В мире, где каждый грех доведён до автоматизма, бесы давно перестали искушать — теперь они оптимизируют. Быстрее, удобнее, без регистрации и смс.
Корпоративная экскурсия
Отчёт о прохождении испытательного срока. Составлен по итогам визита в Центральный офис Ада. Дата: вечность минус один день.
* * *
Экскурсовод — молодой демон без имени, но с бейджиком «СТАЖЁР» — провёл меня через чугунные ворота ровно в девять утра по адскому времени. Часы здесь не работают, но это никого не смущает: опаздывать некуда, всё уже случилось.
— Добро пожаловать в Корпорацию, — сказал он, сверяясь с планшетом. — У нас сегодня экскурсия в первые десять отделов. Постарайтесь не задерживаться в каждом дольше положенного — некоторые из них прилипчивы.
* * *
Отдел первый: Бес Любви
(Отдел сердец и страстей)
Первая дверь была розовой. Это немного настораживало.
За столиком, украшенным гирляндами из бумажных сердец, сидел маленький розовый бес с пером в руке и видом человека, которого только что бросили — причём впервые за последние четыреста лет, и он всё ещё не оправился. На табличке перед ним значилось: «Любовь — это адски серьёзно».
— Приворот? — спросил он, не поднимая глаз.
— Нет, я на экскурсии.
— Все так говорят, — вздохнул он и сделал пометку в деле.
На стене висел прейскурант: приворот, разбитые сердца, сложные отношения, любовные муки, воссоединение душ, ревность и страсть. Рядом — табличка: «Любовь не грех, а испытание». Рядом с табличкой — другая: «Запись по предварительной страсти».
Я заметил на столе две баночки: одна с чёрными чернилами в форме сердца, другая — с красной жидкостью, которая слегка светилась.
— Что в красной? — спросил я.
— Надежда, — ответил он мрачно. — Самое опасное из того, что мы храним.
* * *
Отдел второй: Бес Грамотный
(Отдел языка и смысла)
За следующей дверью пахло старыми книгами и лёгким праведным гневом.
Бес в круглых очках сидел над раскрытым томом и держал перо с таким видом, будто собирался не написать, а вынести приговор. На столе стояла кружка с надписью «ЧЕРНИЛА ПРАВДЫ». Рядом стопка: «Словарь», «Толковый словарь», «Грамматика», «Русский язык» и ещё одна, которую я не успел прочитать, потому что бес поднял глаза.
— Вы написали «ложить» в прошлом отделе? — спросил он.
— Я вообще ничего сегодня не писал.
— Ещё напишете, — сказал он с уверенностью пророка. — Все пишут.
Табличка перед ним гласила: «Пиши грамотно, иначе отправишься переписывать свои грехи 1000 раз».
На стенах висели максимы: «Не знаешь — не стыдно. Не хочешь учиться — стыдно» и «Знание — это сила. Незнание — отговорка».
Я уходил с чувством, что где-то допустил пунктуационную ошибку. Возможно, в самом начале жизни.
* * *
Отдел третий: Бес Культурный
(Отдел прекрасного и возвышенного)
Этот отдел встретил меня звуками невидимого клавесина и запахом свежих роз. Бес сидел прямо, держал чашку чая с таким изяществом, будто демонстрировал постановку запястья для аристократического портрета. У него были усы. Маленькие, ухоженные, совершенно неожиданные.
На столе лежали книги Данте, Гоголя, Шекспира и ноты Баха — и ещё одна книга с тиснением «ИСКУССТВО ВЕЧНО». Рядом стояла мраморная голова, кажется Венеры, с сердечком на шее.— Без культуры, — сообщил бес, не отрываясь от чашки, — высший свет Ада не для вас.
На афише у стены значилось: опера «Кармен», балет «Лебединое озеро», выставка душевных пейзажей. Внизу — «Сегодня в Аду: «Фауст» — вечная классика».
— Обязательно ли всё это смотреть? — спросил я.— Обязательно, — сказал он. — Иначе зачем страдать?
* * *
Отдел четвёртый: Бес Совестный
(Отдел угрызений и напоминаний)
Здесь было темнее. Тише. Бес сидел в глубоком кресле, подпирал щёку лапой и медленно что-то записывал в книгу, которая называлась, судя по обложке, «ВСЁ ПОМНЮ. НИЧЕГО НЕ ПРОЩАЮ».
На столе стояли ещё книги: «Как было не так», «Энциклопедия стыда», «1000 способов чувствовать себя виноватым».
Картотека сбоку была разделена по разделам: вчера, позавчера, давно, очень давно.
— Ваши грешки, — сообщил бес, не поднимая взгляда, — не удаляются.
— Совсем?
— Совсем. — Ответил он, поставив галочку в каком-то деле. — Акция месяца: «Ты опять мог лучше!» — скидка сто процентов на самооценку.
Я почувствовал острое желание извиниться. Перед всеми. Заранее.
«Угрызения — моя работа. Спи спокойно (не дам)» — гласила табличка на его столе.
График мучений на стене показывал: пн, вт, ср, чт, пт, сб, вс, 24/7.
* * *
Отдел пятый: Бес Сильный
(Отдел мощи и воли)
После совестного отдела Бес Сильный казался почти целительным — если бы не смотрел на тебя с видом тренера, который уже знает, что ты сдашься на третьем подходе.
Он сидел за стойкой, выставив руку с согнутым локтем, демонстрируя бицепс примерно с голубиное яйцо. Но делал это с таким достоинством, что возражать не хотелось.
Рекорды отдела на доске: «Поднятие грехов — 1000 кг. Перетаскивание гор — 10 км. Удержание мира — 1 час. Взгляд без страха — ∞».— Слабость не пройдёт, — сказал он вместо приветствия.— А если устал?— «Пот сегодня — сила завтра», — ответил он, кивая на кружку с этой надписью. — Работай над собой каждый день. Слабые души мы тренируем насильно.
Рядом с гантелей 666 кг стоял шейкер. Это почему-то пугало больше всего остального.
* * *
Отдел шестой: Бес Работный
(Отдел поиска смысла в работе — или отговорок от неё)
Бес лежал в кресле с ногами на столе. Он не произнёс ни слова, когда я вошёл. На столе — пончик, бумажный самолётик, стопка папок с надписями «ВАЖНОЕ (потом)», «СРОЧНОЕ (когда-нибудь)», «ОЧЕНЬ СРОЧНОЕ (никогда)» и «НЕ МОЁ ДЕЛО».
На двери висела табличка: «НЕ БЕСПОКОИТЬ. Идёт важная прокрастинация».
— Вы работаете? — решился спросить я.
— Имитирую деятельность, — поправил он, не открывая глаз. — Это очень тонкая работа.
Мотивация в горшке у стены была подписана: «УМЕРЛА». Часы показывали без пяти полночь — и, кажется, стояли вечность.
«Работа — не волк. Но отдых — святое», — гласила табличка на столе.
Список задач на сегодня включал три пункта: дышать, не сгореть от скуки, ждать пятницу. Первые два были не отмечены.
* * *
Отдел седьмой: Бес Платный(Отдел приёма платежей за все услуги Ада)
Этот бес был в жилетке и с бабочкой. Он держал перед собой карточку с надписью «АДСКАЯ КАРТА» и улыбался — не широко, но достаточно, чтобы стало неуютно.— Способы оплаты, — произнёс он тоном человека, который произносит это в пятисотый раз и находит это всё более приятным: — Грехи, души, наличные, карты, первенцы, кровь можно, но принимаем редко, по особым распоряжениям.
Терминал на столе светился: «ВСТАВЬ ГРЕХ».— Чеки выдаются? — спросил я.— Муки гарантируются без чеков, — ответил он. — Возврат душ не предусмотрен ни при каких обстоятельствах. Акция месяца: «Приведи друга — получи дополнительный срок бесплатно!»
Я не стал уточнять, какой срок имелся в виду.
* * *
Отдел восьмой: Бес ГМО
(Отдел генетически модифицированных отговорок)
Бес был в белом халате. Он держал пробирку с чем-то красным и изучал её с видом учёного, который только что открыл нечто важное — и не уверен, стоило ли.
На полках: гены лени, жадности и отговорок в отдельных колбах. На столе — открытая книга с формулой: «Ложь + Лень + Эго = Идеальная отговорка». Последний эксперимент — «Прокрастинатор обыкновенный», образец №666.
— Побочные эффекты? — спросил я, глядя на документы.
— Привыкание, — ответил он, не отвлекаясь от работы. — Нежелание меняться. Аллергия на правду.
— Звучит знакомо.
— Именно, — сказал он и сделал пометку. — Вы уже пользовались нашими услугами?
Я помотал головой и взглянул на евиз на стене: «Не природа создаёт нас, а мы — природу своих проблем».
В углу стоял горшок с хищными отговорками.
Табличка гласила: «Не кормить после полуночи».
* * *
Отдел девятый: Бес Регистрации и СМС
(Отдел упрощённого доступа в Ад без лишней суеты)
Бес был в худи с черепом. Он держал телефон, на экране которого светилось: «ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В АД!» и подмигнул мне, когда я зашел в кабинет.
— Никаких регистраций, — сообщил он бодро. — Никаких СМС, email, анкет. Всё, что нужно — желание попасть в Ад.
— А если желания нет?
— Уже есть, — сказал он и показал на большую красную кнопку. — Просто нажмите.
Инструкция на стене состояла из четырёх шагов: хочешь в Ад — жмёшь кнопку — готово — поздравляем.
Рядом были отзывы клиентов: «Быстро!», «Удобно!», «Без СМС — лучше!» Оценка — четыре звезды из пяти. Пятая, видимо, потерялась в документах.
«Техподдержка не требуется — мы и так знаем, что ты хочешь» — гласила табличка с девизом.
Рядом с кнопкой стояла корзина, полная смятых бумажек: «Регистрация», «Подтвердите email», «Введите код из СМС». Все — перечёркнуты.
* * *
Отдел десятый: Бес Грешный
(Отдел тяжких удовольствий и лёгких падений)
Последняя дверь была тяжелее всех предыдущих вместе взятых.
За ней не было стойки. Был стол для блэкджека, мягкий свет свечей, шампанское в ведёрке со льдом («Слёзы праведников», выдержка 666 лет), и три демоницы с видом людей, которые слышали все оправдания и нашли их восхитительными.
Бес сидел в центре, маленький и невозмутимый, с бокалом в лапе.— А как же правила? — спросил я.— Какие правила, — ответил он без вопросительной интонации.
На доске у стены висел плакат: «Согрешил? Горжусь!»
Список грехов слева был полностью отмечен галочками: чревоугодие, похоть, жадность, гнев, зависть, уныние, гордыня. Под списком лаконичная надпись: «Прошёл на отлично».
Бес предложил услаги: «Искушаю. Соблазняю. Развращаю. Вдохновляю. Довожу до греха. Гарантия: вечность».
— Предупреждаю, — добавил он, кивая на маленькую табличку: — Побочные эффекты: зависимость от удовольствия.
Я посмотрел на карты. На бокал. На свечи.
— И давно вы здесь работаете?
— С самого начала, — сказал он. — Я, собственно, и есть начало.
* * *
Стажёр ждал меня у выхода.
— Ну как? — спросил он, делая пометку в планшете.
— Впечатляет.
— Все так говорят. — Он перелистнул страницу. — Следующая экскурсия через вечность. Распишитесь, пожалуйста.
Я не задумываясь расписался.
Он убрал планшет и добавил, не глядя:
— Добро пожаловать в штат.
ПРОЛОГ: РИФ
Сентябрь 1721 года. Атлантика.
Корабль «Голландец» шёл полным ходом, когда вперёдсмотрящий закричал с вороньего гнезда:
— Рифы! Рифы под водой прямо по курсу!
Рулевой закружил штурвал, но было поздно.
Судно содрогнулось. Грохот. Треск. Деревянный корпус вспорол подводный камень, как нож вспарывает брюхо рыбы.
Капитан ван Дер Декен выбежал из каюты.
— Доложить о повреждениях!
Боцман вырвался из трюма, весь мокрый и бледный.
— Пробоина сильная, капитан. Большая. Вода прибывает.
— Чинить!
— Боюсь не сумеем, — боцман покачал головой. — Слишком быстро прибывает вода.
Ван Дер Декен замер.
Тридцать лет в море. Сотни рейсов. И вот — конец.
— Спускать шлюпки на воду, — приказал он. — Всем покинуть судно!
Экипаж не заставил себя просить дважды.
Матросы бежали к шлюпкам, расталкивая друг друга, хватая всё, что попадалось под руку — одежду, бутылки рома, личные вещи, деньги. Боцман крикнул:
— Продукты! Хватайте продукты!
Но никто не слушал. Паника съедала дисциплину.
Через десять минут три шлюпки отчалили от борта «Голландца».
Капитан ван Дер Декен сидел в первой, сжимая борта. Он не оглядывался. Не хотел видеть, как его корабль — его дом — медленно погружается в воду.
Шлюпки гребли прочь.
А «Голландец» оставался. Один. Пустой.
Точнее, не совсем пустой.
* * *
ГЛАВА 1: РЕШЕНИЕ
В трюме, среди бочек и тюков с зерном, сидели крысы.
Много крыс.
Они жили на «Голландце» годами. Поколениями. Корабль был их домом — не меньше, чем для людей.
И когда люди сбежали, крысы остались.
Старый крыс по кличке Грей сидел на бочке и смотрел на воду, медленно прибывающую через пробоину. Вокруг него собрались другие: молодые, старые, толстые, худые. Все молчали.
— Бежим? — наконец спросил молодой крысёнок по имени Пип.
Грей посмотрел на него.
— Куда?
— В шлюпки! За людьми!
— Люди сбежали без нас, — Грей покачал головой. — Мы для них — паразиты. Вредители. Думаешь, они возьмут нас с собой?
Пип замолчал.
Грей спрыгнул с бочки, прошёлся по трюму. Вода уже покрывала пол. Через час — через два — корабль затонет.
— Знаете, кто настоящие крысы? — Грей повернулся к остальным. — Они. Люди. Они сбежали первыми. Бросили корабль. Бросили нас.
Крысы зашуршали, переглядываясь.
— А мы? — продолжил Грей. — Мы прожили здесь всю жизнь. Этот корабль — наш дом. И что, мы его просто так бросим?
— Но он тонет! — пискнул кто-то.
— Тонет, — согласился Грей. — Но ещё не утонул.
Пауза.
— Ты предлагаешь... — Пип уставился на него. — Спасти корабль?
— Да, — Грей кивнул. — Если мы заткнём пробоину, откачаем воду — судно выживет. И мы выживем.
— Но мы крысы! — кто-то возразил. — Мы не умеем чинить корабли!
— Мы умные, — Грей оскалился. — Мы научимся.
Крысы молчали.
Потом одна за другой начали кивать.
— Ладно, — сказал Пип. — Попробуем. Другого варианта нет.
* * *
ГЛАВА 2: СПАСЕНИЕ
Крысы работали.
Они стаскивали всё, что могло заткнуть пробоину: тряпки, доски, куски парусины, промасленную ткань. Грызли канаты, чтобы сделать верёвки. Таскали смолу из бочки в каюте плотника.
Грей руководил.
— Пип, тащите доску! Вот эту! Да, большую!
Десяток крыс волокли доску к пробоине. Другие удерживали её, пока третьи заталкивали тряпки в щели.
— Смолу! Нужна смола!
Крысы тащили бочонок. Опрокидывали. Смола текла, заливая щели.
Вода продолжала прибывать, но медленнее.
— Откачивайте воду! — Грей махнул лапой. — Вёдра!
Крысы нашли маленькие деревянные черпаки (люди использовали их для вина). Начали вычерпывать воду, передавая черпаки по цепочке — от трюма к палубе, к борту.
Это было медленно. Мучительно медленно.
Но работало.
Через три часа вода перестала прибывать.
Через шесть — начала убывать.
Через двенадцать — трюм был почти сухим.
Крысы падали от усталости, некоторые утонули, спасая корабли и свои стаю. Но корабль больше не тонул.
Грей сидел на палубе, глядя на звёзды.
— Мы справились, — прошептал он.
Пип подошёл, устало плюхнулся рядом.
— Что теперь?
Грей посмотрел на него.
— Теперь? — он усмехнулся. — Теперь этот корабль — наш.
* * *
ГЛАВА 3: ОБУЧЕНИЕ
Крысы научились управлять «Голландцем».
Это заняло недели.
Грей изучал всё: как работают паруса, как крутить штурвал, как читать компас (компас был огромный, но крысы нашли способ — вставали на него по несколько штук, следя за стрелкой).
Они научились поднимать паруса, дёргая за канаты всем скопом.
Научились менять курс, вращая штурвал (десять крыс толкали рукоятки, как рабы толкают жёрнов).
Научились грести вёслами (когда ветра не было).
Но главное — они поняли одно: Людям нельзя показываться.
— Если люди узнают, что кораблём управляют крысы, — сказал Грей, — они придут. Убьют нас. Заберут судно.
— Так что делать? — спросил Пип.
— Мы будем невидимыми, — Грей оскалился. — Пусть думают, что корабль проклят. Что им управляют призраки.
— Как?
— Мы никогда не покажемся на палубе, когда рядом другие суда. Паруса будут двигаться сами. Пушки поворачиваться *сами*. Людей не будет видно.
— А если кто-то поднимется на борт?
— Тогда, — Грей прищурился, — мы их напугаем так, что они больше никогда не захотят возвращаться. Тела наших родственников помогут в этом.
* * *
Через месяц крысы столкнулись с проблемой.
Еды не осталось.
Запасы, оставленные людьми, закончились. Рыбу ловить крысы не умели. Охотиться — не на кого.
— Мы умрём от голода, — пискнул кто-то.
Грей молчал, думая и глядя на горизонт.
Потом увидел.
Паруса.
Торговое судно. Шло тем же курсом.
— Готовьтесь, — сказал Грей тихо. — Мы идём на абордаж.
* * *
ГЛАВА 4: ПЕРВОЕ НАПАДЕНИЕ
Торговое судно «Мария» шло под английским флагом.
На борту — двадцать человек экипажа, груз солонины и зерна.
Капитан Томас Грин стоял у штурвала, попыхивая трубкой, когда вахтенный крикнул:
— Судно по правому борту!
Грин обернулся.
Голландский корабль дрейфовал неподалёку. Паруса спущены. Тихо. Только волны плещутся о корабль со свежей заплаткой на борту.
— Похоже, брошенный, — буркнул боцман. — Может, проверим? Вдруг там что-то ценное осталось.
Грин кивнул.
— Подходим ближе.
«Мария» подошла к «Голландцу». Матросы перекинули абордажные крюки, подтянули суда друг к другу.
— Эй! — крикнул боцман. — Есть кто живой?!
Тишина.
— Пойдёмте, проверим, — боцман махнул рукой троим матросам.
Они перелезли на «Голландец».
Палуба пустая. Ни души.
— Странно, — пробормотал один из матросов. — Корабль в порядке. Почему его бросили?
Боцман пожал плечами.
— Пойдём в трюм. Посмотрим, что там.
Они спустились.
И замерли.
Трюм был полон костей крыс.
Сотни. Тысячи. Они были на бочках, на канатах, на балках. И... смотрели на людей.
Не лежали. Не валялись бесформенными кучками..
Они смотрели горящими в темноте глазами
— Господи, спаси и сохрани, да избавь нас от сил зла... — прошептал матрос.
Боцман попятился.
— Уходим. Быстро.
Они развернулись.
И тут «крысы» двинулись.
Волной. Разом. Тысячи костей ринулись на людей.
Матросы заорали, побежали к трапу.
Крысы не кусали. Не грызли.
Они просто гнали.
Как стая волков гонит оленя.
Матросы вылетели на палубу, перемахнули через борт на «Марию».
— Отчаливать! — заорал боцман. — Немедленно!
Канаты с крюками обрубили. «Мария» начала отдаляться.
И тут...
Паруса «Голландца» начали подниматься.
Сами.
Канаты дёргались. Паруса разворачивались. Мачта скрипела.
Но на палубе — никого.
— Это... это невозможно... — прошептал капитан Грин.
Штурвал «Голландца» начал вращаться.
Сам.
Корабль развернулся. Пушки на борту медленно, со скрипом, повернулись в сторону «Марии».
Без людей. Без экипажа.
— Огонь! — заорал Грин своим канонирам.
Пушки «Марии» выстрелили.
Ядра пролетели мимо.
И тут пушки «Голландца» ответили.
БА-БУММ!
Одно ядро попало в мачту «Марии» и одно в том. Дерево мачты треснуло, а втрюме образовалась брешь.
Матросы в панике бежали по палубе.
— Отходим! — Грин крутил штурвал. — Поднять все паруса!
«Мария» развернулась, пошла прочь, набирая скорость.
«Голландец» не преследовал.
Он просто... остановился.
Паруса снова опустились.
Штурвал замер.
Корабль снова стал мёртвым.
* * *
На борту «Голландца», в трюме, крысы, измазанные черной краской и облепленные костями своих сородичей, тащили мешки с зерном и бочонки с солониной которые они сбросили с «Марии» во время абордажа из пробитого ядром борта трюма.
Грей сидел на бочке, жуя кусок сыра.
— Неплохо, — сказал он. — Неплохо поработали.
Пип подошёл, тяжело дыша.
— Они испугались.
— Ещё бы, — Грей усмехнулся. — Корабль без экипажа. Пушки стреляют сами. Паруса двигаются сами. Скелеты крыс бегают по трюму. — Он посмотрел на Пипа. — Пусть думают, что мы — призраки.
* * *
ГЛАВА 5: ЛЕГЕНДА
Капитан Грин рассказал историю в первом же порту.
В таверне. За кружкой рома.
— Корабль-призрак, клянусь! Голландское судно. Ни души на борту. Паруса поднялись сами. Пушки стреляли сами. И тысяча живых скелетов крыс в тоюме.
— Бред, — буркнул кто-то.
— Я видел! — Грин ударил кулаком по столу. — Мой боцман видел! Весь экипаж!
— И что за корабль?
— Не знаю названия. Потрёпанный. Но... — Грин запнулся. — На корме была надпись. «Голландец».
Кто-то в углу таверны вздрогнул.
— «Голландец»? Ван дер Декена?
— Откуда ты знаешь?
Старый моряк, седой и сгорбленный, вышел из тени.
— Слышал историю. Капитан ван дер Декен... его судно затонуло. На рифах. Вся команда спаслась на шлюпках, но шлюпка капитана так и не объявилась нигде на суше. Корабль же пошёл ко дну.
— Значит, это не он.
— Или, — старик прищурился, — это его призрак. Судно, которое не может утонуть. Летучий Голландец.
* * *
Легенда распространилась.
Из порта в порт. От моряка к моряку.
«Летучий Голландец». Корабль-призрак. Судно без экипажа, управляемое проклятием.
Кто его видит — попадает в беду.
Кто с ним сталкивается — никогда не возвращается домой.
(Последнее было неправдой, но легенды редко правдивы.)
Моряки боялись. Торговцы обходили районы, где «Голландца» видели последний раз.
А крысы продолжали грабить.
Не золото. Не специи.
Еду.
Только еду. Ну и забирали с собой других крыс.
Они нападали раз в месяц. Пугали экипаж. Забирали зерно, солонину, сухари, воду и уходили.
Никого не убивали. Не топили суда.
Просто... ели.
* * *
ЭПИЛОГ: ТАВЕРНА
Прошло пять лет.
Капитан ван дер Декен сидел в таверне Амстердама.
Постаревший. Спившийся. Без корабля. Без репутации. Никто его не узнавал.
Пять лет он прятался от кредиторов, пять лет жил как нищий в Африке.
Он потерял всё вместе с кораблем и грузом.
И вот, в этой таверне, он слушал историю.
Молодой матрос рассказывал:
— ...и тогда «Голландец» появился из тумана! Паруса сами поднялись! Пушки сами повернулись! Мы еле ушли!
Ван дер Декен замер.
— «Голландец»? — переспросил он хрипло.
— Да! Летучий Голландец! Проклятое судно!
— Как... как он выглядел?
Матрос описал. Мачты. Паруса. Форму корпуса.
Ван дер Декен побледнел.
«Это мой корабль.»
— Но... но он же утонул... — прошептал он.
— Утонул? — матрос покачал головой. — Да он до сих пор плавает! Грабит суда! Говорят, им управляют мертвецы!
Ван дер Декен встал. Шатаясь, вышел из таверны.
Стоял на пристани, глядя на море.
«Мой корабль. Жив. А я... я его бросил.»
Он засмеялся. Горько. Безумно.
— Крысы, — прошептал он. — Мы оказались крысами бросившими тонущий корабль...
* * *
СОВРЕМЕННОСТЬ
2025 год. Атлантический океан.
Рыболовное судно «Надежда» дрейфовало в тумане.
Капитан Алексей Громов стоял у радара, хмурясь.
— Странно, — пробормотал он. — Тут что-то есть. Большое. Но сигнал... странный. Металла почти нет.
— Деревянный корабль? — предположил помощник. — Кто сейчас на дереве ходит?
Туман начал редеть.
И Громов увидел.
Старый парусник. Потрёпанный. С дырами в парусах.
Дрейфовал в сотне метров.
— Что за... — Громов взял бинокль.
На палубе — пусто.
Штурвал медленно вращался.
Сам.
Громов опустил бинокль.
— Уходим, — сказал он тихо. — Немедленно.
— Но...
— Я сказал уходим!
«Надежда» развернулась, пошла прочь на полном ходу.
* * *
А на «Голландце», в трюме, старый крыс по кличке Серый Третий (прапраправнук Грея) грыз сухарь.
— Опять испугались, — пискнул молодой крысёнок.
— Ага, — Серый Третий кивнул. — Люди всегда боятся того, чего не понимают.
— А мы?
— А мы, — крыс усмехнулся, — просто живём. Как жили триста лет. Надо будет добыть свежей древесины, пора ремонт делать.
Он посмотрел на пробоину в борту (ту самую, заделанную ещё его прапрадедом).
— Этот корабль — наш дом. И пока мы живы — он не утонет.
Крысёнок кивнул.
Наверху заскрипели канаты. Паруса поднимались.
«Летучий Голландец» шёл дальше.
Невидимый. Бессмертный.
* * *
THE END
(Или нет?)
Вот все удивляются, откуда у меня такие странные идеи и вообще ─ мысли. А может этому есть вполне правильное объяснение. Может, я вообще жертва. И поэтому такое со мной случается, в плане мыслей. Такое же может быть?
Я считаю, дело вот в чем.
Занималась я как-то давно своим физическим развитием. Занималась в спортзале, всё как положено. Из тренажёров ─ цельночугунные гантели и пара гирь. И мешок такой специальный, чтоб боксеры могли по нему бить, а мирных граждан не трогать. Ну и мат. Обычный, четырехугольный, чтоб если кто из боксеров вдруг промахнулся мимо мешка и попал по мирному гражданину — чтоб гражданин падал на мат, а не на твердый пол. Забота, то есть, о посетителях была, и техника безопасности — не собака чихнула.
Вот в таком зале развивала я свои физические показатели. Месяц развиваю, два. Всё идёт хорошо, никто не пострадал, все живы.
И приходит в зал один такой боксер. И показалось ему, что я не очень эффективно использую имеющиеся возможности, которые предоставляет спортивный зал на бесплатной основе. То есть этот мешок для боксеров меня не интересует.
И начал он меня учить бить по мешку. Выдал специальные перчатки, чтоб, значит, ценный мешок не повредить. Или чтоб я не повредила руки о мешок — тут я, конечно, не совсем хорошо помню, давно это было.
Месяц учусь, два. Всё хорошо, всё получается, никто из мирных граждан снова не пострадал. И боксер меня хвалит: очень, говорит, реакция достойная, и скорость вполне для дилетанта подходящая. И вообще — свинг, говорит, и кросс у тебя убойные. Одобряю.
Ну одобрил бы и ладно. Но нет! Решает он продолжить обучение на натуре, так сказать. Чтоб как по-настоящему. Давай, говорит, устроим спарринг: будем друг друга бить и защищаться.
Про бить, конечно, я поняла. А про защищаться — не очень. Мешок как-то и не нападал особо. Так, пару раз. И навыка защиты у меня не было.
Хорошо. Встали в красивую позу, приготовились бить. Боксер успел первым. И тут мне понадобится мат. Потому что я сперва отлетела к мешку. Мешок несколько замедлил моё передвижение, и на мат я улеглась спокойно и без суеты. Полежала, конечно, немного. Прежде чем понять, что мне говорит боксер.
А он как раз и говорил, какой он дурак и вообще — невнимательный. И не учёл, что обычные граждане не приучены ставить блоки и вообще уворачиваться. Это, говорит, серьёзное упущение в моей подготовке. И как только я буду в состоянии ходить и поднимать руки ─ он меня научит. А чтоб я быстрее поправилась, он в качестве компенсации физических повреждений обещал принести бутылку красного вина. Чтоб кровь быстрее восстановилась.
Не принёс, конечно. Блоки ставить потом научил, а бутылку зажал.
А у меня, между прочим, была сотрясение мозга. Мозги то есть сдвинулись немного в сторону. И появились всякие неконструктивные идеи, которые удивляют окружающих. Например, если Турция ─ мусульманское государство, откуда у них столько свиней, чтоб шить куртки на всю Европу? Так-то…
Поэтому советую проверять, когда вам делают интересные предложения. Мало ли, тоже сдвиг мозга может произойти. Внепланово.
Мы тут с писателями знакомыми обсуждали, кем бы работали в нашем мире сказочные герои. Ну, Кашею мы нашли профессию 100% подходящую под него.
Виниры!!!)))
Это заросли облепихи. У неё листья такие сероватые
Хорошо что я девочка)))