бойца, при чём не самых плохих. И возможно даже три. -- Что же, ребята - он натянул шлем - чёт мы тут мрём как мухи и даже не особо знаем из-за чего. Значица так тройка Олаф, Бруно и Геворк, остальные со мной. Геворк вы с ребята обходите дом, по участку, но обходите аккуратно, особенно там где окна. Как будете готовы подайте сигнал и ждете ответный, потом входите дом. Мы делаем так же, только с этой стороны. Алебарды и копья оставьте тут, взять короткие мечи и арбалеты если есть. Ну с богом. Геворк с тройкой пошёл за ним пошла четвёрка. Дверт встал первым, уперев свой меч в дверь. Через пару минут услышал два коротких свитка. Кивнул и свистнул сам, долго и протяжно. Выплюнул свисток, толкнул дверь. В доме была темно, просторная комната, на полу валялся кривой нож, Дверт кивнул и ребята со спины зашли в комнату, растянулись и пошли, медленно, аккуратно. Увидел какое то движение слева от себя и вот крайний боец, его звали Сито, упал как подкошенный, черная кровь била во все стороны. -- Ко мне, идём кучнее - реагирую на ситуацию отдал приказ командир. Тем временем, Геворк, Олаф и Бруно открыли дверь, которая оказалось не заперта и оказались в комнате где было много стеклянных банок. В банках что то плавало, но не понятно что это было, да и времени рассматривать не было. Они прошли комнату и открыли следующую дверь. Геворк успел увернуться от дыма, что летел в лицо, а вот Бруно нет. Он закричал и упал. Геворк не оборачивался, юркнул в комнату и напоролся на чей то меч. Он не видел лицо, но узнал меч. Хотел что то сказать, выругаться скорее всего, но не успел нож уже коснулся горла. Олаф не понял, что случилось, он смотрел на Бруно когда рядом оказалась какая то фигура, это была женщина очень старая и казалось высохшая, она ему улыбнулась. Он хотел было её проткнуть мечом, но она крепко схватила его запястье и дунула какой то порошок в глаза. Он стал щипать, заслезилось, выронил меч и уже ничего не видел. Только чувствовал, как его ударили по затылку.
Дверт стоя спина к спине с последним из десятки, думал что малый Олаф был прав и надо было уходить, но уже было поздно. Как умер Сизый он не понял, просто их было трое, а вот на ногах уже двое. Винт ещё жив, но правая рука у него висит как бичёвка -- Не уж то в этом мире, есть кто то такой же быстрый как Сойка?- спросил он своего командира, думая что такого не возможно -- А то ты сам не видел, что стало с Уэйтом -- И что будем делать командир? -- Молиться и не отступать, да и отступать некуда - они были уже в третей комнате - может быть тройка ещё жива и скоро встретимся -- Это вряд ли, вы же слышали крики. -- Слышал слышал, но кто кричал не понятно же В этот момент дверь закрылась, весь свет пропал. Движение, бульканье и вот за спиной Дверта пустота, он хотел было обернуться, но тут почувствовал, что к горлу приставили нож. Ему видимо хотели что то сообщить, раз он до сих пор жив. Он устало упустил меч и молчал. Ждал. Открылась дверь, вошла старуха, шла она медленно опираясь на палку. --Ну что внучка, всё? -- Да, это последний Сойка, чертова сойка. Подумал Дверт узнав голос. -- Хорошо. -- Ты чего мне не сказала бабуля, что переехала? -- А ты мне чего не сказала- спросил Дверт не особо понимая что происходит -- Прости Дверт, что так получилось. Если бы я знала, кто тут живёт то отговорила бы идти сюда или предупредила бы бабулю, но уже было поздно. -- Это мало что объясняет. -- А ты и правда хочешь знать? Понимаешь же, что тебе не долго осталось -- Понимаю и удивлён, чего я это до сих пор живой. -- Ну.. это я расскажу потом, а пока всё просто. Моя бабушка скажем так ведьма, жила раньше правда не тут. Научила меня много, ну ты знаешь. Я потом пошла искать по миру свою судьбу и вот попала к вам. Но судьба решила вот так, что наши пути пересеклись с бабулей, а тут сам понимаешь, родная кровь. -- Не понимаю - буркнул Дверт - а что там с моей жизнью -- Тут ты прости, но бабушке порой нужны живые люди, говорит что так вкуснее..
Сначала был заказан повышающий преобразователь напряжения DC-DC MT3608.
Однако я его моментально сжëг в поиске максимального вольтажа, ибо нет инструментов контроля напряжения, а стрелочный мультиметр показывает +-10 вольт.
Тогда взял с цифровым дисплеем.
Бонусом большая ручка регулировки, которую можно крутить без отвёртки, и не нужно паять - на выход установлены клеммы с зажимами на болтах.
Собственно, всë работает.
Затем, полагая, что вентилятору неоткуда забирать воздух из холодной части машинного отделения, ибо все вентиляционные отверстия сделаны возле мотора (в том числе, моя прошлая доработка),..
... насверлил отверстий с противоположной стороны.
Теперь можно подумать о том, как зафиксировать вентилятор возле винта мотора.
Почитал о цианокрилатном клее, активированный клей становится токсичным при температуре выше 200 градусов. Теоретически, мотор при сильном перегреве таких температур может достичь. Однако этот перегрев мы потенциально и решили (спойлер: нет). За отсутствием чего-то лучше начнём с этого.
Просто приклеил один угол вентилятора к дну. Бустер аналогично посадил на клей снаружи, протянув провод через одно из отверстий.
Насренькал кусок двойной сетки, сложенной по диагонали, зажигалкой и термоклеем.
Готовэнько!
Между делом было замечено, что у беговой дорожки фактически не работал заводской охлад - зазор между высотой ножек и поддона машинного отделения на глаз менее сантиметра, плюс я на нижний воздухозаборник тоже в своë время сетку сделал.
А, или это как раз не воздухозаборник, а наоборот?.. Отверстия выше расположены у винта двигателя, отверстия под сеткой - идут вдоль корпуса мотора до приводного шкива.
Ну, и, собственно, видно, для чего ему сетки. Деревенский дом есть деревенский дом - даже после зашивания всех стен, пола и потолка в OBS откуда-то ежесуточно выпадают миллиметры пыли.
Расположение отверстий снизу при таком зазоре работает только с ровными полами. На деревянном полу беговая дорожка просто лежит днищем на буграх, образованных выступающими половицами.
Результаты тестов охлада - ничего не изменилось. Так же начинает вонять всем, что всасывается внутрь мотора и сгорает там, через 15 минут ходьбы. Из верхних вентиляционных отверстий немного поддувает горячим воздухом, но не сказать, что поток сильный, при том, что вентилятор дует внутрь мотора на 3000+ об/мин. Разница есть только в распределении нагрева - половина кожуха над мотором, к которой вентилятор ближе - холодная, горячотолько над шкивом. Сама стальная рама и днище, однако, горячие равномерно. Так что пока непонятно... Может, оставлять беговую дорожку со включенным обдувом после использования поможет хотя бы сократить период охлаждения с двух часов до часа. Судя по заметному остыванию частей беговой дорожки в течение 20 минут - это возможно.
Закладка Вечного Чтения лежала в раскрытой книге «Алиса в Стране Чудес», страница 47, глава о Безумном Чаепитии. Она видела всё.
Видела, как библиотекарь-лис опустился на колени, держа в лапе пыль — всё, что осталось от кисти, сделанной из его собственной шерсти. Видела незавершённую фигуру на мольберте — женщину без второй руки, без ног, застывшую между существованием и небытием. Видела, как его хвост — роскошный, пушистый, оранжевый — дёрнулся за спиной, словно пытаясь привлечь внимание.
Видела, как он медленно повернул голову.
Посмотрел на хвост.
Потом на палитру с остатками красок.
Потом на незавершённую фигуру.
И Закладка прошептала слова Алисы, которые знала наизусть:
«Любопытнее и любопытнее!»
Потому что библиотекарь протянул лапу, схватил свой собственный хвост и окунул его в краску.
* * * Я стоял на коленях посреди контурного мира, держа в правой лапе свой хвост.
Мой хвост.
Роскошный. Пушистый. Оранжевый. Предмет гордости. То, что развевается драматично, когда я вхожу в библиотеку. То, что я расчёсываю каждое утро. То, что делает меня лисом.
И я только что окунул его кончик в персиковую краску.
Шерсть впитала цвет мгновенно. Тёплая, мягкая, живая — она стала кистью. Лучшей кистью, чем та, что я сделал из выдернутой шерсти. Потому что эта кисть была частью меня. Живой. Чувствительной.
Я не отрывал её. Не ломал. Просто использовал. — Ладно, — прошептал я, глядя на разноцветный кончик хвоста. — Ладно. Я официально сошёл с ума. Но мир не спасают вменяемые.
Уши встали торчком. Усы перестали дрожать.
Я поднялся на лапы, держа хвост как кисть — неудобно, странно, абсурдно, но работает.
Подошёл к мольберту.
Посмотрел на незавершённую фигуру женщины.
Обмакнул кончик хвоста в краску снова — персиковую, для кожи.
И продолжил.
* * * Рисовать хвостом было... иначе.
Не руками. Не пальцами. Хвостом.
Я чувствовал каждый мазок. Каждое прикосновение к дереву мольберта отдавалось в позвоночнике, в основании хвоста, в самой сути меня.
Это было интимно. Почти неприлично.
Но работало.
Вторая рука женщины. Я водил хвостом по крышке-мольберту, и линия появлялась — плавная, живая, тёплая. Локоть. Предплечье. Запястье. Пальцы.
Рука завершена.
Туловище. Живот, бёдра — мазки ложились один за другим, хвост скользил по дереву как по шёлку.
Ноги. Длинные линии вниз. Колени. Икры. Ступни.
Я рисовал быстро, не думая, позволяя хвосту двигаться инстинктивно. Художник и инструмент — одно целое.
Последние детали. Волосы — коричневая краска, лёгкие штрихи. Глаза — чёрные точки. Рот — тонкая линия улыбки.
Женщина ожила.
Фигура на мольберте стала цельной. Завершённой. Реальной.
Я отступил на шаг, тяжело дыша, хвост всё ещё в лапе, разноцветный от красок.
Мужчина и женщина стояли рядом на картине. Два человека. Венец творения. — «И благословил их Бог, и сказал им Бог: плодитесь и размножайтесь, и наполняйте землю, и обладайте ею,» — процитировал я, голос дрожал. — «И увидел Бог всё, что Он создал, и вот, хорошо весьма. И был вечер, и было утро: день шестой.»
Маятник тикнул.
Один раз.
ТАК.
День шестой завершён.
Тишина.
Я стоял, держа испачканный хвост, глядя на картину.
Всё нарисовано. Весь мир. Шесть дней творения. За одну ночь.
Осталось одно.
День седьмой.
Я произнёс слова медленно, торжественно: — «И совершил Бог к седьмому дню дела Свои, которые Он делал, и почил в день седьмый от всех дел Своих, которые делал.»
Почил.
Отдохнул.
Я опустил хвост. Отпустил его. Он упал за спину, тяжёлый, мокрый от красок, липкий.
Опустился на колени снова.
Закрыл глаза. — «И благословил Бог седьмой день, и освятил его, ибо в оный почил от всех дел Своих, которые Бог творил и созидал,» — прошептал я.
Покой.
Тишина.
Завершённость.
Семь дней.
Творение окончено.
Я сидел, не двигаясь, не дыша почти, ожидая.
Что будет?
Сработало ли?
Спасён ли мир?
Или...
И тут мир вокруг меня выдохнул.
* * * Это началось с цвета.
Контурные линии, которые окружали меня — чёрные, тонкие, двухмерные — вспыхнули.
Не постепенно. Мгновенно.
Как будто кто-то включил свет во вселенной.
Линии налились цветом. Дома стали красными, коричневыми, серыми — настоящими. Улицы заасфальтировались под моими лапами. Деревья позеленели, ветви обросли листьями. Небо засинело, облака побелели.
Двухмерный чертёж превратился в трёхмерную реальность.
Я вскочил на лапы, уши встали торчком, хвост (липкий, грязный, но живой) распушился.
Мир оживал.
Цвета вспыхивали один за другим — красный, оранжевый, жёлтый, зелёный, синий, фиолетовый. Радуга разлилась по реальности, заполняя пустоту, которую оставил Пожиратель Слов.
Дома обрели объём. Окна засверкали стеклом. Двери заскрипели на петлях. Крыши покрылись черепицей.
Деревья выросли из земли, корни ушли вглубь, ветви поднялись к небу. Листья зашелестели на ветру, которого ещё не было, но который вот-вот должен был появиться.
Голоса. Люди разговаривали, пели, звали друг друга.
Мир наполнялся жизнью.
И тут я увидел их.
Духов.
Они появлялись из ниоткуда, материализуясь в воздухе как дым, как свет, как сама магия.
Духи домов — маленькие, светящиеся, с крылышками. Они кружились вокруг зданий, касались стен, и дома светились изнутри тёплым жёлтым светом. Окна загорались. Камины трещали дровами. Двери открывались, выпуская тепло.
Духи деревьев — высокие, тонкие, с корой вместо кожи и листьями вместо волос. Они обнимали стволы, и деревья расцветали. Яблони покрывались плодами. Дубы роняли жёлуди. Берёзы шелестели серёжками. Ненадолго, но в этом мире наступила весна в Рождественскую ночь.
Духи слов — невидимые, но ощутимые. Они шептали, и в воздухе появлялись буквы, складывающиеся в слова, в предложения, в истории. Вывески на магазинах засветились. Книги на полках раскрылись. Газеты взлетели на ветру.
Духи праздника — весёлые, шумные, танцующие. Они носились по улицам, украшая всё гирляндами, мишурой, огоньками. Фонари зажглись. Ёлки выросли на площадях. Снег начал падать — мягкий, белый, волшебный.
Магия вернулась.
Не просто вернулась. Взорвалась.
Мир, который был стёрт до чертежа, до замысла, до ничего — теперь был переполнен магией. Ярче, чем раньше. Живее. Реальнее.
Я стоял посреди всего этого великолепия, и сердце колотилось как бешеное.
Сработало.
Я спас мир.
Я...
И тут я почувствовал холод.
* * * Он пришёл откуда-то сбоку. Не спереди, где всё сияло и пахло мандаринами. Сбоку. Из тени.
Холод, который не был частью Рождества.
Я повернул голову, уши дрогнули.
В переулке, между двумя ожившими домами, двигалась тень.
Не обычная тень. Не тень от фонаря или дерева.
Живая тень.
Она скользила по стене, извивалась, росла. Из неё высовывались... руки? Когти? Щупальца?
Я сделал шаг назад, хвост прижался к ногам.
И тут понял.
Магия вернулась.
Вся магия.
Не только светлая. Не только добрая. Не только духи домов и праздников.
Тёмная тоже.
Злые духи. Существа, которые жили в тенях, в холоде, в страхе. Они тоже проснулись.
Потому что нельзя вернуть одно без другого.
Свет и тьма.
День и ночь.
Добро и зло.
Баланс.
Тень в переулке зашипела — звук был как царапанье когтей по стеклу — и отступила глубже, в темноту.
Она не нападала. Пока. Просто была.
Напоминая.
Что мир не только свет.
Что магия не только радость.
Что с возвращением жизни вернулась и смерть.
Я проглотил комок в горле, уши прижались. — Ладно, — прошептал я. — Отмечено. Злые духи тоже здесь. Замечательно. Просто замечательно.
Хвост дёрнулся нервно.
Но я отвернулся от тени. Посмотрел на площадь, залитую светом, наполненную музыкой и смехом.
Мир был спасён.
Даже если он не был идеальным.
Даже если тени вернулись вместе со светом.
Он был жив.
И это того стоило.
Я сделал глубокий вдох, вдыхая запах мандаринов и ели, и улыбнулся.
* * * Потом я услышал голоса.
Не духов. Не музыки.
Людей.
Я повернулся.
Из домов выходили люди. Ожившие. Материализовавшиеся. Те, кого я нарисовал как концепты, теперь ставшие реальными.
Мужчины, женщины, дети. Они шли по улицам, смеялись, обнимались, праздновали Рождество.
Я улыбнулся, уши встали торчком.
Получилось. Они живы. Они настоящие.
Сделал шаг ближе, чтобы рассмотреть их получше.
И замер.
Потому что они были...
Лисами.
Все.
До единого.
Не люди. Антропоморфные лисы.
Двухметровые, как я. В одежде. Двуногие. Говорящие. Но с мордами, ушами, хвостами.
Рыжие, серые, чёрные, белые — разные окрасы, разные узоры. Но все лисы.
Я стоял, уставившись на толпу лисо-людей, и чувствовал, как мир плывёт. — Что... — начал я, голос сорвался. — Что я наделал?
Уши прижались к голове. Хвост распушился от паники.
Я нарисовал людей. Людей. Homo sapiens. Венец творения. Не лисов!
Почему они все лисы?!
Я развернулся, побежал обратно к мольберту (который всё ещё стоял посреди площади, крышка сундука с картиной).
Посмотрел на изображение.
Мужчина и женщина, которых я нарисовал.
И увидел.
Их кожа.
Персиковая краска, которой я их раскрасил.
Она была покрыта... шерстью.
Тонкими рыжими волосками.
Моей шерстью.
Из кисти, которую я сделал. Из шерсти, которую выдернул из груди. Шерсть попала в краску, смешалась с ней, стала её частью.
И когда я рисовал людей этой краской...
Я передал им свою суть.
Свою лисность. — О боже, — прошептал я, опускаясь на колени перед мольбертом. — О боже. Я создал мир, населённый лисами.
Я посмотрел на свой хвост. Испачканный, разноцветный, липкий от красок.
Потом на толпу лисо-людей на площади.
Потом снова на картину.
И засмеялся.
Тихо сначала. Потом громче. Потом истерично.
Я сидел на контурной (теперь настоящей) земле посреди ожившего города, окружённый антропоморфными лисами, и смеялся до слёз. — Я спас мир, — сказал я сквозь смех, вытирая глаза лапой. — Я спас чёртов мир. Дорисовал его из ничего. По Библии. Строго по инструкции.
Вдох. — И случайно превратил всех людей в лисов.
Ещё один вдох. — Потому что рисовал своей шерстью.
Я упал на спину, раскинув лапы, глядя в небо (настоящее, синее, с облаками и звёздами). — Клянусь всеми библиотеками, — прохрипел я, — если об этом узнает Морриган, она будет смеяться вечность. Буквально. Потому что я теперь бессмертен.
Теперь — радужное месиво из персикового, коричневого, белого, чёрного, розового.
Я посмотрел на него с нежностью и отчаянием. — Мой хвост, — прошептал я. — Мой прекрасный хвост. Ты был произведением искусства. А теперь ты... палитра.
Хвост не ответил. Он просто лежал, липкий и разноцветный, напоминая о жертве.
Я вздохнул. — Но ты спас мир. И нас за одно. Так что... спасибо. Я думаю.
Закрыл глаза.
Усталость навалилась разом. Не просто физическая. Душевная. Эмоциональная. Экзистенциальная.
Я не чувствовал себя героем.
Герои не валяются на земле с испачканным хвостом, смеясь как безумные.
Герои не случайно превращают всё человечество в лисов.
Герои не жалеют свою пушистую гордость больше, чем радуются спасению вселенной.
Я был просто библиотекарем.
Который делал, что мог.
С тем, что было.
И как-то справился.
Не элегантно. Не идеально. Но справился.
— Я не герой, — сказал я вслух, глядя в небо. — Я просто лис с грязным хвостом, который очень хочет домой, принять ванну и никогда больше не рисовать.
Но мир был спасён.
Четвёртый мир.
Ещё один разлом залатан.
Ещё один шаг к финалу.
Я лежал ещё минуту, слушая рождественскую музыку, вдыхая запах мандаринов, чувствуя, как магия пульсирует в воздухе (светлая и тёмная, добрая и злая, в балансе).
Потом медленно сел.
Достал Книгу Будущих Подвигов. Открыл на карте.
Четвёртая точка — «Мир-Концепт» — изменилась на «Мир Лис» и светилась ярко-зелёным.
Выполнено.
Пятая точка мигала тревожно: «Последний разлом. Координаты нестабильны. Пожиратель Слов ждёт?»
Под картой новая запись: «Четыре из пяти разломов залатаны. Один остался. Финальный. Там, где всё началось. Там, где всё закончится. Спеши. Время.»
Я закрыл книгу.
Посмотрел на площадь, полную лисо-людей, празднующих Рождество в мире, который я нарисовал.
Посмотрел на свой хвост — липкий, разноцветный, жалкий.
Посмотрел на мольберт с картиной, на которой был весь мир. — Один мир остался, — сказал я тихо. — Последний. Финальный.
Встал, опираясь на старый маятник-трость.
И в этот момент портал открылся.
Не спиральный, как раньше.
Не вращающийся.
Разлом.
Настоящий разлом в реальности.
Он появился посреди площади — трещина в воздухе, сквозь которую сочилась тьма и голод.
Я узнал этот голод.
Пожиратель Слов.
Он был там. За порталом. В последнем мире.
Ждал.
Финальная встреча.
Я сжал трость-маятник, уши встали торчком, хвост (несмотря на липкость) выпрямился. — Ладно, — сказал я, глядя в разлом. — Пятый мир. Последний разлом. Дух Прошлого Рождества.
Сделал шаг к порталу. — Я иду.
Шагнул в разлом.
Мир закрутился, реальность дёрнулась, время сжалось —
FoxyTale. Тема в заголовке, время на исходе, а потому пора. А так же, что бы два раза не вставать, то и mArt После катастрофы.
Сергею конечно повезло, но повезло как утопленнику. Да, он выжил после того как самолёт потерпел крушение, ну или как там это правильно говорят, не важно. Важно, что он и ещё трое человек, с которыми он раньше не был знаком и видел только в этом самом самолёте, выжили. Видимо не обошлось без божьей помощи, но потом решил вмешаться дьявол. Скорее всего, так думала Аглая, одна из выживших. Она сидела в камере, хотя скорее правильно назвать в яме, и молилась своему Богу. Сергей бы очень хотел присоединиться, но остатки веры были потеряны ещё несколько лет назад, после гибели жены и ребёнка. Если подумать это конечно забавно, они погибли в ДТП, в самом обычно и привычном, ну на сколько они бывают обычные и привычные с летальным исходом. А он выжил, после авиакатастрофа. Выжить то выжил, но его и друзей по счастью или несчастью, нашли вот эти пускай будут аборигены и кинули в яму. Что с ними будет дальше, когда представить сложно и можно ошибиться, но друзей в яму не бросают. Сергей так ни разу не поступал как минимум, возможно боялся что тогда атаман засунет руки в карман и накажет его. Прошло уже трое суток, их кормили раз в день, воду давали два раза в день. Никуда не выпускали, никто ничего им не говорил, как минимум на понятном языке. Между собой квартет тоже чаще молчал, а что тут сказать? "Здравствуйте, Я Сергей тридцать восемь лет, работаю аналитиком, люблю лего и формулу 1, на которую кстати и летел. Не женат, детей нет. Знаю четыре языка". Смысл такое говорить? Да и смысл подобное слушать... Каждый переживал случившиеся сам, кто как мог. Кто то вот читал молитвы, кто то спал, кто то всё время вертел головой и о чём то шептался со спутником. Это же надо, Лиза и Егор были женаты и выжили вместе. Это ли не чудо, так скажем Алилуя. Подумал про себя Сергей и улыбнулся. Егор был самый говорливый, ну не считая молитв Аглаи, скоро голова от них разболится. -- Вы слышали, как тихо по ночам? -- вдруг резко заговорила Лиза Сергей подумал и кивнул -- Да я обратил внимание, что нас не сторожат и не проверяют -- Проверки то ладно, куда важнее, что наши -- Егор помолчал подбирая слово -- Тюремщики -- подсказал ему Сергей -- Ну, пусть будут они да, где то за час до заката уходят куда то и ни издают звуков до самого рассвета. Потому и тихо. -- Дайте угадаю, вы клоните к тому что это лучшее время для побега? -- Ну не прям лучшее, но шансы должны быть выше. -- Нельзя убегать -- резко сказала Аглая -- по ночам тут ходит дьявол и забирает души. Я лично видел его тень, прошлой ночью. -- Да да, хоро -- начал было говорить Сергей, что бы она замолчала -- Прошлой ночь? -- перебила его жена Егора -- Именно так я и сказала. Сам чёрный, тень темнее ночи, а глаза горят адским пламенем. -- И чего же нас оно не съело? -- спросил Сергей -- Бог защитил -- Ну понятно, а нельзя сделать так, что бы ваш бог нас защитил и вне этой выгребной ямы. -- Ты не веришь и смеешься -- заметила она в ответ -- но это и не важно, важна истина и его слово и его воля. Сергею очень хотелось ответить, но сдержался и разговор потух -- Если например мне на плечи вы встанете, то дамы смогут использовать нас как лестницу и выбраться -- спустя время обратился Егор к Сергею. -- Думаешь наша яма не закрыта? -- Уверен что нет. -- Не уж то они такие дураки. -- Вряд ли дураки, просто не делают так. -- И ты это конечно знаешь, так же как и про почему на не съел дьявол ночью? Аглая нахмурила лоб и сжала губы, видимо вступать в глупый спор она тоже не хотела. -- Нет, наблюдение -- спокойно ответил Егор -- когда нам спускают еду или воду, просто открываю решётку, нет никаких лишних звуков. -- Ладно -- согласился Сергей -- предположим что так. А дальше что? -- Надо двигаться на севере, там разбитый самолёт. -- Ну предположим что он и правда на севере, ведь я очнулся уже тут. Но зачем мне туда? -- Вы читали посёлок? -- встряла Елизавета -- Посёлок? -- не сразу понял вопрос Сергей -- а Булычёва? -- Да да, его -- кивнул Егор -- Ну читал когда то - буркнул Сергей. -- Ну вот, они там отправляются к кораблю, что бы найти рацию и отправить сообщение -- Ладно, понял - ответил Сергей - Но как помнится там был инженер, который обучил ученика, куда и что. У нас такой тоже имеется? -- Ну не совсем, но у вас есть я - ответил Егор -- И я у нас кто? -- Любитель радиотехник, вот это всякие журналы юный техник -- Юный техник? Ты вряд ли старше меня -- Да, но отец их хранил и я как то втянулся -- Ладно, хорошо. -- Дьявол вам не позволит - всё таки не выдержала Аглая. -- Это мы посмотрим - улыбнулась вторая девушка. Улыбка была красива и.. тёплая именно так хотелось её описать Сергею. -- Эх ладно, ну допустим дамы вылезут, а дальше? - улыбка тронула его сердце, потому он уже согласился на план, хоть его и не было. -- Ну, тут я могу только надеяться- пожал плечами Егор и зевнул- что рядом с ямой должна быть верёвка. -- Что же, ладно - пожал плечами и Сергей. Замолчали. Кто то дремал, кто то о чём то думал и только Аглая читала свои молитвы. Обед, они постарались сэкономить, оставить к ночи, что бы были силы. Порцию поделили на две части, одну съели, вторую спрятали. Потом принесли им воды. Это значилось что примерно через пол часа наступит тишина. Оба раза Сергей наблюдал за тем как им спускают еду, как открывают решётку и выходило так, что Егор был прав. Аглаю никто особо не спрашивал пойдёт она или нет, да и она сама молчала. Но когда пришла пора выбираться, она отказалась. -- Да ты понимаешь, что они с тобой сделают утром? -- спросил Егор -- Всё что сделают, воля Божья. А там дьявол, туда я не пойду. -- Так может и на то воля божья?- съязвил Сергей -- Не надо пожалуйста - Лиза остановила его - дайте мне пару минут поговорить Мужчины равнодушно пожали плечами и встали у стены. Стена была земляной, очень много глины, она была влажная, а значит можно будет "вцепиться" в неё. Казалось что прошло минут десять, когда к ним подошла Аглая и печальным голосом сказала -- Не соглашается, стоит на своём -- Что же, значит это её выбор и мы должны его уважать. Чего время зря терять? - сказал Сергей Она обожгла его взглядом, но ничего не сказала. -- Давай я буду первый- продолжил он обращаясь к Егору-- я крупнее и больше, мне будет легче. -- Ладно, я сам конечно о том же думал, но предлагать такое.. -- Понимаю - кажется он впервые улыбнулся - ну поехали. Он встал, упёрся руками и чуть присел. Егор аккуратно забрался на плечи, но не особо церемонился. Надо было попросить разуться подумал Сергей.. Лиза явно имела меньше навыков чем её муж, а потому забиралась тяжело и больше, но он молчал. Наконец она сказала что можно вставать и он стал медленно выпрямляться. Спина ныла, ноги были на пределе, но что не сделаешь ради спасения своей жопы? Когда живая башня встала в полный рост, девушка без труда достала до решётки, сдвинула её и вылезла. Сергей вздохнул от облегчения, физического и морального. Но верёвка не спешила спускаться, он уже хотел предложить, что бы Егор слез, ведь понятно что верёвки или нет или Лиза просто их обманула. Но спустя долгих, особо в текущем положение, минут десять верёвка спустилась. Значит она всё таки была, хоть и не рядом. Через секунду он ощутил лёгкость и упал на зад. Устал. Аглая продолжала бормотать что то.. -- Мы это, когда уйдём верёвку тебе оставим, если получится куда то её привязать, вдруг передумаешь Но ему она даже не ответила. Спустя время верёвка спустилась и он поднялся. Егор и Лиза, а может сразу Лиза, привязали верёвку к дереву и длины хватало, что бы подняться. Он им сказал про своё предложение для Аглаи и те молча кивнули. Потом он подвинул решётку, что бы сразу так в глаза не бросалось и заметил рядом не большую куклу из соломы. Повинуясь каким то своим инстинктам он сунул её в карман, его напарники ничего не сказали и правились в лес. Он двинулся за ними, осматривая райский остров, где оказался. Шли молча и быстро, пока солнце ещё позволяло, ещё минут десять, оно полностью скроется и наступит темнота. Ночи безлунные, а значит будет тяжело пробираться. Им повезло, они успели попасть на тропинку и так как она вела в том же направление, что и их путь, пошли по ней. Спустя час времени как стемнело раздался дикий крик за их спиной, крик боли и отчаяния. Никто не мог точно знать, кто кричит. Они остановились и посмотрели в ту сторона, молча. Сергей думал о том что, кричит скорее всего Аглая. А это многое значит. Значит например, что их побег раскрылся и сейчас бегут за ними. Этот вариант он считал маловероятным, так как за эти дни тюремщики ни разу не проверяли их ночью. Да, выборка маленькая, но.. А ещё это могло значит, что Бог её не защитил в яме, а это в свою очередь значит, что дьявол всё таки есть. -- Нам надо поспешить - выразила общую мысль последняя выжившая девушка рейса AF 296Q Они молча развернулись и как можно быстрее поспешили. Никто не знал как долго идти и в каком точно направление. Тропинка вряд ли вела прям к самолёту, но направление не меняла, а потому. Их спасла Лиза, она увидела маленький красный огонёк, который мерцал справа от них, надо было сходить с тропинки, скорость передвижения спала сильно. Сергей не видел, а скорее чувствовал, как впереди промчалась тень, потом ещё раз и вот она поглотила Егора. Раздался крик, дикий сумасшедший, последний. Лиза было дёрнулась к супругу, но Сергей успел поймать её руку. -- Поздно, уже всё -- Отпусти я -- Погибнешь вмести с ним и сразу. Нам надо обойти его и добежать до самолёта, может быть получится закрыться. На удивление она согласилась, только плакала, а потому он пошёл чуть вперёд и ведя её за руку. Она то и дело спотыкалась, всхлипывала и у него даже появилась мысль бросить её. Мысль он прогнал и сжал сильнее её руку. Дьявол всё таки существует, правда поедает он сейчас не душу, а само тело Егора. Надеюсь оно не очень сильно торопится, подумал он спеша к самолёту. Красная точка становилась чуть больше, даря надежду. Он уже видел самолёт, он лежал на полянке, как будто им игрался ребёнок великанов и бросил его тут, когда тот ему надоел, сложно было рассмотреть, лампочка давала не так много света как хотелось бы, но роль противоположную маяку она выполняла хорошо. Он сделал шаг и был уже на границе леса и поляны как перед ним возникла тень. Густая, поглощающая любые крохи света. Она замерла, он замер, Лиза остановилась то ли видя тень, то ли из-за того что остановился Сергей. Тень медленно двинулась к нему, он не знал что делать. Он понимал, что не убежит, а потому видимо просто стоял. Тень остановилась прям перед ним, он учуял запах крови и мяса. В животе заурчало. Они стояли не двигаясь, тень как будто не хотела или не могла поглотить их пару. Сергей боялся говорить, Лиза видимо тоже, только периодически всхлипывала. Ноги уставали, а потому Сергей решил сделать хоть что то и сделал шаг вперёд. На его удивление тварь моментально отступила назад, а не в попытке разорвать его на куски. Набравшись смелости и понимая, что уже терять особо нечего, он стал шагать вперед не видя лампочку. Тварь отступала до самого самолёта, а потом сгинула куда то вбок. Он решил, пока не заморачиваться, но девушку далеко от себя не отпускал. Пробрались в кабину самолёта -- Я в этом ни черта не понимаю - сказал он -- Я тоже -- тихо отозвалась Лиза, которая уже успокоилась Он рассмеялся, от всего этого. Мол не зачем запирать клетку, если где то бродит сторожевой пёс. Рассмеялся от того, что их единственная надежда лежит где то недалеко от них в западном направление. И от того что, всё это было бессмысленно. Руки опустились, надежда рухнула, веры не осталось. Он просто вылез из самолета, облокотился на него и стал смотрел в лес. Девушку вышла и села рядом. Они молчали. Молчали когда пришёл рассвет, такой робкий, что даже не сразу его заметишь. Молчали, когда их тюремщики вышли из леса. Молчали, когда они подняли лук. Молчали, точнее она молчала, когда стрелы пробили грудь, живот, ноги и руки Сергею. Он немного вскрикнул в этот момент, но когда стрела попала в глаз замолчал навсегда. Её не тронули, к ней подошли, подняли, связали и закинули на спину. Стали уносить. Она лениво подняла голову попрощаться с прошлым миром и увидела как аборигены обыскал Сергей и достал ту самую куклу, что он подобрал у ямы.
Ух-ты, лисалка! Крабики аплодируют в восторге! И я тоже 😍😍😍
Больше в коробке ничего не было:D
Поздравляю))
::biggrin::
Гусика уже кормила с руки, утку, гульку, попугая, белку, капибару, теперь синичка, наверно и правда )))