Крыса, воскресшая из миоцена

В 1996 году биолог Роберт Тимминс из Общества охраны дикой природы (Wildlife Conservation Society) обходил мясной рынок в городе Тхакхэк, столице лаосской провинции Кхаммуан. Среди привычных тушек крыс и белок он заметил нечто необычное: тёмных, приземистых зверьков размером с крупную крысу, но с густым, пушистым, почти беличьим хвостом и непропорционально крупной вытянутой головой.

Местные торговцы давно знали этих животных и называли их кха-ньу (kha-nyou). Зверьков ловили в окрестных карстовых горах и продавали как обычную дичь. Тимминс, однако, был уверен, что перед ним животное, неизвестное западной науке. Он приобрёл несколько экземпляров и отправил их в Лондон – в Музей естественной истории.

Почти десять лет ушло на то, чтобы разобраться, что это за существо. Скелет зверька озадачил исследователей: его череп обладал настолько своеобразным набором морфологических признаков, что не вписывался ни в один известный род или семейство грызунов Юго-Восточной Азии.

В 2005 году зоолог Полина Дженкинс и её коллеги опубликовали официальное описание нового вида, получившего научное название Laonastes aenigmamus — буквально «загадочная мышь, обитающая в камне» (от греч. laos — камень, nastes — обитатель, aenigma – загадка и mus – мышь). Название рода одновременно отсылало к Лаосу – стране, где было найдено животное. Авторы сочли зверька настолько отличным от всех ныне живущих грызунов, что учредили для него не только новый род, но и целое новое семейство – Laonastidae. Это было сенсацией: открытие нового семейства млекопитающих – событие исключительной редкости. Предыдущее подобное открытие датировалось 1974 годом, когда была описана свиноносая летучая мышь (она же мышь-шмель, Craseonycteris thonglongyai) — самое маленькое млекопитающее на Земле.

Однако не прошло и года, как история приняла совершенно неожиданный оборот. В марте 2006 года палеонтолог Мэри Доусон из Музея естественной истории Карнеги вместе с коллегами опубликовала в журнале Science работу, перевернувшую представление о загадочной «лаосской крысе». Доусон обратила внимание на то, чего не сделали авторы первоначального описания: она сравнила скелет кха-ньу с ископаемыми грызунами. И обнаружила поразительное сходство – с семейством Diatomyidae (диатомииды), группой среднеразмерных грызунов, обитавших в Южной и Восточной Азии начиная с раннего олигоцена (около 32,5 миллиона лет назад) и исчезнувших из палеонтологической летописи в позднем миоцене – примерно 11 миллионов лет назад. Ископаемые останки диатомиид были известны из Пакистана, Индии, Таиланда, Китая, Японии и даже Сербии, но все они датировались глубокой древностью. Никто не предполагал, что какой-либо представитель этого семейства мог дожить до наших дней.

Доусон заключила, что кха-ньу – не представитель нового семейства, а единственный ныне живущий член семейства, которое считалось давно и безвозвратно вымершим. Она назвала лаосскую скальную крысу «целакантом мира грызунов», проведя аналогию со знаменитой кистепёрой рыбой, обнаруженной живой в 1938 году спустя десятки миллионов лет после предполагаемого вымирания своей группы.

В биологии подобные случаи называют «эффектом Лазаря» – по имени библейского персонажа, воскрешённого из мёртвых: таксон, давно считавшийся вымершим, внезапно обнаруживается среди современных организмов. Единственным сопоставимым по масштабу времени примером среди млекопитающих является южноамериканский монито-дель-монте (Dromiciops gliroides) – сумчатое, относящееся к семейству Microbiotheriidae, которое тоже было известно только из миоценовых отложений.

Впрочем, не все учёные сразу приняли гипотезу Доусон. Основной вопрос состоял в том, действительно ли кха-ньу – потомок диатомиид, или сходство является результатом конвергентной эволюции. Ответ дал молекулярный анализ. В 2007 году международная группа генетиков под руководством Доры Хушон из Тель-Авивского университета провела масштабное исследование ДНК лаосской скальной крысы, проанализировав четыре ядерных и два митохондриальных гена. Результат оказался однозначным: кха-ньу – ближайший родственник гребнепалых (семейство Ctenodactylidae, или гунди) – мелких африканских грызунов. Вместе эти два семейства образуют сестринскую группу по отношению к дикобразообразным (Hystricognathi). Молекулярные данные показали, что линии диатомиид и гребнепалых разошлись примерно 44 миллиона лет назад – в эоцене, что хорошо согласуется с палеонтологическими оценками Доусон. Семейство Laonastidae было упразднено; Laonastes aenigmamus заняло законное место в семействе Diatomyidae.

Между тем долгое время ни один западный учёный не видел кха-ньу живым. Всё изменилось в мае 2006 года, когда Дэвид Редфилд – 74-летний почётный профессор Университета штата Флорида, не зоолог, а педагог-естественник и страстный наблюдатель за дикой природой, – отправился в центральный Лаос вместе с тайским орнитологом Утхаем Трисукон. При помощи местных охотников они расставили ловушки с клейким рисом среди известняковых валунов. Четыре ночи прошли безрезультатно, но на пятый день, 17 мая, в ловушку попалась самка. Редфилд снял на видео приземистое, покрытое тёмным мехом существо, которое передвигалось своеобразной утиной походкой, расставляя задние лапы в стороны. Зверька осмотрели, сфотографировали и выпустили обратно в каменистые осыпи. Подлинность съёмки подтвердила сама Мэри Доусон.

Что же известно об образе жизни «воскресшего» грызуна? Кха-ньу – ночное, преимущественно растительноядное животное, питающееся листьями, побегами, семенами и корнями как минимум 18 видов растений, хотя при случае не брезгует цикадами и кузнечиками. Самки, по-видимому, приносят только одного детёныша. Зверьки крайне медлительны и флегматичны на открытом пространстве, но на крутых каменистых склонах их расставленные лапы обеспечивают превосходное сцепление. Это неудивительно: весь жизненный цикл кха-ньу протекает среди карстовых известняковых башен – в расщелинах и нагромождениях валунов, поросших вечнозелёным лесом. Именно эта экологическая специализация, вероятно, объясняет и многомиллионнолетнее выживание семейства, и позднее обнаружение вида учёными. Российские зоологи из ВНИИ охотничьего хозяйства, изучавшие пищеварительную систему кха-ньу, обнаружили у него уникальный среди грызунов объёмный многокамерный желудок, напоминающий желудок некоторых травоядных сумчатых – ещё одно свидетельство глубокой эволюционной обособленности этого животного.

Ареал кха-ньу невелик и строго привязан к карстовым ландшафтам провинции Кхаммуан в центральном Лаосе, а также южной части провинции Боликхамсай. В 2011 году вторая популяция была обнаружена на территории вьетнамского национального парка Фонгня-Кебанг в провинции Куангбинь – её подтверждённый ареал составляет всего около 150 км². Генетические исследования обнаружили среди популяций кха-ньу поразительный уровень микроэндемизма: на территории примерно 200 × 50 км выделено от 8 до 16 эволюционно значимых единиц, разделённых карстовыми массивами, как островами. Вьетнамская и лаосская линии, по молекулярным оценкам, разошлись около 8 миллионов лет назад, что заставляет подозревать: под именем Laonastes aenigmamus на самом деле скрывается целый комплекс ещё не описанных видов.

Охранный статус кха-ньу остаётся предметом дискуссий. Вид был внесён в Красный список МСОП как вымирающий (Endangered), а вьетнамская популяция, по оценкам исследователей, находится под серьёзной угрозой из-за крайне ограниченного ареала, охотничьего пресса и нарушения мест обитания. Впрочем, более поздние полевые работы показали, что в Лаосе зверёк, возможно, не так редок, как предполагалось изначально, – местные жители ловят кха-ньу в карстовых горах на протяжении поколений.

История лаосской скальной крысы – наглядное напоминание о том, как много мы ещё не знаем о биоразнообразии планеты. Животное, которое 11 миллионов лет отсутствовало в палеонтологических записях, обнаружилось не в ходе экспедиции с многомиллионным бюджетом, а на мясном прилавке провинциального лаосского рынка. А живым его впервые увидел не маститый зоолог, а семидесятичетырёхлетний отставной педагог с видеокамерой и запасом клейкого риса.

Шорт, сподвигнувший на написание

Ещё одна легенда Ютуба отправилась на радугу

Лис Финнеган, маскот канала приюта Saveafox. Пожилой возраст, новообразование в лёгком, лимфома и полный набор болячек. Хозяева решили решили его усыпить, чтоб не мучился.

Последний день жизни Финна.

Upd. Оказывается, Микайлы - девушки с превью, которая была лицом приюта, тоже нет в живых. Покончила жизнь самоубийством, ибо приняла нападки в соцсетях близко к сердцу. Вот что значит повторяющаяся в видео фраза, что Финн воссоединился со своей мамой.

Под арктическими льдами живут 200-летние киты

Гренландские киты весят в среднем от 75 до 100 тонн и занимают второе место по массе среди всех животных, уступая лишь синему киту. Это единственный вид усатых китов, обитающий исключительно в Северном Ледовитом океане, где их массивный череп служит тараном для пробивания морского льда. Чтобы выживать в столь суровой среде, гренландские киты в ходе эволюции обзавелись самым толстым слоем подкожного жира среди всех китообразных. Именно этот жировой слой в сочетании с невысокой максимальной скоростью плавания — всего около 10 километров в час — и сделал их излюбленной добычей китобоев. Промышленный китобойный промысел гренландских китов фактически прекратился в начале XX века, полностью сойдя на нет к 1921 году. К тому моменту популяция сократилась до менее чем трёх тысяч особей. К счастью, после прекращения промысла некоторые популяции существенно восстановились: в западной части Арктики численность гренландских китов оценивается сегодня примерно в 12 500 особей.

Гренландские киты весят в среднем от 75 до 100 тонн и занимают второе место по массе среди всех животных, уступая лишь синему киту. Это единственный вид усатых китов, обитающий исключительно в Северном Ледовитом океане: массивный череп позволяет им пробивать морской лёд. Чтобы выживать в столь суровой среде, гренландские киты в ходе эволюции обзавелись самым толстым слоем подкожного жира среди всех китообразных. Именно этот жировой слой в сочетании с невысокой скоростью плавания — всего около 10 километров в час — и сделал их излюбленной добычей китобоев. Промышленный китобойный промысел гренландских китов фактически прекратился в начале XX века, полностью сойдя на нет к 1921 году. К тому моменту популяция сократилась до менее чем трёх тысяч особей. К счастью, после этого некоторые популяции существенно восстановились: в западной Арктике численность вида оценивается сегодня примерно в 12 500 особей.

В 2007 году у одного гренландского кита обнаружили фрагмент гарпуна, застрявший в кости между шеей и лопаткой. Находку отправили куратору Музея китобойного промысла в Нью-Бедфорде, штат Массачусетс, и тот установил, что гарпун был запатентован в 1879 году и, по всей видимости, выпущен около 1890-го. Выходит, этот кит пережил охотничью экспедицию Викторианской эпохи, Первую мировую войну, высадку человека на Луну, изобретение интернета — и всё ещё бороздил арктические воды, когда появился первый iPhone. При этом, несмотря на возраст от 115 до 130 лет, кит вовсе не был дряхлым стариком: он сохранял здоровье и репродуктивную активность, то есть по меркам своего вида оставался ещё относительно молодым. Эта находка поставила перед учёными множество вопросов о том, сколько на самом деле живут эти животные.

Один из методов определения возраста основан на изучении глаз. Хрусталик гренландского кита на протяжении всей жизни накапливает слои белка — наподобие луковицы (а ещё, как известно, слои есть у огров*). Анализируя распад этих белков, учёные определили возраст образцов, взятых в период с 1978 по 1996 год.

Большинству особей было от 135 до 172 лет, однако одному киту, по расчётам, исполнилось 211 — более чем вдвое больше, чем способен прожить любой другой кит, да и любое другое млекопитающее. По долголетию среди позвоночных гренландские киты уступают только гренландским полярным акулам.

Важно различать максимальный и средний срок жизни. Способность дожить до преклонного возраста ещё не означает, что животное действительно до него доживёт. Косатки теоретически могут прожить 80–90 лет, однако в популяции южных резидентных косаток самки живут в среднем 29 лет, а самцы — 17, и это без учёта того, что менее половины детёнышей доживают до года. Ближайший родственник гренландского кита — южный гладкий кит, находящийся на грани исчезновения. Считается, что он мог бы дожить до 130 лет, но в среднем живёт лишь 22 года — из-за столкновений с судами и попадания в стационарные рыболовные снасти. И если гренландский кит способен прожить 211 лет, остаётся лишь представить, какой долгой могла бы быть продолжительность его жизни, если бы мы по-настоящему занимались его защитой.

Я в детстве так червей добывал, чтобы уткам и курям скормить

А у нас во дворе...

Лисы везде) Не смогли мы не поделиться😁

Неожиданная встреча

Уже показывал в ТГ, но покажу и здесь, на память. Недели три назад пошли мы с семейством за грибами в лес, в Новосибирской области. Пошли собирать лисички, а встретили живую лисичку! Которая абсолютно неожиданно вышла к нам из леса.

Это большая редкость тут, чтобы дикие звери без боязни выходили к человеку! Поэтому мы были слегка в шоке. 2,5-летний ребёнок решил что это собачка, сказал "ав-ав" и хотел было идти её погладить:)

Лиса преградила нам дорогу и с любопытством нас рассматривала, а я судорожно накручивал объектив, чтобы её заснять:)

Получилось не очень-то:) Но как есть. А чтобы нам дали пройти, пришлось откупиться. Кусочком соченя с творогом, который животина вполне с удовольствием скушала. После чего удалилась:)