Лекции, прогулки, мастер-классы и наблюдения за природой вместе с биологами, орнитологами и зоологами парка. Есть форматы как для детей, так и для подростков.
2. Garage Kids - вместе с художниками, архитекторами и иллюстраторами исследуют проекты и пространства музея. Организовывают различные мастер-классы, экскурсии, квесты.
3. ГЭС2 - Игровая - Игровое пространство для детей 3–12 лет и их родителей, созданное художницей Ириной Кориной и архитектурным бюро «Чехарда». Частые мастер-классы, разнообразные тематические настроения.
4. Российская государственная детская библиотека - большое кол-во детских образовательных программ, творческие встречи, книжные клубы, мастер-классы, мероприятия для детей и подростков.
Вообще мне кажется, что современные библиотеки сейчас очень переосмысляют себя - становятся живыми, красивыми, интерактивными пространствами и уже вполне могут конкурировать за внимание детей с технологиями)
5. Дом культуры юного искусствоведа - необычные экскурсии, мастер-классы и лекции погружаеют в мир великих художников и эпох, раскрывая секреты искусства, истории и мировой культуры.
Обожаю этот проект. Знакома с основателями. У них также есть свой офлайн журнал «Юный искусствовед». Рекомендую очень)
📍Список агрегаторов по разным активным событиям в Москве для детей и подростков:
Дисклеймер: Наверное,кто-то знает эту историю. но с другого ракурса...
Крыса была большая и с молнией на животе. Теперь она стоит на полке, разведённые лапы до сих пор готовы обнять Таню.
Знакомство с крысой началось задолго до её появления в доме.
Тане было тогда года три. Почти четыре.
Однажды Таня пришла из детского сада, и бабушка встретила её словами:
— Наконец моя внучка пришла! Вот кто мне поможет почту проверить.
Таня всегда была готова помочь. Она помогала Барсику спуститься с дивана, помогала папе перенести инструмент, помогала и бабушке: то огород полить, то телевизор включить, но тапочки в коридоре ровно расставить.
И сейчас она с готовностью потянулась к бабушке. Бабушка взяла её на руки.
— Вот так. А то мы маленькие, до почтового ящика сами не достанем.
Бабушка приподняла крышку почтового ящика, и они с Таней заглянули внутрь.
— Ой, там что-то лежит! — обрадовалась бабушка. — Доставай скорее!
Таня вытащила большой бумажный конверт. Настоящее письмо!
Бабушка поставила Таню на землю и сказала:
— Ну что ж ты не открываешь? Тебе письмо-то!
Таня рассматривала конверт. Вот марка, как у настоящего письма, вот что-то написано, а вот тут нарисована крыса. Красивая, с кружевным воротником и в пальто. Так показалось Тане, что крыса в пальто.
— Я же читать не умею… — растерянно сказала она и протянула письмо бабушке.
— Ой, нет, у меня очков нет, я не смогу прочитать, иди вон к маме. Или к отцу.
Таня побежала искать маму или папу. Они были на кухне.
— Почитайте, а то у бабушки очков нет, — протянула она письмо родителям.
— А ты сама не умеешь что ли читать? — удивился папа.
Таня покачала головой:
— Не умею…
— А я и не знал… А от кого письмо? От Крысы… Вот тут она нарисована, видела? — папа показал Тане рисунок на конверте.
Таня закивала головой.
— А вот написано имя отправителя, — папа показал Тане строчки на конверте. — Точно не умеешь читать?
Таня растерянно смотрела на папу: неужели откажется читать?
— Эта Крыса тоже не знала, что ты читать не умеешь. Надо учиться! — папа закинул ногу на ногу и достал из конверта сложенный листок. — Так, что там у нас?
Таня заглянула в письмо. Строчки, строчки, а между строчками рисунки.
— «Здравствуй, Таня…» — начал читать папа. — «Меня зовут Крыса, я живу далеко-далеко…». Смотри, а вот портрет Крысы, — папа показал Тане рисунок в письме.
На рисунке крыса была точно такая же, как на конверте. В лапках Крысы был цветочек.
— «Я приеду к тебе в гости, в среду…», — читал дальше папа. — Так, а сегодня что? Сегодня, пятница. Осталось пять дней.
— А зачем она приедет? — спросила Таня.
— А мы сейчас посмотрим… — папа рассматривал письмо. — Вот, тут написано, что она приедет с подарком, и даже подарок нарисовала, смотри, — папа протянул письмо Тане.
Таня взяла лист. Да, вот нарисован подарок: коробочка с бантиком. А что в коробочке, не видно.
— А что в коробочке? — спросила она папу.
— Я не знаю. Это же сюрприз!
— А чего это крыса вам подарки дарит, а? — вмешалась мама.
— Как, мама, разве ты забыла, что будет в среду? — удивился папа, — А вот Таня помнит, да?
Таня помнила. В среду у Тани день рождения. Ей исполняется четыре года! И она понесет в детский сад конфеты и печенье, чтоб угостить детей.
— Помню, — кивнула Таня, — у меня день рождения!
— Да, — папа снова взял письмо, — вот тут Крыса пишет: «Я приеду к тебе в гости на день рождения!»
Таня улыбалась и хлопала в ладоши: надо же, даже неизвестная Крыса знает про её день рождения!
— Что ж, будем ждать гостью в среду, — сказала мама. — А пока всем мыть руки, ужинать пора.
Таня взяла письмо из рук папы, спрятала в конверт. Она будет его хранить и, может быть, когда-нибудь сама научится читать и прочитает.
В среду с самого утра Таня прислушивалась — вдруг кто-то звонит в дверь. Но звонка не было. Таня шла по тропинке от дома и оглядывалась — не идёт ли Крыса? Будет очень обидно, если Таня уйдёт в детский сад, Крыса приедет, а Тани нет… А вдруг Крыса расстроится и уедет?
— Мама, а если она без меня приедет? — допытывалась Таня. — Кто ей дверь откроет?
— Не волнуйся, бабушка дома, она и откроет.
Вечером Таня, едва зайдя в дом, бросилась к бабушке:
— Приехала?
— Кто приехал? — удивилась бабушка.
— Бабушка! Крыса же должна приехать сегодня! Сегодня же у меня день рождения!
— Ах, какая я забывчивая! — вскинула руки бабушка. — Тогда надо стол праздничный накрывать! Иди, скорее раздевайся, и будем праздновать!
Все сели за стол и стали праздновать. Мама и папа подарили Тане куклу, бабушка подарила две заколки с цветочками. Тане было немного жалко, что не подарили шоколадку… Но зато на столе был торт в розочках.
Бабушка разлила чай, каждому положила по кусочку торта…
Раздался стук.
— Таня, мне кажется, кто-то стучит, — бабушка отставила чай и посмотрела на дверь. Таня подбежала к двери, прислушалась.
— Никто не стучит…
К двери подошли все: папа, мама и бабушка. Снова раздался стук.
— Ну, вот же стучат! — обрадовалась бабушка, — Открывай скорее!
Таня толкнула дверь. Дверь немного приоткрылась. В коридоре было темно, и Таня никого не увидела.
— Шире открывай.
Таня приоткрыла дверь пошире. Никого… Таня в недоумении оглянулась на родителей и бабушку.
— Да ты вниз посмотри!
Таня опустила глаза: там, у порога на полу стояла большая серая Крыса. В полосатом пальто и кружевном воротнике.
Таня завизжала от радости и запрыгала. Схватила Крысу и понесла на кухню. Следом на кухню потянулись все остальные.
— Так ты эту Крысу с утра-то ждешь? — спросила бабушка.
Таня только кивнула.
— Мама, а подарок она куда дела? — не понимала Таня.
Она рассматривала Крысу со всех сторон. Большая, мягкая, с глазами-бусинами и усами. А подарка нет… И даже цветочка нет.
— Таня, смотри, у неё пальто на животике расстёгивается, — показала мама. — Расстегни, вдруг Крысе жарко.
Таня рассудила, что мама права. Крысе жарко в пальто.
Она потянула за язычок молнии, замочек пополз вниз… И из живота Крысы посыпались шоколадки и конфеты.
— Мама, вот же подарок-то! Вот он! — счастливая Таня подбирала конфеты, показывала всем и складывала на стол. – Спасибо тебе, Крыса, — Таня поцеловала гостью в большой нос-бусину.
До самого сна Таня не расставалась с Крысой. Имя ей не дали, так и стали звать: Крыса.
Иногда в Танино сердце закрадывалось сомнение: как это Крыса сама пришла, сама стучала в дверь, если она игрушка? Таня была не глупая девочка, отличить игрушку от настоящей крысы могла. Да и настоящих крыс она тоже видела — в живом уголке.
Почему другие игрушки не приходят сами? Их всегда кто-то приносит: мама, бабушка, соседка тетя Галя.
А если Крыса пришла сама, вдруг она и уедет туда, к себе, тоже сама?
Эта история началась с того, что на меня упала толстенная книга «Энциклопедия динозавров». Правда, только хвост зацепило, но и это не очень приятно, правда? И я стал думать, где же лучше улечься спать? Чтобы и тепло было, и не падало ничего сверху. Думал-думал, но ничего так и не решил. Пошел на улицу, в полисадничек ─ с друзьями посоветоваться.
Друзья мои — кошки и собаки. Да, и собаки. Не все же собаки не любят кошек. Мы тут, у нас во дворе, все дружные.
На улице было жарко. Всех разморило. Черный, как смоль, кот Маркиз гордо восседал под кустом сирени. Остальные развалились в травке кто где.
─ Что такой невесёлый, Жорик? ─ спросил меня сосед со второго этажа, полосатый и горластый кот Тишка.
─ Не знаю, где спать лучше, чтоб уютно и не опасно было. Скоро ночь. Как быть?
─ А я ночью гуляю! ─ мяукнул Тишка, ─ А сплю днём!
─ Не важно, КОГДА спишь. Важно ГДЕ, ─ я вздохнул.
Все согласились. И задумались.
─ Спать лучше у холодильника, ─ посоветовал прожорливый кот Франц. Его так прозвали за любовь к сарделькам и за богатую шубу — серую, с серебром. ─ Всегда сыт, да и не жарко летом.
─ Нет, там наступить могут, ─ я посмотрел на свой хвост, ─ на хвост, например, или на лапы.
─ Тогда в постели у хозяев! ─ опять вскочил Тишка, ─ Мягко, и тяжёлые предметы не летают.
─ Так тебя ведь гоняют с кровати, ─ возмущённо вскинулся Маркиз. ─ Зачем ты такое советуешь?
─ Может, не всех гоняют! Может, кому-нибудь и разрешат спать в хозяйской постели… ─ вздохнул бедный Тишка.
─ Спать надо под батареей, ─ решил Барсик ─ рыжий котенок из соседней двухэтажки. ─ Летом прохладно, зимой тепло, никто под батареей не ходит, и ничего сверху не падает.
─ Пыльно! ─ фыркнул Маркиз, ─ Лучше в корзине с матрасиком. Матрасик часто чистят и пыль выбивают.
─ Ага, а когда дети играют, мяч почему-то всегда в голову попадает. Лучше спать на шкафу, ─ посоветовал опытный кот Васька. Васька был благородного происхождения неизвестной породы, ─ Тогда дети уже точно не тронут. Я точно знаю ─ у хозяев их трое.
─ Я не залезу, ─ пискнул крошечный котенок Хвостик, ─ я ещё маленький.
Все примолкли. Тут в траве зашуршало, и к кусту сирени вышел старый, мудрый Кот ─ так его звали все. Он жил сам по себе, и энциклопедии на него не падали.
─ Глупые вы котята, ─ вздохнул Кот, ─ спать лучше всего ДОМА, у каждого должен быть ДОМ! ─ и Кот, блаженно зажмурившись, растянулся под кустом сирени в нашем палисаднике ─ это был ЕГО ДОМ.
Уже неделю взрослые собирались вечером на лавках у дома и шёпотом что-то обсуждали, качали головами и смотрели в сторону соседней пятиэтажки. Лица у них были серьёзные, бабушки прижимали платочки ко рту и качали головами.
Марина и Алёша сидели и смотрели в окно: отсюда было видно тот самый дом. Ничего особенного они не видели: дом как дом. А что там говорили взрослые, услышать не было никакой возможности. Взрослые сразу замолкали, когда рядом появлялись дети.
Пришёл старший брат Оли.
— Что вы тут сидите, как мыши? — спросил он, заглянув в комнату.
— Вадь, а про что они там говорят? — Алёша показал в сторону лавок с соседками.
— Они? Про покойника.
Алёша и Оля в ужасе смотрели на Вадима. Покойник?
Наверное, многие дети боятся покойников. Боялись и Алёша с Олей.
Алёша, может, и не так боялся. Он никогда не говорил, что боялся. Это Оля так решила.
А сама Оля даже смотреть на покойника боялась до трясучки. Лица у мертвецов были странные, не как у живых, острые лица. Жёлтые.
Боялась звука похоронной музыки. Сердце ускорялось внезапно, становилось тяжело дышать, и Оля старалась убежать подальше в комнаты, чтоб не слышать и даже случайно в окно не увидеть гроб и покойника. Если похоронная процессия заставала Олю на улице, она не знала, куда бежать, бледнела, и до боли в пальцах сжимала кулаки. Вдохнуть было почти невозможно — спазм сжимал горло.
В их поселке на похоронах играли одни и те же музыканты, они шли за гробом, и их медный инструмент блестел на солнце, звуки были натужные, трудные, как будто музыканты тоже умирают и дудят из последних сил.
Оля боялась даже крышки гроба в подъезде.
Боялась запаха покойников. Этот запах появлялся вместе с крышкой в подъезде и не пропадал, даже когда крышку уносили.
— Я боюсь, — сказала Оля.
— Эх ты, девчонка! — махнула на неё рукой брат, — Вот Алёша не боится, да?
Алёша кивнул, но по бледному лицу был видно — боится!
— И правильно, — продолжал брат, — тем более, что и покойника пока никакого нет. Говорят, что пахнет покойником.
— Где? — обмирая от ужаса, спросила Оля.
Ей надо знать, где. Она туда ходить не будет. Она может даже месяц дома просидеть, лишь бы не встречаться с покойником.
— Да в соседнем доме, на пятом этаже, вон в той квартире, — брат показал на соседнюю пятиэтажку.
— Слева? — спросил Алёша.
— Да, слева.
— Там Чириковы живут, — сказал Алёша. — Папа говорит, что их дядя Женя уже неделю на работе не появлялся.
Оля всё ещё переживала, что где-то есть покойник, старалась успокоить разбушевавшееся сердце.
— Ага, точно-точно, так и говорят. Твоя мама… — Вадим ткнул в Алёшу пальцем, — сказала, будто бы там, в квартире уже давно не появлялись люди, и соседи чувствуют запах, и даже вызвали милицию.
Оля с Алёшой смотрели на окна пятого этажа соседнего дома. Там, за окнами, жил кошмар…
— Пошли, посмотрим, — потянул Алёша Олю. — Не бойся, я же с тобой.
Они вышли из подъезда.
Люди собирались у соседнего дома, где была страшная квартира.
— Я не пойду туда, — сказала Оля. — Я тут посижу.
Она осталась на детской площадке, а Алёша побежал к взрослым. Но скоро вернулся.
— Нас оттуда прогоняют. Но я всё равно подслушал! — Алёша сделал большие глаза и зашептал Оле на ухо тревожные новости:
— Там уже милиция. Они дверь ломают…
Другие дети тоже бегали от толпы к детской площадке и приносили новости. Оля не бегала, просто слушала. Ей не было любопытно. Ей было страшно, потому что она услышала про покойника. «Повесился…» Это слово витало в воздухе и означало что-то особенно страшное. И она ушла домой.
А потом домой пришла мама и стала шептаться с отцом, Оля услышала только, что дверь вскрыли. Догадалась, какую дверь. Мама опять ушла из дома — ТУДА. Оля выглянула в окно: ей было видно только толпу в соседнего дома. Но ничего не было слышно. И хорошо!
Было невыносимо знать, что смерть в соседнем доме, смерть необычная («Повесился…»), что она реальна, что она притянула всех, и если Оля спрячется и не проследит — она не будет знать, КАК смерть находит всех. Это казалось важным. Смертельно важным. И она следила. И видела, как волновалась толпа, когда выносили тело, как зажимали носы платками, как отходили и качали головами.
Похорон этого человека Оля не запомнила. А разговаривали об этом ещё очень долго. И соседи на лавке у подъезда. И Алёша, и папа с мамой. Говорили полушёпотом, оглядываясь, словно кто-то подслушивал. Оля тоже оглядывалась. Но в разговорах не участвовала. Она хотела всё забыть. А ещё лучше, если бы того дня вообще не было. Никогда.
─ Почему я — Жора? ─ спросил я однажды у хозяйки, девочки Оли, ─ а почему не Пушок, не Рыжик?
─ Ну, допустим, для Рыжика ты недостаточно рыжий, ─ ответила хозяйка, ─ даже наоборот ─ серый. Когда тебя принесли домой, ты был такой несчастный, такой беззащитный... Тогда мама сказала: «Смотрите, какие глазки несчастненькие…»
Тут я не выдержал и возмутился:
─ У меня нормальные глазки! А при чем тут глазки?
─ Не знаю, ─ вздохнула Оля. ─ А назвали тебя Георгий, потому что в каком-то кино дяденька тоже несчастненький был! Ты ─ Георгий! А Георгиев мамы Жорами называют.
— Ладно, — грустно согласился я. Зато Георгий — имя благородное. Так мне показалось.
— Погоди! — Оля спрыгнула с дивана и побежала в мамину комнату. — Жди здесь!
Послышалось шуршанье страниц ─ и скоро хозяйка появилась с раскрытой книгой в руках.
─ Смотри, — Оля ткнула пальчикам в картинку ─ это Святой Георгий Победоносец, пронзающий змея.
— Как это — «пронзающий»?
— Не знаю, — отмахнулась Оля от меня.
Я внимательно смотрел на картинку. Яркая. Человечек на белой лошади. Огромный такой, размером с лошадь, змей. Георгий, скорее всего — вот этот человечек, потому что воткнул в змея копье.
— Это герб Москвы ─ нашей столицы, — уточнила Оля. — Гордись! Ты тоже Победоносец.
Я обрадовано мяукнул (надо-же, какие у меня тезки великие!) и со всех лап помчался во двор делиться новостями.
На нашем любимом месте, под кустом сирени, расположились двое: Хостик и Пуш, кот из соседнего двора. Он иногда приходит к нам поделиться новостями.
─ А знаете, почему меня зовут Жора? ─ с ходу спросил я товарищей. Они настороженно подняли уши торчком ─ не знали. Тогда я все им рассказал. Про герб Москвы и про Змея. А про несчастненькие глазки говорить не стал.
─ А знаете, почему меня зовут Пуш? ─ тоже задал вопрос наш гладкошерстный, удивительно гибкий и грациозный приятель.
Мы приготовились слушать. Оказывается, маленьким котенком Пуш был... ну, конечно же, ПУШистым. И его назвали — Пушок. Но, к большому сожалению хозяев, через год младенческий пушок котенка куда-то исчез, и милое мохнатое «облачко» превратилось в нечто, похожее па черную стрелу: гладкое, блестящее тело, длинные лапы и пронзительный взгляд. Пришлось отрезать половину имени: осталось только «Пуш».
Тут мы увидели, что рядом уже давно сидит и слушает Васька ─ старший товарищ и покровитель Хостика.
─ А у Хостика есть маленькая хозяйка Сонечка, ─ мяукнул Васька, ─ и Сонечке очень нравится, когда котенок бегает за ней, как привязанный! Она его так и зовет: «Мой хвостик!» Только она еще плохо говорит, и получается: «мой хостик». Так теперь его, ─ Васька кивнул на приятеля, ─ и зовут: Хостик.
─ А мою маму в детстве звали «Гром и Молния», ─ Маркиз сидел на ветке и, видимо, уже давно. А мы его не замечали.
─ Почему?! ─ в ужасе пискнул Хостик.
─ Она была черная, а по мордочке ─ белый зигзаг. И еще она так быстро била лапой собак по носу, что они ее как огня боялись! Но Гром и Молния очень длинное имя. И маму стали звать коротко ─ Моня.
─ А-а-а! Моня! Я знаю ее! ─ в восторге закричал Васька, ─ Она теперь в деревне живет, а меня туда на лето возили. Она и сейчас ─ гроза собак. Ее даже хозяйкина Берта ─ собака ─ побаивается.
Беседовали мы долго. Оказалось ─ у каждого кошачьего имени своя история. Правда, говорят, породистые коты имена получают от родителей. Это не очень интересно. Но у нас во дворе таких аристократов нет!
Говорят, что мыши и коты ─ вечные враги. И в мультфильмах коты за мышами гоняются. А я люблю мышей, и птичек, и жалею их: они же маленькие и беззащитные.
История с нашим домашним Мышонком началась прошлой осенью. Вся семья собралась у телевизора. Мы с Олей сидели на диване и спорили, как лучше проводить время в дождливый вечер.
Оля говорила ─ лучше всего грустить и писать стихи. А я говорил ─ надо свернуться клубочком и спать. Или, в крайнем случае, просто валяться в мягком кресле и мурлыкать.
А еще бы печку...Про печку мне кто-то рассказывал, что она всегда теплая и большая. Она стоит внутри дома. Ее топят дровами. КАК ее «топят» — я не совсем понял.
И вдруг!..
─ Скрип, скрип, ─ раздалось из самого темного угла комнаты.
─ Что это? ─ строго спросила Оля почему-то у меня.
─ Скрип, скрип, ─ ответил угол.
─ Домовой, ─ предположила Оля и сделала испуганное лицо. На самом деле мы вовсе не боялись домовых. Но читали в сказках, что они хулиганы.
─ Пи-пи-пи, ─ возмутились из угла, ─ скрип, скрип.
─ Нет, ─ сказал я, ─ это мышь. Смотри.
Тут и Оля увидела ма-а-аленького мышонка. Он сидел столбиком у книжного шкафа и храбро смотрел на нас.
─ Так, ─ Оля укоризненно посмотрела на меня, ─ откуда в доме мыши?
─ Замерзли и пришли греться.
─ Будешь ловить?
─ Нет. Я добрый и сытый. Зачем мне мышь?
─ Да разве я предлагаю ее есть?! ─ возмутилась хозяйка. ─ Втроем веселее в серый дождливый вечер!
Я согласился и отправился знакомиться. Не тут-то было! Наверное, мышонок никогда не видел добрых котов и бросился спасаться. В книжный шкаф. Я ─ за ним. Да разве успеешь за юрким мышонком! Он скакал с полки на полку, с книги на книгу, пока не оказался на голове фарфорового зайца. Он сидел (опять столбиком!) на самых кончиках заячьих ушей и громко пищал. Я решил послушать: вдруг он так поет? Только я устроился напротив зайца, как мышонок вдруг... шлепнулся у моих лап и замер.
Подскочила Оля, схватила крошечное тельце и стала на него дуть (хотел бы я знать, зачем?) Но мышонок будто умер. Мы опечалились и уложили его на подушку.
─ Что будем делать? ─ девочка Оля грустно вздохнула.
─ Принесем ему сыр ─ любимое лакомство мышей. Или печенье. Вдруг поможет?
Сказано ─ сделано! Мы умчались на кухню, а когда вернулись... никого на подушке не нашли.
─ Где мышь? ─ Оля огорченно присела на краешек дивана и выпустила из рук сыр. ─ Украли?
─ Я думаю, он сам сбежал. Он сделал вид, что потерял сознание, а когда мы из комнаты вышли ─ скрылся. У себя в углу.
Мы с Олей как по команде повернули голову в сторону самого темного угла.
─ Мышка, мышка, мышка, мышка, ─ и Оля пошарила около себя рукой, пытаясь нащупать тот самый кусочек сыра. Но сыра не было! Мы обыскали весь диван, пол около дивана и даже заглянули под подушку. Сыра не было.
─ Где же он? ─ Оля недоуменно оглядывалась вокруг.
─ Сыр или мышонок?
─ И тот, и другой.
─ Оба у тебя перед глазами, ─ и я указал ей на фарфорогого зайца: там мирно сидел мышонок и старательно грыз кусочек того самого сыра.
─ Какой хитрый! Прямо фокусник, ─ восхищенно прошептала Оля и бросилась на кухню за новой порцией угощенья.
Так у нас появился новый друг. С тех пор каждый дождливый или просто грустный вечер мы ждали мышонка. И он приходил! И радовал нас своими талантами: он прятался в корешки книг, ползал по вертикальной стенке, прыгал с цветка на цветок, спал в пустой вазочке для варенья, пищал с Олей детские песенки, незаметно таскал у нас конфеты, печенье, сыр, висел у меня на усах, катался на хвосте.... Мы дали ему имя ─ Фокусник. Жаль, нельзя показать его взрослым ─ он их не любит, и когда появляется мама, или бабушка, или еще кто ─ прячется под шкаф, только крошечный носик виден из-за ножки. Но взрослые его не замечают. Они вообще нас, маленьких, почти не замечают. А зря. Правда?
Самое главное — чтоб никто не видел, где они спрятаны.
Мальчишки очень любили разорять эти секретики. Или открыть чужой секретик, выбросить цветочек и положить вместо него жабу.
Секретик обычно делали в песочнице. Обычно в углу в песке выкапывали глубокую ямку. Потом следовало прихлопать руками песок, чтобы он не засыпал украшения. Украшения были у каждого свои. У кого были фантики — делали из них цветные фигурки. Можно было положить сорванный цветочек. Или бантик из тоненькой ленточки. Самые «дорогие» секретики были с бусинами и красивыми пуговицами.
— А у меня дорогой секретик, — хвастался кто-нибудь на лавочке, — А где — не скажу.
И мальчишки от нетерпения начинали ерзать: им хотелось откопать этот «дорогой» секретик, украсть бусину и потом дразнить хозяйку. А потом выменять бусину на конфету.
Но надо было ждать, пока все разойдутся: девчонки всегда защищали свои богатства. А некоторые могли и побить нахального разорителя секретов. Вот, например, Маринка из первой квартиры могла побить.
Песочниц в округе было шесть или семь. Обойти их все незаметно было трудно. К тому же самые-самые дорогие секретики закапывали снаружи песочницы, и не обязательно в углу. И искать их было очень трудно. И опасно: секретик прикрывался кусочком стекла, чтобы песок или земля не засыпали сокровища. Сколько пальцев было порезано об эти стёкла — не сосчитать.
Оля не любила делать секретики. Потому что ей было жалко, что их разоряли и воровали «богатства». Поэтому она вовсе не прятала никаких богатств.
Но зато Оля любила помогать делать секретики: копать ямку, искать и отмывать стёклышко. Закапывать секретик и маскировать его так, чтобы посторонний взгляд не мог его сразу найти.
В этот раз она помогала Свете.
Света разложила на краю песочницы свои драгоценности: кусочек кружева, большую перламутровую пуговицу, цветок цикория и два цветочка ромашки.
— Такое богатство надо прятать вот тут, — показала Оля. — Тут всё прикрыто лопухом. Тут никто искать не будет.
Они раскопали пальцами твердую землю. Иногда попадались камешки, их откладывали в сторону. Потом выложили из них бортик вокруг секретика.
— Вот так вокруг мы уложим кружево, — Света аккуратно разложила полоску кружева. — А тут — пуговицу.
Они всё уложили, добавили и цветочки, потом аккуратно накрыли стеклом. Стекло положили на бортик из камешков, чтобы оно не задевало веточки и кружева. Сверху присыпали землёй и травой. Встали, посмотрели: не заметно.
— Пойдем руки мыть, — сказала Света, — а то я платье испачкаю, мама ругаться будет. Я обещала не пачкаться.
Собрались идти по домам, и у самого подъезда встретили Алёшу.
— Вы где были? — спросил он.
— Секрет, — ответила Света и убежала домой.
— Понятно, — грустно сказал Алёша. — А я тоже хотел секретик сделать, вот у меня что есть, — он раскрыл ладонь.
На ладони лежала большая металлическая пуговица со звездой и несколько мелких патронов.
— Это настоящие? — спросила Оля.
— Это строительные. Мы нашли вон там, у гаражей. Там много было. Штук десять. Мне папа сказал, что этими строители стреляют.
Оля не знала, зачем строителям стрелять. Алёша тоже не знал.
— Мне так папа сказал.
Это было настоящее и редкое сокровище: патроны и пуговица со звездой. Это не какие-то там обыкновенные пуговицы и бусинки, которые есть у каждой девчонки. И прятать надо было тоже так, чтоб никто никогда не нашёл.
— Где ты будешь делать секретик? — поинтересовалась Оля.
— А ты никому не скажешь?
— Не хочешь, не говори, — обиделась Оля и повернулась, чтоб идти домой.
— Ну не обижайся, давай вместе прятать?
— Давай, — смилостивилась Оля. — А где?
Алёша пожал плечами. Они прошли по двору и осмотрели все подходящие места.
— Тут нельзя, тут много прятали, тут и будут искать в первую очередь, — рассудила Оля.
— Может, там? — Алёша показал в сторону забора.
За забором был дом.
— Там собака, — Оля оглядела забор. — Она всё время лает, если подойти к забору.
— Это хорошо. Там никто не найдет.
Они нашли стекло, их много валялось в куче с мусором у соседнего дома. Там делали ремонт и разбили окно. Всё стекло свалили в кучу с другим мусором. Дети с соседних дворов таскали оттуда стёкла для секретиков.
Как только они подошли к забору, с лаем прибежала большая чёрная собака с белой мордой. Она прыгала на забор и лаяла без перерыва. Забор даже слегка шатался от её прыжков.
— Надо скорее делать, а то хозяева придут.
— Ну и что? Мы же не к ним в огород залезли, — успокоил Алёша.
Но постарались всё сделать быстро. Земля была мягкая, не сыпалась, как песок, поэтому ямку сделали легко. Собака то истошно лаяла, то убегала, как будто хотела позвать хозяина. Но обошлось — и забор выдержал, и хозяин не пришёл.
Они отошли в сторону и посмотрели — место секретика ничем не выделялось.
— Здорово, совсем незаметно, — сказала Оля.
— Как думаешь, будут смеяться? — спросил Алёша.
— А никто и не узнает, это же секретик.
Алёша кивнул. Было приятно думать, что его секрет — самый-самый. И если никто не будет знать, что он есть — никто и не найдет! Потому что и место у него тоже — секретное!
Знаете, я к своим вещами отношусь трепетно и аккуратно. Вот, допустим, я не разбила ни одного стекла на своих телефонах. Не потеряла, не утопила случайно. Все в целости и сохранности. Да, аккумулятор может не вынести моей осторожности и жахнуться сам, чтоб, значит, я додумалась новую модель телефона купить и оставить его в покое на старости лет. А так нет, так я вещи берегу.
И особенно мне некомфортно, когда мои вещи берёт кто-то другой. Даже если и с моего разрешения. А тем более ─ если кто-то вещь неаккуратно спиздит.
Тут я, конечно, теряю самоконтроль.
Учила я как-то детей резать по дереву. Конечно, в полном смысле детьми этих оболтусов назвать нельзя ─ в основном это хулиганистые подростки, которые достались мне от предыдущего педагога, Доминика ─ настоящего художника и резчика. (Он совсем не вовремя спился и начал резать портреты и эпитафии на каменных могильных плитах).
Этот бывший педагог человеком был добрым и покладистым, много им позволял, потому что всегда был или подшофе, или с бодуна. И ко мне эта банда попала с расшатанной психикой и неровными моральными принципами.
И вот они у меня сидят. Скучают по своему любимому Доминику и режут… Его резаками в основном режут (добрейший Доминик передал мне и все резаки, и все дрова).
Но, конечно, не только его ученики были. Были и мои личные. И резаки мои личные тоже были. Пара штук, но были. Мне их подарил другой резчик. Они мне, может, дороги как память. Я их, может, привела в порядок, покрасила морилкой и любуюсь всякую минуту.
И вот как-то смотрю ─ а нет на месте одного моего резака!! Вот совсем нет! Такого чтоб резаки пропадали ─ такого эти раненые в душу подростки ещё не видели. И очень огорчились. И обещали сломать руки, нос и шею гаду, который покусился на святое.
Надо, конечно, понимать, что мальчики были в очень растрёпанных чувствах после ухода (в запой и с работы, а не то что вы подумали...) любимого педагога. Их можно понять. И хотя возобновление занятий по резьбе несколько примирило их с потерей, но угроза расправы с любым, кто попадёт под подозрение, оставалась.
─ Не переживайте, ─ поспешила я их успокоить, ─ любой, кто притронется к моим вещами без спроса ─ обязательно пострадает!
Самое главное, думаю я, не допустить рукоприкладства. Смотрю, вроде успокоились. Хорошо, сидим, дальше, пытаемся изобразить что-то из дерева, потому что изобразить что-то приличное на лице не получается: они свирепы, я скалюсь, как идиотка.
Проходит, может, час. Или другое какое-то время. Некоторые уже и домой ушли.
И входит тут ко мне в кабинет преподаватель с первого этажа и говорит, что я нарушаю технику безопасности, разбрасываю везде свои резаки, и дети, может быть, об них травмируются. И вводит в кабинет пострадавшего отрока лет двенадцати. Мой.
─ Как это нарушаю, — говорю, ─ нету такого. Весь инструмент на месте. А если кто и спёр чего по недомыслию ─ то я тут не виновата. Это пусть их родители отвечают.
─ А я, ─ говорит преподаватель, ─ не интересуюсь, кто отвечает. Это пусть милиция разбирается. А только вот вам пострадавший! ─ и толкает ко мне этого отрока. ─ Он, ─ говорит преподаватель, ─ порезался, и ему даже пришлось клеить лейкопластырь на пострадавшую область!..
А отрок глазки прячет и смущается. С чего бы это? Вроде так-то тип нагловатый…
— …Вот туда! ─ громогласно заканчивает обличительную речь преподаватель с первого этажа и указывает пальцем на задницу отрока.
Мы все дружно смотрим туда же. А отрок блеет:
─ Я, ─ говорит, ─ сел на лавочку переобуться, а оно мне как впилось!.. ─ и вздыхает.
Преподаватель с первого этажа ушла, осуждающе окинув всех взглядом.
Мы с остатками мстителей внимательно смотрим на пострадавшего.
─ Вот ваш резак, ─ робко говорит он и выкладывает на стол пропажу.
Мы смотрим и понимаем, что как ни пристраивай на него свою жопу, порезать её не получится. Тем более ─ если жопа в толстых трикотажных штанах.
─ А ну! ─ один из мстителей несколько грубо развернул отрока пострадавшей частью тела к нам: дырки на штанах на означенном месте не наблюдалось.
─ Да там царапина просто, ─ заюлил отрок и начал отступать к двери. ─ Кто-то бросил резак на лавку… Наверное слышал, что вы сказали… Испугался…
Он не уточнил, кто именно и что сказал: то ли про нос и шею, то ли про другие неприятности.
─ Знаете, как иголкой кольнуло, ─ продолжал отрок, продолжая отступать. Мы молчали. ─ Ну, от иголки же штаны не рвутся? ─ он неестественно засмеялся и сдриснул из кабинета.
Никто за ним не побежал. По лицам присутствующих было понятно, что отроку никто не поверил.
─ Надо было внутри кармана посмотреть, там дырка, ─ предположил один.
─ Догоним? ─ это второй.
─ Догонишь его, он как заяц подстреленный, ─ это третий.
─ Не надо никого догонять, ─ это я. ─ И лезть в карманы не надо ─ это незаконно, ─ постаралась я предупредить незаконные действия подопечных.
Конечно, опасения были. Но, с другой стороны, резак вот он, лежит на столе. А значит, и репрессии надо отменять.
Больше у меня в кабинете ничего не пропадало. Или я просто не замечала. А только с того времени меня стали называть ведьмой. Не то чтобы прямо в глаза. А при случае. Не может кто-то найти, допустим, батарейку или какой другой необходимый предмет, ножницы какие-нибудь.
─ Ничего, ─ говорят, ─ вот кто щас ногу сломает ─ тот и спёр.
─ Не бери без спроса, ─ учили новеньких, ─ а то с лестницы свалишься и шею сломаешь.
это да. но раз сейчас пишется текст - надо именно сейчас и думать, что фиксировать и кто виноват. чтоб потом предъявить. по существу
Человеческая ключегайка
ну хоть так)