Пустоши старого мира. Часть 4. Золотая Тень

Часть 3

Часть 2

Часть 1

Пролог

Они называли себя наследниками Золотой Орды, потомками великих ханов. Катастрофа, обрушившаяся на мир, объединила горстку людей вокруг одной общей идеи, которая вскоре разрослась до неожиданных размеров. Они не были просто бандой мародеров, как многие считали. Орда - это была философия, образ жизни, суровый и беспощадный, но имеющий свою внутреннюю логику.

Орда не строила городов, ведь их домом были пустоши, а их крепостями - мобильные лагеря, состоящие из юрт и палаток. Они были кочевниками, постоянно перемещающимися по выжженным просторам, следуя за стадами мутировавших животных, ища новые источники воды и ресурсов. Их мобильность была их главным оружием, позволяя им наносить быстрые и разрушительные удары, а затем исчезать, растворяясь в пыли.

Во главе стоял Хан, чья власть была абсолютной, но он был не просто правителем, а еще и духовным лидером, хранителем традиций. Под ним находились вожди кланов, каждый из которых отвечал за свою часть Орды. Воины были основой общества, их доблесть и преданность ценились превыше всего, а слабые не имели места в Орде.

Дисциплина в Орде была железной: нарушение приказов, трусость или предательство карались смертью, однако это была не слепая жестокость, а суровая необходимость выживания в мире, где каждый день был борьбой. Их идеология была пропитана культом силы и завоевания. Они считали, что мир принадлежит сильным, но они не стремились к полному уничтожению врагов, а скорее к их покорению. Пленные, проявившие стойкость и силу духа, могли быть приняты в Орду, пройдя суровые испытания, а те кто проявлял слабость или непокорность, становились рабами или просто оставались висеть на столбах в бескрайних степях.

Орда не была монолитной, и внутри нее существовали свои интриги и соперничества между кланами, но перед лицом внешнего врага они объединялись. Их боевой клич, "За Хана! За Орду!", эхом разносился на пустошью, вселяя ужас в сердца врагов.

Внешний вид ордынцев был смесью древних традиций и прагматичности, которую диктовало время. Кожаные доспехи, украшенные металлическими пластинами, часто добытыми из остовов машин, были их основной защитой. Мех был символом статуса и согревал холодными зимами, но за традиционными элементами одежды скрывались и остатки технологий. Их луки, сделанные из композитных материалов, были вполне грозным оружием, а в руках элитных отрядов можно было увидеть автоматы. Воины постоянно соревновались в стрельбе, верховой езде и рукопашном бою. Эти соревнования были не просто играми, а способом определить лучших, укрепить боевой дух и разрешить споры без кровопролития.

Орда не гналась за технологиями, ведь для них это были лишь инструменты, которые можно использовать для достижения своих целей. Они не пытались восстановить довоенные заводы или электростанции, предпочитая собирать и адаптировать то, что осталось. Их инженеры были мастерами по ремонту и модификации, которые могли превратить ржавый остов автомобиля в боевую повозку, оснащенную импровизированной броней и даже примитивным пулеметом, собранным из нескольких старых стволов.

Их технологические достижения, хоть и примитивные по довоенным меркам, были весьма эффективны. Инженеры экспериментировали с взрывчаткой, создавая примитивные мины-ловушки и фугасы из старых боеприпасов и химикатов, найденных в заброшенных складах. Эти устройства часто использовались для минирования путей отступления или для создания паники среди вражеских формирований.

Военная тактика Орды была адаптирована к реалиям нового мира. Они предпочитали быстрые, внезапные атаки, используя свою мобильность для окружения и деморализации противника. Разведка была их глазами и ушами, они были мастерами маскировки и выживания в дикой местности, используя засады, ложные отступления и психологическое давление, чтобы сломить волю врага. Орда не боялась смерти, ведь для них смерть в бою была честью, что делало их бесстрашными противниками, которые сражались до последнего, предпочитая смерть плену.

Их символом было золотое солнце, вышитое на черных знаменах. Солнце означает веру, благочестие и ясность духа, а черный цвет символизирует мрак, ведь армии Орды несут страх, боль и потери. Это был идеальный образ для Орды, которая мнила себя неукротимой силой в этом суровом мире.

Для них мир делился на тех, кто подчиняется, и тех, кто будет сломлен. Мелкие поселения и разрозненные племена, оказавшиеся между молотом Орды и наковальней Федерации, сталкивались с жестоким выбором. Некоторые пытались лавировать, платя дань обеим сторонам, но это редко заканчивалось хорошо. Орда требовала не просто дани, а лояльности, участия в их походах, предоставления воинов и ресурсов, и те, кто отказывался, быстро узнавали, что такое гнев Хана.

Отношение Орды к Волжской Федерации было вполне однозначным - это был их враг. Они презирали оседлых за их слабость, за их попытки восстановить старый мир, который, по мнению Орды, был причиной катастрофы. Они видели в Федерации сборище трусов, прячущихся за стенами городов и полагающихся на устаревшие законы. Однако Федерация обладала ресурсами и технологиями, которые Орда могла использовать, поэтому набеги на пограничные поселения не прекращались.

Орда видела, как Федерация пытается восстановить подобие довоенного комфорта, как они строят стены, возделывают поля, как они пытаются возродить старые знания и технологии. Орда, в своей суровой прагматичности, понимала ценность этих усилий, но считала их проявлением слабости. Для них Федерация была подобна опасному, но неповоротливому медведю, который, несмотря на свою силу, обречен стать добычей более ловких и голодных хищников. Они видели в городах Федерации не оплоты цивилизации, а склады ресурсов, которые рано или поздно будут взяты.

Волжская Федерация, со своей стороны, видела в Орде диких варваров, угрозу цивилизации и порядку. Они пытались противостоять им, используя свои регулярные войска, оснащенные более современным, хоть и потрепанным, оружием, но мобильность Орды, их знание местности и беспощадная тактика часто сводили на нет численное и технологическое превосходство Федерации, потому ее войска давно бросили попытки гоняться за отрядами кочевников, ускользающими от них в пустоши.

Главной слабостью Орды, которую Волжская Федерация пыталась использовать, был их кочевой образ жизни и отсутствие развитой инфраструктуры. Длительные осады или затяжные позиционные бои были для Орды крайне невыгодны. Федерация пыталась строить укрепленные форпосты и развивать логистические цепочки, чтобы сковать Орду и лишить ее преимущества в скорости, но каждый форпост становился для Орды новой целью.

Конфликт между Ордой и Волжской Федерацией был неизбежен и, казалось, бесконечен. Это была борьба двух разных философий, двух разных путей выживания в послевоенном мире. Федерация стремилась к восстановлению, к порядку, к возрождению старого мира. Орда же видела будущее в завоеваниях и создании новой, кочевой империи. И пока солнце продолжа продолжало выжигать Поволжье, эта борьба разгоралась с новой силой, определяя судьбу каждого, кто осмеливался жить на этих землях.

***

Путь к шатру Хана состоял из высоких шестов, к которым были привязаны люди. Они были одеты абсолютно по-разному: кто-то в тряпье, кто-то в пыльном костюме забрызганном кровью, кто-то в военной форме Федерации, а кто-то практически голый, но объединяло их одно - они все были обречены. Дорога из шестов была наполнена стонами, мольбами и смрадом гниющих на солнце тел и испаряющихся телесных жидкостей.

К шатру быстрым шагом шел гонец, у которого было послание для Хана. Стражники с копьями и висящими за спиной АК сначала преградили ему путь, но, увидев на груди металлический жетон в форме золотого солнца, расступились чтобы пропустить человека, обладавшего личным иммунитетом, дарованным ему самим повелителем Орды.

-Великий Хан! Ты был прав в своей вечной мудрости! Наши разведчики нашли на том берегу место, где мы сможем пополнить запасы медикаментов. Местные жители называют это место "Аптекой", если верить донесениям, то там находятся такие запасы, которых нам хватит на долгие месяцы. Охрана минимальна, так что отряд в два десятка наших воинов с легкостью сможет незаметно подобраться и захватить добычу. Мы сможем обернуться за пару дней с лекарствами и рабами.

-Добрые вести, принес ты, гордый сын Орды. В таком случае, бери столько воинов, сколько считаешь нужным, и доставь мне то, что по праву принадлежит нам. Да, и я хочу, чтобы на том берегу знали, что Золотое Солнце взошло над их землями - в этот раз мне не нужны рабы. Заставь их дрожать, пусть каждый знает, что великий Хан Джагатай обратил свой взор на их жалкие поселения.

Продолжение следует...

Пустоши старого мира. Часть 3. Новости

Часть 2
Часть 1
Пролог
-А, очнулся наконец-то, - человечек в белом халате наклонился над парнем, который лежал на кровати с забинтованной головой. Он включил маленький фонарик и поочерёдно посветил Саше в оба глаза, после чего поправил очки, и развернувшись к столу начал что-то записывать в тетрадь.
-Как самочувствие?
-Вроде бы в норме, - пробормотал паренёк, садясь на кровать.

-Ты здорово приложился головой, если честно, то я удивлён, что ты не заработал сотрясение. Как тебя, Александр, верно? Нам сообщали по рации, что ты должен был зайти к нам на неделе, но мы ждали тебя позже. Кстати, раз уж ты встал, то иди к полковнику Железняк, думаю, что слышал о нем. Петр Григорьевич просил тебя отправить к нему, когда очухаешься.
-Хорошо, я сейчас...а сколько я был в отключке? - Саша зажмурился и потер глаза лодонями.
-Часа три-четыре, а что? А, ты думал, что сходишь одним днём, а вечером уже будешь давить подушку домашней койки? Нет, приятель, сегодня ты ночуешь на заставе, особенно после того шухера, который был днём с варгами. Ты даже не представляешь, что тут по ночам бродит за забором. Да и состояние мне твоё не нравится, ещё грохнешься опять где-нибудь по дороге.
-Охотно вам верю, особенно насчет зверья, кстати, как вас зовут? Вы меня тут забинтовали, а я и имени вашего знаю.
-Зовут меня Веревкин Павел Андреевич, но на заставе все зовут "Морфий", можешь и ты звать.
-Морфий?
-Ну да, я же тутглавныйи единственный врач, а значит, что все самые "вкусные" пилюльки у меня, - с гордостью объявил Морфий.
-Спасибо вам за помощь, Павел Андреевич, я пойду к полковнику, тем более если он ждёт, - Саша пожал руку врачу, который немного смотившись, махнул рукой куда-то в сторону и казал:
-Да, не за что. Ты лучше спасибо скажи Морозову и Седову - это бойцы, которые тебя из-за периметра вытащили, а то глядишь, утащили бы тебя варги в лес, в свое уютное гнездыщко, а потом уже и сожрали бы тебя там, псины безродные, а я тебе только голову самогоном протер и бинт намотал. Так что, если ребят увидишь, то поблагодари: им приятно будет, особенно если благодарность булькает, хоть у нас тут это особо не принято, а всё равно ж все нет-нет да и выпивают, сам понимаешь где живем. Да, к полковнику - на второй этаж и налево, красная дверь с его фамилией. В общем, не промахнешься.

Полковник Железняк сидел в своём кабинете, пребывая в глубокой задумчивости. Это был рослый мужчина немного за шестьдесят, с короткой армейской стрижкой, которая, конечно же, не скрывала седины. Острые и живые зелёные глаза зорко смотрели из под надвинутых на них бровей. Правую сторону его лица рассекал огромный и уродливый шрам от виска до подбородка, что придавало полковнику ещё более угрожающий вид. Он был одет в видавшую виды полевую армейскую форму, но было видно, что за ней следили, как за парадной.
-Разрешите? - дверь в кабинет приоткрылась, и в ней появилось лицо молодого паренька с марлевой повязкой на лбу.
-Стучаться нужно сначала! - раздражённо крикнул полковник, а потом пробормотал себе под нос, - И чему вас там только учат сейчас в вашей аптеке.
-Мне сказали зайти...
-Правильно сделала, проходи, дверь закрой и садись, - сказал полковник немного смягчившись в лице и указал рукой на стул перед его столом, на котором были разложены какие-то бумаги.
-Я - Александр. Калинин Александр, доставил вам пакет, правда с приключениями, мне ваш врач сказал, что вы меня ждёте.
-Так точно, парень, ждал. Нужно кое-что очень важное обсудить. Понимаешь, в документах, которые ты принес, находится информация о ГЭС, которая у нас тут на Волге стоит практическипод носом. Все давно думали, что после войны её уже не запустить, хоть ей особо и не досталось, а после пары попыток это дело бросили. Так вот, документы, которые ты принес - это ключ к её запуску: тут и чертежи и инструкции, в общем всё. Её пытались запустить лет двадцать назад, но ничего не вышло: знаний не хватило.
-То есть, вы хотите сказать, что у нас может появиться электричество? Нормальное, не от генераторов, а как раньше, как отец рассказывал?
-Всё верно, Александр, но если нам удастся запустить станцию, то кроме очевидной выгоды, мы сможем получить и неочевидные на первый взгляд проблемы, причём большие.
-Это какие же проблемы могут быть от такого блага?
-Саш, вот ты вроде бы сын начальника, а широко мыслить как отец не научился.
-Вы знакомы с моим отцом?
-Все старые люди друг с другом знакомы, - засмеялся Железняк, но увидев, что паренёк не понял шутку, снова немного помрачнел.
-Конечно же мы знакомы. Главы всех местных поселений знают друг друга, ведь мы стараемся обеспечить тут хотя бы подобие какого-то порядка, содружества вольных поселений. Однако, не везде так спокойно. Там, за рекой находится территория Орды, про них же ты слышал?
-Да, конечно, это люди, которые сошли с ума и решили, что они потомки Чингисхана. Они объединились в большое племя техноварваров и теперь кочуют между поселениями, грабят их и порабощают, а несогласных просто убивают. Говорят, что у них есть какой-то там кодекс чести, но мне кажется, что они просто дикари ненормальные.
-Ну, что-то в этом роде. Так вот, если мы сможем запустить ГЭС, то эти самые "дикари", как ты их назвал, непременно захотят бросить свой кочевой образ жизни и решат осесть рядом со станцией. Поверь мне, стать кочевниками эти люди решили не от большой любви к прогулкам по пустошам, и если где-то замаячит свет цивилизации, то они с радостью решат прибрать его к рукам, а владельцев убить или взять в рабство.
-И что же делать? Мы же не сможем их всех победить. Нас тут в округе всего пару тысяч человек. Да и боевого опыта у многих нет такого как у вас.
-Это верно. Поэтому, я предлагаю нашему содружеству влиться в ряды Волжской Федерации, которая от нас севернее, тем более, что они давноужев нашу сторонусмотрят. Да, замашки у них суровые, строгие, армейские, излишеств и вольностей, как сейчас у нас в содружесте, не будет, но там и дисциплина, и, собственно говоря, армия имеется, а за доступ к электричеству они нас с руками и ногами к себе заберут, ещё и в задницу целовать будут. У них только одна ГЭС в распоряжении, но она работает в треть силы из-за сильных повреждений, а больше, как я слышал, на сотни километров вокруг не уцелело ничего, что могло бы дать нам энергию в таком объёме.
-Звучит не так плохо, вроде бы. Стать частью большого государства, да ещё и получить электричество без ограничений. А почему вы мне всё это рассказываете? Ведь есть рация и можно всё передать по ней, разве нет?
-А вот тут кроется самая мякушка, парень: в округе уже видели шпионов Орды. Они легко могут перехватить сигнал, и тогда нашему светлому будущему придёт очень темный и скорый конец. Орда пока не лезет на этот берег, потому, что мостов рядом нет, а переправить такую армию на лодках или плотах они не могут, или пока не хотят, но сколько это продлится я сказать не могу. Мы для них пока еще не представляем такого большого интереса. Так вот, парень, иди к отцу и расскажи ему всё, что я тебе сказал. Нам нужно будет обсудить это со всеми семью главами поселений, чтобы заручиться их поддержкой, а после отправить посла в ВФ, чтобы заключить с ними договор о вступлении, или хотя бы военной помощи, но всё это очень осторожно, чтобы ни одна душа, кроме руководства об этом не знала. Понял меня?
-Так точно, товарищ Железняк!
-Вот и славно, а теперь иди поешь и выспись: завтра утром пойдёшь к своим с докладом. Да, о нашем разговоре здесь тоже никому знать не стоит. Скажи, что я про здоровье папеньки твоего все распращивал. Все, иди.
У двери полковник окликнул Сашу: "Да, парень, зайдёшь в оружейку, скажешь, что от меня. Пусть выдадут тебе автомат и четыре рожка, а то с одним макаровым сейчас ходить не безопасно, тем более важную информацию несёшь".
Парень кивнул и отправился исполнять поручения полковника.

По пути в столовую Сашу остановил мужчина лет сорока в чёрных армейских штанах и разгрузочном жилете на голый торс. Волосы на голове были коротко острижены, как и большинства местных мужчин. Он производил впечатление закаленного в боях бывалого воина, но в его глазах и интонации ощущался какой-то мальчишеский задор и добродушность.
-А, вот и ты, Волкодав! Ну, как ощущения? Первое боевое крещение, первый шрам на лбу. Такими темпами скоро станешь таким же красавцем как наш полковник!
-Я...вы наверное, Морозов или Седов?
-Слава идет впереди меня, приятель, - улыбнулся мужчина, - Можешь звать меня Морозом, не люблю я весь этот официоз. Да, это мы с Седым тебя вытащили из зубов псин этих, можешь считать, что заново родился.
-Я бы хотел вас как-то отблагодарить, - начал было Саша, но Морозов его перебил.
-Отставить расшаркиваться! Успеешь ещё, сочтемся как-нибудь. А ты молодец, Волкодав, не сдрейфил хищника, а то некоторые плачут, на дерево лезут, в штаны ссут. А ты дошёл, даже ранил одного, я видел, прямо в лапу. Красавец. Для такого зелёного щегла - это и правда хороший результат. Так что теперь носи свой новый позывной с честью. Ну, бывай, я думаю, что увидимся ещё, мне поспать надо перед дежурством.
Они попрощались, и Саша, а вернее теперь уже Волкодав, отправился в столовую, ведь в животе урчало совсем не шуточно, а ел он в последний раз ещё в дороге перед тем самым злополучным перекрестком с коровьим черепом.
В столовой кормили скромно, но сытно: давали большую порцию густой овощной похлебки, загущенной кукурузной мукой, в которой также плавала пара кусочков какого-то мяса, большой ломоть серого хлеба и травяной чай. Когда Саша решил спросить у повара чьё мясо в тарелке, тот улыбнулся и ответил, что если он скажет, то паренёк потом это есть не будет, но заверил, что мясо свежее и не фонило, когда его принесли.
Несколько дней назад оперативная группа зачистки вернулась в заставу с добычей. Они обнаружили в подвальных помещениях старого депо целый рассадник аномально огромных пауков, которые раньше, видимо, были тарантулами. Самые крупные твари были размером с крупную овчарку, так что после того, как группа сожгла паучье логово, бойцы забрали с собой самых крупных из обгоревших тварей с собой. Врач провел беглый осмотр и дал добро на употребление в пищу. Как ни странно, паучатина оказалась очень вкусной и мясистой, чем-то напоминала раков с привкусом говядины. На следующий день грузовик привез всё ценное, что можно было достать из сгоревшего подвала, в том числе и паучьи туши, которые быстро определили в холодильник в местном погребе, забив его паучатиной.
Повар сначала наотрез отказывался их готовить, но, попробовав мясо, победил свою брезгливость и стал добавлять ценный белок в еду, но так, чтобы особенно чувствительные не смогли понять чем их кормят.
Для парня из другого убежища эта простая на вид похлебка показалась намного вкуснее, чем всё, чем его кормили дома. Он даже хотел попросить добавки, но решил, что он и так воспользовался местным гостеприимством с большим запасом, ведь на него потратили лекарства, еду и даже выдали новенький калаш, который ещё блестел заводским маслом. Судя по всему, запасы оружия на заставе были намного больше, чем считали в соседних поселениях.
Продолжение следует...

Пустоши старого мира. Часть 2. Застава

Пролог

Часть 1

Застава "Доблесть" стояла у края леса. Последний бастион человечества перед царством неукротимой и суровой природы. Это был на самом деле надёжный и хорошо укрепленный островок безопасности в этом жестоком мире.

По периметру застава была обнесена забором из бетонных плит, а там, где плит не хватило, забор был сделан из сваренных между собой кузовов от машин. Сверху по всей стене тянулись спирали колючей проволоки, а через каждые 20 метров располагалась сторожевая вышка, в каждой из которых дежурил боец с винтовкой. Таких вышек было 9: по одной в каждом углу квадрата, по одной в центре каждой стены и две у ворот.
Вокруг забора не было ничего, лишь серая земля, да камни на 100 метров в каждую сторону, чтобы никто не смог подобраться к заставе незамеченным. Слева от заставы начинался лес, он был густой и мрачный в любую погоду и состоял преимущественно из елей, которые практически не изменились после войны, разве что приобрели насыщенный синий цвет, отчего издалека могло показаться, что это не лес, а самое настоящее море, но никаких морей рядом, конечно же не было.
Внутри периметра находилось разрушенное, но частично восстановленное двухэтажное здание милиции, в подвалах которого находилось своё бомбоубежище. Также на территории было ещё несколько хозяйственных послевоенных построек и небольшой огород с овощами.
Застава выполняла роль пограничного бастиона на границе разрушенного города. Здесь также базировался отряд местной силовой группировки с одноименным названием "Доблесть", которая за определённую плату обеспечивала безопасность там, где это требовалось: выделялись люди в охрану караванщикам, бойцы дежурили на местном рынке, обеспечивая порядок и безопасность, штурмовые отряды направлялись для зачистки логова каких-то сильно распоясавшихся мутантов или бандитов, которые беспокоили жителей окрестных территорий. Всего их было около сотни человек, треть из которых были семьи с детьми, однако, на заставе обычно находилось не больше трех десятков вооружённых мужчин, а остальные всегда находились где-то на заданиях.
Дозорный с позывным "Мороз" стоял на вышке устало смотрел вдаль, думая о том, что скоро его смена закончится, и он сможет пойти что-нибудь перекусить, а потом завалиться спать до наступления ночи. Ночные дежурства всегда давались тяжелее, и к ним невозможно было привыкнуть.
Ночью из леса доносились такие звуки, что отбивало любое желание сомкнуть глаза. Иногда из-за стены деревьев вылезала какая-нибудь мутировавшая дрянь, фыркая, хлюпая, рыча или завывая, она бродила вокруг периметра, но луч прожектора и пара прицельных выстрелов обычно помогали загнать мутантов обратно в лес, а иногда получалось и завалить кого-то. Однажды они подстрелили здоровенного агрессивного кабана, но местный врач сказал, что есть его категорически нельзя из-за феноменального количества паразитов в мясе, а ведь Мороз тогда уже мысленно жарил шашлык из свинины, у него даже во рту появился его нежный вкус, но заразиться чем-нибудь совсем не хотелось, и тушу просто сожгли, чтобы не привлекать к заставе хищников.
Из мыслей его выдернул выстрел, а следом за ним послышался чудовищный вой, сначала единичный, но следом раздался ответ десятка рычащих и воющих глоток из-за кромки леса. По дороге к воротам бежал человек, а за ним на расстоянии пары десятков метров бежал, пригнув массивную косматую голову огромный варг. Человек пытался жестикулировать, что-то кричал и стрелял в сторону животного всякий раз, когда то пыталось сократить дистанцию, но это только ухудшало его положение.
Варгами называли мутировавших волков, которые стали крупнее и умнее за последние десятки лет. Их передние ноги увеличились в размерах так, что внешние животные больше стали походить на гиен, только ростом под полтора метра. Шерсть стала длиннее и толще, а на загривке сваливалась, образуя подобие прочного капюшона, надёжно защищавшего шею и голову зверя. Варги охотились и по одиночке, но чаще орудовали стаей, а с крупной стаей варгов было очень сложно справиться даже охраняемому каравану, если хищники нападут на него на открытой местности. Звери стали не только сильнее и кровожаднее, но и умнее, что самое страшное. Они могли придумывать простые, но эффективные способы как заманить жертву в ловушку, и сейчас, похоже, именно это и происходило.
-Твою мать, вот же зараза!
Мороз выругался и смачно сплюнул, увидев как из-за еловых ветвей показалось несколько массивных темных фигур.
-Общая тревога! Человек за периметром! Щас его варги сожрут! Огонь по целям, если бросятся, я пошёл спасать этого бедолагу.
Мороз бросил рацию и быстро сбежал по металлической лестнице со своей вышке. У ворот его уже ждали трое бойцов с автоматами: один встал рядом с Морозом и взял оружие на заготовку, а двое других взялись за лебедку, и начали открывать массивную створку, отгораживавшую внутренний двор от дикой территории.
***
Саша бежал уже из последних сил, мышцы ног забились и горели огнём, воздух со свистом вырывался из легких. Его с ног до головы покрывал холодный пот, который резал глаза, скатываясь по лицу крупными каплями. Зверь гнал его уже больше километра, неожиданно выпрыгнув из кювета за остовом бетонной остановки, которая ютилась у края разбитой дороги.
Кажется, это был варг, да, наверняка он. Мысли путались от испуга, но он успел сориентироваться, вовремя выхватив из кобуры старенький макаров и сделав поспешный выстрел в сторону нападавшего. Пуля лишь выбила бетонную крошку из монолитной стены остановки, но этого хватило чтобы варг отпрыгнул в сторону, сбавив свой боевой пыл на холодный расчёт.
Саша пустился бежать. По его расчётам, он должен был быть совсем рядом с заставой. Хоть бы они его заметили, хоть бы услышали выстрел и спасли от этого монстра. Парень совсем не питал иллюзий насчёт того, что он сможет завалить зверя из своего пистолета, да и навыки стрельбы у него были на уровне теоретика.
Варг словно играл с ним: он держался на расстоянии, периодически сокращая дистанцию, оказываясь то слева, то справа от спасающегося бегством курьера. Периодически Саша стрелял, но скорее чтобы отогнать зверя и выгадать для себя ещё немного времени, чем рассчитывая убить или хотя бы ранить нападавшего. Патроны стремительно подходили к концу. Он уже видел ворота заставы всего в паре сотен метров, но тут раздался душераздирающий вой слева, из тёмного леса, что шел вдоль дороги.
Сил бежать почти не осталось, дышать было больно, ноги не слушались и начали запинаться, пот градом лился со лба. Саша бросил беглый взгляд в сторону деревьев, и что-то глубоко внутри него словно оборвалось: среди деревьев стояли темные фигуры ещё нескольких хищников. Спустя пару мгновений они сорвались с места и издав жуткий утробный рык, помчались ему наперерез.
Вот и всё. Он не успеет, а ведь застава была так близко: всего каких-то сто метров, даже меньше. Его разорвут на части и съедят заживо прямо у стен, в шаге от безопасности. Его первое задание станет последним. Внезапно ворота начали открываться и со стены раздались короткие очереди автоматных выстрелов. Виски пульсировали так, что стрельба стала какой-то глухой и далекой, в глазах все поплыло, а потом наступила темнота.
***
-Что, Седов? Проспорил ты мне свой доппаек! Парнишка живой, просто вырубился. Да, хорошо он конечно об асфальт шмякнулся: шрам будет красивый. Ну, чего встал? Потащили его, пока ещё чего из леса не вышло.
Мороз вместе со вторым бойцом взвалили тело курьера на плечи и быстрым шагом поспешили к воротам.
-Нужно будет потом вернуться и туши спалить, а то вонять будут на всю округу. Вот же здоровые твари выкормились...
Продолжение следует...

Пустоши старого мира. Часть 1. Первые шаги

Пролог

На металлическом щите, который в былые времена явно также указывал направление, судя по выцветшим стрелкам на облупившейся краске, были нарисованы новые указатели. Буквы и стрелки были нанесены черной краской по трафарету: прямо - базар им. Ленина, влево - застава "Доблесть", направо - старый город, назад - "Аптека".

Назад - это было направление к дому. Их бомбоубежище звали аптекой, потому как располагалось оно рядом с крупной больницей, которая относительно неплохо пережила Великую войну. Из больницы потом вынесли всё, что только могло быть полезным, так что дома у Саши всегда можно было найти любые препараты и медицинские инструменты, да и сами жители его коммуны научились смешивать и изготавливать различные снадобья, которые на базаре расходились с невероятной скоростью.

Саша свернул налево, к заставе. Именно туда ему и нужно было попасть. Он уверенно шел по серому асфальту, испещрённому трещинами и ямами, и служившему больше для указания направления, нежели в качестве дороги, которой он раньше являлся. Старики иногда говорили, что этот асфальт выглядел так ещё и до бомбежек, а потом громко смеялись над этим, хотя Саша никак не мог понять эту шутку.

День только начинал расходиться, солнце медленно ползло от горизонта к зениту, в воздухе начинали кружить насекомые. Они были мелкие, точно меньше чем до войны, так говорил ему отец раньше. Вроде бы, уменьшение их размеров было связано с тем, что кислорода в воздухе стало меньше, чем было раньше. Саша всё никак не мог вспомнить как это связано, но в итоге бросил свои бесполезные попытки мучить память. Наверное, уменьшение размера насекомых было к лучшему, ведь даже думать не хотелось о том, как изменилась бы жизнь, если бы насекомые также сильно вымахали, как и растения, некоторые из которых решили компенсировать дефицит солнечного света за счет развития плотоядных наклонностей. Раньше такие растения ели только насекомых, да и не встречались в этом регионе никогда, а теперь, если нарваться на Ведьмины лианы или Чертов капкан, то можно было лишиться жизни, причём сделать это очень медленно и очень мучительно, потому от лесов старались держаться подальше, кроме самых крайних случаем.

Взять, например, вон тот мох, который расстелился пышным зелёным ковром слева от дороги. Здоровое такое пятно, метров 10 в поперечнике. Так и манит прилечь на него, как на природную перину, но этого делать категорически нельзя, потому что тогда это будет ваш последний привал в жизни. Как только кто-то попадает в этот мох, из него вылезают маленькие иголочки и впрыскивают в свою жертву гарпунчики стрекательных клеток, как морские медузы. После этого парализованное существо будет медленно поглощено этим зелёным ковром, и буквально через несколько часов никто никогда не сможет сказать, что здесь кто-то был. Там под землёй на несколько метров вглубь уходят его корни, или грибница, а может быть это его "тело", кто знает, никто не занимался изучением этого растения, если его ещё можно так назвать, но оно переваривает всё, вплоть до костей. За это его и прозвали последней постелью. Однако сам по себе мох не опасен, и ели пройти по нему в прочной обуви, то вы ничем не рискуете, главное тут не задерживаться.

Саша обошёл рухнувший на дорогу столб с оборванными проводами, и целую вереницу ржавых остовов от машин, застывших в вечной пробке, а после снова погрузился в свои мысли. Понятное дело, что растения могут быть опасны, но этих опасностей можно избежать, если знать чего бояться и просто держаться подальше от агрессивной флоры, а вот фауна - это уже совсем другое дело. Тут можно долго перечислять, всего и не упомнишь, да и мутации у многих животных бывают очень индивидуальными. Однажды они с отцом видели огромного мутировавшего орла, ну или что-то на него похожее. Птица отрастила себе огромные перепончатые крылья, как у летучей мыши, которые только слегка были покрыты мелкими перьями. Мышь-орел был здоровый, крылья у него были, наверное под пять метров, а клюв, пожалуй, запросто мог перекусить шею ребёнку. Хищник убил кого-то в высокой, сухой траве и жадно рвал свою добычу, а Саша с отцом наблюдали за необычным монстром из-за ближайших развалин.

Парню очень хотелось, чтобы его путешествие не окончилось встречей с чего-нибудь посерьёзнее, например, с панцирным медведем. Это был альфа-хищник поволжских лесов. Видимо, радиация спровоцировала мутации так, что внешние слои кожи медведей уплотнились, сделав животное похожим на огромного броненосца, только очень опасного. Говорят, что охотники видели медведя высотой под три метра в холке, а когтями на его лапах можно было бы пахать землю лучше чем любым плугом. Медведи ушли от питания ягодами и корнями, и стали чистокровными хищниками, способными убить и съесть любое существо на пустошах, к счастью, они чётко соблюдали границы своих территорий, а в округе медведей не водилось.

Саша подошёл к очередному перекрестку и сверился с картой, поскольку здесь никаких указателей почему-то не было. Из земли торчала только погнутая труба, на которой раньше явно был установлен такой же металлический щит со стрелками. Парень посмотрел в ту сторону, куда согнулась труба: в нескольких метрах от дороги угадывался кровавый след, будто кто-то с силой швырнул на землю коровью тушу, и она пролетела по сухой почве какое-то время, оставляя за собой небольшую кровавую борозду. Рядом с грудой битого кирпича валялся искореженный металлический щит, рядом с которым виднелись обглоданные кости и коровий череп. Вероятно, что-то большое недавно напало на караван, ведь коровы тут не гуляют сами по себе. Стоило ускорить шаг: это место было явно не безопасным. Саша проверил свой пистолет в кобура и спешно свернул направо. Судя по карте, идти оставалось не больше часа.

Продолжение следует...

Пустоши старого мира. Пролог

Никто уже с уверенностью не скажет кто сбросил первую бомбу, или запустил ту самую ракету, с которой все началось, но закончилось всё довольно быстро. Все страны перестали существовать 3 декабря 2003 года. Теперь на обломках истории влачат жалкое существование остатки человечества, которые стали лишь бледной тенью самих себя.

Кому-то повезло оказаться вблизи убежищ, станций метро и других укрепленных объектов. Кто-то жил в такой глуши, что всполохи ядерных зарядов видел только издалека, но большей части человечества не повезло оказаться там, где неудержимая мощь огня поглощала города целиком.

Почти 90% населения планеты слились в едином коротком крике ужаса и боли, а после наступила пугающая тишина. Однако, спустя некоторое время, те немногие, кто смог уцелеть стали выбираться из своих нор, чтобы на пепелище старого мира начать строить новый, неказистый и жестокий новый мир, в котором осталось так мало человеческого в людях.

Природа также взяла своё. Спустя годы на месте городов начала пробиваться новая, доселе невиданная флора, а из лесов и полей потянулась изменившаяся, иногда до неузнаваемости, фауна, такая же суровая и жестокая к людям, как и они сами к миру, который уничтожили.

15 мая 2037 г. Поволжские пустоши

-Не корчи из себя героя, парень! Все герои давно уже лежат там, старик бросил быстрый взгляд в сторону пустоши, где рядом с большим валуном желтели чьи-то изъеденные ветром кости.

-Но если...

-Никаких "если". Этому миру не нужны герои: все, кого они могли бы спасти, давно уже мертвы, как и их спасители. В пустошах остались только те, кому не нужна ничья помощь, жёсткие люди, из таких хоть гвозди для гробов делай, и можешь мне поверить, ты не годишься им даже в подметки, парень. Тебе ещё многое предстоит понять и набраться опыта, прежде чем ты тоже станешь таким. Если станешь.

Саша стоял в дверях бомбоубежища, которое было для него домом, он в нем родился и другой жизни не знал. Детей никогда не отпускали в пустоши одних, хотя он и видел внешний мир много раз, когда вместе с родителями и торговым караваном ходил в ближайшее внешнее поселение на рынок, чтобы пополнить запасы. Сегодня он впервые отправляется в путь один: недавно ему исполнилось 18, а с этого возраста любая опека за детьми прекращалась, их назначали на какую-нибудь должность, и теперь они сами должны были зарабатывать себе на жизнь, работая на благо убежища.

Сашу назначили на должность курьера. С одной стороны, это была довольно простая работа: ходи себе с поручениями и носи посылки, но с другой стороны, ходить нужно через пустоши, в которых водится такое, от чего волосы на затылке начинают шевелиться, а кроме этого человека там могут убить просто за пару ботинок, или можно нарваться на каннибалов, которые спят и видят тебя на вертеле или в чане с похлебкой.

Саша покрутил в руках старенький макаров, который ему выдали в оружейке. Он стрелял всего раз, ведь патроны были в большом дефиците, и расходовать их просто так было очень расточительно. Из оружия у него также висел небольшой ломик на поясе. Именно им и предполагалось отбиваться, в случае опасности, а пистолет являлся последним доводом, спасательным кругом, когда другого выхода уже не оставалось.

Его первое задание. Нужно доставить пакет с какими-то бумагами в другое убежище, которое находилось всего в 15 километрах от его дома - это недалеко, и можно будет обернуться за день, оказавшись дома ещё до темноты. Очень важно вернуться под защиту тяжёлой противовзрывной двери до наступления темноты, ведь ночью на пустошах творилось такое, с чем никто не хотел сталкиваться.

Фёдор Петрович, пожилой охранник, работавший привратником убежища, ещё раз проверил снаряжение Саши, после чего хлопнул его по плечу: "Ну, парень, давай, с Богом!", он указал пальцем в сторону ржавой трубы, торчавшей из руин бывшей котельной.

-Топай в ту сторону, там дальше по дороге будет указатель, а дальше разберёшься, карта же у тебя есть. Тут в общем маршрут спокойный, люди часто ходят, караванщики встречаются, ты только помни что я тебе сказал и не ввязывайся в неприятности.

Саша улыбнулся, поблагодарил старика за помощь и советы, глубоко вдохнул сухой, пыльный воздух, и шагнул в большой и неприветливый мир. Он обогнул разрушенную котельную, из под развалин которой торчала огромная, под 2 метра в длину, давно иссохшая лапа какого-то существа с мощными когтями на концах пальцев. Саша очень надеялся никогда не узнать о том, кому она принадлежала. На горизонте сверкнул металлический указатель, стоящий на перекрёстке разбитых дорог.

Продолжение следует...

Прохожий

Мело уже не первый день. Для жителей города, привыкших за последние годы к почти бесснежному декабрю, такая погода стала настоящим испытанием. Дорожники, как всегда, плохо справлялись, и заявляли, что совершенно не были готовы к тому, что в декабре выпадет снег.

Артём с трудом пробирался по узкой "козьей" тропке, которую проложили между почти двухметровыми сугробами. Передвигаться по городу пешком было настоящим испытанием, но застрять на машине в такую погоду хотелось ещё меньше, поэтому он, ругая про себя погоду и муниципальные службы, брел нетвердым шагом по этому импровизированному снежному коридору.

До дома оставалось ещё довольно прилично, а ноги уже начинали гудеть от постоянного напряжения. Артём ругал себя за то, что опять прогнулся под руководство и согласился остаться на работе допоздна, чтобы закончить проект к праздникам. Время уже близилось к полуночи, и общественный транспорт уже давно перестал ходить. За полчаса, что Артём топал по заснеженному городу, ему попалось всего пара прохожих: лишний раз ходить ночью в такую погоду дураков не было.

Наконец он добрел до перекрёстка, который выходил на достаточно широкий проспект, по которому до дома оставалось пройти всего минут десять. По улице двигалась тёмная фигура какого-то деда, опирающегося на длинную палку наподобие посоха. Старик шел вполне уверенно.

Артём шел следом за ним, постепенно сокращая дистанцию. "И куда тебя, дед, понесло в такую погоду?" - пробормотал Артём шёпотом, удивившись внезапному прохожему. Вдруг, старик остановился под тусклым фонарем, как вкопанный и медленно повернулся в сторону Артёма, будто услышал его слова сквозь завывания снежного ветра.

Артём подошёл ближе и смог разглядеть деда немного лучше. Он был одет в старую светлую шубу с большими заплатами, которые сильно контрастировали на ней тёмными пятнами. На ногах у старика были старые, видавшие жизнь валенки, на голове шапка-ушанка немного съехавшая на одну сторону. Он просто стоял и смотрел в сторону подходящего к нему Артёма. Когда они почти поровнялись, дед вдруг сказал: "А что, сынок, не проводишь старика? У меня уже силы не те, что раньше, мне за вами, молодыми, не угнаться."

В свете фонаря было видно, что дед держится за обычную палку, от какого-то дерева, но странным было не это, а то, что держал он её голой рукой. Его длинные сухие руки были бледными. Артём посмотрел старику в лицо. Оно было морщинистым, с глубоко посаженными голубыми глазами, которые остро, и как-то нехорошо смотрели на парня из под кустистых бровей. Длинная седая борода покрытая слипшимся снегом свисала с худого лица старика.

Артёму почему-то очень сильно захотелось уйти, или даже убежать от странного попутчика, но вместо этого он выпалил: "Конечно, дедуль, вам далеко?"

- Да нет, сынок, тут недолго осталось, близко.

Старик взял его под руку, и они пошли по пустынной улице, слабо освещенной иусклыми пятнами редких фонарей.

- А ты, парень, чего же это, мороза не боишься совсем, чего среди ночи ходишь?

- На работе задержался, вот домой иду. Погода, конечно, не летная, но что делать: зима ведь, от неё никуда не денешься.

- Это верно, от зимы никуда, - проговорил старик с какой-то ноткой злорадства.

Тут из очередного снежного коридора соседней улицы вывалилась пара крупных тел в пуховиках, остановились и, слегла пошатываясь, уверенно двинулись наперерез Артёму со стариком.

- Эу! Стопэ, на! Слышишь, братан, угости парней, по-братски денежкой, - промычало одно из тел заученную годами фразу.

- Не ношу наличку с собой, извините, парни, ответил Артём, чувствуя, что его жалкая отговорка явно не остановит этих двоих.

- Ты чо, пацанов кинуть решил, а эси мы поищем, чо деать буэшь? Давай, на, карманы выворащивай, и ты старый, хуль встал, давай, помоги молодежи пенсией, - после этих слов, явно пьяное тело достало из кармана выкидной нож и они с приятелем подошли почти вплотную, обступив Артёма со стариком с двух сторон.

- А вы, сынки, молодцы, что подошли, сейчас, мои хорошие, сейчас всё получите, - проговорил дед с усмешкой. Он отпустил локоть Артёма и резким движением ухватился за воротник того парня, что стоял рядом с ним и довольно улыбался. Ещё секунду назад казалось дряхлый старик теперь с силой притянул к себе здоровенного "кабана", который от неожиданности только охнул и выпучил на деда глаза. Вдруг, резко стало тихо, метель сошла на нет. Было слышно как рычит и тапочет по снегу здоровяк, упираясь и стараясь вырваться из цепкой хватки старика. Стало будто очень холодно, изо рта здоровяка вырвалось обширное облако пара, которое внезапно втянул в себя дед.

Здоровяк резко побледнел, замер и свалился на снег как деревянная колода. Тот парень, что был с ножом, бросился на деда и диким ревом воткнул оружие старику прямо промеж лопаток, а потом тоже застыл и стал быстро покрываться ледяной коркой, которая быстро стала расползаться от рукоятки ножа по всему его телу. Старик медленно повернулся и втянул ртом маленькое облачко пара, вылетевшее из синих застывших губ нападавшего, после чего тот свалился в сугроб также, как и его товарищ по опасному бизнесу.

Наблюдавший за всем этим Артём, который всё это время стоял как вкопанный, ощутил где-то внутри себя такой первобытный, животный ужас, который быстро растекся по всему мозгу, задействовав в подсознании давно забытые нами рефлексы. Резкий всплеск адреналина выдернул его из немого ступора, и Артём, сорвавшись с места помчался сломя голову по заснеженной улице, спотыкаясь и падая на лед, разбивая колени и отбивая локти с ладонями. Дрожащими пальцами он смог попасть ключами в дверной замок лишь с пятого раза. Захлопнув за собой дверь, Артём запер её на все замки, после прижавшись к ней спиной, он сполз на пол, почувствовав вселенскую усталость, и через минуту уже спал, так и не сняв с себя верхней одежды.

В свете тусклого уличного фонаря Карачун облизал серым языком белые зубы под тонкими бледными губами.

- Никуда ты от зимы не денешься, - сказал он со злобным смехом, бросил быстрый взгляд на пару замёрзших тел у своих ног, и уверенно зашагал в метель, которая вскоре скрыла его в снежном вихре.

Про игрушки

Раз пошла такая пьянка, то перенесу свой старый пост

Есть у меня фобия: я боюсь винтажных кукол.

Страх этот сформировался 17 лет назад: снимала я тогда квартиру в Москве у чопорной интеллегентной бабульки - Элеоноры Иннакентиевны. Квартира старенькая с ветхой мебелью. Все антресоли и балкон завалены всяким хозяйским хламом который строго запрещено выбрасывать. Ну я и не трогала. И вот в один прекрасный день я обнаружила, что у пуфика перед роялем снимается крышка, а внутри лежит довольно большая кукла.

Осмотрела я игрушку: лицо, руки, ноги из пластика или целлюлозы, а тело мягкое - тряпичное. Волосы на голове, платьице. Видно, что не дешевая и старая. И вроде бы милая, но пугающая до чертиков своим пустым взглядом.

Убрала я куклу на антресоль шкафа к прочему хозяйскому хламу и забыла. Но на следующий день обнаружила ее валяющейся на полу. Убрала опять. Ночью дверца открывается и она снова падает. Так повторялось много раз. Я закладывала ее другими вещами, клала сверху тяжелый брезентовый отрез, но она снова и снова появлялась в комнате. Спрашивала у соседки, с которой на пару снимала квартиру, но она уверяла, что в мою комнату не заходила.

У меня уже начал дергаться глаз. Я засыпала гипнотизируя немигающим взглядом проклятую антресоль. Знаю же, что эта падла по ту сторону дверей таким же немигающим взглядом смотрит.

И вот в очередной приезд хозяйки, разобравшись с оплатами, я попросила ее забрать куклу.

Хозяйка удивилась ,сказала что тут не должно быть никаких кукол.

Достала я игрушку, а хозяйка аж побледнела сильнее чем эта чертова кукла.

Элеонора Иннакентиевна рассказала, что куклу покупала она лично в подарок своей дочке в Германии еще во времена железного занавеса. А потом, когда родилась внучка, кукла перекочевала к ней. Девочка очень любила свою игрушку и без нее не засыпала. Когда ребенку было 4 года, случилось несчастье - папа крутил дочку в комнате держа за руки и не удержал. Ребенок как-то крайне неудачно влетел в шкаф. Смертельный исход. Семья такой трагедии не пережила: безутешная дочь уехала сразу после похорон и подала на развод. Ключи отдала матери и попросила сдавать и высылать ей деньги, т.к. сама появляться в квартире после трагедии больше была не в силах. А ее муж за пару лет спился до смерти.

Утерев навернувшиеся слезы, Элеонора Иннокентьевна собралась и уже в дверях сказала: "Куклу лучше выбросите. Я ее не заберу. Я вообще думала, что мы ее вместе с внучкой похоронили".

С тех самых пор мимо магазинов с антикварными куклами пробегаю в панике. И чет столько лет меня не попустило.