Иван-царевич или зеленая катастрофа

Глава 3. Горький опыт

Ты говоришь, знаешь слово "домой". А что это такое — дом? Это просто будка или место, где тепло и не гонят?

---

Шарик вздохнул, улёгся поудобнее, положил морду на лапы.

— Жил я у сторожа при магазине, зелёный. Хороший мужик был, добрый. Я у него в конуре жил, даже цепь снял однажды — доверял. Он меня и научил: «сидеть», «лежать», «голос», «дай лапу». А уж «еда» и «домой» я и сам понял, когда он меня кормил да в будку загонял. Всё у меня было.

— А что ж ты теперь здесь, на свалке? — тихо спросил Иван.

Пёс замялся, уши прижал:

— Заболел он. Увезли его, а меня... меня выгнали. Сказали, сам прокормлюсь. Вот и прокармливаюсь третий месяц.

Иван обнял пса за шею:

— Не горюй, Шарик. Теперь мы вместе. Я тоже без роду, без племени, а вдвоём, глядишь, не пропадём.

— Не пропадём, — тявкнул пёс и ткнулся носом в Ивана.

Вдруг жужжит над Иваном муха жирная, зелёная, навозная — самая что ни на есть лягушачья еда. Иван глазом моргнуть не успел, а язык-то сам, по привычке старой, изо рта так и выскочил... Да не тут-то было!

Глазами Иван хлопает, языком шлёпает, а муха — вжик! — и мимо.

Уставился Иван на пса, пёс на Ивана, и оба вздохнули.

---

Оживился пёс:

— Айда, научу тебя, где люди еду оставляют. Там главное — «сидеть» уметь и «нельзя» понимать. А остальное я сам...

Поднялись они со свалки и побрели дальше — Иван то на двух ногах, то на четырёх, а Шарик рядом бежит, хромает на освобождённую лапу, но виду не подаёт.

Долго ли, коротко ли шли, выбрели на задворки какие-то, где люди в очереди стоят. Тянутся от окошка маленького, и пахнет оттуда так, что у Ивана слюни в три ручья потекли.

— Шарик, — шепчет Иван, — что это за место?

Пёс принюхался:

— Столовка это. Люди тут еду за деньги берут. А у нас с тобой денег нет. Ты главное помни: «сиди» тихо и жди. Люди жалостливые — авось подадут.

Сел Иван у столовой, поджал под себя ноги по-лягушачьи, лапки на груди сложил. Выходят люди, глядят на Ивана — и останавливаются.

— Маменька, а чего это он зелёный? — дёргает мать за рукав мальчонка.

— Не гляди, сынок! Может, больной, заразный. Пойдём отсюда.

Зашушукались люди, закрестились. А один мужик с метлой вышел и давай кричать:

— А ну брысь отсюда, чучело! Людей пугаешь!

Иван вскочил на четвереньки и — прыг-прыг! — прочь от столовой. Метла вдогонку свистит, люди хохочут. Только Шарик поспевает следом.